Начало весны. Личунь.

У Лэй выглядел как самый потерянный человек в мире, стоя перед не до конца закрытой дверью с набором чужой одежды в руках. Когда всплески воды прервало двойное чихание, непроизвольно вздрогнул. Не зная, нужно ли постучать или как-то оповестить именно о «своём» прибытии, обернулся, желая найти поддержки хоть от кого-то, но двор был пуст, и, поручившего ему задание Ляо Сяо тоже не было. Вновь посмотрев на дверь, всё-таки тихо позвал, как не очень уверенный голос заглушило в этот раз куда более громкое чихание, с последовавшим после чересчур измождённым рычанием. Шафрановые глаза прикрылись. «Как я к этому пришёл вообще…» А всё началось с того, что с самого утра настроение У Лэя разбилось, как столкнутая со стола кружка, от понимания, что откладывать свой поход в цветочный дом уже нельзя. С тяжёлым сердцем собравшись идти, ему повстречался Чжун Яо, который его естественно, выбесил, и в порыве злости У Лэй сказал, что он никуда не пойдет, и: «И вообще, я собираюсь к господину Хэ!» Тогда Чжун Яо выбесил ещё больше словами чуть не заставившими второго молодого господина клана У плеваться кровью, звучавшими так: «Какой, нахер, господин Хэ?! Вы совсем с головой в раздоре, что ли?! Я сегодня же пошлю гонца вашему отцу!» Ну и, в последствии, У Лэй, только оказавшись у ворот понял, что он намеренно пришёл к чужой усадьбе, чтобы позлить этого уже потерявшего всякий край мальчишку. Придя в себя от раздумий слишком поздно, конечно же захотел по-тихому сбежать, пока его не заметили, но эта мысль пришла к нему как раз когда злосчастные ворота распахнулись. Ляо Сяо, одетый с иголочки в приглушённого оттенка, розовые лёгкие одежды с вышитыми на рукавах и полах, белыми лилиями, по-хозяйки опёрся к косяку, сложив руки на груди. Карие глаза и суженные в довольную улыбку губы сегодня не выражали презрения, а были даже очень дружелюбны. — Что-то вы зачастили, второй молодой господин. — фыркнув. — Ка-ки-ми су-дь-ба-ми? — выделяя слога пропел. — Да вот, пришёл проведать, как поживает дядя Ляо. — по инерции оскалившись. Мужчина фыркнул ещё громче, указав кивком заходить, поэтому У Лэю не осталось ничего кроме повиновения. — Ши-гэ сегодня впервые захотел приготовить пряники, но что-то пошло не так и он расчихался до степени, что у него заболели не только лёгкие и голова, но и горло. Он сейчас в купальне, потому что уже готов был отрезать себе нос, но мы с Фэн-гэ его переубедили, поэтому он согласился просто смыть с себя всё, что может продолжать провоцировать. — даже учтиво пропуская в дом. — Фэн-гэ уже прибрался, благо, Ши-гэ готовит очень аккуратно и убирать пришлось лишь стол, ну и мы на всякий случай помыли полы и протёрли пыль, так что обувь снимай, иначе сам потом будешь тут всё вымывать. — он обернулся, так как У Лэй остался стоять в дверях. — Я смотрю, ты о моём Ши-гэ в наше отсутствие позаботился, поэтому заработал очков, теперь можешь обращаться ко мне не дядя, а брат-наставник. — … — Ну или как удобнее. — кашлянув. — Чё стоим? Пошли за мной. — Да мне и тут хорошо. Хмыкнув, Ляо Сяо решил не настаивать и отправился на второй этаж сам, оставив гостя на произвол судьбы. Раздумья какую причину назовёт, чтобы не предстать полным придурком, прервали зазвеневшие колокольчики, это во-первых, а во-вторых открывшаяся вовнутрь дверь ударила в спину. Мужчина обернулся и пожелал отойти, чтобы пропустить, как, по-видимому, тот самый «Фэн-гэ» сделал шаг в ту же сторону, что и он. Двое ещё пару раз попреграждали друг другу путь, поэтому Дун Фэн не выдержал, громко выдохнув через нос. У Лэй поднял голову. Растерянные шафрановые глаза встретились с не выражающими ничего чёрными.  — Добрый день. — неловко, став пребывать в ещё большем шоке, чем был до. Когда этот высокий мужчина не удосужил его и приветствием, понял, что давнее презрение, которое получил от Ляо Сяо в первую встречу, должно быть, презрением не было, потому что если оно и было, то он не знает, как назвать то, что испытал сейчас от одного посланного ему сложного взгляда. У Лэй даже подумал, а не задолжал ли он золота. Погружение во всё большее смятение прервал тот же Ляо Сяо, элегантно спустившийся по лестнице. — Иди отнеси Ши-гэ сменную одежду, мы уходим. — Куда? — А тебе прям всё расскажи? Тск, ты попридержи свою любознательность для другого места, а здесь довольствуйся во что посвящают, спокойнее житься будет. — наставляюще похлопав по плечу. — Куда нести? — с максимальным непониманием. Как-то журяще сощурившись, Ляо Сяо взял У Лэя под руку и отвёл в самый дальний дворик, оставив наедине со своими мыслями и с последней брошенной, по-видимому, должной успокоить нервозность, буквально читавшейся на поникшем лице, успокаивающей фразой: «Мы с Фэн-гэ по делам, так что чувствуй себя пока без нас как дома. Узнаю, что обижал моего Ши-гэ, прихлопну без всякого сожаления, как муху. А я непременно узнаю. Ты уж поверь». — после подмигнув. Всплески прекратились вместе с уверенностью оповестить о своём прибытии. «Если я уйду, то буду выглядеть ещё тупее». У Лэй не успел шагнуть в сторону округлого окна, как из двери высунулась бледная рука. Воздав хвалу Белому змею и молчаливо передав одежды хозяину, со спокойным сердцем выдохнул. Усевшись на лавочку, услышал более «тихий» чих. По всей видимости, Хэ Ши прикрыл и нос и рот. Пребывая теперь в куда более напряжённом ожидании, чем был до, вздохнул. «Такая худая. И кожа такая же, как и на лице, такая же тонкая». — отметив про себя на всякий случай. Сегодня, как ни странно, погода была не такая недовольная, поэтому дождя с самого утра не наблюдалось, только блуждающие клубы туч, словно кто-то большой пускал дым из трубки, говорили, что к ночи непременно начнётся гроза и вольёт похлеще прежнего. Хэ Ши вышел и У Лэй поднялся. Мужчина не стал наглухо запахивать чёрный с бархатной текстурой и строгими рукавами халат, так как планировал надеть ещё минимум три набора раздельных одежд, поэтому в глаза У Лэя бросились сначала выглядывающие из под него свободные алые нижние. Шафрановый взгляд стремительно скользнувший с ног до головы запечатлел длинные мокрые волосы, лежащие по обе стороны узких плеч, обнажённую шею, розовый кончик носа, и, наконец, ужасно воспалённые красные глаза. — Вы как? — слишком обеспокоенно. — У моей невестки однажды было такое, когда дагэ подарил ей розовую воду. Ей помогло полное смывание с кожи и отвар ромашки и шалфея. Ещё облепиха… на кожу… масло. Опущенные уголки глаз слабо изогнулись. — Здравствуйте, молодой господин. — медленно поплетшись к дому. — Всё в порядке. Спасибо. Меня уже напоили. — Здравствуйте. — спохватившись, поклонился, не зная зачем, так как этот человек уже ушёл. — Вас одного бросили? Поспешив догнать, улыбаясь, кивнул. — Совсем не ценят. — расстроенно. — Вы поели? — Конечно-конечно. — приоткрыв низкие ворота, пропуская, почему-то ощущая себя провинившимся. — Ваша Сэнтаурея чувствует себя замечательно и давно прижилась. — повернув голову, указав рукой на участок клумбы с высаженным на нём растением с махровыми шаровидными соцветиями завораживающими своей бордовой, почти чёрной окраской. — Невообразимо отстранённая и до умопомрачения красивая, прямо как и её хозяйка – госпожа Дун. — охрипшим голосом. У Лэй улыбнулся ещё шире. — Я