Начало весны. Личунь.

Плетясь на несгибающихся ногах за встреченным по несчастливой случайности около ворот человеком, который почему-то не захотел его слушать и просто забрать принесённые угощения и оздоровительный отвар, Хэ Ши, помимо своего порыва, себя и человека впереди, проклял ещё и Ляо Сяо с Дун Фэном. Эти двое совершенно не захотели прийти к нему на помощь, а отправили прямо в змеиное логово с таким видом, будто то являлось самой лучшей школой заклинателей в мире, а он – их долгожданным ребёнком, ради благополучия недосягаемых знаний которого, те были готовы на всё. Двое со спокойной душой и пустым кошельком смотрели вслед удаляющемуся, не подозревая или только делая вид, что их дорогое дитя будет подвергаться не только нападкам от соучеников, но и столкнётся с явной нелюбовью учителей. Бредя по выложенной камнями тропе, наблюдая за расползающимися силуэтами теней, он вздохнул, подняв взгляд, когда они остановились перед деревянным крыльцом с широкой прямоугольной террасой. Смотря на одноэтажный дом, такой, какими были все дома в поместье клана У, и не заметив ни одного огонька в окне, облегчённо выдохнул и уже открыл рот, как Чжун Яо разрушил все его надежды: — Второй молодой господин живёт здесь и всё ещё не спит, нутром чую. Так что заходите, не стесняйтесь, а я пока приготовлю вам чай. — и, не дожидаясь никакой реакции, просто вприпрыжку убежал, щеголяя понятной только ему улыбкой. Потерянно проводив этого не исполняющего как следует свои обязанности мальчишку, Хэ Ши мысленно взвыл, поднимаясь по ступенькам, молясь, чтобы недавно пройденная гроза вновь началась, желая найти спасение от удара в собственную бестолковую голову молнией. «Зачем я пришёл сюда…» Дважды постучав в окно, кроме стука сердца в ушах не слыша ничего, не дождавшись никакой реакции, он осмелился постучать в третий, теперь прильнув к двери. Но ни спустя минуту, ни две, ни тем более три так и не услышал не то, что шагов, но и никакого голоса. Придя к выводу, что мужчина спит, уже давно истратив не только всю свою уверенность, но и её запасы, мгновенно развернулся, и быстрым шагом направился обратно, и почти оказался на земле, в мыслях уже переместившись к двум предателям, как его застал сначала недовольный голос, а потом и звук открытия злосчастной двери: — Я тебя щас грохну, чё тебе надо?! Забыв, как дышать, Хэ Ши обернулся. Понимание того, что такие слова вряд ли сейчас предназначались его персоне не помешало ему сгореть за несколько мгновений со стыда. — Господин Хэ? — даже больше непонимающе, чем ошеломлённо. Хэ Ши отрицательно замотал. У Лэй вскинул брови. — Здравствуйте, ещё раз. — нервно хохотнув. Прислонившись виском к косяку двери и потерев глаза, У Лэй на полном серьёзе спросил: — Я сделал что-то не так? — Я-я пришёл извиниться за се-сегодня и поблагодарить за ваши старания и послушание, хоть вы и не были обязаны, и-и извиниться за прежние ра-разы… — его язык начал самовольничать и говорить то, что на уме, а не то, чему учили. — И вы болезненно вы-выглядели, по-поэтому я приготовил отвар, что-чтобы насытить изнурённое тело важным для него и-и расслабляющим. — сглотнув, смотря только на светлые ступеньки. — И-и… как и обещали, накормить после работы, в прошлый раз го-госпожа Дун говорила, молодому господину нра-нравится острая пища, поэтому мой старший брат сегодня как раз готовил рис с овощами и-и со свежими, только выловленными морепродуктами… то есть… с рынка… ну… свежие тоже… и кё-кёдзу… это-это… — к концу украдкой подняв взор. — …цзяоцзы с фаршем и ка-капустой. Жареные. Я за-запомнил случайно. Лицо У Лэя не выражало абсолютно ничего так же, как и тускло мерцающие ядовитым огнём глаза, всё это время не сводящие с него своего взгляда. Хэ Ши непреднамеренно прочувствовал смятение и растерянность. — Они вкусные. — хоть мужчина напротив сейчас не злился, это не уберегло Хэ Ши от представлений, как его бездушно избивают за все грехи. — Серьёзно? — Да. — уверенно закивав. — Всем понравились. Они ещё очень тё-тёплые. — приподняв корзину. — Тут по-побеги бам-бамбука, гри-грибы… — Нет, вы серьёзно пришли, чтобы извиниться передо мной? — перебив. — Не надо было? — сказав мысли вслух. У Лэй полностью вышел, Хэ Ши же, по инерции шагнул назад, скользнув по крепкому телу, выглядывающему из под