Начало весны. Личунь.

Закончив прополку и осмотр одной из самых любимых клумб высаженной хвойным, голубого цвета можжевельником, Дун Ли только захотела помыть руки, как из ниоткуда возник У Лэй, мягко обняв со спины свободной рукой, весело воскликнув: — Привет, мамулик! — поцеловав в щёку. — А это тебе! — поставив на бревно небольшое ведро с плескавшимися в нём пузатыми золотистыми карпами. Она с удивлением обернулась. — Я думала ты спишь, раз даже на завтрак не пришёл! — округлив веки. — А мой сынок ходил на рынок? У Лэй забрал ковш, прогрев своей ци воду: — Я рано утром, ещё когда не рассвело, ушёл с господином Хэ на рыбалку. — Всю ночь шёл проливной дождь! И утром тоже! — В общем, я забыл сказать. Прости, мама. — немного виновато. — Господин Хэ накормил меня завтраком на озере. Пшённая каша с грибами, яйца, пирожки с тыквой и молоко! — загибая чужие пальцы. — Я сытый, не переживай, пожалуйста, буду стараться больше не пропускать. — высушив влагу, сжал суховатые ладони в своих. Её янтарно-красные глаза сузились в улыбке. — Ну и погодку же вы выбрали… — внимательно изучая вернувшуюся, не обрамлённую затяжной усталостью наружность. — Разверзнись даже ледяная буря, барьеру второго сына клана У всё нипочём! У нас было задание наловить свежей рыбы для госпожи Дун, ведь она очень любит рыбный суп! — подняв горящий взгляд. — Для меня? — как-то шокированно. — У господина Хэ хороший информатор, а именно, господин У Чжэ – болтун, каких свет не видывал… — с наигранным упрёком. — Отец рассказал, как для вас обоих болезненны расставания, и он предложил мне такой способ порадовать тебя в последнюю встречу… С каждым сказанным словом на лице Дун Ли расцветало смущение, но за счёт холодной внешности никто бы и не понял, что напряжённые черты выражают застенчивость, а не затаённую злость, никто, кроме людей, умеющих читать мимику этой женщины. — Тогда на ужин я приготовлю мой любимый суп с сушёнными грибами и свежей рыбой! — рассмеявшись. — А-Лэй ведь пригласил господина Хэ к вечеру заглянуть? — Нет. — как-то неловко. — А суп? — чёрные брови поползли вверх. — Сынок, ты же знаком с приличиями, как ты не пригласил? — По правде говоря, я обещал господину Хэ показать кое-какое место, я два года назад писал там картину. — задумчиво. — О! Тогда… и пригласишь на ужин? Когда ты собрался уходить? У Лэй почесал затылок. — Вообще я пришёл отдать тебе рыбу и переодеться. А что у нас сегодня на обед? Может я обед отнесу? — Обед через два часа! А ты уже собрался снова сбегать! Мужчина нахмурился. — Хорошо, мама, я обязательно сделаю всё как надо. — он согнулся, на прощание чмокнув в щёку, после чего направился к своему домику. Всплеск в ведре заставил её перевести заинтересованный взор. Веки распахнулись, когда сразу две рыбы чуть не выпрыгнули. Дун Ли снова рассмеялась. — Поймали вас, чего теперь ругаться? А-Яо, помоги отнести! Прятавшийся за объёмно-округлым и изящным тонковетвистым кустарником ивы юноша как ни в чём не бывало поднялся. — Тётя, я мимо проходил! — Давай-давай, иди сюда. — дождавшись и взяв под руку. — Ты смотри, подрос? Уже на голову выше! Какой наш А-Яо видный красавец. Скоро А-Лэя перегонишь! Пыша довольством, Чжун Яо деловито расправил плечи. — Тётя, я ничего не знаю. — Что ты имеешь в виду? — разглаживая рукав бурых одежд несносного мальчишки. — Вот от слова совсем. Ни-че-го-шень-ки! — немного поигрывая бровями. Она кивнула. — Тётя, я правда ничего не знаю. — видя как ему не верят. — Хорошо. Тогда неси рыбу на кухню. — безжалостно отцепившись. — И почисть. — Жестокая же вы госпожа. — цыкнув. — Яо-Яо знал? — Нет конечно, я сейчас сам нахожусь в шо-ке! Она на него как-то странно посмотрела. — Вам же известен нрав молодого господина… — А что не так с нравом моего сына? — Он на меня обиделся и уже не разговаривает больше недели! — поспешив исправиться. — И почему ты на него обиделся? Юноша споткнулся, подавившись воздухом. — Это он обиделся! — Давай рассказывай, твоей тёте скучно без её господина У. Тебя хоть послушаю.                                          *** Падавшие с неба капли воды отталкивали парящие в воздухе частицы ци, не давая проникнуть за стенки барьера, оттого медленно раскачивающаяся, подсвеченная светлой желтизной лодка издалека могла сойти за блуждающее скопище чего-то неизведанного. Обняв притянутые к себе колени, Хэ Ши завороженно рассматривал пляшущие огоньки, очень сильно хотя ощутить всю их теплоту на себе. Нежелающая просыпаться в такое дождливое время природа всё ещё молчала, слушая озёрную монотонную колыбель, созданную совсем не журящей, а словно наказывающей проливной россыпью водоём. Когда сбоку внезапно раздался всплеск, Хэ Ши вздрогнул, тихо ойкнув. Он натянуто рассмеялся со своей реакции: — Я забыл, что тут рыба. Сузив веки, У Лэй вытер губы, указав на ёмкость из под молока: — Я наелся. Спасибо. Радостно сощурившись, Хэ Ши кивнул. — Ваш барьер очень практичный, молодой господин. — накинув капюшон шерстяной накидки, решив прервать