Начало весны. Личунь.

Хэ Ши упёрся локтями в колени, водя ногтями больших пальцев себе по переносице, пока находящийся на полу рядом У Лэй вертел полотно в разные стороны, пытаясь добиться нужного угла вот уже на протяжении пятнадцати минут. Когда мужчина тихо выругался, Хэ Ши всё-таки устал ждать, поэтому аккуратно потянул за рукав плотной изумрудной рубашки. — Что? — слишком громко. Хэ Ши тут же шикнул, приложив пальцы к своим губам. — … У Лэй перевёл вопросительный взор на отдыхающего Фэн Хуэя и обратно. — Что? Я не буду сегодня спать. Не надо меня ждать. — Да тихо ты! — с возмущением. — Он спит. — Вот именно! — Хэ Ши-гэ, когда этот лис притворяется, он лежит неподвижно, но стоит ему только уснуть, вся кровать ходит ходуном, потому что он не может лежать спокойно. Ты что, не заметил ещё? — закончив и прочитав обиду на глубине бездонных колодцев, и без того сосредоточенный У Лэй сдвинул брови, сильно нахмурившись. — Хэ Ши-гэ, прости, я правда не могу сегодня лечь, если начну, надо срочно всё доделать. — виновато. — Тем более, как видишь, у меня плохо получается. Тяжело выдохнув, Хэ Ши поманил его к себе рукой поближе. — Что? — Лэй-эр. — округлив веки, не понимая, почему этот человек никак не может уловить суть. — Что? — … Хэ Ши надоело, и он сам приблизился к уху, с привкусом обвинения прошептав: — Почему ты мне не сказал? — очень тихо. — О чём? — обычным голосом. — … — Да что ты так громко разговариваешь?! — ткнув в бок. — Я всегда так разговариваю. — со всей обыденностью. — Говори тише. — серьёзным тоном. — Зачем? Хэ Ши расстроенно отстранился, рассматривая точечно измазанный в туши подбородок. — Что ты пил, раз ведёшь себя так? Это из-за того, что я влил в тебя свою ци, твой разум охладился, и теперь ты ко мне остыл? Ты больше не хочешь понимать меня? У Лэй прыснул, одарив успокаивающей улыбкой. — Что я тебе не сказал? — запоздало догадываясь. Помолчав какое-то время, выдерживая полыхающий взгляд, Хэ Ши выдохнул. — У Лэй, мы же договаривались. — Да. — соглашаясь ещё и кивком. Из-за того, что он потёр около нижнего века, маленькая точка приобрела форму полумесяца. — О чём? Мужчина согнулся и, последовав наконец указаниям, понизил голос, прошептав: — Если моё ядро начнёт показывать признаки перегрева, не тянуть до последнего, а обратиться к Хэ Ши-гэ за помощью, верно? Хэ Ши заторможенно кивнул. — Ты поэтому так себя ведёшь? — У Лэй, ты серьёзно пьяный или не понимаешь? — Я протрезвел. — сузив раскосые глаза. — Уже давно. — Незаметно. — Что у моего Хэ Ши-гэ случилось? — Почему ты мне не сказал? — всё ещё обиженно. — О чём? — Про ядро. — с нажимом. — Я же просил. Сяо Лэй, почему ты не сказал? Я же говорил, что помогу. Почему ты скрываешь такое? — Хэ Ши-гэ. — с серьёзным выражением на лице. — Что? — упавше. — Если подобное произойдёт, второй молодой господин клана У непременно обратится к тебе, но предпосылок ещё не было. — Что ты лжёшь мне? — Я не лгу, это всё Сяо Хуэй распереживался. Он узнал, что у меня не было… женщины… уже почти четыре года, вот и завёлся. Хэ Ши стал выглядеть ещё куда более расстроенным и поникшим, чем минуту назад. — Сяо Лэй, ты мне лжёшь. — Зачем мне тебе лгать? — Он не мог просто так завестись. — Мог. — с полной уверенностью. — Он не заводится просто так! Ты лжёшь мне. Сяо Лэй, ты что, не понимаешь, как это опасно? Почему ты не понимаешь? Почему ты такой? Отставив полотно, У Лэй притянул Хэ Ши к себе. — Благодетельный господин Хэ. — полностью обняв двумя руками за невесомую талию и уложив подбородок на плечо. — Что… — Какой толк мне скрывать от тебя что-то, когда ты сам дал дозволение на помощь? — Б-большой. — Лэй-эр говорит правду. Сяо Хуэй слишком распереживался, вот и завёлся. Я не стал бы скрывать такое. Да и… — он приблизился к уху, на этот раз прошептав ещё тише. — Думаешь, у меня хватит духу отказаться? — И как мне тебе верить, когда в прошлый раз ты говорил точно так же? — Я же не перестаю верить тебе, почему тогда моему дорогому Хэ Ши-гэ не продолжать верить мне? — заглянув в глаза. Обсидиановые омуты опустились на тёмно-карамельного цвета губы, он поджал свои. — Ты… переживаешь обо мне… вот и не говоришь. Вот в этом толк. — снова установив зрительный контакт. У Лэй тепло улыбнулся. — Переживаю. Поэтому, в случае чего, скажу. — А раньше не переживал, что ли? — слегка затянув сползший ниже пучок. — Раньше было раньше. Второй молодой господин же говорил, что понял свои ошибки? Чего ты? — Сяо Лэй, я о другом. У Лэй перестал улыбаться, сжав покрепче. Поведя носом, вдохнул горький аромат от волос. — Хэ Ши-гэ, я могу молчать, пока из меня не начнут это выпытывать, но если исход может навредить нам сильнее, чем молчание, я не стану. Поверь мне. Со мной правда всё в порядке. Я не умолчал бы… точно нет. — … — Тогда это случилось, потому что я сильно переживал из-за твоей пропажи и всех событий, да и вообще мне было не до этого, поэтому и пришёл к тому, что ты увидел, сейчас всё не так. Я послушно… кхм… делаю… — сдерживая норовящие растянуться губы. — …сижу ещё и в ледяной воде, в конце концов, во мне уже сколько раз бывала твоя ци? Она успокаивает эту бушующую лаву. — взяв тёплую ладонь в свою, приложил к щеке. — Потрогай. Это даже ниже нормальной температуры моего тела. Я не чувствую перегрева. — поглаживая внешнюю сторону пальцами. Опустившись, Хэ Ши прислонился к груди У Лэя, прикрыв глаза. — Клянусь благодетельному господину Хэ, не лгу. Хэ Ши зарылся в объятия ещё глубже. Похлопав по спине, У Лэй указал на кровать, с которой Фэн Хуэй однозначно бы свалился, если сдвинулся хотя бы ещё на цунь. — Ну всё, иди отдыхай. — Не хочу. — бурча. — Хэ Ши-гэ нельзя долго не спать. — Я тебе надоел, поэтому постоянно прогоняешь, да? У Лэй самую малость опешил. — Только и делаешь, что прогоняешь. Не нравлюсь тебе, да? — поднимаясь. — Конечно… я никому не нравлюсь. — Не ругайтесь, мой благодетельный господин. — Даже чуть-чуть… — Неправда. — прервав, наблюдая за передвижениями. — Правда. — взяв сложенное одеяло, он вернулся и, присев, начал укутывать. — Неправда. — Кто тебе поверит сейчас? — не глядя. — Ты. — пристально рассматривая нити. — Не уходи никуда. Будь