незапахнутого наспех накинутого на чёрные нижние одежды халата. Распущенные багряные пряди, рассыпанные по плечам, иногда приподнимались от ветра. — Не знаю, передо мной никто всерьёз никогда и не извинялся, поэтому подобное в новинку. Вас же сюда этот гадёныш привёл? — спустившись с крыльца. — Да. — кивнув. — Совсем уже обнаглел. Хэ Ши мысленно согласился, смотря под ноги, от напряжения сжимая бамбуковую ручку. — Господин Хэ, вы ведь не сказали ему, зачем пришли? — шёпотом. — А? — посмотрев в теперь мерцающий теплотой костёр. — Если кто-нибудь узнает, что я довёл вас до состояния, раз вы пришли ко мне извиняться поздно вечером, да ещё и в такую погоду… — О, нет-нет! — испуганно. — Благодетельный господин просто пришёл выразить признательность и самую малость позаботиться, больше ничего! У Лэй вдохнул сырой воздух. В нос уже давно просачивались ароматные запахи специй и жареного мяса. Желудок, который намеренно игнорировали почти сутки, наконец дал о себе знать, ужасно заныв от голода. — Спасибо. — благодарно улыбнувшись. Хэ Ши опустил взгляд на улыбку, задержав чуть дольше положенного, изогнув уголки глаз в лёгком прищуре. Его горло вмиг пересохло. Он протянул руки: — Берите, это вам. — Господин Хэ, мне в самом деле неудобно. — случайно коснувшись ледяной кожи. — Это же от чи-чистого сердца, и я в самом деле виноват, так что примите, по-пожалуйста, поешьте, а потом выпейте отвар. Только не пугайтесь, если спать за-захочется. Так и должно бы-быть. Никакая бессонница нипочём. — Я не могу его пока пить. — удовлетворённо сравнивая оригинал с написанной им копией. — Мне нельзя пока спать. — Но надо спать. — даже с каким-то порицанием. — Я пока занят. Мне нужно доделать начатое. — оказываясь утолённым всё больше и больше, не найдя ни одного изъяна, хоть и всё, что он видел сейчас, так это обсидиановые, сверкающие, будто от попавших на драгоценный камень солнечных лучей, глаза. — Но вы устало выглядите. Нельзя не спать, вы чего? — Мне осталось совсем недолго. Буквально пару часов. — успокаивающим голосом. — … У Лэй посмотрел на чёрное небо со стремительно плывущими от ветра клубами облаков, а потом на мелко подрагивающего человека, замурованного в кожаный плащ, заметив по изнаночной стороне капюшона довольно толстую шерстяную подкладку, окончательно уверившись, что тот в зимних одеждах. — Вы же на лошади? Хэ Ши замотал головой. — Пешком шли? Целых два часа? — На лошади. — уверенно. — Мы вообще гу-гуляли. Прогуляться решили. — С дядей Ляо? — усмехнувшись. — А? — Да ничего. — И с братом. — Скоро дождь пойдёт. — Сезон дождей ведь. — продолжая издеваться над собственными пальцами, выкручивая. — Давайте я попрошу отвезти вас? — Зачем? — Дождь скоро снова начнётся. — О, мы успеем. — ещё увереннее. — Да он уже капает. Хэ Ши поднял голову и выставил руку, решив удостовериться. Порыв ветра сорвал капюшон. — О. — поймав несколько упавших капель на ладонь. — Ну. Мы быстро ходим. — … — Ладно, я пошёл. — поклонившись. — Всего вам доброго, молодой господин. — Закончите свои дела поскорее и ложитесь уже спать. — сощурившись в улыбке. — Хороших снов! И ещё раз из-извините. Успев скрыться из поля чужого зрения менее чем за минуту, Хэ Ши обернулся и, не увидев поблизости никого, растворился в чёрной мгле, чтобы в следующее мгновение оказаться уже за пределами поместья. Услышав голоса предателей за ограждением, пересёк дорогу, чуть не угодив в лужу. — Ну что, Ши-гэ, не съели тебя? — Что вы тут делаете? — недоверчиво смотря на выломанную по-видимому только что доску из забора, на которой двое сидели. — Господина ждём. — осторожно отозвался Дун Фэн. — Зачем вы портите чужой дом… — с лёгким упрёком. — Нам же надо было где-то сидеть. — прыснув. — Иди к нам. — похлопав по месту рядом. — Она была сломанная, и торчали гвозди, поэтому Фэн-гэгэ, вспомнив, что здесь имеются дети, её и выломал, чтобы обратить таким образом внимание. — его верхнее веко дёрнулось. — Мы не портили намеренно. Неужели мы в твоих глазах способны на такое разбойничье ребячество? Наставник Дун и Ляо, они примерные наставники в Циншань Шангуань и никогда бы до такого не опустились. Надувшись, мужчина хотел сесть сбоку, как Ляо Сяо усадил его посередине. — Ши-гэ, не обижайся на Фэн-гэ, ведь это была моя идея. — … — Он сильно переживал и порывался