передам. Хэ Ши отвернулся и соединив ладони, прикрылся, чихнув. Второй молодой господин клана У вновь вырвался вперёд и открыл дверь, неловко встав боком, упираясь в ту спиной. — Пойдёмте на второй этаж. — одаривая мягкой улыбкой. — Там наши комнаты, но есть и гостевая. Тут я пока что боюсь оставаться. Нервозность и оторопь У Лэя только нарастала из-за чересчур спокойного настроения впереди идущего, а ещё из-за того, что было стыдно, потому что больному человеку сейчас придётся его «развлекать». Утопающего в мыслях усадили на широкий округлый диван без подлокотников застеленный шкурой с длинной рыжей шерстью прямо напротив плотно занавешенного окна. Мужчина очнулся, когда Хэ Ши вернулся спустя две минуты с кувшином и чарками. Наблюдая за согнутыми бледными пальцами поджигающими свечи, и увидев, как на огонь капнула влага с волос, зашипев, тут же встал. Вопросительно посмотрев, Хэ Ши разогнулся. — Вам же холодно? — А что? — заинтересованно. — Господин Хэ, простите меня, но я пришёл сюда случайно. — не выдержав давления. — Так что я уже пойду. — дважды поклонившись. — Холодно. Вы чего такой грустный? — Я? Грустный? Он коснулся нижнего века. — Вижу. — после постучав пальцем по груди. — И чувствую. Впитывая растерянность и словно ковыряющую по содранной ране гвоздём боль, сказал: — Что-то случилось? — Да… просто… поругался. — С дагэ? — Нет, с Чжун Яо. — слабо поджав губы. — Выпьете со мной? У Лэй опустился обратно. — Тогда, господин Хэ, давайте я отплачу за ваше гостеприимство? Усевшись рядом, Хэ Ши закрыл глаза, ложась на спинку. — Господин Хэ будет вам очень благодарен и рад. — как-то угасше. Мерцающие огненные сгустки поспешили плотно облепить мужчину. Второй сын клана У сомкнул от напряжения ноги, в то время как донельзя изнурённое тело Хэ Ши было впервые на его памяти таким расслабленным. От закрытого окна из леса доносилось приглушённое пение птиц, напоминавшее находящимся в полумрачной обители, что сейчас всё же день. Выделяющийся кадык от сглатывания пришёл в движение. Хэ Ши склонил голову, приоткрыв веки: — Чего он на вас ругается? — Да пошёл он. Может вам полотенце? — указав на волосы. — Ваша ци сейчас всё высушит. Не переживайте, молодой господин. — обнажив ямочки. У Лэй кивнул. — А на что у вас такая реакция? — косясь на чарки. — Я хотел приготовить пряники. Торговка уверяла, выпечка из неё будет не только сладкой, если конечно же добавить сахара, но и… — прикрыв нос рукавом, чихнув. Он поменял положение, шмыгнув, потянувшись к кувшину. — В общем, не видать мне тёмных пряников приготовленных из какао бобов. — О-о… — Вот такие дела. — придвинув наполненную. — Не расстраивайтесь из-за него так сильно, пусть болтает себе и болтает. Взяв чарку, У Лэй заверил: — Благодетельный господин, я умею пить. Меня не придётся нигде искать, и тем более… кхм… я в самом деле умею пить и знаю, когда остановиться. — Если что, поищу вас, если надо будет. — улыбаясь заключил смеющимся голосом. — Просто я гулял, а потом понял, что ушёл так далеко, что пришёл сюда. — принюхавшись. — Грушёвое? — Дядя У его нахваливал сильно, и подарил, и… вам ведь очень такое нравится? — Не буду скрывать, люблю. — Видите, как повезло. — выпив сразу всё и отставив в сторону, откинувшись обратно. Сев чуть боком, и уложив ногу на ногу, мужчина привычно обнял себя, но только одной рукой, заодно запахнув халат и прикрыв одежды. Его голова немного прилегла на изголовье.  — Как вы поживали в эти дни? — Всё хорошо, а вы? — Нормально. Последовав чужому примеру, У Лэй не стал растягивать удовольствие и выпил залпом, решив поскорее смочить высушенное горло. Когда прогревающая подслащенная жидкость растеклась внутри, он всё же смог преодолеть какой-то самозапрет, поэтому расслабив широкие плечи, так же упёрся в спинку. — Вы кстати на брата не похожи. — О? — Разные совершенно. Вы как будто сбежавший со свечи огонёк, а он дрейфующая в море льдина. Хэ Ши прыснул. У Лэй перевёл взгляд со стола на улыбку и, немного задержавшись, поднял выше. — Разве я такой? — Когда улыбаетесь точно такой. — Мы не родные. — сощурившись. — Так вот оно что. — наполнив свою, он захотел налить и Хэ Ши, но тот отказался. — Вообще я больше имел в виду, ощущением не похожи, а телосложением и внешностью очень даже. Не один в один, а цветом глаз… — У него тоже с обсидианом сравнимы? — Нет. Темнотой. И благородностью в чертах. Вообще, вы как эти две гостиные, одна светлая, а другая тёмная. — только сказав, понял, какая это чушь. — Он вам случаем ничего странного не говорил? — шёпотом. — А должен? — отрицательно мотнув и сев боком, упёрся локтем в гладкую древесину. — Да чёрт его знает. — пробурчал, утерев кончик глаза от влаги. Жест не остался незамеченным, поэтому решил пояснить: — Хорошо хоть из носа перестало ли-литься. А Сяо Сяо? — Что, Сяо Сяо? — Ничего второму молодому господину не говорил? — ясно чувствуя сладкий аромат винной груши, исходящий именно от мужчины, а не от переливаемого из-за движения кисти по стенкам грушёвого вина. — Сегодня дядя Ляо, то есть, Сяо Сяо оказался к этому молодому господину щедро благосклонен. — и хоть человек рядом был до зуда в руках красив даже с полностью испещрёнными прожилками склерами, всё же У Лэй хотел, чтобы тот не выглядел страдающим, поэтому выбрал не поддаваться желанию запечатлеть такое состояние. Ему пришлось запихнуть свою сущность творца куда подальше, оставив лишь приземлённого созерцающего наблюдателя, желающего, чтобы тот поскорее пошёл на поправку. Прозрачно-бледная кожа из-за отбрасываемого на неё света от свеч и барьера потеплела, но особенно тёплыми ощущались именно чужой взгляд и улыбка. Вино начало действовать, разжигая в груди и без того полыхающий костёр сильнее, распространив по всему телу ещё больший жар, чем был утром. — Я рад, что Сяо Сяо вас не обидел. Не понимаю, как Чжун Яо может обижать такого хорошего молодого господина? Был бы я вашим слугой, ни за что не посмел бы и слова сказать, прям как вы своему дагэ. — глуховато. — Не хотел бы вас расстраивать. Вы же такой хороший… Шафрановый взор вновь встретился с обсидиановым. Не найдя что ответить, он предложил вина кивком, от которого Хэ Ши в этот раз не отказался. — Кстати, я уезжаю завтра. Так что… — М? — не дошедшая до губ чарка остановилась. — Надолго? — Думаю недели на три. — быстро выпив, хотел убрать на место, но не успел даже сдвинуться, как горячие пальцы скользнули по ледяным. — Больше не хочу. — Спасибо, что сказали. — поставив на стол. — Вам холодно? — Тепло от молодого господина... И я планировал заглянуть вечером, чтобы сказать, а то вдруг, случайно наведались бы как сегодня. — Но кожа всё ещё холодная. — оглядывая влажные склеенные волосы. — Молодой господин У, сейчас мне очень тепло. — Не обманываете? — сузив веки. — Может стесняетесь? — Я же говорю, очень тепло. Даже в одних одеждах. Обычно благодетельный господин носит куда больше и всё равно мёрзнет. Это всё заслуга второго молодого господина. Не зная, что ответить уже в третий раз, У Лэй заключил: — Тогда хорошо что я пришёл. Потому что вечером меня бы не было… — он замолчал, поняв, что скорее всего тот собирался оповестить не его, а главу клана. Прокашлявшись, У Лэй потёр щёку, просто заткнувшись. — Не было? — Да там, неважно. Глава У всё