десятиминутное молчание, успев набраться смелости. — За счёт того, что я его не использую, всегда забываю, насколько бесполезное для меня может быть очень даже полезным для других. — потерев бровь. — Почему не используете? — Ну, его самая главная суть, это поддерживать и увеличивать тепло, а мне никогда и не бывает холодно, да и почти все в нашем клане рождаются с огненной ци. Для нас он просто бесполезен, ну, конечно то, что непогоду не пропускает это огромный плюс, но я всё равно не использую его. Не приходилось как-то. — Вам так повезло, вот бы и мне никогда не мёрзнуть! — прыснув, обнажил ямочки. — Кто знает, представьте, каким полезным станет барьер, если ваша избранница окажется не с огненным элементом? Вдруг, она будет такая же жаждущая тепла, как я, представьте, какая это будет для неё радость и удача? А как станет приятно вам! Мужчина хмыкнул. — Так что не ругайтесь на свой барьер, он очень-очень хороший! Закончив складывать пустую посуду в корзину, через минуту сказал: — Да я и не ругаюсь. — Был ты этот барьер осязаемым я бы его расцеловал и разобнимал, вот настолько он мне нравится! — жалея, что нечем заткнуть собственный рот, подумывал запихать в него повязку, которая сейчас прикрывала шею. На тёмно-карамельного цвета губах уже как час играла мягкая улыбка, он вздохнул, устремив взор с мрачноватого неба со всё ещё незанимающимся рассветом на человека рядом. — Теплее, чем ваша? Хэ Ши посмотрел на подаренную накидку поверх чёрного одеяния. Потянувшись к макушке и взяв небольшие висящие ответвления, широко улыбнулся: — Смотрите, рога напоминают. — фыркнув. — И хоть она из крупной вязи и должна служить вроде как больше украшением, и, вообще, скорее всего, украшением для дома, мне так Сяо Сяо сказал, но когда я её померил, то влюбился из-за этих рогов! У меня таких ещё не было! Но вот насчёт теплоты не могу сказать. — уже с расстройством. — Приятная и нравится, но во сколько бы я одежд и из какой ткани не заворачивался, мне всё равно всё ещё холодно. Вспомнив о последних годах госпожи Лу Сянму, с открытым беспокойством спросил: — Вы точно не болеете? — Нет. — отрицательно качнув. — Всё хорошо, молодой господин. Мне всегда холодно, с самого рождения, но сейчас уже как два часа очень-очень тепло, это такое необычное чувство, мне казалось, я его ощущал очень давно, но оно было со мной совсем недолго, а потом исчезло, исчезло и я даже забыл, что когда-то чувствовал эту теплоту! Я не знаю как вам объяснить, но мне это так нравится! Если бы только можно было как-то «одалживать» барьеры, я бы день и ночь предлагал вам баснословные суммы, чтобы только его выкупить! Тогда бы уже вы начали от меня бе-бегать. — заливисто журча, к концу снова прыснув, сжав губы. Внимательно слушая, вертя между пальцами верёвочку от пояса коричневого плаща, У Лэй нахмурился, подумав, что такой ранний подъём скорее всего сказался на усваивании информации. Потому что, чтобы понять, о чём ему говорят, он минимум дважды прокручивал в голове чужие фразы и даже решил поесть, надеясь, что та начнёт работать быстрее, но этого, к сожалению, не произошло. Вновь обратив внимание на исходящую неловкую напряжённость заставившую его ранее замолчать, тихо предложил: — Ну, раз мы уже наловили рыбы, можно и отправляться по до-домам? Простите, что вытащил вас так бездумно. — слишком виноватым тоном. Шафрановые глаза распахнулись. — Уже? — расстроенно. Немного выпрямившись, Хэ Ши поменял позу, выглядя уже не таким сгорбленным. — Просто молодой господин уставший, а я всё болтаю и болтаю. За своим радостным настроением совсем позабыл, что такие прогулки, да и ещё с малознакомыми людьми, наверняка обременительны. — На моём лице всё написано ведь? — прищурив раскосые веки. Не зная, что сказать, он продолжил вопросительно смотреть. — Господин Хэ, когда вы вечером говорили про отца и маму, я пришёл домой и долго думал, почему, грубо говоря, посторонний человек беспокоится о моих родителях больше, чем я сам, и думает о них больше, чем я сам. — уложив предплечья на широко расставленные колени. — Меня подобное очень пристыдило, поэтому я долго не мог уснуть, а когда уснул, нужно уже было просыпаться, прошу прощения, если вдруг выгляжу незаинтересованным и неблагодарным, но на самом деле я вам благодарен. Вы вытащили меня на такую прогулку, которая ещё и полезная, я никогда бы сам вот так вот не выбрался на озеро почти посреди ночи, просто чтобы наловить рыбы и это для меня в новинку, вот я и растерян немного. Мне правда нравится, но ещё раз прошу прощения, если я вдруг веду себя как-то не так. — Простите что сую свой нос куда не следует. — глуховато, часто заморгав. — Просто всё итак видно невооруженным глазом, но мои глаза всё-таки немного вооружены, поэтому вижу чуть глубже, и я вижу, как дядя У любит вашу маму, и поэтому, когда её увидел, понял, насколько их чувства сильны и крепки… и мне стало грустно, потому что я знаю, каково это… — уже глядя на кромку покачивающейся лодки. — …долго скучать по кому-то и не