пойти за тобой, но я не позволил. На меня обижайся. — протянув сушёные ягоды. — Что это… — Черёмуха. — Откуда у вас черёмуха… — Я купил на рынке. Хэ Ши обернулся. Видя вязкую боль в чёрных глазах, щёлкнул ему по носу. Дун Фэн улыбнулся. — Я на вас не обижался по настоящему. — Как всё прошло? — накинув на алую макушку капюшон. — Но-нормально. — кивнул, так и не разглядев, где заканчиваются поля. — Сделал всё, как я сказал? — убирая в карман ягоды, от которых отказались. — Да. — с предельной честностью. Ляо Сяо ему совершенно не поверил, хмыкнув, ласково погладив по голове. — Молодец, Хэ Ши-гэ. — Было страшно. — выдохнув. — Зато ты сделал то, что хотел. Ты молодец. — Я… я правда просто… от чистого сердца. Без всякого умысла. — А какой может быть умысел? — последовав примеру Ляо Сяо и припав виском к плечу, спросил Дун Фэн. — Ну, вдруг вы решили, что я его собрался со-соблазнить. — А вы не собрались? — … — Я… ну он же… плохо выглядел. Поэтому я захотел... — шмыгнув носом. — Отвар… Поморщившись от нестерпимого душащего отголоска, Дун Фэн выпрямился, притянув Хэ Ши к себе. — Я пошутил, господин. Вы чего? — Это ведь… правда не было продиктовано ничем, кроме как же-желанием извиниться за доставленные неудобства… — растирая глаза. — Господин, я верю. — шёпотом. — Ну я же правда просто пошутил, а не для того, чтобы вас в чём-то упрекнуть. — проклиная свой язык. Молча поглаживая по сгорбленной спине, Ляо Сяо сильно хмурился. — Ши-гэ, ты чего? — прошептал, когда мужчина, спрятав лицо, беззвучно заплакал. — Это же правда п-просто извинение, а не что-то другое? — Господин, чем бы это ни было, но, только встретив предназначенного или осознав, что это он, в вашей груди… словно… кто-то живой поселится. И если не видеть важного человека даже не слишком долго, а чуть-чуть, что-то тянуть будет… потому что то, что зародилось, сильно страдает без отдачи. С каждой встречей будет только больнее, но потом, потом… получая отклик… это существо сразу становится ласковым, и его счастье передаётся и нам. И уже не очень больно. — скосив взор на Ляо Сяо и обратно. — Ну… это так у всех ведь? Дядя Фанча рассказывал. И… это нормально, что вы желаете и хотите тянуться, ну вы же сами знаете… это ведь абсолютно нормально. — А вдруг моё желание ненастоящее и навязанное? — сдавленно. Теперь пришла очередь Ляо Сяо проклинать свой язык. — Мой Ши-гэ, кого ты слушаешь? Как оно может быть ненастоящим? — Да по-потому что… то-только три дня… — судорожно вздыхая. — …п-прошло, а моё сердце уже едят. — шумно дыша. — И чего вы хотите? — Не хочу, чтобы он бо-болел. — глухо бубня под нос. — И что в этом желании может быть ненастоящего? — Это слишком бы-быстро! — Кто сказал, что это слишком быстро? — взяв за щёки, установив зрительный контакт. — Я… го-говорю. — Вы к каждому человеку с ровно такой же скоростью проникаетесь заботой, даже бывало и быстрее. Или вы что-то ещё хотите? Хэ Ши слишком уж сильно замотал головой от свербящей, ковыряющей чем-то ржавым по внутренностям боли. — Что вы хотите? — стянув повязку к подбородку, утерев кровь из носа. — Не-не скажу. — Говорите, мы никому не скажем. — Правда не скажете? — с надеждой. — Конечно. — подтвердил Ляо Сяо, протянув Дун Фэну платок. — Хо-хочу, чтобы… — только осознав, чем он сейчас захотел поделиться, Хэ Ши почувствовал ни с чем несравнимую волну стыда перед другим человеком. — М? — аккуратно промакивая продолжающуюся литься кровь. — Какой же я мерзкий. — придушено. Дун Фэн помрачнел. — Это не мерзость. Это не ваше мнение. Это даже не его мнение. Это мнение, которое вы специально выдумываете. Скажете такое госпоже Шао? А?! — сквозь зубы. Хэ Ши зажмурился, всхлипнув. — Это не мерзко. Ни за что. И никогда. Не отказывайтесь от своих предпочтений и чувств. Не отказывайтесь от семейных ценностей только из-за своих выдумок, когда бы вы никогда не стали так думать сами. Чувства – это мерзко? Безграничные чувства правителя – это мерзко? Желание любить, быть любимым и заботиться, оберегая от всего, защищать, это всё по-вашему – мерзко?! — Нет. — одними губами. — Вот и никогда так не думайте. Это не ваши мысли. Вы бы никогда не посмели так думать. Ваша любовь – это не мерзость. — Но это ненормально. — осипше. — Ненормально иметь при себе жену и наложниц, готовых загрызть не только