Начало весны. Личунь.

Хэ Ши понял, что выбежал раньше времени, только когда раскрыл ворота. У Лэй как раз закончил привязывать лошадь. Всё ещё раздумывая, как бы объяснить, что не специально не держит слово и их постоянные встречи в самом деле своеобразная случайность, услышал совсем неожиданное и радостное: — Здравствуйте, молодой господин! Приблизившись и поклонившись, окинул выглядящего сегодня более свободно, чем в предыдущие дни, мужчину, отметив некоторую необычность в одеждах. Кожаная рубаха поверх алой нижней, подвязанная не очень широким поясом доходила почти до середины бёдер, добавив худобе, которую нельзя не заметить, чуть больше объёма за счёт расклешённого к низу кроя. Он кивнул: — Под дождь попали? Нервно прыснув, Хэ Ши замотал головой, решив проигнорировать вопрос за неимением на него ответа. — Я ненадолго, только вернуть. — помня наставления некоего дяди Ляо не пялиться на родимую метку, стараясь поддерживать зрительный контакт. — Вы спали? Шафрановый взгляд пригвоздился к широкой улыбке. Чужое настроение передалось и ему, отчего мужчина даже сам почувствовал себя не таким уставшим, каким был всего минуту назад. — Да. Спал. — сузив веки. Он поднял взор. — А вы? — Что? — Наверное слишком промокли вчера? — поставив корзину. У Лэй прислонился к забору, вновь возвращая внимание на её хозяина. Расслабленное выражение переменилось испугом. — Мы вообще не промо… — он замолчал, ошарашенно округлив глаза, так как его схватили за плечи, усадив на скамейку. — Вам плохо? — А? — запоздало ощутив пошедшую из носа кровь, шмыгнул, утерев ту запястьем. — Я-я просто переволновался. Наклонившись на один уровень, У Лэй обеспокоенно хмурился, всё ещё удерживая. — Голова кружится? — Н-нет. — разглядывая ярко выделяющиеся на пшеничной коже изогнутые чёрные брови. — У-уже прошло. Такое бывает. — из-за тяжести и теплоты от прикосновения, тонкие иглы, вставленные в сердце, продвинулись на треть цуня глубже. У Лэй сел рядом. — Обычно, если у кого-то из семьи случается такое, потом они сразу теряют сознание, поэтому я испугался. Извините. — выдохнув, прогнал всплывшие образы. — Думал и вы упадёте. — только после этого отпустив. — М. — сорвав округлый лист травы, углубление которого было наполнено дождевой водой, Хэ Ши кое-как промыл испачканную кожу. Испытывая теперь головокружение сам, У Лэй глубоко вдохнул, прикрыв глаза. — Вы болеете, что ли, господин Хэ? — Почему? — пребывая в растерянности. — Не знаю. Здоровы? — З-здоров. По-полностью. А вы? — И я. — повернувшись. — Вроде тоже. — с облегчённой улыбкой. — То у вас кровь из носа, то дрожите постоянно, вот и подумалось. Хэ Ши понимающе закивал. — Не болею. А вам почему плохо? — Тоже переволновался. — хмыкнув, растёр кончик глаза. — А вы почему? — Ну, просто, из-за семьи же, а вы? — Я всегда волнуюсь. — немного сгорбившись. — Зачем? — Так получается. — расстроенно опустив брови. — Вам бы тоже не помешало к лекарю сходить может? — Со мной всё в порядке! Я пойду во-воды принесу. У Лэй отрицательно качнул, и подскочившему Хэ Ши пришлось вернуться на своё место. — Не нужно. — облизав пересохшие губы, мысленно благодаря лёгкие порывы ветра остужающие полыхающее тело. — Простите, я постараюсь больше не волноваться. — Что? — Не пу-пугать… чтобы… — Вам холодно… или потому что волнуетесь? — увидев, что дрожь, которой, вроде как раньше не было заметно, снова стала чересчур видна. Хэ Ши сцепил перестукивающие челюсти, стараясь выровнять учащённое дыхание. — Наверное… больше п-первое. — с неловкостью. — Госпожа Дун передала в благодарность за вашу заботу и снисхождение булочки с сушёным абрикосом. — постучав по корзинке. — Спасибо, кстати, за вчерашний ужин. — Вам спа-спасибо! — сощурившись в улыбке. — Да меня не за что благодарить. — потерев лицо. — Вам уже получше? — Простите, что задержал, ну, я пойду. — вставая. — Когда задержали? — Вы ведь собирались куда-то? — О. — вспомнив свою оплошность. — Нет. Вы-вышел посмотреть, много ли луж после ночного и утреннего дождя. Кстати… Мужчина встал следом и достав из нагрудного кармана маленький мешочек из лёгкой шёлковой ткани, высыпал содержимое на ладонь. — Смотрите, гелиодор! Я забрал его! Как и говорил, ваши глаза горят ярче и теплее, даже в такую пасмурную погоду, они блистают, но всё равно, этот камень очень на них по-похож! — задорно щебеча. У Лэй последовал взглядом за указанным направлением. Мужчина протянул руку, забрав камень себе, после чего, вновь вернул всё своё внимание на искрящуюся улыбку и глаза. Какое-то время впитывая лучившуюся радость, посмотрел на камень и обратно, засмеявшись. — Это не гелиодор. — тихим голосом. — А? — округлив веки. — Сапфир, но не гелиодор. — Почему молодой господин У так уверен? — глядя на растянутые уголки. — Просто знаю, доверьтесь мне. — щурясь. — Так, получается, моё богатство, это не заслуга подарка дяди У? — Вот это я уже не знаю. — вложив в ледяную ладонь. — Но этот маленький камушек – не гелиодор, у меня есть дома, я могу показать его господину Хэ и указать на различия. Господин У совершенно не разбирается в камнях, ещё и людей дурит. — цыкнув. — В принципе, я не удивлён. — Ну, он всё равно очень красивый. Тогда, ваши глаза похожи на сапфир? У Лэй пожал плечами. — Надо сравнить, наверное. Не знаю. — Получается, я зря надеялся на этот камень. — поглаживая края. — В плане богатства? — усмехнувшись. — Ну… не только. — Зачем надеяться и ждать, если всё в наших руках? — Как зачем? Для полной уверенности. Либо, для маленькой уверенности. По-настоящему сильные люди может и способны полагаться только на себя, но мне кажется, даже им нужна, какая-то поддерживающая их, маленькая вера. А что делать тем, кому не хватает веры? — Думаю тем, кому не хватает веры в себя, живётся ужасно. — Обычно те, кому не хватает веры, не имеют и ресурсов. Отсюда веры в собственные силы и нет. У Лэй поджал губы, выражая всем видом особую заинтересованность, немного приблизившись к пониманию, почему этот человек, несмотря на возраст, возложил на свои плечи непосильную тяжесть для многих за жизни других. — Если опустить другие слои, то существуют сильные и слабые люди. Слабые без сильных не выживут. Не все слабые находят в себе силы стать сильными, не все сильные готовы взять на себя поддержку и становление слабых. Даже сильные порою могут не вытянуть груз, который они на себя возложили, а что говорить о слабых?.. Господин Хэ, я могу предложить вам гелиодор и исправить оплошность господина У? Подвиснув, но, быстро сообразив, Хэ Ши радостно закивал. — Всё это не так просто, если много рассуждать, скорее всего я ошибаюсь. — Ай, об этом можно рассуждать часами, но я согласен с мыслью молодого господина У, слабые без сильных вряд ли выживут. Но, слабые без сильных, способны сами стать сильными, но тут вытекает другое, неужели тем слабым, которые не выживут без сильных, и которые не способны стать сильными, неужели им в таком случае не остаётся ничего, кроме боли и несчастий? — Нужно обладать небывалым мужеством, чтобы взять ответственность над чужими жизнями, и это в самом деле восхищает, я польщён, что имею честь разговаривать и быть знакомым лично с таким человеком, как