видеть, поэтому, хотел немного, чуть-чуть отвлечь, хотя бы на мгновения и повеселить. А в итоге… заставил вас чувствовать себя пристыженным… Когда лицо излучающее радость и лёгкость вновь стало таким, как и три недели назад, У Лэй проклял свой говорящий всё, что на уме, язык. Чёрные брови опустились, он тихо прошептал: — Просто дядя У сделал мне так много доброты и… я подумал, что могу таким образом вернуть его подаренное тепло, согревающее мою душу, когда мне было особенно одиноко… Если я вам надоел, скажите, по-пожалуйста, тогда я перестану быть таким назойливым… У Лэй из-за стыда прикрыл глаза ладонью. — Господин Хэ, мы неправильно друг друга поняли. Всё, что я говорил, было чтобы успокоить вас. Ну я просто как наполненная, перевернувшаяся повозка посреди дороги, меня не сдвинуть в одиночку, ничего… Какое-то заторможенное состояние, вот я и решил сказать, для предотвращения ваших мыслей, что вы якобы ведёте себя как-то не так, от того я такой, а в итоге только хуже сделал. Хоть мы знакомы всего три недели, но мне с вами уютно. Давайте просто сделаем вид, что этого разговора не было? — склонив чуть голову. Хэ Ши вернулся в прежнюю позу и очень серьёзно спросил: — А за сколько бы вы продали мне свой барьер? Когда в шафрановом взоре огонь непонимания потушила налетевшая непонятно откуда взявшаяся волна, бледные губы изогнулись в широкой улыбке. — Мне просто хочется помечтать… Так я буду думать, что когда-нибудь его получу… Эта мысль будет меня со-согревать! Совершенно не ожидая, что его слова воспримут так буквально, растерянно нахмурился, но подумав и с благодарностью кивнув, ответил: — Я бы отдал вам его как дар за спасение моего отца. Не взял бы и ляна. — Как так? Вы должны назвать сумму, которую я не потяну. — стуча по обнимаемым ногам длинными пальцами. — Если я так сделаю, мой дагэ меня убьёт. — Убьёт? — поморщившись. — Конечно, если я не буду следовать устоям змеиного клана, и, если не буду относиться к людям с той заботой, которую они отдают мне, он убьёт меня одним своим взглядом. — А если бы не устои? — во второй раз дёрнувшись от всплеска нежелающей принять свою участь рыбы, мысленно выругавшись. — А это невозможно, я же из змеиного клана, они в моей крови. — Но если бы не устои? — Невозможно без устоев, я ими пропитан. — он прищурился, шикнув. — Ладно, если честно, я всё ещё стесняюсь жить по правилам Хуохуань здесь. Поэтому ложь, что пропитан ими. Я многого не делаю. Потому что здесь для людей подобное дико. А я итак особо не блещу репутацией… кхм… — Пожалуйста, назовите сумму. Понарошку. — Пятьдесят тысяч? — О. — даже не изменившись в лице. — Много, да? Ну, пятнадцать? — вытянув ногу. — О! — удивлённо. — Какой из вас плохой торговец, вы бы никогда не стали успешным торговцем! Если соберётесь продавать свои картины, ни за что не занимайтесь этим в одиночку! Куда так много скинули? — на полном серьёзе ругая. — Пятьдесят тысяч ничто для такого! — Ну а за сколько бы вы тогда купили? — Мне кажется вы бы ни за сколько не продали. — Почему? Второй молодой господин не жадный, если какому-то человеку нужнее, чем ему, непременно уступит. Перестав улыбаться, но быстро взяв себя в руки, Хэ Ши рассмеялся. — Спасибо вам. — За что? — Просто спасибо. — поджав губы. — Вам тоже. Я ещё не до конца проснулся. — сообразив наконец, что достаточно было сказать эту фразу и не ставить людей в неловкое положение своей честностью. — Хотите поспать? — М? — Вы говорили не спали. Лодка небольшая и твёрдая, неудобно, но сон на природе всегда куда лучше, чем дома. У меня так. Отдохнёте пару часов, и после рассвета господин Хэ вас разбудит. Предложить вам свой плащ под голову? — Да хватит вам, я не хочу спать. Уже не хочу. И когда проснулся не хотел, просто туго соображаю почему-то. — О. Я тоже. Тоже часто туго соображаю! — фыркнув. — Вы правда никогда не ловили рыбу? — Тут нет, но когда возвращаюсь на родину, мы с дедом ходим, но не утром. Чаще вечером. — Я тут тоже впервые ловлю. Мне больше в Хуохуань нравится. — Почему? — впитывая, как в обсидиановом взоре мерцает отражающаяся огненная ци, очень напоминающая тот самый перелив от попадающих на камень лучей. — Не знаю, тут виды скудные, на мой взгляд. Там природа богаче и красивее, тут она тусклая, как будто увядающая. Как будто существо на последнем издыхании… Восточные снега во многом уступают Огненному кольцу. — Подождите, я не согласен. — выпрямившись. — Как это? — В Цяньшао очень много завораживающих красотою мест. Даже это озеро прелестно. Сейчас правда листья ещё не распустились, поэтому немного мрачно, но если мы вернёмся сюда через пару дней – дух будет захватывать, особенно в солнечную погоду. — Вы тут уже были? — заинтересованно. — Конкретно в середине озера не был, но был на берегу. А вообще, чтобы увидеть красоту места, мне не обязательно бывать где-то, я просто вижу, как выглядит сейчас, а потом в уме прикидываю, как будет оно выглядеть, если мы так сказать, дорисуем… ну, я повидал многое, поэтому не составит