здесь. От кровати не отходи. Вообще… залезь на неё и занимайся своими делами там. — Не переживай, буду рядом. — Как я могу не переживать? — Никуда я не денусь. — Если станет совсем холодно, приходи, мы тебя согреем. У Лэй усмехнулся. — Скорее изобьёте. — Я не буду тебя избивать. — очень уверенно. — И Сяо Хуэй тоже не будет. — подняв глаза. — Он сам так сказал. — Ты ему веришь? — Он не будет тебя избивать, если тебе в самом деле станет невыносимо холодно. — к концу голос немного изменился. — Не будет. — Он очень заботливый. — Угу. — Даже заботливее, чем я. У Лэй как-то неоднозначно кивнул. — Спасибо, что заботитесь обо мне, когда я… — заморгав, опустил взор. — Этого совершенно не заслуживаю. — сдавленно. — Спасибо вам. Вы хорошие. — утерев покрасневшие веки пальцами. — Вы очень-очень хорошие, спасибо вам. — Хэ Ши-гэ… — его взгляд померк. — Что? — Ты же обещал не говорить так. — Но я же говорю правду. Почему не разрешаешь говорить правду. — сжимая воздушное одеяло, хотя под то забраться и спрятаться, желательно, не покидая одного красного змея. — Нет, это самая неправдоподобная ложь, которую я когда-либо слышал от тебя. — заведя алую прядь за ухо. — Не говори так, иначе я буду жаловаться и скажу ему, чтобы он тебя поругал. — Не надо. — растирая веки. — Я не хочу, чтобы Хаоюй меня ругал. — Тогда перестань так думать. Это неправда. — Он будет меня ругать. Сильно. — Немного. Немного поругается и успокоится. Хэ Ши шмыгнул носом. — Нет. — Что, нет? — Сяо Лэй, не смотри на других со своей позиции. — Мы с ним похожи. — Вы абсолютно разные. — чётко проговорил. — Да нет, мы братья, а значит непременно похожи. — Какой же ты… — уткнувшись в плечо, напрашиваясь, чтобы его усадили на прежнее место, а ещё лучше погладили. — Самоуверенный мудак? — Нет. — Самый лучший мудак? — Просто… самый… лучший. — буркнув под нос. — Ну всё, не отвлекай меня и иди к Сяо Хуэю. — похлопав по бедру. — … — Ну не обижайся. — … — Как ты смеешь мне такое говорить… почему прогоняешь… — Не обижа-а-а-а-йся… — растянуто, широко улыбаясь. — Возьму и обижусь. — Не надо, я этого не вынесу. — Вынесешь. — Нет. — Ты очень сильный, поэтому вынесешь. Посмотри, какой ты большой. — трогая за плечи. — У тебя в объятиях могут нескольких таких как я поместиться, и всё равно останется место. — Ты от Сяо Хуэя научился пороть чушь? Хэ Ши чуть ли не подавился воздухом. — От тебя! Сяо Лэй, что с тобой сегодня? У Лэй вздохнул и, немного подумав над ответом, всё-таки сказал самое первое пришедшее на ум. — А я говорил, стоит мне только заткнуться, как вы, постоянно меня затыкающие, начинаете тереться рядом и просить моего внимания. Я же говорил, без меня вам будет одиноко, а вы постоянно ходите такие важные, как будто не скучаете по мне. Как будто я вам не нужен. И что же мы видим? — Я уже давно не затыкаю тебя. — виновато ответил спустя минуту. — Хэ Ши. — спокойным голосом. Хэ Ши насупился. — Хэ Ши Сянь. Непроизвольно изогнув кончики глаз, Хэ Ши поджал губы. — Ши Сянь Хэ. — … — Сянь-Сянь. — с нежностью проведя по ветвистой нити пальцем, задев бледный уголок. — … — Ши Сянь-гэ. — поглаживая от головы к спине. Больше не имея сил, чтобы совладать с наглостью этого человека, Хэ Ши молча залез на кровать, чуть не запутавшись в балдахине, выглядя так, будто его выгнали в мороз на улицу и не дали даже шкуры. — Сянь-Сянь?.. — с понятной только ему интонацией. — У Лэй, помолчи. Мужчина тихо рассмеялся. — Смотри, как громко разговариваешь, уже не боишься, что Сяо Хуэй проснётся? — У Лэй, ты правда какой-то не такой! Быстро иди сюда! — Да он просто где-то нашёл настойку, вот и несёт херню. — лениво. Хэ Ши вздрогнул. — О, ты не спишь, что ли? — Во сне разговариваю. — заворачиваясь в одеяло. — И с какого момента? — С момента, где ты говорил, как возносишь своего младшего братца и собираешься построить в его честь храмы, чтобы люди возжигали благовония и приносили туда еду. — А-а-а… — почесав шею обратной стороной кисти, анализирующе рассматривая полотно, подумал, что следует изменить толщину линий, а не их наклон. — …это тот храм, где я признаюсь тебе в любви? — Да. — сонно. Хэ Ши непонимающе уставился на Фэн Хуэя, поэтому, почувствовав на себе взгляд, тот посмотрел из под ресниц. — Не хочешь спать? Он покачал головой. — Посиди тогда ещё. — Я же говорю, он меня отвлекает. Себе забирай. Тёмно-карие глаза полностью распахнулись. — У Лэй, ты совсем охуел так говорить? — приподнявшись на локтях. — Я занят. Вы не понимаете? Вы почему теперь оба меня отвлекаете? — … Прикусив кончик кисти, хмурясь, прошипел: — Ложитесь спать и не мешайте. Не собираетесь спать – тогда поставьте барьер. Из вас слова не вытянешь, когда надо, а сейчас посмотрите на них, разболтались! Бу-бу-бу! Бу-бу-бу! Тихо! — …                                             *** Влетев в купальню, Чжун Яо поскользнулся на мокрых досках, упав и отбив себе зад. Он выругался, потирая и без того ежедневно болящее бедро, проклиная во всеуслышание того, кто устроил здесь этот полив сада. — Змея, а брызгается словно рыба. — переведя взор с потолка на стоящего в одних лишь нижних штанах У Лэя. — Ой. Второй молодой господи-и-и-н! — заулыбавшись во все зубы. — Ещё раз добрый вечер! — со всей имеющейся у него игривостью. — Тебе чё надо? — Вы мне нужны. — кое-как поднявшись. — Яо-Яо, ты вообще, что ли, оборзел? — без всякого выражения. — Тск, молодой господин, я пришёл за вами! — Тут люди обычно… Юноша отмахнулся и, забрав чистые одежды с лавочки, которые, конечно же, оказались мокрыми, поторопил: — Я знаю, что вы ничем таким не можете здесь заниматься, поэтому и зашёл! — Стучать надо! — выхватив из рук. — Чё ты носишься? Или не терпится ещё полгода полежать со сломанным бедром? Я больше не собираюсь за тобой ухаживать! Чжун Яо шикнул, страдальчески скривившись. — Не напоминайте. — наспех пройдясь по ткани ци. — Скорее одевайтесь и выходите. Там вчерашний господин… дагэ передал… перед ним нужно извиниться. — А? Смотря на человека, чьё лицо совершенно не говорило, что он что-то помнил из событий полудневной давности, который проснулся час назад, и сразу же пошёл в купальню, и не выходил из неё до сих пор, Чжун