вы, господин Хэ. Блеск в обсидиановых глазах самую малость померк. — А я… рад познакомиться… с ва-вами. — Знакомство с пьяницей и разгильдяем… — Не говорите так. — прервав. — Почему? — непонимающе. — Так много кто говорит. — А зачем вы с этим соглашаетесь? Вы так плохо о себе всё это время отзываетесь, зачем? Почесав затылок, У Лэй прыснул, в самом деле задумавшись, зачем же он так говорит. — Разве работы разгильдяев висели бы в главных дворцах и храмах Хуохуань? Улыбка на лице У Лэя застыла. — Сам императорский дом Хайянь восхищён вашими умениями, а вы вот так вот говорите о себе, специально ругаете? За-зачем? — Привык? Я не считаю своё умение чем-то достойным, оно больше выражение чувств, занятие для души не имеющее никаких заслуг… — Разве это уже не заслуга, раз вы что-то умеете? Мужчина в который раз пожал плечами. — Я уже забыл. Всё забыл. И вы забудьте. Каждый может ошибаться. Каждый может напиться и повести себя не так, как следовало бы, но вы ведь не сделали ничего, за что в действительности можно осудить, вот вам моё мнение. — Всегда можно найти за что осудить. Вас вот напугал. Это меньшее. Если разбирать, найдётся и большее. — Я всегда пугаюсь, вы вообще не виноваты. Даже произойди всё по-другому, я бы всё равно на-напугался. В шафрановом взоре промелькнула озадаченность. — Спасибо, господин Хэ. — поклонившись. — Спасибо, что поговорили со мной. — А? — Для меня это… — хмурясь. — …редкость, разговаривать с кем-то вот так. Так вы ещё и защищать вздумали, спасибо, что подняли мой дух. — Мне тоже понравилось с вами ра-разговаривать. — Ну, хорошего вам дня, господин Хэ. — ещё раз поклонившись. — Берегите себя. — До-до свидания. — потерянно. Расстроенно глядя уходящему вслед, не спеша закрывать ворота, Хэ Ши продолжил стоять, ощущая себя так, словно все его кости одновременно прогрызали изнутри. Дождавшись, пока мужчина оседлает лошадь и обернётся, он поднял руку, неуклюже помахав на прощание, совершенно не желая, чтобы тот уходил. — И вы берегите себя! — вовремя опомнившись. У Лэй кивнул, послав слабую улыбку, отдавая приказ топтавшемуся животному тронуться с места.                                  *** Подойдя почти на цыпочках и аккуратно приобняв со спины, Фэн Хуэй, потираясь щекой о изумрудный халат пропахший одним бесячим существом, прошептал: — А я кое-что нашёл у этой гадюки под кроватью. Прервавшись осматривать картину, Хэ Ши повернулся. В тёмно-карих глазах горел сильный интерес смешанный с откровенным и ничем неприкрытым обожанием. — Что нашли? — мягко улыбнувшись. Прищурившись, Фэн Хуэй фыркнул, приподняв немного подбородок. — Тебя! — расхохотавшись. Не выказав никакого, как ему казалось, волнения, Хэ Ши продолжил слушать дальше, нервно дёрнув уголком губ. Тёплое дыхание оседающее на коже его шеи и нижней половины лица имело лёгкий запах грушёвого вина. — Ты такой красивый на ней. — отлипнув, учтиво усадил этого потерянного птенца на стул и прислонив палец к губам, взглядом приказал послушно дожидаться. Дойдя до столика и наполнив чарку содержимым четвёртого по счёту кувшина, со всей грациозностью выпил, только после этого вернувшись во вторую часть дома, забрав найденное. — Ты посмотри, эта гадюка даже не показала, это когда мы спали?.. — сильно щурясь, с предельной серьёзностью осматривая чужой труд. — Эта кобра душу вложила, а нам не показала. — с обидой. — Вот блять. Да как он смеет? Хэ Ши, смотри, ты тут на птицу похож. — дождавшись, когда обсидиановый взор с него устремится к полотну, продолжил. — Возникает ощущение, что ты на ней сейчас оживёшь, а позади тебя появится гадюка и ты его. — ребром ладони постучав по шее, снова фыркающе, почти беззвучно расхохотавшись. Отсмеявшись спустя минуту и прочистив горло, стал чуточку серьёзнее. — Кхм. Нет, правда, Лэй-гэ вообще какой-то… Хэ Ши-и-и-и-и… — А? — установив зрительный контакт, под рукавами терзая несчастную ткань. — Он переносит внешность так, как и есть. Прям с душой, что ли? Чёрные брови приподнялись. — Ну, такое ощущение, как будто вот серьёзно смотришь на живого человека, всё так, как и видят мои глаза. Он даже тут… — склонившись, проведя ногтем по нити ведущей к уголку губы. — Вот тут у тебя непонятно, если не смотреть в упор, что она не одна, а две. Каждая нить на этом полотне такая же, как и у тебя. Мне кажется, если бы он знал, сколько у тебя ресниц, он бы каждую… Что? — Что, Хаоюй? — невыразительно. — Ты так не считаешь? — подозрительно. — Смотришь таким взглядом не соглашающимся, ты так не считаешь? — … — Считаю. — осипше. — Я с вами согласен. Фэн Хуэй ещё какое-то время пристально изучал и придя к выводу, что с ним и вправду согласны, кивнул. Он убрал картину туда, где и нашёл, а потом, взяв Хэ Ши за руку, усадил на застеленный изумрудным покрывалом диван, плюхнувшись рядом. — Ну и чего ты? — приняв удобную позу, широко разведя ноги и уперев локти в колени, поддерживая ладонями щёки. — М? — Чего переживаешь? — шёпотом, склонив голову набок. Проглотив слюну, Хэ Ши не знал, что ему вообще делать, поэтому с улыбкой ответил: — Я не переживаю. — А рука почему у тебя постоянно трясётся? — взяв за кисть, мотыляя из стороны в сторону. — Трясь-трясь, трясь-трясь. Ну я же не слепой, и всё вижу. Обсидиановые глаза опустились на широкие рукава и вернулись обратно. — Замёрз. Перестукивая острыми миндалевидными ногтями по щеке, Фэн Хуэй вдохнул, уже даже не беря во внимание утайку и ложь. — Хэ Ши. — Да, Хаоюй? — Ты ведь переживаешь за него? Часто заморгав, он кивнул. Удовлетворённый ответом, мужчина облизнулся, заведя свои пряди за ухо. — Правильно. Молодец. — теперь поглаживая Хэ Ши по костяшкам. — Ты ведь достаточно переживаешь? — Мг. — Молодец. Умница, Хэ Ши. — очень ласково. — Вы устали? — желая сбежать от темы, понимая, что этот человек явно хочет сказать что-то, к чему он не готов. — С чего? — Вы же… вдвоём наполняли купальню… — И что? Я могу хоть десять таких ещё наполнить и ничуть не устану. — с игривой улыбкой. — В одиночку! Или ты в меня не веришь? Ну, в одиночку-то я конечно могу, но так будет слишком скучно. Поэтому лучше с Лэй-гэ. А то чё это… я буду работать, а гадюка прохлаждаться? — Верю. Он замолчал, прислушиваясь к трескучему огню в лампадке, радуясь и наслаждаясь теплотой близости. Фэн Хуэй в самом деле был благодарен за каждый день, который проводит не в привычном для себя покинутом одиночестве, а в компании этих людей, которые ещё могут его терпеть, несмотря на всё, что тот делал и делает. — Хэ Ши. — поморщившись. — Знаешь, на что это похоже? — Что, Хаоюй? — Ну, когда голова болит. От дождя. — На-на что? — сев боком, притянув к себе колено. — Тск… будто… будто внутри кто-то ползает. И в ушах. — Как будто кто-то рыщет, да? — болезненно сузив веки. Мужчина согласно закивал. — Не думали, почему это происходит? — А? — С чем это связано? — Да шумно потому что, с чем ещё… бесит, сука. — откинувшись на спинку. — А сейчас болит так же, да? — хоть и лично чувствуя чужую боль, благодаря опьянению вновь ставшую явной. — Ну, не так раздражающе. — кусая губы. — Потому что ты рядом. Этот... — замерев на мгновение, когда на затылок опустилась ладонь. — Вот тут болит, да? — расставив