труда… — О-о… понятно. — Скалы красивые в Цяньшао. — ловя каждую эмоцию. — Тут всё выглядит покинутым. — недовольно. — Скалы такими и должны быть. — Покинутыми и безжизненными? — Выражающими свободу. — Нет тут никакой свободы. — обидчиво вздохнув. — Господин Хэ, но ведь лес перед вашей усадьбой необычайно красив? — Я выбрал это место, потому что так не видно города, а не потому что он красив. — … — Вообще не люблю город. Отвратительный. — Знаете, мне хочется показать вам все места, которые нравятся мне, и послушать, как вы их обзовёте. Хэ Ши сощурился. — Вы очень увлекательно отзываетесь о красотах своей родины. — … — Вот мне интересно, это предвзятость или что-то ещё, потому что моё нутро живописца трепещет взглянуть на природу вашими глазами. Конечно я бы мог продолжать называть, а вы комментировать, но я хочу видеть всё сам. От первого лица. Точнее, от второго. Ну, в реальном времени, а не брать из воспоминаний. — Давайте. — тут же оживившись. — Давайте прям сегодня? — Сегодня? — с небольшим удивлением, не ожидая быстрого согласия. — Не хотите? — опустив брови. — Да без проблем. — Ура! — хлопнув в ладони. — Но я уверен, что самым красивым в Хао Цяньшао для меня останется поместье вашего клана и барьер второго молодого господина У! Он так красив! Я его люблю уже! Пха-ха-ха! Вряд ли я ещё здесь увижу что-то, способное влюбить себя в меня! У Лэй рассмеялся. — И вправду. — А? — С вами и вправду разговаривать одно удовольствие, вы такой открытый. Хэ Ши сжал губы и подперев щёки, задорно произнёс, наклоняя голову то влево, то вправо: — Так всё зависит от того, с кем я говорю. Если мне нравится человек, я буду болтать без умолку, но если нет – никогда на него даже не посмотрю! А это значит, что с вами болтать одно удовольствие, а не со мной! Потому что вы хороший человек!                                         *** У Лэй, ловя каждое неаккуратное движение, с напряжëнной улыбкой смотрел на стоящего почти что у края отвесной скалы человека до этого ругающего любой встречавшийся клочок земли. В округе витал яркий, болотно-землистый запах мха. Сейчас Хэ Ши светился настолько сильно, что у него возникла секундная мысль, будто его глаза слепит не выглянувшее, прогревающее каменистую местность солнце после трёхнедельных дождей, а он. — Через полмесяца лес в этом ущелье станет гуще и ощущение свободы сменится на благодатное созерцание, я бы конечно хотел показать вам как будет ощущаться оно с другой стороны, но там слишком крутые подъёмы, да и сейчас по скользкой глине совершенно небезопасно, так что, если захотите, можем дождаться лета и уже потом я отведу вас на ту сторону. Если тут сердце замирает, то там испытываешь восторг настолько, что его щемит. Хэ Ши шагнул вперёд, решив заглянуть ещё глубже, как У Лэй не выдержал: — Господин Хэ, не пугайте меня и встаньте рядом. Неловко сделав пару шагов назад, улыбающийся мужчина подошёл к нему поближе. В шафрановых глазах всё ещё отражалась взволнованность, поэтому он полностью ушёл с выступа и присел на бревно. — Думаю моя радость не заслуга этих земель, всё зависит от компании. Чёрные брови У Лэя поползли вверх, он рассмеялся: — Да вы шутите? — так же садясь. — Ладно, тут я правда пошутил, здесь действительно красиво, но теплота в груди появилась не из-за того, что я полюбовался видами, это уже заслуга компании. Смотри я один, мне бы всё равно было очень одиноко и я бы не смог оценить по достоинству! Я бы так не радовался. — А-а, а я уже хотел сказать, что всё заслуга солнца. Стало теплее, хоть и на возвышенности ветра хороши в своей безжалостности. — А как с другой стороны выглядит? — Всё песчаное. Леса, как тут, нет, только если обернуться и смотреть на низину. — В Хуохуань так… — Там ещё есть и водопады, здесь, к сожалению, только родники. Но красоты не отнимает. — В Хуохуань круглый год красиво, а тут ещё надо выбирать времена. — с явной претензией в интонации. У Лэй посмотрел на него с очень забавным выражением на лице: — Вы чего такой предвзятый? Здесь зато можно увидеть эти времена во всей красе, а там температура почти не меняется. Весна, лето, осень, зима, всю красоту природы в полной мере показывает только Хао Цяньшао. Поплотнее завернувшись в плащ и обняв себя, Хэ Ши надул худые щёки. Глядя на изогнутые в улыбке кончики век, У Лэй сузил свои, подозрительно заключив: — Господин Хэ, мне кажется ваша огромная любовь к Хуохуань строится на том, что там куда жарче, ваше любимое время года ведь наверняка лето? — А ваше? — повернув голову. — Мне всё нравится. — А больше всего? — Не знаю, зима, наверное? — Почему? — Всё замершее. Люблю белый цвет. — Не угадали, нравится начало весны, когда всё тает, начало зимы, когда приходят холода, летом очень тепло и даже жарко, иногда моя кожа прогревается от такой жары, а ещё я очень люблю дожди! — А мне – потому что красиво, люблю снег. Разновидность сменяющейся цветовой гаммы листьев, нравится смотреть, как деревья с каждым днём их теряют, в итоге оставляя лишь сгорбленные