своих соперниц, но и их детей. Иметь и ничего не предпринимать. Вот это ненормально, но даже это можно понять. С их точки зрения. Понять, но не принять. А просто любить… это мерзко и ненормально? Просто любить? — Но они же люди. Для них это ненормально. — отведя мокрый взгляд. — Они тоже… может, тоже и смогут понять, но никогда – принять. — Просто любить? — неверяще приподняв светло-коричневые брови. — Сяо Фэн, а у тебя есть пример, когда бы люди согласились?! — повысив голос, он вскинул подбородок. — Вы чего? — … — У меня нет, но у вас есть. Господин, вы чего? — … — Потому что там по-другому было. И мой отец… сильно… — А почему вы думаете, что вас не будут сильно? — Да потому что ему вообще женщины нравятся! Найдёт себе жену и всё! Ему дядя У постоянно жену ищет, а он отказывается, потому что привередливый! — Разонравятся. — вставил Ляо Сяо, засунув в рот молодой колосок сорняка. — Как что-то такое может разонравиться… — Хэ Ши-гэ. — посмотрев в глаза. — Что?.. — Давай, что ли, выпьем или ещё чего… — Что, ещё чего? — Ну не знаю. — выплюнув. — На меня выпивка не действует же. Мужчина вздохнул. — А этот… дружок тот… Хираи-сан… помнится мне… пару раз передавал опиум. Слезящиеся глаза ошеломлённо округлились. — Я оставил коробок себе на всякий случай, пока твой надсмотрщик его не изъял. Ну… в последний раз он тоже передал, но я успел найти прежде, чем его конфисковали. — хохотнув под двумя поедающими взглядами. — Я просто хотел попробовать. — Попробовали? — Нет. — Почему? — Мне было страшно… — хмурясь. — …втихаря таким заниматься. Хотите попробовать? — как бы невзначай. — … — Ну не хотите, как хотите. — почесав шею. — Я тогда отдам его. Ну. Когда приедет. — А вы больше не хотите? Верхнее веко Ляо Сяо дважды дёрнулось, он накинул на себя капюшон, пряча волосы от усилившегося накрапывания. — Да мне просто… было интересно, так ли это расслабляет. — прочистив горло. — Ладно, на самом деле, я думал, он сможет действовать как обезболивающее для Ши-гэ, поэтому держал на крайний случай… но потом… всё-таки осознал, что всё это в разы опаснее, вдруг он пристрастится, поэтому не стал даже предлагать. — сдавая себя. — А сейчас почему предложили? — Снова начал думать, что от одного раза ничего не будет. — На какой крайний случай? — поинтересовался Хэ Ши, немного успокоившись. — Ну. — пожав плечами. — Взять хотя бы… ночь рождения. Да и просто… вот как пару дней назад. Ну… — выдохнув. — Смелости всё-таки предложить не хватало всё равно. Покрасневшие глаза вновь зажгло от боли. Хэ Ши обнял за плечи Ляо Сяо, крепко сжав. — Ты такой хороший. — заскулив. — Ты такой очень-очень хороший. — вдыхая исходящий от него природный мятный запах, поцеловал дважды в щёки. — Просто я люблю тебя. — с неловкостью, уткнувшись в грудь, обнимая в ответ. — И будь это хоть второй молодой господин клана У, хоть кто-то ещё, я ни за что не поверю, что эти люди… посмеют от тебя отвернуться. Мой Хэ Ши-гэ достоин взаимности, да будь он хоть тысячу раз под чарами женщин, ни одна из них не сможет посоперничать в чуткости и красоте с тобой. Хэ Ши тихо засмеялся. — Полностью согласен. — поцеловав в макушку, обвив ещё и со спины. — Мне кажется, вы оба мне врёте. — Да ни за что. Мы тебя любим и в самом деле так считаем. — Вы просто… просто хотите, чтобы у меня на голове корона выросла? Хотите, чтобы я до невыносимого зазнался? — А вы разве не родились с ней? — Нет, я же не Сяо Фэн. — щурясь, потянув за собой двоих, он прокашлялся. — Дождь пошёл. Ляо Сяо приподнял голову, всё ещё чувствуя толику стыда перед одним конкретным человеком, встретившись взглядом, поймав который, Дун Фэн сузил веки. — А вот, господину Ляо… тоже требуется корона. — Зачем мне корона? — Мне кажется, она вам пойдёт. — … — Но ведь Сяо Фэн уже дарил тебе украшение, почему не носишь? Дун Фэн перевёл нечитаемый взор: — Чего? — А. Это я дарил. Почему не носишь? — Да как-то… повода не было. — Надо найти. — улыбнувшись, прикрыв глаза. Три фигуры в длинных чёрных плащах исчезли в темноте, оставив после себя лишь расползшуюся дымку, но и та спустя мгновение бесследно исчезла.                                        *** Сидя на корточках вдали от дома, где ранее был размещён Ляо Сяо, Дун Фэн ковырял от нервов палкой землю вот уже около получаса, пока внутри него кто-то с таким же усилием бурил дыры на протяжении двух месяцев. В конце концов не справившись с желанием, бесшумно выругался и, отряхнувшись, сняв с плеч полотенце, повесив сушиться рядом с другими вещами, выдохнул. До полнолуния оставалась ещё примерно четверть месяца, но тем не менее солнце освещало уже большую часть, и отражающийся от луны свет как раз хорошо озарял место, куда он и направлялся. За эти пару минут мысленно перепробовав все возможные варианты, как можно невзначай начать разговор, Дун Фэн полностью скрыл свою ауру, чтобы случайно не напугать, но стоило только чёрному взгляду напороться на испуганный карий, всё, что он смог выдавить, так это «привет». Услышав шаги, Ляо Сяо поднялся со скамейки. Его веки одновременно дёрнулись. — Здравствуйте. — поклонившись. Обогнув высаженный плотным слоем мяты участок, указал садиться обратно и только после этого сел с краешку сам. Вдохнув терпкий запах дерева, под которым они и разместились, глядя на неподвижное озеро, мужчина скосил взор на рукава ярко-зелёного, сшитого в довольно классическом, даже каком-то строгом стиле одеяния, сильно подчеркнувшего всю глубину вольной красоты этого человека. — Как дела? — когда его поймали на подглядывании. — Хорошо! — почти сразу ответил. Дун Фэн кивнул. — Отдыхаете? — Черёмуху собирал. Дун Фэн проследил за направлением кивка, увидев на веранде наполовину наполненную корзину. — О. Ляо Сяо попробовал незаметно достать из под лавочки снятую обувь, но эта попытка оказалась провалена. — Почему вы в одних носках? — Кхм. — глубоко вдохнув. — Ноги болят? — Нет. — стараясь держать спину ровной. — Черёмуху собирал. Какое-то время смотря на чужой профиль, Дун Фэну не составило труда сложить дважды два. Он кивнул: — Можно было взять подставку. — Уже поздно. — тихим голосом. — Надо было меня тогда попросить. — Вы же меня избегаете. — только поняв, что сказал, юноша тут же зажмурился, прикусив язык. — … — Не избегал. — испытывая довольно непростое, с каждым мгновением захватывающее его, разрастающееся чувство. — Не так выразился, простите, пожалуйста. Господин и я… не попадают в часы вот и… Осев на корточки, Дун Фэн захотел помочь, как этот человек резко подскочил, отойдя в сторону. — Вы-вы чего… Узкие глаза поднялись вверх. — Обуйтесь. Земля холодная. — выпрямившись, он отвернулся. Потянувшись к высокой ветке, мужчина принялся аккуратно срывать плоды. — Что хотите делать? — В-вино. — быстро скрыв оплошность. — Не слышал о таком. — Мой дедушка… такое делал. — взяв корзину на руки, вставая рядом. — Спасибо. — Пустяки. Красивый журавль. — О. Это мне господин Хэ подарил. — глядя на склеенные от влаги самую малость потемневшие пепельные пряди. — Вам идёт, сколько ягод нужно? — Побольше. — Так вы ещё и винодел? — Нет-нет, первый раз пробую. Дун Фэн растянул уголки губ в слабой улыбке, высыпав собранное. — Знаете все нюансы? — Вроде бы. — Если что непонятно, спрашивайте, подходите. Я с этим делом знаком. — расслабленно. — Мг. — кивнув. — У меня старший брат винодел. — О. — Хотите окунуться в прошлое? — Нравится черёмуха просто. — украдкой изучая благородные черты. — Что больше нравится, вкус или запах? — И то, и другое. — Мм. А ещё что нравится? — В смысле? — Из еды, одежды, выпивки, пейзажи… что вам вообще нравится? — Господин, почему вы ко мне на «вы?» — шёпотом. Дун Фэн повернул голову. Таящие опасный блеск зрачки в чёрных глазах увеличились, когда он улыбнулся ещё шире. — Нравится. А что? — А можно на «ты?» — Вы испытываете неудобства? — Немного. — Перестаньте. — вернувшись к своему занятию. — Вы ведь… не человек? — спустя минуту слушания ночного стрёкота цикад и кваканья лягушек. Мужчина вновь остановился, сузив веки. — Не человек. Так явно заметно? Он замотал головой: — Нет. — Господин Ляо, вы примете извинения? — Какие? — Мои. Какие же ещё? Если не примете, ничего. Я попробую попросить в следующий раз. — освобождая теперь две занятые терпкой ягодой руки. — За что? — А разве не за что? — … — Мой господин говорил господину Ляо о его ценности. Вы должны ценить себя. Требовать к себе от любого достойного отношения. И от меня. Каждый человек должен относиться к вам так же, как и к моему господину, так же, как и ко мне. Вы такой же и ничем не отличаетесь. Абсолютно. Вы не раб. Вы свободный человек. Даже если