Яо понимающе кивнул. — Какой господин? — сильно хмурясь, усиленно пытаясь совладать с тошнотой и собрать воедино фрагменты воспоминаний. — Вчерашний. — запахивая халат и поправляя круглый ворот нижних одежд. — Ну вы здесь плескались столько, а от запаха даже не отмылись. — с претензией. — Ночевать сегодня у меня будете, потому что чтобы вывести эту, как молодой господин обычно выражается, вонь, я даже не знаю, что поможет. От вас всё ещё разит. — понизив тон. — Вас ведь мутит? — Я не буду с тобой спать. — Чегой-то… — сощурившись, затянув пояс потуже. — Ты храпишь. — Не наговаривайте. Мой храп как колыбельная… — с какой-то мечтательностью, ища ленту для волос. — Где лента? — Не брал. — направляясь к выходу, он выпустил волну ци, высушивая доски. — Эй, только идите к задним воротам! — бросившись следом. Отжав волосы от влаги, У Лэй снял с чужих подвязку, стянув свои в высокий хвост. — Дядя У кстати ещё не просыпался. — Напился вчера? — усмехнувшись. — Конечно. — на ходу пытаясь завернуть длинные пряди в пучок, которые почему-то не хотели слушаться. — Что дагэ ещё говорил? — А, да ничего, он был с вчерашним господином, но когда увидел, что я слоняюсь рядом… — Этот господин нажаловался дагэ? — прощупывая почву. — Не думаю. — Он пришёл, чтобы я перед ним извинился? — шёпотом. — Да нет. Он приехал забрать подарки. Это дагэ хочет, чтобы вы извинились. Про вас он вообще ни слова не говорил. — Что за подарки? — заинтересованно, исключив драку в цветочном доме. — Которые вчера не взял, потому что сбежал. Я не успел разузнать больше. — Ты же меня привёл в дом? — Прямое попадание! Молодой господин Чжун необычайно силён. Тск! И кому же он такой выносливый достанется? У Лэй недовольно цыкнул, окинув этого с виду неприметного ужа, который однозначно не производит впечатление человека, способного утащить его, но тем не менее, Чжун Яо именно таким и являлся и мог исполнить подобное даже не обращаясь к внутренней силе тотема. — Я, кстати, видел, как вы вчера упали, перелезая забор. Мне казалось вы все кости переломаете, но ничего, встали, да ещё такой весёлый! А я уж думал, мне придётся вернуть вам должок и с полгодика поухаживать. Повезло. — щёлкнув языком. Когда двое спустя пару минут почти добрались до злосчастных ворот, до этого уверенный в своей невиновности У Лэй, только завидев идущего на него У Шэ Вана, почувствовал, как его желудок свело судорогой. Спокойный взгляд старшего брата в глазах младшего совершенно не был таковым. — Если хочешь смыть с себя грязь, в которой намеренно измазался, лучше поторопись и исправь своё положение. — проходя мимо. — Не догонишь – приползай за выговором. Лошадь по ту сторону громко фыркнула. У Лэй тут же спохватился. Чжун Яо успел увидеть только полы изумрудных одежд, как шедший около него уже оказался за воротами, решив сократить путь привычным для себя способом. Не останавливаясь, У Шэ Ван лишь покачал головой. Даже ещё не спрыгнув на землю, мимолётно скрестившись взглядом с садящимся в повозку, он что есть силы закричал: — Господин! Подождите! Но вопреки ожиданиям, дверь захлопнулась и ждать его никто не стал, а повозка почему-то тронулась с места. — … У Лэй рванул следом. — Эй! Господин! Вынужденно занявшись вечерней пробежкой и преодолев около двух ли, таким образом, видимо соревнуясь, играя в игру «кто быстрее», мужчина хоть и вырывался вперёд, но возница и не думал уступать или же останавливаться, а только сильнее хлестал лошадь, не реагируя ни на какие просьбы, поэтому, догадавшись, что аудиенции ему не видать, У Лэй отступил за очередным поворотом. Он хмуро свёл брови, с каким-то отчаянием обернувшись к поместью. — Какого хрена вообще только что было… Тем временем Чжун Яо, оседлав пятнистую лошадь, неторопливо приближался, щеголяя улыбкой, распыляя ею не только вокруг себя хорошее настроение, но и оставляя его стойкий шлейф. — Не догнали свою невесту, а, второй молодой господин? — Какую невесту?! — ошарашенно. Сузив веки и дождавшись, пока на лице У Лэя промелькнёт осознание, Чжун Яо взорвался злорадным хохотом. — Какую-какую… вашу! Пха-ха-ха! — Слезай с коня! — Эй, вы всё равно не знаете, где он живёт! Как ни крути, за выговором всё равно к дагэ! Юноша открыто возмутился, ошалело округлив карие глаза, когда его в прямом смысле слова выдернули из седла. — Второй молодой господин, вы чё творите вообще!.. Не лапайте меня, даже если я не замужняя барышня! — забрав поводья. — А ну стоять! Я сейчас зубами в её зад вцеплюсь! — схватив второй рукой за предплечье. — Чё тебе надо?! — А вы куда собрались вообще?! Всё! Забудьте! Выговор! — Какой ещё, к собачьей матери, выговор?! — Ваш! Вы не успели! У Лэй громко простонал. — Какого хрена я делал вообще… — Пересказать всё в подробностях или в общих чертах? — Не надо мне ничё рассказывать! — огрызнувшись, вырвал руку. — А… вы просто интересуетесь, чем было обусловлено такое поведение? — прислонив палец к подбородку. — На самом деле я думал об этом и пришёл к выводу: второй молодой господин сильно обиделся на дядю У и решил сделать вид, будто он обрезанный рукав, чтобы тот стал похожим на своего отца и поседел! Ну что, угадал? Спрыгнув с седла, мужчина параллельно отвесил Чжун Яо ещё и оплеуху, грозно шикнув: — Ты чё несёшь? Чжун Яо обидчиво насупился. — Я хотел подтвердить ваши слова, будто вы догнали, но теперь нет. — … — Теперь не буду. — успев вовремя поймать морду потянувшейся к хвосту У Лэя с целью попробовать на вкус лошади.  — Какого хрена… — пройдя несколько чжанов, У Лэй всё-таки осел на колени, опустошив желудок от желчи. После чего, разогнувшись, безнадёжно глядя на стремительно затягивающееся тучами предзакатное небо, проклял вчерашнего себя, вслух же завопил: — От меня воняет!! Почему вонь не смылась и продолжает стоять в носу?! — А-а-а! Гэ, помоги! Она сожрёт их, а потом голову, а потом вообще всего! А-А-А!! Я тогда точно никому не достанусь! — выдирая собственные волосы из крепкой хватки. — …                                     *** Сильно зажмуренные дрожащие веки приоткрылись. Хэ Ши, съёжившись, держа в своей руке маленькую ладошку, встретился с напряжённым взором стоящего рядом. — Ой. — прыснув, ослабил объятия. — Я забыл, что обещал по-покататься. Сэцуко слегка нахмурил брови. Проморгавшись, вдыхая прохладный воздух, мужчина огляделся, осознав, что перенёсся за пределы города в лесную чащу. Он задрал голову, рассматривая сквозь медленно покачивающиеся высокие кроны, плывущие тёмно-фиолетовые облака, выравнивая сбившееся дыхание, не спеша вставать. «Д-дядя». — А? Освободив дрожащую руку, мальчик слишком уж широко растянул уголки изогнутых губ. «Вам с-страшно?» Улыбка Хэ Ши на мгновение застыла. Длинные лезвия, изнутри надрезающие его кишки, в этот раз проникли глубже. — Нем-много. — сглотнув, стянул синюю, такого же цвета, как и одеяния, ткань к подбородку. Мальчик понимающе кивнул. «Сильно с-страшно, да?» — Совсем чуть-чуть. — изменившимся голосом. Его зрение затуманилось. Сэцуко погладил Хэ Ши по мягким заплетённым волосам, спрятав острые зубы, перестав улыбаться. «Дяде страшно так, если бы Сэцуко, однажды, п-проснувшись, осознал, что больше ни-никогда не увидит дядю». Хэ Ши прикрыл веки. Пролившаяся влага обожгла кожу. От саднящего, хрипящего голоса к засевшей боли во внутренностях добавилась ещё и разрывающая сердце. — Маленький господин, твой страх не должен быть настолько большим. — зажмурившись, когда его обняли за шею. Хэ Ши поцеловал короткие чёрные пряди, сильно сжав в ответ. — Твой ţòŕšhý… твой дядя… разве может исчезнуть окончательно, а? Хэ Ши рассмеялся из-за того, что этот маленький человек пожелал показать, насколько могут быть крепки его объятия. — Какой… какой наш Сэцуко сильный. Мне уже даже не с-страшно. «Никогда не исчезну окончательно. Это… мне не под силу. — донеся мысль при помощи ядра. — Никогда». «Ты п-правда… никогда не исчезнешь?» — обнимая ещё крепче. — Могу пропасть. — похлопывая по спине. — Но всегда буду возвращаться. «Если дядя исчезнет, я последую… за дядей». — с полной решимостью. Хэ Ши отстранился немного. — Не бойся. — выдохнул, надеясь, что дрожь тела не такая явная. — Я не исчезну. — отрицательно покачав. — Мы ведь уже обсуждали эту тему, ты забыл? — утерев чужие слёзы холодным запястьем. «Сэ-Сэ-цуко приснился сон». — Какой, мой дорогой? «Дядя исчез. Сэ-Сэцуко не смог тебя найти. Я звал тебя, но ты не слышал». — Сегодня? Он замотал головой. Хэ Ши устроился на траве и упёрся в ствол клёна спиной, усадив Сэцуко себе на колени, закутав в меховую накидку поплотнее. — Расскажешь? «К-кругом были чёрные деревья. И больше никого». — режущим, более шипящим тоном. Обсидиановые глаза сузились. И хоть он не хотел улыбаться, мягкая улыбка так и не сошла с лица. — Давай договоримся? Сэцуко усиленно закивал. — Не верь таким снам. Дядя обещает, он никогда не исчезнет. Никогда. У меня есть ты. Есть дядя Дун, дядя Ляо, есть много людей, ради которых я буду жить и, даже если захочу исчезнуть, никогда не стану. Никогда. Я тебе обещаю. — кивнув. — Кому ты больше веришь, твоему любимому дяде или какому-то сну, решившему напугать тебя? Сэцуко молчаливо шмыгнул носом больше из-за прохладного ветра, вздрогнув от громкого карканья пролетевшей мимо вороны. — Ты научился слышать сквозь барьер? — осторожным голосом. Сэцуко неуверенно мотнул. «С-слышу». Мужчина вздохнул, вспоминая, что его рот за это время разболтал. — Сэцуко, на самом деле твой дядя большой пребольшой трус. Просто огромный. — на мгновение освободив от объятий, широко расставил руки в стороны и прыснул. — Когда дело касается меня, когда дело касается связей, в которые я ввязываюсь, я становлюсь трусом. Поэтому в такие моменты я правда думаю, что единственный выход прекратить страх и страдания – это исчезнуть. — он замолчал, так как увидел перед глазами тонкую, раскачивающуюся от ветра паутинку и крошечного паука. Протянув кисть и поймав на палец, продолжил: — Но даже если дядя Ши трус и всегда жалеет себя, он несёт ответственность за других. Даже если я выгляжу не очень серьёзным, если я не кажусь человеком, держащим своё слово – не стоит обманываться. Потому что я могу его держать. — сощурившись. — И вот то, что ты мог услышать… этого никогда не произойдёт. Когда мне придётся исчезнуть, не будет такого, что я никогда не возвращусь. Ведь, что бы ни произошло, я обязательно вернусь. Поверишь мне, родной? Сцепив челюсти, Сэцуко закивал. — Ты мне правда веришь? — намотав паутинку на травинку, освобождая чужую компанию от себя. «Д-да». — Спасибо. — чмокнув в щёку. — В случае чего, продолжай ждать, всегда продолжай ждать. Дядя не обещает, что может быть рядом всегда, но заявляет, что вернётся. Будь в этом уверен. Глядя в грустные глаза, Сэцуко встал в полный рост, поцеловав сначала в заплетённую прядь, а потом в висок. Хэ Ши рассмеялся, на что Сэцуко поцеловал ещё раз, накинув капюшон от накидки мужчине на голову. — Спасибо. — щурясь. «Я о-отдаю своё счастливое бу-будущее тебе, дядя». — А? «Моё имя предрекает с-счастье. Отдаю тебе. Не бойся. Все эти люди перестанут пугать тебя?» — Как я заберу счастье у ребёнка? — смеющимся голосом. «С-сам отдаю. Не надо забирать». — Сэцуко, ты не понял. Мы так назвали тебя, потому что ты наш талисман. Тебе не нужно отдавать своё счастье, которое мы тебе предрекли. Сэцуко его знаменует. Все люди, которые находятся рядом с тобой, уже обречены на счастье. Ты чего? — приподняв брови. «Им надо находиться со мной п-постоянно или можно обойтись несколькими встречами?» — выглядя очень озабоченным. — Достаточно даже встреч. Облегчённо кивнув, Сэцуко улыбнулся. Хэ Ши вдохнул запах сырой земли, скосив взор в глубину чащи. — Я так быстро соскучился по наставнику Ци, наверное нам нужно наведаться к нему в гости, хочешь?                                        *** Закончив с отмыванием тела и волос, а точнее со сдиранием с себя кожи только спустя ещё полтора часа, У Лэй приоткрыл дверь в кабинет и, окинув лишённую хранителя обитель, вошёл. Пройдясь через стеллажи, выругался вслух, испуганно дёрнувшись, увидев сидящего в самом конце человека. У Чжэ повернул голову, шикнув, приложив палец к губам. — Господин У… а ты-то что здесь делаешь? — Иди сюда! Где ты был?! — Я мылся! Мне помыться нельзя?! — Я про вчера! — схватив за ткань, натянул на себя, усаживая таким образом на лавочку напротив. — Какая разница, что было вчера, когда уже сегодня… — буркнув. — Уходи отсюда. — Я вообще-то пришёл за выговором. У Лэй шумно вдохнул носом. То же сделал и выглядящий очень свежо после долгого сна У Чжэ. — Взял и ушёл. Вот так ты обещания сдерживаешь, да? Мужчина опустил подбородок, придвинув один из шкафов таким образом, чтобы в случае чего не было видно не только его, но и У Лэя. — Господин У, хватит ребячиться, никто вам выговор делать не будет. Идите к своей жене и не расстраивайте её. — Ты кого учишь?! — Если бы ты сделал вчера что-то постыдное, Яо-Яо прожужжал бы уже все уши, так что иди. Упёршись локтями в колени, У Чжэ глядел на того, кто своим отстранённым взглядом расплавлял не только кожу, но и создавал болящие дыры в сердце. — А я не про вчера, а про сегодня! — ехидно. — Ко мне приходил важный гость, а я всё проспал! — Имей этот гость такую важность, о которой ты говоришь, тебя бы обязательно разбудили. Раскосые глаза сузились. — Да что ты говоришь? — наигранно удивившись. — Ты, помимо оценки камней, ещё и важность людей оценивать научился? Ну и умелый же ты оценщик! У Лэй раздосадованно цыкнул. — С тобой разговаривать невозможно. — А с тобой прям возможно! Что ты позоришь меня?! Из-за стыда в этот раз У Лэй решил промолчать, хоть и знал, что этот человек забыл примерно половину вчерашних событий и никогда, скорее всего, их и не вспомнит. — Что ты тыкаешь мне? — спустя минуту давящего сверления друг друга. — С тебя пример беру. — скалясь. У Чжэ скривился после упрёка на его манеру общения с собственным отцом. — Что ж ты тогда до сих пор без жены, раз у тебя под боком такой хороший пример? Поджав губы, второй молодой господин клана У хотел уже язвительно ответить, как утопающий в вечерней тьме кабинет осветила вспышка молнии, за которой совсем близко громыхнуло по звучанию даже каким-то раскалённым, оглушающим ударом. От неожиданности он вздрогнул, в то время как господин У стойко сдержал порыв грязно выругаться. — Кхм… — даже сквозь закрытые окна ощутив брызнувшую на землю бьющую тяжёлыми каплями прохладу. — Что за гость? — невзначай. — Что, что за гость? — очень надеясь, что одна до невозможности дорогая и любимая им госпожа не ищет его по поместью, а отдыхает рядом с внучками и невесткой. — Ну ты говоришь, проспал важного гостя… вчера с ним же ты напился… — Тебе-то что? Ты контролировать будешь, с кем я напиваюсь? — А просто спросить, что ли, уже нельзя?! — Хватит оговариваться, паршивец! — Тогда почему бы господину У не начать отвечать на вопросы?! — На какие такие вопросы я должен тебе отвечать?! — возмущённо. — Всё равно дагэ ждём, расскажи, что за гость! Насупившись, У Чжэ немного повернулся, закинув ногу на бедро, обидчиво сложив руки на груди, на что У Лэй хмыкнул, широко разведя свои, откинувшись на ширму спиной. — Достойный и светлый человек. Я про него уже рассказывал. — поправив загнувшийся уголок алого халата. — Он меня спас однажды, когда я был на волоске от смерти. У Лэй утратил ядовитую ауру неприступности, шафрановые глаза удивлённо распахнулись. Стыдливое чувство, овладевшее им с того самого момента, как вернулись воспоминания, стало ещё гуще. — Серьёзно он?! — А как же. Он. — кивнув. Мужчина расстроенно цыкнул, плотно сжав губы. — Это ж надо было так опозориться и проспать… — глядя в темноту. — Ты говорил, он старше… — Ну двадцать три. — О-о. — сев в подобающую позу. У Чжэ снова сокрушающе цыкнул. — С ним разговаривать одно удовольствие, не то, что с тобой. Выражение лица У Лэя стало нечитаемым, но господин У Чжэ конечно же понял, что в него стрельнули точно такую же горящую стрелу. — Получается, это ведь для него ты просил меня написать сливовое дерево? — припоминая немногочисленные в прошлом заказы. — Ну. У Лэй понимающе кивнул, держа в памяти чёткие фрагменты неподобающего поведения. — У него приют, да? Да в таком возрасте? — Раз тебе не нравится со мной разговаривать, что ж ты разболтался?! Не дай змей кого-нибудь после вчерашнего занесёт за золотом, наверняка налакался, а?! Ты поэтому решил вспомнить, что у тебя есть язык не только для того, чтобы показывать своё позорящее меня воспитание? Думаешь, я куплюсь на всё это? — Отец! — раздражённо сорвавшись, грубым голосом. — Господин У! — прорычав. — А что, жалко за меня заплатить?! А, господин У?! На других не жалеем, а на меня жалко?! Ну конечно, я же не достойный и светлый человек, какой у меня может быть потенциал?! Шафрановые глаза у обоих покраснели от злости. — Ты мне это не начинай снова!! Что ты тут вынюхиваешь?! — Мне интересно стало!! — прокричал даже громче раздавшегося грохота вдалеке. — А что ты шляешься где ни попадя, а?! Поменьше бы шлялся, может, и побольше бы знал! Набрав полную грудь воздуха, У Лэй отказался от затеи узнать чужой адрес, поэтому просто отвернулся. «Больно нужно вынюхивать у тебя, У Ци-гэ узнаю». — Иди к госпоже Дун, чё ты тут сидишь?! — не выдержав сверления в спину. — Какой-то грубиян будет ещё указывать, где мне находиться?! Грубиян, какой же ты грубиян! Тебе какая разница, где я сижу?! — У меня голова болит от тебя! — Это тебе кара, что пьёшь и пьёшь! Пьяница! Пить меньше надо!! Позоришь только меня своим поведением, когда я тебя по-человечески один раз попросил!.. — Да ты сам позорище!! — прервав, во весь голос закричал, повернувшись. — Сам себя опозорил на несколько поколений вперёд, а теперь скидываешь ответственность за свой позор на других!! Пойми ты уже это!! Пой-ми!! — он полностью отвернулся, спрятав лицо в ладонях. Повисшее продолжительное молчание нарушал только тарабанящий стук капель дождя по крыше и завывающий шум поднявшегося ветра. — Если бы… — монотонно, утратив едкость. У Лэй зажмурился. Обида за то, что он изо дня в день слышит одно и то же, не дала ему выдержать даже такой своеобразный способ общения, и хоть он и сказал правду, как только слова сорвались с уст, тут же о них пожалел. — Если бы… я так разговаривал с твоим дедом… меня бы мама… Нахмурившись, У Чжэ решил не продолжать и в самом деле заткнуться. По истечении часа двое не проронили и слова. Никто из них и не планировал больше начинать разговор и, если бы