ветви, люблю цветущие сады, красоту полей, цветы, солнечные дни, буйство природы, обожаю за всем наблюдать. А ещё очень люблю море. — Я тоже люблю тёплое море! — Ну что, господин Хэ, вы добавите это место в свой список понравившегося? — Нет. У Лэй вновь оказался удивлён: — Как нет? — Там есть место только для двух. Третьего нет. — … — А я понадеялся изменить ваше мнение. — вздохнув, устремил взгляд перед собой щурясь от солнца. — Эх! — Ну, из десяти показанных вами мест, последнее определённо заслуживает внимания. Оно взаправду завораживает, но не так… — Не так как барьер? — шутливо. Хэ Ши энергично закивал. — Но ради вас я готов найти ему уголок! — засмеявшись. Переведя шафрановый взор, У Лэй задержался на бледных кистях, в который раз про себя отметив их красоту. Длинные пальцы почти всё время находились в движении, потому что этот человек хоть и выглядел спокойно внешне, на самом деле совершенно не являлся таковым. Разгорающееся внутри желание вновь перенести понравившееся на холст, заставило его посмотреть выше. С минуту поддерживая зрительный контакт, поизучав, произнёс: — Мне нравится как нити в ваших волосах выделяются. Алый цвет добавляет вашей коже красок. Сочетается с глазами сильно. — Они похожи на ваши багряные! — сняв капюшон, показывая во всей красе. — Интересно, мне бы подошли такие же? На лицо У Лэя набежала задумчивость, когда он попытался представить. — Думаю да. Мой тон приглушённый, но ваши глаза и с более ярким создали бы уже свой контраст. — Мне любимая матушка рассказывала, что мой отец плёл ей косы в знак сильной любви. — обняв себя за колени. — Интересно. — кивнув. — Ну, с его стороны это был жест чистой и глубокой привязанности, уважения, любви. — с грустью. — Нити выражают чувства. Таким образом, он показывал другим, что эта женщина в его крепкой паутине и он больше никому её не отдаст. — Традиция вашей семьи? — Мгм. Тяжёлые серые тучи скрыли солнце, отчего Хэ Ши, лишившись бесплатного источника какого никакого, но тепла, поправил ткань на шее, решив так спрятаться от пробирающего ветра. Разглядывая алые пряди, он уже хотел предложить возвращаться, но язык почему-то начал самовольничать: — Хотите я поставлю на вас барьер? Растирающий глаза Хэ Ши удивлённо разогнулся. — А? — Похолодало. — увидев расползающееся паутинкой покраснение в белках. — В самом деле? — Вам в глаз что-то попало? — Ветром надуло, правда поставите? — Правда. Ци не проникнет глубже, не переживайте, безопасно полностью. Я хорошо её контролирую. Когда этот человек прикрыл верхнюю часть лица ладонями, вновь показав ямочки, У Лэй отозвал проклятия со своего языка. Время шло, но Хэ Ши так и сидел, и догадавшись, что тот ждёт, У Лэй выпустил крупицы ци, мягко накрывшей участки закрытой и обнажённой кожи, взяв на себя задачу делать то, что умеет больше всего – согревать. Улыбка всё ещё украшала бледное лицо, но Хэ Ши очень сильно хотелось выплеснуть гложащие чувства. — Мои родители так же сильно, как и ваши, любят друг друга. Поэтому я к вам привязался с этой рыбой. — пробубнив под нос. У Лэй запоздало вспомнил наставление У Шэ Вана. — Наши прогулки поднимают мне настроение, господин Хэ. — начертив в уме красным пометку прежде чем что-то говорить, обдумывать это минимум трижды. — Даже сейчас моё настроение такое только благодаря вам. Через ещё одну минуту Хэ Ши всё-таки выглянул из своеобразного убежища. — Потеплело хоть на чуть-чуть? — с осторожностью. Смотря в колыхающийся в шафрановом поле по-видимому от этого промозглого ветра костёр, Хэ Ши улыбнулся и расставив широко руки, но так, чтобы не задеть правой рядом сидящего, заключил: — Вот настолько! — счастливо рассмеявшись. — Такое ощущение, будто меня полыхающее пламя обнимает! Раскосые глаза сузились. — Это настолько тепло, что я хочу… — вновь спрятавшись. — Что? — Кажется, кажется в глаз всё-таки что-то попало. — шмыгнув носом. — Песчинка? Давайте посмотрю. — обеспокоенно. Отрицательно покачав, Хэ Ши съёжился ещё сильнее. — Просто… ресница, уже прошло. — глухим голосом. — Я когда тут был, мне в глаз тоже попала песчинка, я не обратил внимание, тоже думая, что пройдёт само, а потом он был воспалён целых пять дней, жутко чесался и болел… — Почему вы его не вылечили? — слишком тихо, перебив. — Занят был, некогда, а когда освободился… — Как-то вы к себе не очень внимательно относитесь. — Дайте взгляну? — Там уже прошло. — выпрямившись, сверкая натянутой улыбкой. — Вы не голодный? — решив не настаивать. — Да нет. А вы голодный? — Мы больше полудня вместе, а господин Хэ ещё ни разу не ел. Зато меня дважды накормили. — Я дома поел. — уклончиво. — Как там дядя Ляо поживает? Хэ Ши вздохнул. — Я его уже два дня не видел. Ожидая продолжения, У Лэй подпёр подбородок костяшками, с грустью осознав, что мужчина всё-таки утратил своё хорошее настроение по неизвестной ему причине, но сильно надеясь, что не из-за его языка. — Он уехал по делам, я остался один. — А брат? — И брат. — посмотрев в глаза. — Скучно вам одному, наверное? — Тоскливо. — отведя