длинные пальцы для большего охвата, чуть надавливая. — Угу. — И вот здесь, да? — освободив вторую руку, проведя около виска, спускаясь к ушам. — Угу-у. — более протяжно и обиженно, прикрыв веки. — Внутри стучит сильно, да? — Оно не стучит, оно… — Гремит? — Я не понимаю. — шумно втянув воздух сквозь зубы. — Просто сильно раздражает. Хэ Ши расстроенно выдохнул. — Это из-за меня. Простите. — Что из-за тебя? — Приходится находиться там, где дождь, и даже барьер не помогает. — виновато. — Ну Хэ Ши, я же не тупой и прекрасно знаю, что идёт дождь. — опустив голову на плечо. — Вы так чувствительны к погоде. Снег это ведь тоже дождь, но за счёт того, что он не шумит, на вас не действует, вам правда… на Севере жить… было бы хорошо. — продолжая пропускать по меридианам охлаждающую, немного унимавшую ноющую боль, ци. — Я тут замёрзну нахер. То есть там. Какой мне Север? Это нам повезло, что эта горячая гадюка всё время своим барьером, так бы… там слишком холодно. Нахер этот Север. Я передумал. — А где вы хотите жить? Тёмно-карие глаза приоткрылись, моментально поймав обсидиановые в плен. — Наверное, когда-то я хотел жить там, где всегда светит солнце, тепло, где нет дождей. — вспоминая, пустил в ход теперь свои руки, взяв в крепкое кольцо, склонившись к груди. — Наверное, это место находится… нигде? — хохотнув, втянул запах, учуяв наконец сквозь вино-грушёвый горьковатый хвойный. — А сейчас? — Сейчас я об этом не размышляю. — слушая быстрый стук сердца, думая, что он принадлежит только мужчине в объятиях. — Потому что знаете, что такого места не существует? — Почему это… оно существовало два месяца. Твой массив. — снова прыснув. — Тск, Хэ Ши, хоть и косвенно, но ты исполнил моё же-ла-ние. — расслабляясь всё сильнее. — Два месяца… было неплохо. Пропуская через пальцы короткие волосы, держа в памяти фрагменты не так уж и давно прошедшей ночи, тихо спросил: — Хаоюй, а может от этого можно как-то избавиться? Давайте подумаем вместе? Вы же такой смышлёный, давайте подумаем? — От чего? — Ну, оно ведь не могло взяться из ниоткуда… — вздрогнув, когда дверь открылась. — Вы ещё не сбежали? — весёлым голосом. — Смотрите-ка, что Лэй-гэ вам принёс, варенье из вяжущей ягоды лоу! Фэн Хуэй даже не отпрянул, только сильнее зарывшись в изумрудные одежды. — Вот мы только-только решились, а тут ты припёрся. Вечно приходишь не вовремя. Мы на Север собирались. Без тебя. — У вас было около получаса, чтобы сбежать. — зайдя в комнату, по-хозяйски опустившись рядом с пьяным лисом. — Зачем нам сбегать? — Как зачем… чтобы я вас плавать не учил. — приобняв. — Будем учиться плавать. — Я умею плавать. Хэ Ши, ты умеешь же? Находясь под сжигающим взглядом Хэ Ши согласно промычал. — Думаю, вода совсем скоро прогреется. Сяо Хуэй, ты чё, уже напился? Спать хочешь, да? — участливо поглаживая по спине. — Кто напился? — Хэ Ши-гэ, почему он у тебя опять напился? — … У Лэй подмигнул чужой растерянности, мысленно поддерживая. — С чего взял, что напился? Я ещё столько же могу выпить и буду стоять на ногах. Я вообще, как и Хэ Ши, не напиваюсь. — бурча под нос. Ему очень нравилась такая своеобразная подушка, даже если она была совершенно не мягкая. — Потому что, когда ты в своём обычном виде смотришь на меня, я прям вижу, как тебя бешу, а вот когда ты напиваешься, сразу становишься добряком, и смотришь так, как и следует смотреть на своего любимого старшего брата, который никогда не посоветует тебе ничего плохого. — Чё? Я на тебя даже не смотрю. Хэ Ши, чё он за херню опять несёт? У Лэй прижался теснее, уложив свою руку поверх едва тёплой. — Сегодня себе ничего отрезать не планируешь? — Чё? — Не пугай Ши-гэ, вот чё. — О. — Вам… — спустив ногу на пол. Фэн Хуэй приподнял подбородок, посмотрев на Хэ Ши. — Вам ещё что-нибудь надоело? — Мне? — Мгм. Или хотите что-нибудь? — Я хочу. — через минуту раздумий. — Что? — последний раз проведя по венке у виска. — Ну вот, у этого, у Аоки, на руке эта… как оно называется, метка или чё… клеймо. Вот его хочу на лицо. — Зачем? — спросил У Лэй, почёсывая теперь ластящегося к дракону лиса за затылок, путая волосы. — Просто хочу. Можно прям на всё лицо. Теперь настала очередь У Лэя задуматься, только уже на две минуты. — Ну нет, не разрешаю. — всё это время не сводя взора с утратившего всякую несоглашающуюся прыть поникшего коршуна. — С хера ли? — Кожу испортишь. — Какая разница? — Нет, думай что-нибудь другое. Такое мы делать не будем. Тем более я не умею, да и наш любимый Хэ Ши наверное тоже. — Тск. Тогда ничего не хочу. — со всей обидой, сжимая ещё крепче. — А булочки? — Какие булочки? — заинтересованно. — По фирменному рецепту госпожи Циньшэнь. — Ну это, конечно, можно. — Сяо Хуэй. — Чё надо? — сонно. Прекрасно понимая, что этот лис ни за что не откажется от задуманного, хоть и видя, что тот ещё не в том состоянии, чтобы творить всякую херню, решил сказать: — Мы потом узнаем у Аоки, как правильно делать, и если ты прям так сильно хочешь, можешь и исполнить своё желание, только на трезвую голову. — прошептав на ухо. — Ну и естественно, уменьшив пропорции, на всё нельзя. Поморщившись, Фэн Хуэй отпихнул гадюку от себя. — У меня итак в ушах всё зудит, иди нахер. — А сегодня не пугай Ши-гэ.                                          *** Кроме редких всплесков воды от того, что он иногда качал ногой, и тихого дыхания, в купальне больше не было абсолютно никаких звуков, в то время как на улице к вечеру разразилась паршивая непогода. Сидя на мостике перед своеобразным, если так его можно назвать, самодельным каменным водоёмом, Фэн Хуэй рассматривал подсвеченный светло-жёлтым барьером, такой же каменный потолок, расписанный невообразимых размеров змеем. По всей видимости на нём и был изображён тот самый зверь, передающийся от главы к главе, о котором когда-то упоминал У Лэй. Массивное белое тело вилось кругами, стремясь дальше, к самой высокой куполообразной точке, раззявив ядовито-клыкастую пасть, словно бросаясь на жертву. У Лэй же, лёжа рядом и подперев голову, в свою очередь не сводил взгляда с Фэн Хуэя. За счёт того, что влажные каштановые волосы утратили прежний объём, гладко обвив прядями череп, этот человек вновь показал свою отстранённую, давящую элегантность, которая становилась глубже всегда, когда тот переставал держать мышцы лица в напряжении. Закончив мысленно обожествляюще восторгаться, мужчина скосил взор. По уголкам изогнутых век тут же собрались морщинки от тёплой улыбки, из-за чего у У Лэя заныли не только зубы, но и сердце. — Ты невероятен! Это ведь твоих рук дело? Он лениво кивнул. — Ты невероятен. Просто. Вообще. Я не знал, что ты такой! — с упрёком, ткнув в обнажённую грудь. — Эй, твоя кожа опять пиздец горячая… — недовольно. — Я думал, ты просто бесячая, сующая везде свой нос змея, а ты ещё и способен создавать подобное завораживающее зрелище… — Она не горячая, а нормальная. Такая температура для меня нормальная. — успокаивающе. — Когда ты уже перестанешь обращать на это внимание? Фэн Хуэй поморщился. — Ты в самом деле умелый и… — щёлкнув пальцами. — Это… как тебя ещё можно назвать? Это ведь талант? Помимо труда, это ведь талант? Разве один человек способен на такое? Это