равно дома. Должен быть. Ну, всегда можно оставить записку, и ему передадут. — А зачем мне глава У? — выпрямившись и взяв кувшин, наполняя сразу две чарки. — Меня хотели уведомить? — по исчезнувшей улыбке догадавшись, что снова сказал что-то не то. — Вас. — установив долгий зрительный контакт. Шафрановые глаза горели куда ярче любого огня, пока поглощали эмоции ранее не встречаемые на этом лице. Хэ Ши вдруг ласково сощурился, обнажив ямочки, мигом потеряв хищную ауру, в то время как У Лэй вскинул брови. — И вправду, как хорошо, что вы пришли и согрели меня! — … Засмеявшись и подняв руку, коснулся бортика чарки: — За вас, второй молодой господин! — ухмыльнувшись. Выпив, У Лэй так же принял более подобающую позу и растерев лицо, застенчиво произнёс: — Вы мне так настроение подняли, спасибо. Аж в груди потеплело. Что я буду делать, если этот уж около моей шеи обовьётся в эти три недели, когда я уже так привык искать успокоения у вас? — А вы не ругайтесь с ним, пока меня не будет. — раздосадованно хмурясь. — Невозможно. — упёршись в колени, повернув голову, не отнимая сложенные в замок ладони прикрывающие часть от переносицы к подбородку. — Постарайтесь. Что вы любите? Я вам это как награду за ваши старания привезу. — согнувшись и чуть подавшись навстречу. — Просите что угодно, любое найду. — Какие старания? — приглушённо. Хэ Ши отвернулся, чересчур громко чихнув. Тяжело вздохнув, мужчина обречённо простонал. — Когда это уже закончится… — буркнув под нос. Утерев заслезившиеся глаза запястьем, откинул волосы за спину, слегка разобрав. Притихше наблюдая, У Лэй с замиранием впитывал совершенно другую, неизвестную манеру поведения. Ему стало любопытно, связано ли это с тем, что они стали «ближе» или всё дело в «болезни». — Ну что, придумали? — Что придумал? — Что вам привезти за старания? — привычно сгорбившись. — Какие старания? Хэ Ши на него как-то странно посмотрел: — Вы что, меня не слушаете? — с наигранным укором, сведя брови к переносице. — Слушаю. — Говорю, постарайтесь не ругаться, за эти старания. У Лэй выпрямился, рассмеявшись. — А-а… вы про это, да я даже не знаю… — расслабив тесемки на рубашке, заодно решил сделать то же самое с поясом. Через каких-то пару мгновений второй сын клана У щеголял нижним слоем чёрных одежд с теперь уже глубоким вырезом, распахнув изумрудные. — Жарковато. Обсидиановый взор приобрёл сильную вязкость. — Я не знаю. Не смогу не ругаться. — налив себе ещё вина. — Особенно с ним. — Может вам гелиодор поискать? — Зачем? — удивившись. — Чтобы богатство притягивал и любовь взаимную. А то я ваш забрал, а так будем вдвоём ждать. Вдвоём ведь веселее? — хмыкнув. — Мне это не надо. Я сам пойму, когда встречу. — Вы видите нити предназначенных судьбой? — заметив, как контраст внешности и поведения истончился. — Не-а, я почувствую своего человека и без всяких камней. — Понятно. — слабо изогнув губы. — Ну тогда, какой вам подарок привезти за то, что молодой господин У меня согревает? Подавившись вином и проливая на себя половину, У Лэй закашлялся. — Молодой господин. — подав лежащий на столе платок, случайно коснувшись обжигающей кожи. — Спасибо, простите. — промакивая бедро. — Ничего не хотите или стесняетесь? Я очень благодарен вам и вашему барьеру. — Просто не знаю что попросить. — пройдясь по пятну ещё и ци. — Давайте тогда на мой вкус? Согласно кивнув, У Лэй допил остатки. Желание смотреть на говорившего было так же сильно, как и желание вырвать свои глаза, чтобы не пялиться. — Еда или что-то другое? — Давайте еду. — Договорились… молодой господин, вот вы говорите, что моя кожа холодная, но ваша… она прям