взор. — Когда вернутся? — Завтра вечером. — А у вас дел нет? — Не было. — рассматривая фиолетово-бурые облака вдали. — Госпожа Дун приглашает вас на ужин, не откажете, раз у вас нет никаких дел? — сказав наконец то, что целый день не давало покоя. Хэ Ши снова посмотрел на У Лэя. — В чужой компании и время быстрее пройдёт. — видя сомнение. — Давайте поможем друг другу? — Поможем друг другу? — непонимающе. — Я хочу вас написать. — А? — растерянно. — Руки у вас красивые. Вы мне свои руки, а я вам барьер? — … — Не хотите? — … — А вам что, одного взгляда недостаточно? — Достаточно, но, если видеть перед собой – процесс идёт быстрее. — Правда нравятся? — взглянув на свои чересчур длинные пальцы. У Лэй спокойно кивнул. Опять зарывшись лицом в ладони, Хэ Ши глухо пробурчал слова благодарности. — Вот и договорились. — выпрямившись, облегчённо выдыхая.                                           *** Удерживая руки за спиной в замке, Хэ Ши уже без видимого стеснения перемещался по дому У Лэя. Вдоволь понарассматривав каждую картину, обратился к увлечённо занимавшемуся важным делом: — Так вот же… это оно? — обернувшись. У Лэй оторвался от полотна. — Песчаное ущелье. Оно ведь? Здесь и низина ещё видна. Он кивнул. — Молодой господин, безусловно, пейзаж красивый, но вы так отзывались и я заранее подумал, что в груди защемит от восторга, а тут разрыдаться хочется от безжизненности и скорби. Они же скорбят? Эти скалы лишились верхнего слоя из-за вымывшего его ветра, ощущение, будто им больно так, когда больно нам при боли в десне. Потерев испачканными в угле пальцами около нижнего века, У Лэй со всей серьёзностью сказал: — Она так и называется: «Скорбь по утраченному». — О. — вновь посмотрев на кровоточащие скалы. — А вы там писали или?.. — Нет. Там просто гулял. — А вообще долго писали? — Неделю наверное. — Вы же спали? — из-за того, что боль в груди становилась лишь невыносимее, решил больше не любоваться стенающим от страданий, поэтому уселся обратно на выделенную подушку на полу. — Да. — покусывая губы, разглядывая размер и форму ногтей. — Хорошо тогда. — выдохнув. — А вам удобно в такой темноте? Может побольше свеч? Когда мужчина отрицательно покачал, Хэ Ши выбрал не продолжать допытывать этого человека ненужными вопросами. Сместившись немного назад и упёршись спиной в ножку кровати, притянул к себе колени, уложив на те подбородок, привычно обнявшись. Ранее ему сказали, что ничего показывать не надо, поэтому Хэ Ши и не стремился держать их на виду. Слушая безжалостный стук капель дождя по изогнутой крыше и стеклу, он изредка видел, как чужой взгляд задерживался не только на нижней части, но и на лице. Отвлекаться на промежутки от внутренней боли очень помогала теплота огненной ци, но вот нахождение рядом только саднило содранные раны внутри. Обсидиановый взор вернулся к картине ущелья. Хэ Ши представил себя этими скалами, лишившимися когда-то верхнего слоя из-за ошибки, а ветер, в назидание ему, решил своими порывами сточить и без того тонкую кожу, чтобы палящее солнце выжигало побольнее. Потерев мочку уха, Хэ Ши прикрыл веки. — Устали, господин Хэ? — немного хрипловатым голосом. — Нет. — повернув голову, глядя в глаза. — А вы? — И я нет. — улыбнувшись. — Просто вы резко замолчали, вот и подумалось… сегодня день, когда меняют постель, если хочется спать… Хэ Ши внезапно поднялся. — Ну тогда я пойду. — поклонившись. — Спасибо за гостеприимство. — Чего? Куда? — В гостевой домик. У Лэй нахмурился, возвратившись к произнесённым словам, и не найдя в них ничего, нахмурился ещё сильнее. — Я имел в виду, если клонит в сон, можете прилечь тут, в обед меняли постель, она свежая. Или вас отвести? — Я не хочу спать. — неловко сев обратно. — Когда вы захотите, тогда я уйду. — Понял. Господин Хэ притих, вот и… — Если я буду болтать, то так и продолжу вас отвлекать. — Мне не мешают разговоры пока всё идёт как надо. — А что мне делать, если вдруг что-то пойдёт не так, как надо? — Думаю, сегодня уже не пойдёт, потому что я почти закончил. — Уже? — ошарашенно. — Остались тени только. — отставив полотно изображением к стене. — В основном. — И двух часов не прошло! Вы такой быстрый! — Это потому что господин Хэ был рядом, я же говорил, что так процесс идёт стремительнее. — У вас ведь нет мастерской? Мужчина взял мокрую тряпку, принявшись вытирать руки. — Нет. Она мне не нужна. — А вы чаще пишите дома или в месте, которое хотите изобразить? — Всегда дома. — Разве так процесс не замедляется? Почему тогда сейчас хотели ускорить? — Чтобы зуд унять. Слишком навязчивое желание и если его поскорее не исполнить, настроение становится хуже некуда. Взяв за основу прежний случай, действовал на опережение. — А-а… — соединив подушечки пальцев меж собой, он подпёр подбородок большими, сев таким образом, чтобы лучше видеть. — Не согласись я, вы бы злились? — с осторожностью изучая подсвеченную позолотой пшеничную кожу, запоминая каждую черту какой-то наступательной и довольно броской внешности