ведь в самом деле талант, потому что я не знаю, как ты этими руками, можешь вообще создавать такое, создавать все эти картины, всё это… — Это называется, когда все вокруг тебе потакают и позволяют буквально всё. Я захотел… — хмурясь. — Таким образом учиться, и мне позволили, получилось довольно сносно, но если бы я попробовал подобное на год или два раньше, это помещение оказалось бы испорченным. — Ой, хватит, а? Как ты можешь быть таким высокомерным? Я вообще ни на что не способен, а ты тут выделываешься… — цыкнув. — Получается, ты можешь на этом хорошо зарабатывать? Такие работы ведь наверняка затратны для чужих кошельков. А я-то думал, ты всю жизнь будешь сидеть на шее у клана или Ши-гэ, а ты… тск… бросил меня, теперь я снова одинокий нищий, я думал, мы с тобой вдвоём такие, и это разве братство, а? — с ярко выраженной мимикой. — Вот как станешь неумелым нищим, тогда и можешь называться старшим братом, а так… ты не мой брат. — поучающе. — Так что всё. Можешь забыть о всём вместе пережитом. — закончив, откинулся на чужие ноги. — Я твой брат. — потянувшись к грозди винограда, оторвав пару ягод. — Нет. — Да, Сяо Хуэй. — Я тебя приму, если только ты будешь нищим, иначе я чувствую себя пристыженным ещё сильнее. — Я нищий. У меня разве есть золото? По сравнению с другими, мы нищие. — У тебя есть золото! — Хочешь и себе возьми. Моё золото – твоё золото. — Ты вообще… брал золото у такого нищего человека, как я, тебе не стыдно? Ты мог побыть моим телохранителем и бесплатно! Зачем обирал нищего? Почему я вообще платил тебе, если даже как следует не нанимал! Почему я вообще взялся тебе платить? Лучше бы был бесстыжим, ваш клан итак богат! Почему это мне должно быть совестно, когда это вы, оказывается, обираете нищих! У Лэй уже хотел ответить, как Фэн Хуэй зашипел: — Ага-а-а! Так, наверняка Лэй-гэ считал, что ему платят мало? Ну конечно, я платил недостаточно хорошо? — страдальчески прикрыв веки со склеенными ресницами. — Я и тут опозорился, пиздец. Я хоть когда-нибудь… блять… — уже даже не имея сил на ненависть к себе, он просто обиженно надул губы. Мужчина вздохнул, наполнив две чарки вином. — Ты хорошо платил. Щедро. Даже больше положенного, я на самом деле думал ты не только не будешь платить, но и вышвырнешь меня, то есть, я не думал вообще на эту тему и удивился, когда мне заплатили. Повезло, что ты подпустил меня к порогу. — Нет, это не щедро. Это очень мало. — с огорчением. — Неправда. — Я больше не хочу пить, оно в меня не лезет. — поменяв положение на более удобное, он полностью выбрался, и лёг повыше, упёршись затылком в бёдра. У Лэй поднёс к изогнутому рту виноград, который Фэн Хуэй хоть и с неохотой, но послушно съел. — Как голова? Снова плохо стало? Наверное не надо было нам устраивать соревнование, кто быстрее доплывёт. — Всё нормально. — прикрыв веки, пережёвывая. — Тебе в мокрой одежде не холодно? Давай высушу. Фэн Хуэй повернул голову набок, глядя в раскосые глаза. — Почему ты опять светишь своей грудью? — А что? — скалясь. — У тебя такая же. — потянувшись к жёлтой рубахе облепившей тело. — Я не хочу так же, как и ты, находиться в воде полностью в одежде. Мне не нравится, когда липнет. — У Лэй, свали. — Какой же наш Сяо Хуэй стесняшка. — играючи потянув за тесемки. — Куда ты лезешь? — настороженно. — Подсушить немного. — Мне не холодно. И вообще, нихера не такая же. — М? — У тебя соски другого цвета. Потемнее. — … Мужчина взорвался почти что истеричным хохотом с возникшей обескураженности. — Это… — всё ещё хохоча. — Это первое, второе, она шире, и чуть объёмнее, круглее. — сжав в воздухе ладонь в хватающем, мнущем движении. — А третье, у нас соски разной формы. Ты не прав. Ихи-хи-хи-хи… Пха-ха-ах-ха-хка! — к концу просто подавившись слюной. — … Фэн Хуэй шлёпнул по руке всё ещё не отказавшегося высушить его рубаху. — Раз не хочешь в одежде, чё тогда в штанах? Или… — он замер, подозрительно сощурившись, принявшись затылком ощупывать то, на чём лежит, пробираясь всё дальше к паху. — Ты чё? — По твоей логике, у меня такое же, чё ты тогда постоянно… Цыкнув, У Лэй остановил продвижение головы ещё глубже, рукой. — Сяо Хуэй, тише. — заражаясь весельем. — Мы братья, не забывай. — Или… — заполыхав горящим возбуждением. — Эй, а у тебя большой? — Чё? — Ну, член у тебя большой? — отбросив миссию по нащупыванию, сел. — Обычный. — делая глоток. Фэн Хуэй выразил всю свою скептичность одним действием – закатил глаза. — Насколько обычный? Губы У Лэя сжались в прямую линию, он не собирался поддаваться на ещё не озвученные провокации, но которые уже прочитал мысленно. — Да просто обычный. Как у всех. — сдерживая улыбку. Хмыкнув, и забрав вторую чарку, смочив горло, облизнулся, рассматривая это развратное существо, которое хоть и ненамеренно, но красуется своим телом. Разжёгшийся огонь соперничества вполне мог посоревноваться с ядовитыми языками пламени в глазах напротив. — Гэ. У Лэй решил отдать всё своё внимание поеданию винограда, точно зная, если продолжит сражаться взглядами, то однозначно слишком быстро проиграет. — Гэ. — очень послушным тоном, проведя по коленке ногтями. — Сяо Хуэй, чё тебе надо? — сокрушающе простонав. — Любимый гэ-э-э-э… — тягуче пропев. — Иди нахер, Сяо Хуэй. — прокашлявшись. — Ну гэ. — Я спрашиваю, чё тебе надо? — тихо шикнув. — Давай… У Лэй поднялся, собирая мокрые волосы в пучок. — Давай сравним. — завороженно замерев. Даже не удивившись, У Лэй продолжил заниматься своими делами. — Давай сравним. Тебе неинтересно, что ли? — Почему мне должно быть это интересно? — всё ещё изображая из себя благопристойного человека. — Ну мне же интересно, значит и тебе должно. — Мне неинтересно. — нагло солгав. — Чё ты пиздишь мне? Чёрные брови сошлись у переносицы, У Лэй надавил на кадык из-за першения в горле, сдерживая теперь смех. — Сяо Хуэй, а у тебя большой? — Нормальный. — с предельной серьёзностью. — … — Ну давай? — потянувшись к поясу. Горячая рука легла на его кисть, остановив. — Сяо Хуэй, зачем тебе это? — Интересно. Говорю же, мне просто интересно. — безобидно хлопая редкими белоснежными ресницами. — Давай тогда поспорим. — В смысле? — Ну, у кого больше, тот исполнит чужое желание. Тёмно-карие глаза сузились. Он задумался. — Ну? — спустя минуту. — Ты же не будешь всякую хуйню загадывать? — Нет. Может это вообще тебе придётся загадывать. Фэн Хуэй задумчиво потёр собственное бедро. — По рукам. — довольно заулыбавшись, обнажив расщелину промеж зубов.                                       *** — Молодой господин. Вдохнув полной грудью прохладного, чуть душистого, смешанного с землистым ароматом воздуха, У Лэй поморщился. Покачивая кресло-качалку стоящую под навесом, Чжун Яо, улыбаясь, поинтересовался: — Как ваше самочувствие? — Отвали от меня. Чё тебе постоянно надо? Отца нет, вот и не доставай своими расспросами. — Эй, вы чё такой злой вообще? Вы думаете я двойной слуга? Вы думаете, я предам своего господина, с которым одними пелёнками пользовался? У Лэй оттолкнул от себя эту занозу без всякой жалости. — Когда нужно будет, тогда и пойду, чё тебе надо?! — Я просто поинтересовался. — поправив коричневую ленту на лбу. — Кстати, посмотрите, я купил на рынке обновку. Как вам? Шафрановые глаза приоткрылись. — В самый раз с серебристыми узорами. — Я красив, в самом деле? — крутясь на месте. — Почему ни одна девушка со мной не хочет дальше разговоров заходить? — Ты самовлюблённый дурачок потому что. Они видят, как ты себя любишь и нахваливаешь, при любом удобном случае, вот и держатся подальше. Чжун Яо перестал улыбаться, утратив хорошее настроение. — Пусть на себя посмотрят. — без выражения. — Кому они нужны вообще, эти бледнючие. — с презрением. — Да и… хаоцяньшанки куда худее наших, мне нравятся объёмные… Мне дядя У найдёт подходящую пару на моей родине. Я даже сам никогда бы не захотел связать свою судьбу… — задумчиво прервавшись. У Лэй вернулся к отдыху, думая, что таким образом избавился от назойливой компании. Поняв по сведённым в прямую линию губам, что этот человек сдерживает улыбку, Чжун Яо внутренне возмутился, догадавшись, что ему сказали так специально. — А вот знаете, знаете, что я знаю? А вы этого не знаете. — Иди отсюда, а. — Вы даже не представляете, что я знаю, а вы не знаете. — Мне вообще неинтересно что ты там знаешь, обычно все твои знания ничем хорошим для меня не заканчиваются, поэтому я даже не хочу знать, а подожду. — Это связано с господином Хэ. — вальяжно сев в кресло рядом, закинув ногу на ногу. — Мне какое дело? Я спать хочу, так что вали отсюда. — Второй молодой господин, спали бы вы в доме, да на кровати, никто вам там и не помешал бы. — Ты мне указывать будешь? — Я забочусь и советую. Под дождём промокнете, заболеете, а ухаживать за вами кому? Мне конечно! — Я под крышей! Ты когда ухаживал за мной последний раз? Пару лет назад? У тебя ещё стыда хватает что-то мне говорить? — А чья это заслуга? Всё потому, что я слежу за вами! — Иди отсюда. — Вам серьёзно неинтересно? Я так удивился, когда узнал. — подстёгивающим тоном. — Я вообще не мог даже помыслить. Мне когда сказали, я чуть не лишился дара речи. Это воистину шокировало меня. — Почему тебя нельзя вышвырнуть куда-нибудь? — обречённо простонав. — Яо-Яо, ну что ты ко мне привязался, а? Пошутил я, ты выглядишь юным, вот они и не смотрят на тебя. Пару годиков и будешь получать другие взгляды. Не спеши. Являясь очень мелочным на обиды, Чжун Яо не собирался отказываться от своей мести, поэтому, получив доказательства, начал усиленно размышлять что же может поставить этого человека, который не ценит его компанию, в неудобное положение. — Вот так да, вот так господин Хэ. А по нему и не скажешь. — наматывая прядку на палец. — Зато это многое объясняет, лучше будьте начеку. У Лэй решил просто его игнорировать. Рассматривая, как вздымается от ровных вдохов грудь, придумав наконец то, от чего появилась шкодливая улыбка, Чжун Яо, сам того не подозревая, рассказал что происходило однажды на самом деле. — Мне дядя У поведал такую тайну, когда он хотел познакомить господина Хэ с хорошей девушкой, тот отказался. И знаете по какой причине? Медленно качающийся мужчина не выказал абсолютно никакого интереса. — Он сказал ему не нравятся женщины. Вот что. Такой прямолинейный. — скривившись, не увидев никакой реакции, мысленно очень грязно ругаясь. Юноша перевёл карий взор на мрачное небо, надувшись так, что его щёки стали очень пухлыми. — Ну, хоть дядя У у нас человек, обращающий внимание на интересы молодёжи, всё-таки он не стал искать ему мужчину. Дяде стало попросту неудобно. Да и нет у нас таких знакомых. По крайней мере явных. Пхе. — Ну и сплетник же ты. — Это правда. Какие ещё, к белому змею, сплетни? — Иди давай отсюда, третий и самый любимый сын господина У. — Дядя У – мой дядя, а отец у меня господин Чжун, между прочим, бывший слуга дедушки У, на минуточку. — Иди отсюда. — Да конечно. Это общий сад. — фыркнув. У Лэй подавился воздухом, ошарашенно округлив глаза. — Ты чё такой оборзевший? — потянувшись отвесить затрещину, но Чжун Яо успел встать, отойдя подальше. — Ага-ага, только попробуйте меня ударить, я всё дагэ расскажу. Думаете, если дяди У нет дома, за меня никто не вступится? — Я тебя серьёзно сейчас прибью, гадёныш. Пока твоего дяди У нет. — Вот и сидите тут один. Я больше не буду забирать вас, пьяного в хлам, сами будете тащиться через весь город. Посмотрим, как вы запоёте. — обиженно. — Вы знаете сколько я конфликтов предотвратил? Да если б не я… — … — Гад какой. — Да-да. Конечно. — быстрым шагом уходя. — Иди лучше делом займись! — крикнув вслед. — Я все свои дела уже давно сделал. — скривившись. — Даже отдохнуть не дают в общем саду. Прав был дядя У, воспитание конечно у вас... оставляет желать лучшего. Ну… как говорят, в птичьем гнезде не без змеи… — Да иди уже отсюда! Ты! Я на тебя!.. Пожалуюсь маме! Иди в другой сад, там и отдыхай! Чжун Яо фыркнул, прекрасно зная, что эта золотистая змея не будет этого делать. — Сидел бы ты спокойно, я бы и слова не сказал, а у тебя одно любимое занятие, выводить меня из себя! — с досадой. Так и не дождавшись, пока ворота закроются, но оставшись наконец один, слушая щебет птиц вдалеке, и пролежав в своеобразной «тишине» ещё около тридцати минут, У Лэй только-только начал погружаться в глубокий сон, как по крыше забил дождь. Мужчина обречённо вздохнул, устремив потухший взор перед собой. Душистый аромат сегодня не раскрывшихся цветков груши подугас, как и его настроение, стоило подумать о павильоне чуть дольше. — Мерзость. — одними губами. Тянущая боль в груди сдавила до степени изнуряющей тошноты. Он высунул согнутую в локте руку из под навеса, желая таким образом немного остудиться, спустя десять минут из-за слабости вновь провалившись в дрёму. Звуки обычно порхающей то тут, то там живности полностью затихли. Остался только отвлекающий от всех невзгод успокаивающий шум дождя. Дождевые капли насыщали землю, желая пробраться всё глубже, а вот мысли, которые за счёт сна перестали мучать чужое сознание, так и остались на поверхности. По прошествии часа У Лэй свёл брови к переносице из-за ноющей боли в пояснице, это во-первых, а во-вторых, из-за раздавшегося в ушах голоса. Зашипев, вспомнив, где находится, приоткрыл глаза, ошарашенно отпрянув от нависшего над ним человека. — Твою мать. — схватившись за грудь. — Извините, пожалуйста, я-я не хотел вам мешать! — не менее испуганно, замахав руками. Выдохнув, почти мгновенно придя в себя, У Лэй прислонил кисть к лицу, заметив, что весь рукав от запястья к ключице вымок насквозь. — Я просто за-заблудился. Я приходил к вашему старшему брату, а потом подумал, что уже хорошо знаю дорогу и отказался, чтобы меня проводили, и забрёл сю-сюда. Ну, я увидел, конечно, что это не то место, и сразу понял, что надо было свернуть в другую сто-сторону, но так как вы лежали как-то… — жалобно опустив брови. — …я думал, вам плохо стало, поэтому подошёл. Простите! Я больше никогда не буду отказываться от того, чтобы меня про-проводили! — в конце каждого предложения кланяясь в извинениях. — Перестаньте. — произнёс, когда стучащее сердце немного выровняло ритм. — Я просто уснул. — Простите, пожалуйста. Я правда не специально. — говоря чистую правду. — Мне просто нужно было отчитаться за тра-траты, вот я и приходил. Я не приходил намеренно! — Да всё нормально. — растерев