не пришедшая Дун Ли, скорее всего они так и просидели бы в безмолвии и темноте до утра, страдая от невозможности опустошить всё то болезненно колющее внутри. У Чжэ поспешил высушить промокшую накидку. — И чего вы здесь сидите оба? — поставив лампадку на свободный стеллаж с улыбкой. — Я выговор жду. — бестелесно отозвался. — Ван-Ван ушёл спать. Он забыл про тебя. Какой ты выговор здесь ждёшь? — Обычный. — А ты что здесь делаешь? У Чжэ поникше пожал плечами, смотря в пол. Плавящаяся печаль в янтарных глазах не показалась в голосе. — Вы сбежали, чтобы не есть суп невестки? — моргнув, когда, набравшись смелости, её поцеловали в кончик века. — Вы должны ценить старания и принимать во внимание рассеянность. Она обидится, если поймёт. — поддерживающе сжав горячую руку. — Мама, что ты выдумываешь? Дун Ли прыснула немного глуховатым смехом. — А что мне ещё делать, если я не знаю, как завести разговор? Бр-р, там такой холод поднялся! — обняв себя за плечи, смотря то на одного, то на второго. — Моя госпожа, зачем ты вышла в такую погоду… — Затем, что не хочу спать в такую погоду одна. — Зачем же ещё? Ну, может, мне ещё нравится гулять под дождём! У Лэй встал и, поклонившись каждому, направился к выходу. — Я сегодня сплю у Яо-Яо, спокойной ночи. — Спокойной ночи, сынок. Не забудь поужинать. Закончив проводить потоками ци по распущенным волосам, У Чжэ сел обратно, припав к бёдрам щекой, обнимая. — Господин У. — М? — вдохнув носом, опустил брови. — Господин У. — положив руки на широкие плечи. — Ты уезжаешь? — Нет, я тебя люблю. У Чжэ поднял голову, заглянув в поддёрнутые мягкой улыбкой глаза. — Мы же поругались. — А господин У думает, любовь госпожи Дун к нему зависит от того, ругаетесь вы или нет? Мужчина тяжело вздохнул, когда тёплые руки коснулись щёк. — Почему, глядя на этого ребёнка, я как будто в зеркало смотрю? — Потому что Сяо Мо Цзи-эр похож на своего отца не только внешне, но и частично внутренне. — Или как будто с отцом ругаюсь. — продолжая размышлять. Дун Ли слегка нахмурилась, но улыбаться не перестала. — Ты ругаешься с моим сыном, потому что скучаешь по времени, когда так открыто выражал своё недовольство папе У? Господин У так сильно скучает по тем временам? — Госпожа, ты говоришь, что он похож на меня, но Мо Цзи ведь такой же упёртый и взбалмошный, как и господин У Сюнь Шэ… — И ты тоже обладаешь такими же качествами. Но помимо того, что Чжэ-Чжэ впитал от своего отца, у тебя есть и то, чего нет у него. И у Сяо Мо Цзи есть что-то, чего нет у тебя. — Хорошего отца у него нет. — Разве папа У для тебя не хороший отец? У Чжэ скользнул руками к талии. — Хороший. — расстроенно. — Вот и ты для него, какие бы вы слова друг другу ни говорили, всё равно останешься хорошим отцом. А-Лэй тебя любит! У Чжэ страдальчески прикрыл глаза. — Как и господин У любит своего сына, верно? Он кивнул. — Ну-ка, скажи же. Госпоже Дун говоришь о своей любви чуть ли не ежечасно, а сыну не можешь? — Моя госпожа, я сейчас со стыда сгорю, и не будет у тебя больше такого мужа, который позорит тебя. — Как же так? — наклонившись. — А кто тогда будет меня любить? — выглядя очень обиженной. — Все эти почтенные сыновья заговорить с Дун Ли боялись, считая её высокомерной ледышкой, и только ты разглядел сквозь эту толщу робость и страх. Только мой господин У, кто же ещё будет любить меня такой сильной любовью даже после сорока лет? — Найдётся лучший. — Разве этот лучший высадит собственноручно все свои усадьбы и поместья грушёвыми деревьями, а? У Чжэ проморгался и, взяв ладонь Дун Ли в свою, поцеловал тыльную сторону. — Буду любить тебя вечно. Даже в следующих жизнях. Мы ведь встретимся в следующих жизнях? — Господин У! — с упрёком, округлив узкие веки. — У нас родятся два ребёнка? Верно? Первого мы назовём змеиным принцем, а второго чистой слезой. Принц, потому что его родила моя королева. А слеза… слеза, потому что мама Лу отберёт у нас право назвать его символом вечной любви, и У Сянчжи превратится в У Лэя… — прервавшись, мягко ответил на поцелуй. — Господин У, ты будешь говорить что угодно, но только не то, о чём тебя просят? — Он всё равно не услышит. — Так тренируйся и говори для себя! Разве тебя вчера не этому учили?                                         *** В поместье клана У почти не было мест, где не росли бы цветы. Порою, могло даже сложиться впечатление, будто земля покрыта слоями разноцветных ковров, а не посаженными в донельзя неприличной густоте множестве различных растений, которым не было страшно распускаться даже в такую пасмурную погоду. Благоухающий аромат слышался везде, сильно подслащивая дождевой воздух. Фэн Хуэй иногда думал, что их подпитывает чья-то ци, ведь маленькие стебли в другом случае вряд ли смогли бы выдержать сильные порывы ветра, гуляющие в этой местности. Мужчина перевёл взор с резвящихся вдалеке под лёгким тёплым дождём двух абсолютно одинаковых девочек, постоянно просящих у своего дяди то одно, то другое, на этого самого дядю, только постарше, который, растянувшись на диване под навесом, навёрстывал ночной сон. Фэн Хуэй посмотрел на Хэ Ши, когда тот тихо прыснул неугомонному с самого утра дуэту, пронёсшемуся на чужих плечах и указывавшему путь в столовую. — И ведь совершенно не боятся упасть! А вы детей любите? — Не знаю. — слегка заторможенно. — Мне кажется любите. — Почему? — У вас взгляд такой. Фэн Хуэй непонимающе нахмурился. Именно сегодня изумрудное одеяние придало светлой коже, выглядящей бледнее обычного, даже какой-то хрустальности, вот только алые узоры вместе с такого же цвета тоненькой короткой прядкой у виска, заплетённой одним драконом, подчеркнули глубину болезненности тёмно-карих глаз. Бывало, что Хэ Ши забывался, задерживаясь дольше положенного любованием этой редкой, дающей прошлому ему пощёчины красотой, и в такие моменты чаще всего внутри него что-то тянуще рвалось от осознания придавливающей его тяжести, с которой он не знал, что делать. — Какой ещё взгляд? — улыбнувшись. — Мне кажется вы так же, как и Лэй-эр, смогли бы вот так отдаться моменту и играться с ними. — Хэ Ши говорит про себя, может? — Я бы тоже мог. — кивнув. Веки с белоснежные ресницами