этого человека, подумав, что звание «короля змей» так же подошло бы и младшему брату из-за жалящей, исходящей от него проникновенности. У Лэй хмыкнул. — Нет, если бы только не взбесил один раздражающий уж. — Вы про Чжун Яо? — Мг… — закинув голову на спинку кровати, расставив согнутые колени, глядя в потолок. — А что он? — скользнув по обтянутому чёрной тканью телу, поспешил прогнать мысль, каково это, если бы эти руки хотя бы раз его крепко и с желанием обняли. — Господин Хэ, мне кажется даже вы уже знаете ответ на этот вопрос после того как поужинали с нами? Хэ Ши прыснул. — Он вас контролирует, да? — Если только в его контроль входит ежечасно лишать меня спокойствия. Надоедливый мальчишка. — прикрыв веки. — Ему семнадцать? — Ага… стоит мне только расслабиться и отвлечься, как приходит он и всё… — выдохнув. — Уже не до расслаблений. Яо-Яо в этом доме потакают все, кроме меня, моей матери и его старшего брата. — Даже глава У? — Даже глава У. — снова хмыкнув. — Я лишний раз боюсь слово не то сказать при дагэ, а он… тск… ну его. — Почему боитесь? Он вас бьёт? — Нет конечно. Никогда не было такого. Да и дагэ не тот человек, который будет распускать руки. Просто не хочется… его расстраивать что ли своим поведением. Дагэ никого и никогда не обвинит, если не будет уверен на сто процентов, никогда не скажет ничего обидного, наверное поэтому не хочется где-то наворотить дел, чтобы он испытал разочарование… — задумчиво. — Вы с ним близки? — Близки, но на расстоянии. — Это как? — Ему всё про меня известно, но он ведёт наставляющие беседы только в очень крайних случаях, и именно где я провалился в самом деле. Я боюсь разговоров с ним. Потому что боюсь почувствовать и увидеть, что во мне разочаровались. Так что, если глава У не вызывает меня к себе, значит всё хорошо. — Часто вызывает? У Лэй улыбнулся и склонив голову, взглянул на Хэ Ши. — После нашей первой встречи вызывал, а так только два года назад последний раз. — Он ведь в вас не разочаровался? — шёпотом. — Вашими заслугами нет. — Я тут не при чём же. Вы же сами говорите, дагэ умеет видеть и судить. Значит ваши действия не вызвали в нём то, о чëм подумали вы. Зачем ему ругать человека зазря? — Господин Хэ, неужели зазря? — Ничего же страшного не произошло? — А если бы произошло? — Но не произошло ведь? — Хорошо, что не произошло. — из-за жара скосив взор на окно, пришёл к выводу не открывать и потерпеть. — Мне кажется второй молодой господин захотел спать. Благодарю вас за сегодняшний день ещё раз. — вставая. — Думаю я отправлюсь домой. — В такую погоду? — Да мне ж без разницы. — Оставайтесь, господин Хэ, какая разница где спать? — Разница есть. — начав искать глазами свои верхние одежды, вспомнил, что оставил их в гостевом домике. — А говорили будете спать когда я захочу. — Так вы же хотите. — Нет. Кто вам сказал? — Вы выглядите таким измождённым, что вас хочется уложить в кровать и накрыв одеялом, спеть колыбельную, но наверняка я не успею произнести и двух строк, как вы уснёте. У Лэй поднялся и подойдя к зеркалу, стал рассматривать, заодно развязывая ленту, заметив лишь привычные «родинки», появляющиеся только тогда, когда он пишет. — Господин Хэ наговаривает, даже синяков нет. — растирая ладонями. — А вы не смотрите на лицо. — встав рядом, он чуть склонился, постучав себе около кончика век, поймав в отражении проницательный взгляд. — На глаза смотрите. В них вся ваша усталость. — повернув голову. — Я не хочу спать. — Но я вижу, что вы хотите. — улыбнувшись. Шафрановые глаза скользнули на губы и обратно. — Нет. — А надо, даже если нет. Закончите свою работу завтра? — Оставайтесь в гостевом домике. Уже за полночь. — В домике я буду спать один, дома тоже, какая разница, где мне оставаться? — не успев прикусить язык. — Тогда давайте я посплю с вами в гостевом домике? Там как раз две кровати. — … Оба мужчин стоящих почти вплотную друг к другу одновременно испытали неловкость. Хэ Ши подозрительно сощурился. — Почему? — … Почесав затылок, он пожал плечами. — Тоскливо ведь? — Как может быть тоскливо, когда спишь? — Прежде чем заснёшь, эта тоска способна затянуться на шее верёвкой. — Но я быстро засыпаю. — слишком уж фальшиво улыбнувшись. — В чём дело? — … Отведя взгляд к окну, У Лэй как-то застенчиво ответил: — Плата. — Что? — За отца. Вы спасли его. — … Вспомнив всё, что этот человек говорил сегодня за день, Хэ Ши начал кое-что понимать. — А-а. — безэмоционально. — Вот. — переминаясь с ноги на ногу. — Подумал, с помощью барьера смогу эту благодарность отдать, чтобы она была соизмерима с… ну… — хмурясь. — …вы поняли. — Так давайте? — Что? — Отблагодарите как следует и эта ноша перестанет вас тяготить и не придётся тратиться на другую выплату долга. Всё можно закончить одним днём, а точнее действием. — … — Я вас обидел? — … Сглотнув, Хэ Ши опустил покрасневшие глаза себе под ноги. — Простите, если я… — Вы-то чего извиняетесь? Я думал вы закончили извиняться передо мной тогда под навесом. — Господин Хэ, я просто хотел