Ляо Сяо и хотелось опровергнуть хотя бы часть услышанного, он вряд ли бы смог вновь позволить вольности. Не желая намеренно принижать себя, хоть и не свыкнувшись со званием равного, ему не осталось ничего другого, как согласно кивнуть. — Вы учитель в этой школе, я тоже учитель. Почему учитель не может обращаться к учителю на «вы?» Если вам удобно и нравится, учитель Ляо вполне может обращаться ко мне и «Фэн-гэ», и на ты, как вам хочется. — Гм. — опять кивнув. — У меня была причина, поэтому я вам наговорил всякого, но потом оказалось, что меня надурили. Прошу прощения от всей души. — двинувшись чуть в сторону, так как ветка опустела. — Поэтому претензий более не имею. — О. — так же шагнув вперёд. — Понял. — Как вам тут? Нравится? — Нравится. — Как ваши внутренние терзания? Уменьшились? Или… — Всё хорошо, господин. — Умереть хотите? — поморщившись. Мужчина скосил взор на натянутую улыбку. — Думаю… думаю, не хочу. Чёрные глаза прикрылись от облегчения. — Кстати, почему вы не приходите на мои занятия? — А? — Слышал, вы просили моего господина обучить вас защитным приёмам. Почему не пришли ко мне? — Не думал, что можно. — Я могу предложить вам отдельные тренировки, чтобы меньше смущаться остальным ученикам. Смотря на наполненную корзину, Ляо Сяо размышлял над прошлым вопросом. — Думаю, моё желание умереть было связано с тем, что я не мог, не думал, не верил в возможность себя защитить. Это смешно, но у меня защитное воплощение, но… защитить себя я бы… не мог. Я не чувствовал, что способен. Поэтому меня поглотило отчаяние, сейчас оно исчезло, потому что рядом… — он зажмурился, после часто заморгав. — В моём сердце росло отчаяние, давящее, тревожное неотступающее отчаяние. Ежедневно. И когда оказался в ситуации, где мне следовало проявить хоть какую-либо силу, я понял, что это конец, и больше бояться не нужно будет. Ну. Когда понял, что можно умереть просто от яда. — сев на скамейку. Дун Фэн молча занял место с краю. — Наверное, это не по-мужски, найти защиту в других людях. Дун Фэн опустил взор на землю. — В тех, которые сильнее, в тех, нахождение рядом с которыми унимает это… — хмурясь. — …гадкое чувство беспомощности. Просто я… рос в той среде, где почти никогда не чувствовал себя защищённым и в безопасности, ну, не считая, когда был рядом с дедушкой. Наверное поэтому я далёк от того, чтобы защищать не только других, но и себя. Мне нравится жить здесь. — угасше. — Непривычно, правда. Всё это жутко непривычно. Но я стараюсь влиться и… я не хочу оскорбить никого, ни вас, ни Ши-гэ, ни других, поэтому стараюсь. — Учитель Ляо, такое отношение к вам не для того, чтобы выбить из вас «чувство никчёмности» и заставить «чувствовать себя равным», мы к вам так обращаемся, потому что вы изначально были таким. Это не жалость. Я понимаю, с этим тяжело свыкнуться и справиться, хорошо понимаю вас. Думаю, вам нужно чуть больше времени, чтобы в полной мере влиться в семью? — Семью? — Конечно, все мы здесь одна большая семья. — обнажив клыки, стараясь скрыть тяжесть от боли во взгляде улыбкой. — И, разве вы не защищали господина Ляо Цзи? Учитель Ляо имеет защитную суть, крепкую, очень крепкую, но эта защита направлена не на вас, опять же, из-за вашей неуверенности в собственной силе вы этого и не замечаете, но учитель Ляо – самый что ни на есть защитник. Вы будете защищать любимых людей, и вам будет совершенно плевать, кто перед вами. Я вижу вас так. — Разве? — Я так вижу. — сгорбившись. Уткнувшись локтем в колено, он подпёр подбородок ладонью. — Ну что, хотите стану вашим наставником? Я могу не только рукопашному бою учить, как мой господин, он не очень любит мечи. В моём вооружении целый арсенал. Поджав губы, Ляо Сяо пожал плечами. — Мне не сложно. Честное слово. Я буду рад. Но если откажете, мне придётся расстроиться, но… даже так, я не обижусь. Ну что, дать вам побольше времени на раздумья? — Правда не сложно и не в тягость? Мужчина отрицательно покачал. — А Ши-гэ не обидится? — Не-а, он не очень любит заниматься учёбой. Вы разве не заметили ещё, какой из него дурной учитель? — … Дун Фэн тихо рассмеялся, разглядев замешательство. — Я специально на него наговариваю, чтобы вы точно согласились. Мой господин хороший учитель. — Мг. — облегчённо выдохнув. — Если вас не затруднит, я хочу попробовать, Фэн-гэгэ. Его улыбка застыла на мгновение. Растекающаяся вязь, выжигающая до этого внутренности, хоть и потеряла свою температуру, но даже, если и менее болезненно от этого не стало, чёрные глаза радостно загорелись. Дун Фэн выпрямился. — Это ведь не из-за того, что вы не хотите меня обидеть? — хоть и зная ответ. — И не из-за того, что я так настойчиво себя предлагал? — Нет. Искренне. — положив руку на сердце, чуть не выронив полную корзину. — Кхм. — прижав другой поближе. — Вот отсюда. От чистого сердца. — изогнув веки. — Это желание и впрямь идёт отсюда.                                       *** Пребывая с самого утра в хорошем настроении, глядя на полотно с завершённым результатом, Дун Ли сложила руки на колени, наблюдая как приводят в порядок комнату, ведь недавно её сын почему-то решил, что вполне может жить и без солнечного света. — Так, ты захотел написать господина Хэ? — улыбаясь, переведя взгляд. — Да. — не понимая, почему повсюду так много пыли, он морщился, протирая подоконник. — Почему? — Что, почему? — Ты решил попробовать перейти на портреты, потому что утратил интерес к пейзажам и цветочным натюрмортам? — Нет. — увидев через окно прохлаждающегося Чжун Яо, всё его желание в труде куда-то пропало. — Тогда почему человек? — всё ещё очень удивлённая. — Сколько бы тебя ни просили, ты всегда отказывался. Вся картина была выполнена в таком же мрачном, мало отличающемся от прежнего стиле, если бы не до поразительного переданные эмоции, оживившие её. — Я ещё никогда не встречал таких до необычайного красивых людей. — без всякого выражения. — Поэтому? — Яо-Яо вчера сказал… У Лэй обернулся, уже пару раз придушив гада мысленно, посмотрев в янтарные глаза. — …к тебе приходил господин Хэ. — Он принёс мне еды и отвар, потому что днём… я потратил какое-то время на поручение. А Яо-Яо что сказал? — Про еду и отвар я не знала, он не болтал особо, просто между словом. — Угу. — переместившись к зеркалу, наклонился, даже как-то испугавшись усталому виду. — Больше не зачем? — А зачем он ещё мог приходить? — Я знаю о нём только со слов папы У, ну и видела не слишком больше твоего, этот мальчик довольно хороший. Ну. Думаю да. У Лэй пожал плечами. — Он простил тебя ведь? — шёпотом. — Да. — так же шёпотом. — И отцу пообещал не рассказывать. Наконец расслабившись, Дун Ли улыбнулась ещё счастливее. — Ты думала, он приходил меня бить? — Так не думала. — А как думала? — Госпожа Дун ещё не успела как следует подумать. Моя невестка хочет приготовить булочки с начинкой из высушенных плодов абрикоса. — Это хорошо. — Ты ведь отдашь свои труды господину Хэ? — Планировал. — кивнув. — Заодно и передашь булочки. Пустую корзину возвращать неприлично. Чёрные брови У Лэя сошлись у переносицы. — Я? — А что? Разве вы ещё не подружились? — Подружились? — удивлённо. — Нет? Глядя какое-то время на сбитого с толку, Дун Ли прыснула. — Я пошутила. — немного виновато. — … Сев на кровать рядом, У Лэй сощурился. — Но корзину вернуть всё-таки надо. — прильнув к плечу. — Верно, сынок?                                        *** Почти не моргая, глядя в верх комнаты, сумев разместиться в обнимку на небольшом диване вместе с Ляо Сяо, Хэ Ши не спал вот уже около получаса, молчаливо наблюдая за подвешенными к потолку лампадками. Его пальцы в поглаживающих движениях касались гладкой бархатной ткани серой рубашки, пока он думал о всех пяти встречах. Уловив смену дыхания, тихо спросил:   — Выспался? — охрипше. Обвив мужчину не только рукой, но теперь и ногой, Ляо Сяо закутал их обоих в сползший плед. — Чего мой Хэ Ши-гэ мёрзнет? — неразборчиво, всё ещё пребывая в сонных грёзах. — Меня Сяо Сяо греет. — повернувшись боком, поцеловав в щёку. Дрожащие веки сощурились в улыбке. — Будем так целый день ничего не делать и валять дурака, пока Фэн-гэ взял на себя наши обязанности? — Разве ты не этого хотел? — Я хотел бы, чтобы мы втроём вот так вот лежали и валяли дурака. Ши-гэ, не переживай, мы же договорились с наставником Ци, всё будет в порядке у них. — Вдруг, когда я вернусь, он будет бурчать? — Он в любом случае будет бурчать, но в этот раз не посмеет бурчать конкретно на тебя, он же сам разрешил, чего теперь думать? Вечером мы вернёмся за Фэн-гэ, пока можно заниматься ерундой перед ужином, а как приготовим… — Как это, ужином? А