обжигает, у меня до сих пор подушечка пальца призрачно горит… как будто я огня коснулся. — Это нормально. — выдохнув. — Во мне же огненная ци. — Кстати с молодым господином спалось очень спокойно! Спасибо вам. Мне понравилось! — А? — Вы охраняли мои сны? — рассмеявшись. — Даже спокойнее, чем с Сяо Сяо! Вспомнив, что уснул только к рассвету, У Лэй прыснул. — А можно я ещё потрогаю? — Что? — заторможенно, повернув всё-таки голову. — Вашу кожу. — … Когда Хэ Ши уже хотел дать заднюю и попробовать выкрутиться, У Лэй просто протянул ладонь внешней стороной вперёд. — Спасибо! — со всей лучезарностью сверкнув клычками. Наклонившись ниже, Хэ Ши принёс с собой ещё больше благоухающего горьковато-хвойного, очень освежающе приятного аромата. Проведя аккуратно сначала одним пальцем по пшеничной коже с выделяющимися под ней венами от запястья к костяшкам назад и вперёд, не переставая улыбаться, поднял глаза. — Очень-очень горячая… — добавив ещё один, а потом и всю ладонь. — Как будто держишь над костром в попытках согреться. — А ваша… — сглотнув сладковатую слюну. — …приятно охлаждающая. И нежная. Как ваша улыбка. Хэ Ши изумлённо округлил веки, как зуд в носу заставил его отстраниться, и спрятав лицо, он трижды чихнул. — Я сейчас убью кого-нибудь пойду. — плачущим голосом. — Преимущественно ту, кто продал мне эту проклятую муку. Хмыкнув, выливая содержимое кувшина и с прискорбием осознав, что вина больше нет, прошипел: — А я кстати закончил с изображением ваших рук. Так что забирать господину Хэ придётся теперь две работы, и я не уверен, что через три недели туда не добавится что-нибудь ещё. Так что будьте готовы, не забывайте, я обещал вас летом отвести к ущелью, так что тоже готовьтесь найти в своём сердце место для четвёртого… — осушив чарку и заметив на себе внимание, посмотрел в ответ, послав согревающую и выворачивающую всё внутри улыбку. — А Сяо Фэна или Сяо Сяо разве не возникло желание написать? — Почему оно должно возникнуть? — облизнув палец на который капнула жидкость. — Они красивые. — А дело не только в красоте. — В чём ещё? — В эмоциях. И вообще… — откинувшись на спинку дивана, разведя ноги чуть шире. — Первой причиной были нити на лице. Они похожи на ветви деревьев, а я люблю деревья. Люблю изображать деревья в их разных вариациях. Так как я зациклен на угасании, а угасанию сопутствует поздняя осень и зима, моё чувство воплотить и удержать вас на полотне стало до неприличия влекомым. Мне хотелось совместить угасание с противоположностью, которую дали вы своими эмоциями. Чуть позднее я пришёл к такому выводу. Даже если изначально я их не видел, смог «дорисовать» примерно, но как оказалось, результат увиденного куда сильнее превзошёл все мои ожидания, чему я несказанно рад. — Мм. Тогда понятно, а то я начал думать, что же вам отвечать своей невесте, если вдруг она узнает. У Лэй уже хотел нахмуриться, как Хэ Ши низко рассмеялся. — А то вдруг начала бы ревновать и потом объявила на меня охоту! Пха-ах-ха! Зато теперь я знаю, что всё ещё остаюсь в безопасности и у меня есть очень хороший, совершенно не обвиняющий ни в чём аргумент! — постучав по щеке. — Может у меня её и не будет никогда… — Почему это? Вы такой хороший, как её может не быть? Когда У Лэй собрался поделиться мыслями, дверной колокольчик оповестил о прибытии. У Лэй сел в подобающую позу, а Хэ Ши даже не шелохнулся, ожидая ответа которого ему не дадут. Решив ещё и завязать пояс, но не успев, мужчина вздрогнул, услышав так близко Ляо Сяо. — Вот это у вас тут атмосферка… — войдя в гостиную и смерив каждого понятным только ему взглядом. — Как дела, Ши-гэ? — усевшись