прикрылись на мгновение. — Ты в своём приюте тоже таким образом отдавался моментам? — О, нет-нет. Там дети постарше. — Какой самый маленький возраст? — чуть сузив глаза. — Одному мальчику было восемь, когда я его забрал, а остальные на порядок старше. Но он серьёзный парень и на плечи мне не залезал. — Хэ Ши, а можно узнать почему? — Что? Не залезал на плечи? — прыснув, хоть и зная, что мужчина имел в виду. — Приют. Ну, я догадываюсь, конечно… — А можно я послушаю ваши догадки, а потом уже отвечу на вопрос? — О. Давай так. Скорее всего… тут возымело чувство ответственности? Ну, как с тварями… ты говорил, тебе плевать как они выглядят и что совершают, ты будешь продолжать о них заботиться, ведь больше некому. — слабо прикусив губу изнутри. — Так и тут, ты знаешь, что их может ожидать, знаешь, что заботиться о них некому, вот и решился на такой шаг? Сидя впритык к Фэн Хуэю, удерживая за тёплую, лежащую на его ногах руку своими, Хэ Ши рассматривал чужие пальцы, очень внимательно слушая. — Это первое… второе – из-за чувства вины? — осторожным голосом, наблюдая за реакцией, надеясь, что своим вопросом не расковыряет болящие раны. — Всё? — посмотрев в глаза и обратно. — Ну да. Конечно было ещё несколько причин, над которыми я рассуждал, но не думаю, что они тебе подходят. Хэ Ши кивнул. — Мысль о том, что дети, которым негде спрятаться, будут оставаться на улицах этой империи. Я ненавидел её, простите. — обводя контур острых ногтей. — Моя ненависть к ней. Моё отношение, мой страх. Хао Цяньшао для меня… монстр? Мм… родитель, который знает, что по улицам бродит голодный монстр, не предпринимающий никаких попыток его поймать?.. Я… — прищурив заслезившиеся глаза. — …не хотел, чтобы такое происходило. Я хотел, чтобы у них было место, где они могут спокойно жить. Мне жаль и больно, что о них некому заботиться, вы правы, поэтому. — Все дети с Хао? — В основном, но нет. Отовсюду. — Ты брал всех подряд? — Я предлагал тем, в ком видел боль, страх, безысходность. Потому что другие отказывались. Даже если я просил дважды. — И ты ни разу не думал, что можешь совершить ошибку? Хэ Ши поджал бледные губы. — Конечно я помню и знаю, какими могут быть люди. — усмехнувшись. — Все они выросшие или только оказавшиеся на улице, уже сформировали своё я, но я изначально поставил условие полного отказа от прежнего. Если не нравится, они могут уйти и никто их держать не станет. С безопасностью в том месте могут даже посоревноваться императорские тайные ходы, поэтому я не зацикливался на ошибках. — Значит, доверие всё-таки надо заслужить? — Хаоюй, я не знаю. Либо это я выбирал всех достойных, либо каждый из этих маленьких людей достоин? — хмыкнув. — Не каждый. — Ну вот. Значит мне повезло. — А возраст самых старших? — Двадцать три. — Ты предлагал тем, кто ещё старше? — Тем, кто старше – предлагают другие. — О. Так у Ци Гуаня есть ещё? — удивлённо. — Нет. Не у него. — А если бы не было? — сделав выбор не вдаваться в подробности. — А что? — Мне интересно. — шёпотом. — Просто прикидываю, была бы у меня такая возможность. — ухмыльнувшись. — Ну вот, путешествую я по миру, к примеру. — Вы молодой. — с грустью. — Вас бы я к себе забрал. — печально растянув уголки губ. Фэн Хуэй прыснул. — Я бы не пошёл. Точнее, ты бы не подошёл. Но первое главнее. Хэ Ши потерянно прислонился виском к его плечу. — Я ведь уже говорил, что восхищаюсь тобой? — упёршись затылком в балку. — Не надо. — тихим голосом, сглотнув. — Думаю, в этом случае мне не обязательно спрашивать разрешения. Это не постыдно и порицаться не должно. — У вас… — он втянул запах, найдя сквозь множество прилипших нотку природного аромата гвоздики. — Нет места, куда вы можете вернуться? — всё-таки набравшись смелости и сказав то, что поедает изнутри. Всё ещё мягко улыбаясь, Фэн Хуэй прикрыл веки. — Нет места… где можно спрятаться? — аккуратно сжав дрогнувшую руку. — … Фэн Хуэй усмехнулся. — Ты таким образом крадёшь подросших детей, да? — склонившись немного к лицу, довольно щурясь. — Они соглашаются сами. — обиженно. — Конечно многие согласятся, увидев вора, который выглядит как Ши-гэ. Хэ Ши потёрся о ткань лбом, борясь с обилием чувств и мыслей, которые совершенно не хотели ему уступать и давать передышку. — А вы согласитесь? — хмурясь от выгрызающей с самого утра, вернувшейся боли, ласково обнимая предплечье. «Чтобы путаться у тебя под ногами? Нет. Произойди подобное несколько лет назад… даже тогда нет». — Я ведь уже ответил. Послушно кивнув, он замолчал. Дождь усилился, начав бить по навесу яростнее, поэтому Хэ Ши выпустил мерцающую алым ци, заглушив звуки. — Хэ Ши. — Что?.. — приподняв подбородок. — Ты знал, что Лэй-гэ тупой? — в последний момент изменив вопрос. Мужчина рассмеялся из-за отразившейся в обсидиановых омутах растерянности. — Шутка. — подмигнув. — Наверное. Смотря вот так вот в тёмно-карие глаза, всё, что теперь мог увидеть Хэ Ши, это одну лишь пустоту и безысходность. Всегда. Даже когда Фэн Хуэй по-настоящему улыбался или смеялся, никакая эмоция не могла заглушить ту, воплощением которой он мог бы являться, окажись тварью. Фэн Хуэй, который ещё месяц назад обнажил раздирающий душу страх и боль, сегодня ни разу не показал своей нервозности перед непогодой, подтвердив поразительное выборочное самообладание, мастерски держа сознание на поверхности. Хэ Ши опустил веки, охрипше прошептав. — Хотите… — Что? — Давайте… давайте договоримся? — вновь установив зрительный контакт. Фэн Хуэй продолжил вопросительно смотреть. — Отдайте… их. — А? — Почему вы… почему вы вообще умеете это прятать… почему… — Чего? — скользнув взглядом на губы и обратно. — Почему у вас так хорошо получается… — Что тебе отдать? — Б-боль и страх. — Чего? — Отдайте. — Я не тварь, Ши-гэ. — Отдайте. — Не понимаю, о чём ты. — переведя взор на У Лэя. — Хотите попросите что-угодно взамен, только отдайте. — Ши-гэ, я не знаю тебя до той степени, насколько знаешь ты себя, но что-то мне подсказывает, что Хэ Ши-гэ не тот человек, который получает удовольствие от подобного. — Пожалуйста. — Хэ Ши-гэ… ты ведь… Хэ Ши зажмурился. — Знаешь о ком тебе нужно волноваться в первую очередь? Фэн Хуэй освободил