тебя кормить? — У меня что-то нет аппетита. И голова почему-то не трещит, ты её вылечил? Хэ Ши кивнул: — Угу. Карие глаза медленно приоткрылись, уставившись на растянутые в довольной ухмылке бледные губы. — Ши-гэ, а почему я ничего не помню. — встретившись с обсидиановым взглядом. — А что ты должен помнить? — Например, что произошло, когда я выпил больше положенного… — сильно хмурясь. — Я же не опозорился перед ним как в тот раз, когда мы целовались? — Нет. И в тот раз я просто учил тебя, мы не целовались. Целуются только те, кто любовно желают друг друга. А то была просто тренировка. — Это не отменяет моего позора. — Какой ещё позор? Тебе просто было интересно, каково это. Я показал. — Ладно, я просто поверю тебе. — вновь уткнувшись в плечо. — Мы легли спать, ты позвал всех спать. Мы сидели и разговаривали, а потом ты захотел спать. — Я просто тебе поверю, Хэ Ши-гэ, но если вечером он будет на меня странно смотреть, я больше никогда не буду пить. — Ты так каждый раз говоришь. — Либо он не смотрит, либо я не умею держать слово и не имею выдержки. Выбирай, что больше нравится. — Сяо Сяо. — шёпотом. — М? — А ты бы смог? — Что? — Принять меня с моим прошлым. Ну, то есть представим, что человек, предназначенный тебе, уже имеет глубоко любовные чувства к другому, ты бы смог принять его, если без тебя и твоих чувств он не сможет жить? — Ты задаёшь вопрос, ответ на который уже знаешь? — Не смог бы? — … — Представим, что у меня есть человек, который уже глубоко предан другому, но, повстречав меня, его сердце распалось на части, он всё ещё предан другому, по-другому и быть не может, но его и моё, к примеру, тянутся друг к другу? Я даже не знаю, с какой ситуации рассматривать, если взять что-то приближённое ко мне, то я могу заявить тебе с точной уверенностью, – я стану братом тому глубоко преданному, и все мои низкие чувства как собственничество и ревность даже не родятся. Это одна ситуация, но у тебя ведь всё не так, но, Хэ Ши-гэ, это не я один такой «ненормальный», так что верь, что да. — Я не верю. Не могу. — Начни верить. — Как я могу во что-то верить, когда мне даже ничего неизвестно? В моей голове засела только одна мысль, и в неё я верю. — Просто отдайся течению. — обнимая ещё крепче. — Но, Хэ Ши-гэ, если бы он имел к тебе глубоко любовные чувства, с большим процентом вероятности… я даже не знаю, это или вы меня приучили, либо я таким был всегда, но я бы тоже… — решив не договаривать мысль. — Сяо Сяо просто наша семья, ты открытый человек. — заведя тёмную прядь за ухо тому, кто никак не мог отказаться лежать с закрытыми глазами. — Я развратный человек. — Я тоже. Ляо Сяо прыснул. — И он тоже. — Вы не люди. — И вообще, это не разврат, а любовь. — продолжая болтать, только лишь бы не портить настроение. Теперь из-за расспросов его гложила вина не только за свою судьбу, но и за чужие. — Полностью согласен. Давай, колись, что я натворил? Если приставал не к тебе, а к нему, то я последую совету моего глубоко любимого старшего брата и сбегу. Каким бы бесстыдным я ни был, с ним такого не выдержу. Фальшиво расслабленный обсидиановый взгляд перестал быть таковым, когда он почувствовал приближение знакомой ци. Хэ Ши подскочил. — Он идёт! — Кто? — сумев остаться на диване, ловко перевернувшись к его спинке. — У Лэй!! — Он время видел? — Уже обед! — лихорадочно умывая лицо. Подперев голову ладонью, лениво следя за передвижениями, Ляо Сяо задал только единственный пришедший на ум вопрос. — Ты же уже чистил с утра зубы, зачем тебе ещё и сейчас, когда ты ничего и не ел? Хэ Ши замер, прислушиваясь к звукам. — Я не слишком помятый? Мужчина довольно ухмыльнулся. — Горжусь тобой. — А? — Теперь ты не хочешь убежать. — Хочу. — Да? — Ну, если получится так, что мой побег сорвётся, я должен же выглядеть хорошо? Чтобы меня не стали бить слишком сильно. — Ты всегда выглядишь хорошо. Великолепно и незабываемо.  — Я же не Сяо Сяо. — Тск, Ши-гэ, где там моя корона? — Твоя улыбка – твоя корона. — понимая, что его распушившиеся косы сейчас ничего не спасёт, мужчина сделал выбор просто их намочить. — Расплети и дело с концом. — Я не успею! — Подождёт. — наблюдая, как Хэ Ши выскочил за дверь, оставив после себя звон колокольчика. Мужчина ещё какое-то время слушал остаточный звон и, когда тот поутих, поднялся сам.