отблагодарить вас своим «теплом», — имея в виду барьер, — за эмоции, которые я испытал от знакомства. Мой дагэ не давал мне указаний исполнить традиции как следует, это не было моей целью. Я с вами сейчас не потому, что мне дали подобные указания. — догадавшись о причине такой стремительной смены настроения. — Второй молодой господин просто захотел отблагодарить вас от себя. За себя. — только сказав, он понял, что и эти слова можно воспринять как-то не так. — Простите. — стыдливо, не найдя ничего лучше как выбраться из ситуации путём «сдатия» себя. — Изначально я подумал, что глава У рассказал вам о моём плохом сне. Дело в этом. Думал вы поэтому такой настойчивый. — он знал, как глупо выглядит со стороны, но ему было плевать, это во-первых, а во-вторых, потому что Хэ Ши не имел представления, как заткнуться. — У вас плохой сон? — … — Иногда. — уклончиво, давая понять взглядом, что не намерен углубляться в расспросы. — Тогда может останетесь? — … — Вдвоём и спать веселее… Хэ Ши прыснул. — Ну, пойдёмте тогда в гостевой домик. — указав на дверь и взяв зонт, поторопил, подзывая ближе. — Идёмте-идёмте, благодетельный господин Хэ, иначе мы можем договориться до непонятно чего. ———————— Маленький театр: Сидя за столом и не заметив ни одного мясного блюда, У Лэй расстроенно спросил: — Сегодня без мяса? — Второй молодой господин, а вам рыба уже не мясо, что ли? — подперев щёку ладонью, пролепетал Чжун Яо с понятной только ему улыбкой. — … Когда У Шэ Ван налил вино Хэ Ши, и У Лэй подставил чарку для себя, Чжун Яо слишком уж громко воскликнул: — Э-э, куда! — Ты чё? — Вас сейчас унесёт и где нам вас потом искать? — качая головой, одним глотком выпив чужое. — Ну уж нет! — умело игнорируя несколько десятков человек. — Ты чё? — бестелесно. — А ничё, знаю я вас, второй молодой господин, если начнёте, то уже не остановитесь… у нас гости! У Лэй безэмоционально посмотрел на сидящего рядом с ним Хэ Ши. Отпивающий грушёвое вино маленькими глотками Хэ Ши сжал губы в поддерживающей улыбке, иногда бросая взгляды то на Дун Ли, то на У Шэ Вана, желая слиться с интерьером. ———————— Лёжа на боку уже около часа, У Лэй тихо вздохнул. На самом деле он хотел спать, вот только было это два часа назад, а сейчас мужчина сверлил тёмное освещаемое его барьером пространство так, будто сон для него вообще неведом. Сколько бы ни пытался закрыть глаза, те всё время открывались. Он даже пару раз менял положение, но тело спустя какое-то время отказывалось подчиняться, поэтому всё, что ему осталось, это продолжать пялиться на спящего человека. Решив теперь хоть как-то занять себя, принялся размышлять, с чем же ещё можно сравнить чужие глаза. На первом месте и при первом впечатлении неизменно стоял обсидиан, но они были дарами огненной горы чаще тогда, когда лицо украшала улыбка, в остальных случаях те скорее напоминали бушующие либо стоячие воды. Эмоции близкие друг к другу или же противоположные сталкивались меж собой, расплавляя застывшую породу до жидких состояний. Бушуя, те вполне могли сойти за воронки, дающие то самое ощущение потопляемой неизбежности. Чёрные брови приподнялись, когда он оказался удовлетворён своим выводом. ——————— Дождавшись, пока У Лэй выйдет из гостевого домика, Чжун Яо ломанулся вперёд: — Второй молодой господин, вы когда пойдёте? — Щас ты у меня пойдëшь нахер куда подальше, ты понял?! — … — Вы чё такой злой… — недовольно, отведя взгляд от полыхающих факелов нависшего над ним золотистого змея. — Когда надо, тогда и пойду, сказал же! Уймись уже! Каждый день одно и то же! — Так вам уже давно надо! — ехидно. — Мне не надо, это тебе надо, а раз тебе надо – вот и иди! Проводив стремительно удаляющегося таким же безэмоциональный взглядом, каким и одаривают всегда его, Чжун Яо высокомерно фыркнул: — Ну и змеюка. Сам и ползи тогда обратно в свою нору, когда приспичит. С таким отношением к своему двоюродному брату ты далеко не уйдёшь. ——————— Проснувшись, но не открывая глаз, осознав, что обнимает чересчур мягкую подушку, а не чужого птенца, Фэн Хуэй раздражённо выдохнул. Сзади на него навалилась гадюка, тесно прижимаясь бёдрами. — Любимый, ты уже проснулся? — прошипев на ухо. — Наконец-то мы можем не скрывать свои чувства, ты рад? — не будь у него заняты руки, он бы однозначно пустил их в ход для большей правдоподобности. — Пошёл нахуй, долбаёб, я всё помню. — несильно ударив локтем в живот. У Лэй почти захлебнулся в собственном гоготе. — Придурошный, как тебя только земля носит. Где Ши-гэ? — Я его съел! — Выплёвывай обратно, придурок. — Не-а, он теперь мой. — вернувшись к поеданию варенья. Мужчина перевернулся на спину, глядя в основание балдахина, морщась, он вдруг ударил У Лэя ногой в бедро. — Ты чё? — Чтобы хуйню не нёс. — Какую?! — ошеломлённо. — Ещё раз будешь разыгрывать влюблённую парочку, я тебе хер твой отрежу. — А при чём тут хер?! — чуть не подавившись. — Где Хэ Ши, спрашиваю? — Пошёл умыться! — Пошёл умыться! — передразнив, поднимаясь. — Лучше бы хер твой отрезал! — …