кожу ладонями, всё ещё сильно хмурясь. Сгорая со стыда и желая провалиться сквозь землю, Хэ Ши, поклонившись в последний раз, направился на выход. Либо его молитвы были неправильно истолкованы, либо же это была роковая случайность, но нога поскользнулась как раз на той самой луже, накапавшей с руки У Лэя. Раздался грохот и хруст, а потом уже болезненный и тихий вскрик. — Господин Хэ, да что ж вы падаете постоянно!.. — подскочив к пытающемуся подняться. — Не вставайте, подождите! Лежите! — П-простите! — не справившись с накатившей, только начавшей разрастаться резкой болью в спине, голос прозвучал сдавленно. — Ну простите, пожалуйста! Я больше никогда не буду так себя вести! — Не вставайте! — грозно прикрикнув. Хэ Ши зажмурился из-за того, что на глаза словно брызнули кипятком. Он сцепил зубы, понадеясь сдержать хлынувший плач от ситуации в которой оказался. Мужчина уже хотел от испуга за здоровье этого человека снова его отчитать, но только завидев скатившиеся дорожки слёз, к горлу подобралась сковывающая вязь. — Я сейчас позову брата. Сидите. — не своим голосом, запаниковав ещё сильнее. — Не-не надо! — с ужасом. — В-в-в-в-всё хо-хо-хо-рошо! Мне не больно! Я просто упал! Мне не нужен лекарь, я сейчас уйду у-уже! — провалившись в схватке с эмоциями плечи всё-таки затряслись. — … — Тихо. Не двигайтесь. Тише. Хэ Ши задержал дыхание, мысленно ударяясь головой о стену, испытывая теперь к себе не только обиду, но и ненависть. — Всё хорошо. — стараясь скрыть дрожь собственного голоса, говоря очень мягко, по инерции поглаживая небольшой участок чёрного одеяния, действуя так же, как и в случаях, когда кто-то из племянниц ранится. — Скоро всё пройдёт. Заживёт. Мы покажем папе, то есть, лекарю, и он всё вылечит. И болеть даже не будет. — как-то вымученно. — Даже не вспомните… — Не надо лекаря. — шёпотом проскулив. — Почему? — Можно я по-пожалуйста пойду до-домой? Ну, пожалуйста, господин… Прикрыв веки, осторожно спросил: — Где больно? — Ни-нигде. — Где больно? — Нигде. — Это плохо. Должно болеть. Нужен лекарь. — То-тогда у меня везде болит. — начав теперь ещё и икать. — … — Почему лекарь не нужен? Я дагэ имею в виду, или мама моя. Если боитесь других. — Я просто хочу домой. — осипше. — Господин Хэ, но так нельзя. Замолчав, Хэ Ши время от времени продолжал тихо всхлипывать. — Вдруг вы сломали себе что-то, ну вы чего? — растерянно, моля уже, чтобы кто-нибудь прошёл мимо и заметил их. — Не сломал. — сморгнув слезу, почти нормальным тоном. — Я правда ничего не сломал. Отпустите меня, пожалуйста. Сильную обеспокоенность размыло по прошествии ещё пяти минут, когда он понял, почему вообще подобное происходит. — Господин Хэ, я тоже умею плакать. Каждый человек умеет плакать, если ему больно, не нужно стыдиться, нашли тоже, перед кем стыдиться. Я даже сейчас сам чуть не расплакался, потому что перепугался. И ведь мне даже не больно. Это нормально. Давайте мы с вами просто успокоимся и решим, что нам дальше делать? Давайте, пожалуйста? — дождавшись слабого кивка, скованное тревогой сердце самую малость расслабилось. Он даже вновь стал слышать помимо бешенного сердцебиения и шума в ушах, дождевую дробь. — Я видел вы ударились прямо о сгиб ступеньки. Было громко. И больно. Вы же... — смотря на этого поникшего человека, не зная, кого ему проклинать, решил послать всё своё негодование на Чжун Яо. — Я мо-могу двигать рукой? — виновато. — Конечно. — кивнув. Хэ Ши накинул на голову капюшон от меховой вьющейся накидки. Он натянул повыше повязку, жалея, что у него нет ничего во что можно полностью завернуться и спрятаться. — Господин Хэ ничего не сломал. Ударился, но не сломал. — судорожно вдохнув, из-за пульсирующего жжения начав ощущать дикий озноб. Мужчина снова кивнул. — Таз болит? Хэ Ши отрицательно промычал. — Просто чуть-чуть… немножко… болит спина. Но это ничего. Не нужен лекарь. Просто ссадина. — Хорошо. А теперь давайте вы сейчас посмотрите на меня и, как только я пойму, что с вами всё в самом деле хорошо, разрешу сначала сесть, а потом встать? — Я не м-могу. — Не можете сесть? — испуганно. — С-смотреть. — Я знаю одного раздражающего мальчишку, да и вы видели, который вот тоже как вы навернулся, тоже кричал, что у него всё хорошо, а потом оказалось, что его бедро треснуло. Он когда на меня смотрел, я видел, как ему больно, но он отнекивался, вот и у вас хочу проверить… ну, господин, пожалуйста? Чего вам это стоит? Давайте договоримся уже? Подождав немного, Хэ Ши приоткрыл глаза, то и дело стыдливо отводя и возвращая измученный взгляд. — Ну вот, всё хорошо у вас. — улыбнувшись с облегчением. — Болит правда ещё, но всё хорошо. — Я могу сесть? — опустив взор. — Конечно. — помогая встать. — Ну как? Терпимо? Хэ Ши кивнул. — Точно не больно до невыносимой степени? — Т-точно. — Вы ведь дома покажетесь лекарю, в случае чего? — осторожно поддерживая за почти неощутимую талию, поднимая полностью. — Покажусь. — отойдя на шаг вбок, глядя в пол. — Подождёте пока дождь закончится? Я чай налью, у нас есть имбирный и тёмный. Хорошо согревает. — Я домой хочу. — расстроенно. — Помните, пару дней назад, я говорил, что покажу вам коллекцию камней, хотите посмотреть? — решив попытать удачу, не хотя прощаться на такой неудобной ноте. — Я, кстати, закончил картину, посмотрите? — Я докучаю слишком. — часто моргая. — Нет. — удостоверившись, что мужчина стоит без явной напряжённости, теперь точно уверился, что всё в порядке. Вроде бы. — Как нет, когда да? Мне неудобно, я вообще не должен был к вам по-подходить. — крупно подрагивая. — Господин Хэ, я не хочу расставаться с вами вот так. — не найдя ничего лучше, чем сказать правду. — Пробежаться до моего домика конечно не получится, но, чтобы не мокнуть, я могу поставить барьер, вы согласны? — Мне сильно стыдно. Куда я пойду? — шёпотом, удерживая сведённые в замок руки перед собой, всем своим видом излучая провинность. — Знаете сколько у меня постыдных историй? Не пересчесть. Ну какой стыд? Да что вы… — болезненно хмурясь. — Давайте я просто пойду до-домой. — икнув. У Лэй тихо цыкнул. — Я вас хотя бы провожу? — поджав губы. — Вы оставили лошадь ведь у передних ворот? Давайте лучше на повозке… — Я без лошади. — обиженно. — Я могу перемещаться на расстояния. Мне не нужна лошадь. Вскинув брови с внезапного откровения, второй молодой господин клана У сказал лишь «ого». Теперь, из-за наступившего молчания и невозможности исправить ситуацию, настала очередь У Лэя сильно расстроиться. — Ну, тогда, и под дождь идти не нужно? — не зная, как продолжать разговор. — В-второй молодой господин, я правда могу посмотреть на камни? — М? — с удивлением. — Да, конечно. Выглядя грустно и подавленно, Хэ Ши всё ещё виновато произнёс: — Тогда я по-посмотрю на камни, и пойду домой. — подняв глаза. С плеч У Лэя моментально свалился груз, который он сам же и возложил. — По рукам. — с согревающей, расцветшей улыбкой.                                           *** Уже некоторое время стоя на улице, не спеша возвращаться в купальню, Хэ Ши завернулся с головой в халат У Лэя, мелко подрагивая от постоянно налетающего порывами ветра, держа около груди забытые одежды послужившие предлогом покинуть двоих. Эта купальня находилась в таком же заброшенном и почти не посещаемом участке, как и место, в котором они остановились. Если бы не ужасная погода и, если бы кто-нибудь смог увидеть эту одинокую фигуру хотя бы краем глаза поздно вечером, на следующий день однозначно всё поместье стояло бы на ушах из-за слухов о поселившейся здесь, случайно прибившейся неупокоенной душе. За маленький отрезок созерцания полуночного пейзажа стена дождя сумела сменить наклон уже несколько раз, ровно так же, как и его мысли. Каждый раз, стоило ему только отпустить ненадолго хотя бы часть душащих заключений, сильная боль в сердце становилась только свирепее. Утерев пальцем пролившуюся, почти разъедающую влагу, он выдохнул, обняв ткань со всей отдачей покрепче. «А есть ли смысл спрашивать для чего?» — зажмурившись. «Как я могу спрашивать за что и для чего… как я могу жаловаться, мне нельзя жаловаться… а что… если я буду жаловаться и вопрошать за что же мне всё это, вдруг, я всего лишусь?..» «Я даже не могу теперь сам желать исчезнуть, потому что тогда… исчезнете и вы». «Наверное, это просто моя жизнь и по-другому просто никогда и не нужно было жить. Всё это уже заплетено в нитях. Всё уже есть. Я всегда знал, что все мои грехи окажутся на поверхности, что же теперь, когда это случилось, трепыхаться в мыслях, что я когда-то мог выбраться прежде, чем явился бы хозяин, к чему всё это?» Мужчина тихо всхлипнул. «Ну и что, что я знал? Ну и что. Так мне и надо. А вообще… ладно… нет… всё-таки так мне и надо. Это я во всём виноват. Это всё потому что я такой. Лжец. Ужасный, отвратительный лжец. Но даже если бы я не был лжецом, ничего это не поменяло бы. Надо было просто сидеть в лесу. Это всё люди виноваты. Ненавижу. Из-за того, что я пришёл в мир людей, я принёс каждому человеку, который решил подарить мне тепло, только боль. Я начал плести все эти нити, только из-за того, что вы сами меня выдернули из моего гнезда. Вот спрашивайте с них, почему я такой лжец, почему всё так. С себя спрашивайте. Теперь из-за меня ещё и Лэй-эр лжец». Ещё раз утеревшись, Хэ Ши присел на корточки из-за головокружения. «Просто… просто смирись. Что уже трястись, когда кара на пороге. Каждый получит по заслугам. Настала моя очередь. Каждого ждёт кара и я не исключение. Совсем скоро мой палач пронзит моё пожранное сердце своим ледяным копьём. Так мне и надо. Я буду страдать вечность, что посмел скрывать и лгать. Вернусь в лес, и буду страдать всю свою вечность. Совсем один. Буду искупать все свои грехи, но мне на это даже вечности не хватит». Хэ Ши прикрыл рот ладонями, задрожав, тихо постанывая от боли. «С родителями буду. Не один. Мои родители меня любят. Даже если я плохой, а что им делать, придётся любить и плохого. Другого у них нет, потому что я родился. И вообще я хочу к дяде. Вдруг, я вернусь слишком поздно и не успею? Сколько живут заклинатели? Около двухсот лет? Я ведь успею? У дяди хорошее ядро, может он проживёт чуть дольше? Я ведь успею побыть с тобой, дядя? Дядя, я тебя люблю. Любимый дядя, ты такой хороший… мне так с тобой повезло…» — Ну и мерзость, вы страдаете, а я снова думаю только о себе. — поднявшись, слегка пошатнувшись. «Конец мне». Последний раз шмыгнув носом, часто заморгал, приоткрыв дверь, войдя в тепло освещаемое свечами помещение. Проходя мимо бочки, остановился, трясущейся рукой умывшись, думая, что таким образом сможет убрать следы преступления и никто не заметит, что он снова плакал. «Так мне и надо. Ты всё это заслужил». Сняв чужой халат и повесив на вешалку, задержался около небольшого зеркала, скривившись из-за контраста ярко-красных нижних век и чересчур бледных губ. «Ветром надуло. — кивнув. — Это не потому что я ревел из-за того, какой я бедный и несчастный. И не потому, что меня едят уже даже не исподтишка, а в открытую. Что, вкусно вам? Или нет? Ублюдки, чтоб вы подавились и сдохли. Ненавижу». Поправив широкий, скрывший полностью шею ворот нижней бордовой рубашки, ещё какое-то время попроклинал свою суть, разглаживая свободные брюки от складок. — Ну и что. Ну и плевать. — продолжая бурчать под нос, направляясь из пристройки вглубь. — Потом вы ещё всё вспомните и мне точно конец. Прав был Сяо Фэн, самый бесстыдный человек – это я. Ну и что. Главное, что вам хотелось. И мне. И. И я вообще правитель, что хочу то и делаю. Что захочу, то и буду делать. Вообще сейчас пойду и… Коснувшись дверной ручки, уже захотел потянуть на себя и открыть, как тягучий голос миновав мерцающую алую сеть барьера проник под кожу, моментально вызвав мурашки. — Эй… а чё… чё он у тебя такой маленький? Хэ Ши вздрогнул от громкого хохота, задержав дыхание. — Сяо Хуэй, ты чё, совсем? — Ну он правда маленький! Ихи-кхи… — закашлявшись. — Ты тупой? Он даже не стоит. Сгорбившись, Хэ Ши услышал шлепок, видимо, по руке. — А. Кхм. Ну, так, приводи в действие, у меня-то уже стоит. — А почему он у тебя стоит?! — возмущённо прикрикнув тихим шёпотом. — Ну я захотел. — Что ты захотел? Хэ Ши даже не нужно было видеть этого человека, чтобы знать, какое у него сейчас нечитаемое выражение на лице. — Ну, чтобы встал, что ещё? — лениво. — Ты так не умеешь, что ли? Лэй-гэ, давай уже быстрее. — Да я не могу! — Бля, а ты думал как их ещё сравнивать?! — с ещё большим возмущением. — Давай, малыша поднимай. Не собирался же ты лежачими мериться? — к концу не выдержав. Заразительный, даже ставший каким-то чересчур юношеским смех прокатился по полупустому помещению эхом. — Сяо Хуэй, иди нахер! — рявкнув. — Гэ, ты чё толкаешься, я хотел помочь! — Да иди ты нахер со своей помощью, придурок! Я сам! Бледные губы по инерции натянулись на клычки, но брови сошлись у переносицы. — Ты чё, собрался при мне дрочить?! — не переставая смеяться. — Ты больной, что ли?! — повысив голос в котором теперь прослеживалось не только возмущение, но и веселье. — А как ты сам?! — А ты как сам?! Сяо Хуэй, уйди, блин! Отвали, извращенец! Ну пожалуйста! — Лэй-гэ, хочешь я тебе грудь по… Мужчина дёрнулся от всплеска. По всей видимости, кое-кого скинули в воду. От безудержного хохота в груди Хэ Ши словно разлили кружку тёплого чая. По обе стороны его щёк показались неглубокие ямочки. — А почему он у тебя такой другой кстати… — В смысле? — Ну, почему у тебя головку видно, если не стоит? Хэ Ши сильно зажмурился, прокляв себя за то, что подслушивает. — Не знаю, мне в детстве кожу срезали вроде. — О. Зачем? Я такой же хочу. А ты знаешь как её… О! У тебя встал! Ха-ха-ха! Пиздец! Охуеть! Мои глаза всерьёз это видят? Он осел на корточки. — Иди сюда, придурок, хватит ржать. — смеясь. — Пока Хэ Ши-гэ не вернулся! Из-за наступившей тишины и без того учащённое сердцебиение начало стучать похлеще дождевой дроби. У Лэй разразился громким гоготом: — Они одинаковые! Даже в толщину! — Эй, под-под-кха-кха-ха-ха-а!.. Подожди, давай ещё раз! — Да говорю тебе, они одинаковые… — чуть спокойнее. — Эй, иди сюда, дай я сам проверю! — Ты куда руки тянешь… — наигранно недовольно. — Я сам проверю! — Сяо Хуэй, пожалуйста, не трогай. — уже плача. — Отъебись, как я проверю не трогая? — Ну я же проверил. — шикнув. — Я тебе не верю. — безоговорочно. — Вот именно! Как ты можешь что-то