руку и, протянув за навес, подставил ту усиливающемуся ливню, поморщившись от прошедшей молниеносным импульсом в голову боли. — А о вас… п-почему не могу… — Со мной всё в порядке. — Вы быстро учитесь и теперь, когда окажетесь в Проклятом лесу, однозначно сможете устоять перед желанием… болтать. — Слушай, Хэ Ши-гэ, а может, ты такой болтливый, потому что у тебя полно энергии? — Вас раздражает моя болтовня? — Нет. — Наверное от неё болит голова ещё сильнее, чем от дождя? Хэ Ши-гэ такой болтливый и надоедливый. Ваше Превосходительство, его следует избить палками. — тихо бормоча. — На будущее, перед тем как предлагать что-угодно кому-то, хорошенько подумай, готов ли ты в полной мере к не получению отказа. — Думаете, я не готов? — Заставлю тебя съесть сырое мясо, готов? — Вы чего… — Ты готов? — Вы хотите меня потренировать? — Ты готов? — А вы будете меня отвлекать разговорами, как и обещали? — … — Скажу убить Лэй-гэ. — Не скажете. — Хэ Ши, ты мне предлагал что-то конкретное? Мужчина отрицательно покачал головой. — Хаоюй, я предлагаю не кому-то, а вам. С вами я готов на всё. — Не разбрасывайся словами. — Я умею их держать. — Хэ Ши, ты так уверен в моей неуверенности? Хэ Ши перестал бодаться и, забрав сбежавшую от него руку, уложил себе на голову. — Что ты снова делаешь? — вздохнув. — Когда Хаоюй болеет… — Я не болею. — прервав. — Когда Хаоюй болеет, я становлюсь бесстрашным. Мужчина хмыкнул. — Гулять под дождём я пока что не хочу, значит, ты котёнок? Напускное веселье Хэ Ши померкло на мгновение, но, сделав вид, будто в состоянии поставить барьер, чтобы не слышать злорадный хохот дерущих его зубцами существ, он обнажил ямочки, довольно закивав. Фэн Хуэй прищурился и с осторожностью погладил сначала около лба, убрав вылезшие прядки, и, переместившись к затылку, полностью запустил пальцы, массирующе пробираясь через косички к коже головы. Съёжившись, возвратившись в прежнюю позу, Хэ Ши прикрыл глаза, неразборчиво пробурчав: — Я начну сейчас мурчать. — Нет. — Почему? — Мы уже выяснили, издавать такие звуки Хэ Ши не умеет. — пустив в ход ногти. Хэ Ши задержал дыхание, сжав руку крепче. — Хэ Ши. — М? — Договориться, да? — с непривычной печалью в голосе. Мужчина выпрямился. — Хэ Ши. — шёпотом. — Сдержи слово и не совершай никаких глупых поступков. — Разве быть м-мной и совершать глупые поступки не одно и то же? — глухо. Выдохнув, Фэн Хуэй ещё какое-то время смотрел в наполняющиеся слезами глаза, а после тихо произнёс: — Быть тобой, это несмотря ни на что продолжать ластиться к хозяину, которого до одури боишься. Быть тобой, это выносить невыносимое, но продолжать вот так вот улыбаться. Быть тобой это плеваться ядом на каждого, но иметь желание, храбрость и мужество подарить кому-то доброту, когда тебя вот так вот, как я, взяли за затылок, только я погладил, а тебя со всей силы вдавили в набитую острыми гвоздями доску. Быть тобой, это быть безрассудным. Быть тобой, это ломаться. Ты ломаешься из-за глупости, Хэ Ши. — с бесстрастным выражением на лице. — Сянь-Сянь может сдерживать слова, только если равновесие не нарушено. — виновато, сморгнув влагу. — Ну и зачем было что-то предлагать, когда не в силах утолить запросы? Хэ Ши шмыгнул носом, вытерев пальцами слёзы. Изумрудный рукав задрался, оголив худое запястье с ярко проступающими синевой паутинкой вен. — Зачем вы мне всё это говорите, когда не хотите утолять мои. — Потому что Лэй-гэ тупой. — Я знаю, что я тупой. Я самый тупой человек, которого вы могли только знать. — Ты не Лэй-гэ. — Но я тупой. — Ты глупый. Моментами. — Даже если бы я согласился, вы бы не открылись? — Я знаю, что ты не исполнишь ничего из того, что пообещаешь. Просто захотелось сказать, чтобы ты не совершал глупые поступки. Этот не думает о себе, ты думаешь о каком-то искуплении, терзая себя. Бля, да живите вы и будьте сука счастливы. Чё вы такие, сука, есть? — невыразительно. — Хаоюй, вы чего? — проскулив. — Я просто не понимаю тебя. Я много думаю, Хэ Ши, я очень много думаю. Я пытаюсь понять, пытаюсь понять, ковыряюсь в этих углях и пытаюсь понять, но прихожу к выводу, что не понимаю тебя. — Не думайте? — перекинув ноги, Хэ Ши повернулся лицом к лицу, сев на другую сторону лавочки. Теперь мужчина полулёг, устроив голову на коленях Фэн Хуэя, обнимая за пояс. — Тогда я тоже буду тупым, таким же, как и Лэй-гэ. — поморщившись. — Пошли домой, я насиделся. — Ну отдайте. — протяжно промычав, сильно сжимая. — Я тебе сказал, о ком волноваться. — он выпустил лёгкий порыв воздушной ци, сжигая подавляющий звуки барьер над диваном. — Лэй-гэ, мы уходим. У Лэй поменял позу, ложась на живот. — Отдайте. Почему вы так быстро учитесь? — Успокойся. — Отдайте. — Нет у меня ничего! Я нищий! Что я тебе отдам? — Отдайте. — всё тем же умоляющим тоном. — У Лэй-гэ забери. — встретившись с шафрановым взглядом. — Я питаюсь болью, отдайте, иначе я буду голодным. — чуть ли не хныча. Застывшие горные породы наконец начали разгораться. На лице Фэн Хуэй расцвело непередаваемое выражение. — Я буду целый день так себя вести, пока не отдадите. — У Лэй, забери его. — отцепив от себя руки. — Никуда я не пойду. Что… что вы меня друг другу передаёте… — Уйдёшь, куда ты денешься. — поднявшись. Хэ Ши обиженно насупился. — Я могу вытерпеть и не такое. Отдайте мне всю вашу боль! И ты! — указав на У Лэя. — Отдайте! Быстро! — И зачем? — Потому что она моя. — встав следом. — Перестаньте обо мне заботиться, я этого не заслуживаю! Фэн Хуэй тяжело вздохнул. — Ты не умеешь держать своё слово, Хэ Ши. — глядя в наполненные мукой глаза. — Не умеешь. — с каким-то разочарованием. — Да отдайте же. Что вы такой? — хмурясь от собственной боли. — Хэ Ши, я не понимаю тебя. — Я п-просто хочу её чувствовать. Пожалуйста, Хаоюй. — Ну вот… — кивнув подбородком на не до конца проснувшегося. — У него забирай. — Я у вас хочу. — У меня нет. — расставив руки в стороны. — Ничего нет. Что ты заладил? — Вы почему такой жадный… — … — Поделитесь со мной, не жадничайте! Да хватит же жадничать, Хаоюй! — в натягивающем жесте дёргая за рукав. Мужчина принял сидячее положение и, смерив пристально двоих, охрипше произнёс: — Чё за херню вы тут несёте…