утверждать даже не потрогав? — с претензией. Уткнувшись лбом в дверь, Хэ Ши покачал головой. — Эй, чё он у тебя дёргается! Блять! — Да ты его трогаешь, вот он и дёргается! Перестань уже! — Ну-ка стой смирно, нахер! Всё! Тихо! Не двигайся! И ты, малыш У, тоже не двигайся! Хэ Ши даже подумал, что этот человек пригрозил части тела пальцем. И попал в точку. Спустя полминуты голос Фэн Хуэя обречённо заключил: — Они одинаковые. — шумно выдохнув. — Эй, ты говорил, что у тебя обычный, но он же нормальный, чё ты пиздишь постоянно мне? — А это не обычный, что ли? Сяо Хуэй, чем мы занимаемся вообще… — Нет! — издевательски. — Это нормальный! — Всё, отстань от меня. Придурок. — прекрасно зная, что сам такой же. — Это чё, без желаний остались? — А что ты хотел загадать? Может тогда у каждого будет по желанию, раз никто не выиграл?.. Подождав ещё немного, и удостоверившись, что не помешает и не поставит в неловкое положение, Хэ Ши встал, аккуратно постучав. — Я-я заблудился. — глядя в пол, тут же почувствовав на себе два взгляда. — Ой. То есть, там ветер. — подняв, как ему казалось, совершенно обыденный свой. Желая утопиться в чарке с вином, так же, как и этот сидящий от него чуть поодаль извращенец-лис, У Лэй притянул к себе теперь и второе колено. Фэн Хуэй прыснул, уложив на себя пустую корзину. — … — Чего стоишь там? Иди к нам. Очень медленно семеня, Хэ Ши со всей имеющейся у него безобидностью смотрел на У Лэя. — Иди-иди, мой благодетельный господин. Только не упади, тут скользко. Мужчина прищурился. — Я больше не буду плавать, тут мокро и даже стульев нет, куда ты меня зовёшь? Прочистив горло, Фэн Хуэй чуть не подавился виноградинкой. — На коленки. — оскалившись. Хэ Ши хмыкнул, имея сильное желание искусать не только провоцирующую змею, но и ловящего каждое его действие лиса. — Господин Хэ? — принявшись сливать воду с мостика. Обсидиановые омуты скользнули к Фэн Хуэю. — Мне кажется вам обоим уже пора прекращать пить. — А у нас больше вина и нет. — пожав плечами, ласково отозвался. — Я оставлю вам одежду. Переоденьтесь, пожалуйста, а то простудитесь. Хоть тут и тепло, но очень сыро. А вы тут уже целый час плескаетесь. Я не хочу, чтобы вы оба болели. Я подожду вас за дверью. Как закончите, позовите, помогу всё тут прибрать, потом пойдём домой. — всучив по набору в руки. Фэн Хуэй покорно согласился кивком. Когда мужчина уже почти вышел, крикнул: — Хэ Ши, а можно я высушу твои волосы? Хэ Ши обернулся. — Я буду очень аккуратен. Очень-очень. Он кивнул. Дождавшись, когда дверь закроется, и посмотрев на У Лэя, Фэн Хуэй довольно заулыбался, а когда этот человек ему подмигнул, снова истерично расхохотался. ——————— Маленький театр: — Вам нравится? Хэ Ши убрал руку с кресла. — Я просто хотел потрогать, на вид не слишком мягкая, а на деле довольно приятная. — Это шерсть яка. — О. — Она очень тёплая, кстати. А на вас?.. — Не знаю, на Севере купил. — Вы и там бывали? Он кивнул. — Хотите забирайте. — За-зачем? — Она очень тёплая. — Да у меня с-своя есть. — благодарно улыбнувшись, стараясь особенно не глазеть на убранство комнаты. — Ещё одна будет. — рассматривая профиль немного пришедшего в себя, переминаясь с ноги на ногу. — Не нужно, молодой господин, спасибо. — Она у меня так и продолжит пылиться, а вам может и пригодится. — Я у вас итак пару камней у-украл. — Разве это кража? Я их подарил. Мужчина вздохнул. Он повернул голову и изогнув уголки глаз, с какой-то застенчивостью пробурчал: — Почему мне кажется, если я продолжу на чём-то задерживать своё внимание, вы тут же начнёте мне это предлагать? Приподняв брови, У Лэй рассмеялся. — Если мне понравится кровать, вы её тоже подарите, да? — завороженно глядя на широкую улыбку. — Вам нравится кровать? — У вас красивое покрывало. — таким же смеющимся голосом. — Оно тоже выглядит мягким. — Это мои племянницы притащили, вам такое нравится? — Мне нравится всё, что плохо лежит. Зашипев, У Лэй цыкнул, указав на накидку: — Господин Хэ, мне кажется, или она плохо лежит? Хэ Ши поднял кисть на уровень шафрановых глаз, чуть повернув прозрачно-жёлтый камень, щурясь. — Почему… почему у меня такое ощущение, будто этот камень был у меня всегда, а не появился только что? Почему, глядя на него, я испытываю то же самое, что и при сравнении ваших глаз с сапфиром? — Думаю всё из-за того, что эти камни просто очень похожи. — Всё-таки, всё-таки гелиодор вам ближе. Очень красивые. — Наследство от отца. Ну так, забираете? — Вы в самом деле так хотите от неё избавиться? — Второй молодой господин думает эта вещь вам нужнее. — Ну хорошо. Я заберу. — устав отказываться. — И картину забирайте. — Картину вам оставлю. — М? — Там же дождь, вдруг намокнет? — А-а… — Заберу как сезон дождей закончится. У Лэй улыбнулся. — Спасибо вам за подарки, второй молодой господин. — низко поклонившись. — Спасибо, вы такой хороший. — Да ладно вам… — рассеянно потерев щёку. ————————— У Лэй только-только начал проваливаться в сон, как находящийся у него в объятиях перевернулся сначала на живот, а потом лёг боком. Хэ Ши приблизился, несильно укусив мужчину в плечо. Раскосые глаза приоткрылись. — Ты что? — не зная, как реагировать на нападение. — Вот ты и попался, извращенец. — прошептав на ухо. — … Затрясшись от смеха, У Лэй всё-таки прыснул. Покусав ещё немного, Хэ Ши потянул за багряную прядку, оставив на ней незаметное, как он думал, касание губами, только после этого возвратившись в прежнюю позу и беря в плен лиса. У Лэй прижался ближе, уложив подбородок на излюбленное место, довольно улыбаясь. — Извращенец. А как отнекивался-то всегда… — Прекратите, пожалуйста, господин Хэ, иначе я сгорю со стыда. — Сгорит он, конечно, извращенцам такое неведомо… — Ты что, видел? — Где бы я что видел… — обиженным тоном. — Хэ Ши-гэ, нехорошо подслушивать. — тихо хохоча. — … — Что хочу, то и делаю. Мужчина вдохнул горький аромат глубже, чмокнув в закрытую шею. — Какой же второй молодой господин У извращенец… — Почему ты только меня обзываешь? Это всё Сяо Хуэй начал. — Тск-тск-тск… вот это ты извращенец… — Ну-ка… тш! — Я конечно знал, что ты извращенец… — Если продолжишь, я тебя съем. Хэ Ши прыснул. Перестав дурачиться, он какое-то время смотрел на светлый загривок, борясь с желанием покусать и лиса, но всё, что сделал, так это аккуратно дотронулся губами волос. — Ну всё. — Что? — Сейчас съем тебя. — Я тебя больше не трогал! — А мне всё равно. Не надо было меня будить. — Ты что делаешь… — отпихивая локтем, съёжившись, беззвучно смеясь. — Сколько раз ты меня там кусал? Четыре? — Я сейчас сбегу на другую сторону, а ну кыш… — Кто тебя отпустит? — Господин Змей, простите господина Лиса, пожалуйста, он больше так не будет. — А я к лису претензий не имею, у меня давняя вражда с Коршуном. — сомкнув челюсти на щеке. Хэ Ши слишком громко вскрикнул, тут же испуганно закрыв рот. Двое замерли, думая, что их сейчас начнут ругать, но вопреки ожиданиям, кое-кто не проснулся и через пять минут. Когда он пришёл к решению снова выбраться и отомстить, Фэн Хуэй поменял положение. Хэ Ши тут же изменил свои планы и улёгся на чужое плечо. — Вот и спи. — отозвался У Лэй, шлёпнув по бедру. — Иначе мы тебя вдвоём съедим. — …