сбоку. — Плохо. — прикрыв веки, расслабленно опустившись назад. Карие глаза переместились к У Лэю. — Проводы устраиваете? — Что? — Ещё даже не вечер, а вы уже пьёте. — откупоривая небольшую баночку. — Тск-тск-тск, вот это вы… — Какая разница когда пить, если хочется? Ляо Сяо хмыкнул, и кивнув, согласился. — Это верно. Хэ Ши-гэ, сейчас помажем и всё пройдёт. — зачерпнув двумя пальцами прозрачный резко пахнущий крем. — А если не пройдёт? — почти хныча. — Пройдёт. — намазав под носом, и протолкнув мизинцем чуть глубже, он вздохнул. — Вот это она воняет конечно. Пиздец. — сильно морщась. — А от этого хуже не станет? Скосив взор на У Лэя, взяв со стола платок, вытираясь, скривился. — Не станет. — грубовато. — Мы по-твоему совсем тю-тю, что ли? — покрутив у виска. — … — С каких пор дом Ши-гэ это место, где можно налакаться? — Сяо Сяо, перестань. Прочитав в шафрановых глазах не злость, а обиду, он фыркнул: — Да я шучу. — дёрнув веком. — Мы же со вторым молодым господином теперь друзья, поэтому можем подкалывать друг друга без зазрения совести, а? — подмигнув. — Когда это мы успели стать друзьями? — Тск… — грациозно взмахнув рукавами, он наклонился и достав из под дивана кувшин, поставил на стол, после чего приобнял Хэ Ши рукой под спину, а вторую уложил на талию, устраиваясь на плече. — А с кем ты тут ещё собрался дружить, я один такой пьяница, как и ты. — весело расхохотавшись. — … Вздохнув, Хэ Ши погладил того по голове: — Перестань кусаться, господин. Ляо Сяо надул губы, словно напрашиваясь на поцелуй, но по не очень одобрительному взгляду вспомнив, что вообще-то здесь не один, расхохотался ещё громче. — Не обижай молодого господина. — играючи ущипнув за щёку. — Господин Хэ разве тебе этого не говорил? — А что ещё может делать птица со змеёй? Хе-хе-хе… Лекарство начало действовать, поэтому зуд отошёл на второй план. Хэ Ши сел к краю, возвращаясь к распитию вина, и только взглянув на У Лэя, увидев в выражении ранее в нём небывавшее, понял, как они могли выглядеть со стороны. — Кхм. Может возьмёте половину для невестки? — указав на крем. — Вдруг вновь произойдёт? На всякий случай. — Ага, пусть сначала заплатит. Тск, тут только две... Лэй-гэ, иди сходи брату принеси… — прыснув, когда Хэ Ши шлёпнул его по бедру. — Сяо Ся-яо… — протяжно, смотря так, будто в самом деле сейчас покусает. Ляо Сяо встал и примиряюще заключил: — Шучу, змейка. Расслабься, все свои. — опять подмигнув. — Не принимай близко к сердцу слова этого Ляо, который налакался ещё раньше тебя, с утра. Хе-хе-хе… ты, кстати, когда покажешь чё там намазюкал? А то мазюкает он целый месяц… минуточку, дядя сейчас вернётся и расскажешь. — … Мужчина ушёл и Хэ Ши неловко выпрямился. — Не обижайтесь, по-пожалуйста. — Всё в порядке. — немного охрипшим голосом. — А это не грушёвое ведь? — Не знаю. Давайте попробуем и узнаем. — изогнув уголки в ласковом прищуре, не найдя опознавательной надписи. — Лэй-гэ, то есть, Ши-гэ, Фэн-гэ спрашивает есть какие-то пожелания к обеду? — крикнув с первого этажа. — У вас есть? — наполнив до краёв чужую чарку черёмуховым вином. У Лэй замотал головой. — Пускай готовит на свой вкус, у них они похожи!                                  *** Закончив припудривать и без того белую кожу, Нюй Нуэ взяла кисточку, собрав приличный слой алого порошка. В комнате витал горьковато пряный, маслянистый аромат от благовоний, перебивающий куда более явный запах жжёного сахара, исходящий от расслабленной женщины. Уже как десять лет живя в этом доме, её, если так можно сказать, давно устраивала своя судьба, ведь из обычной куртизанки она стала даже наставницей и второй хозяйкой, и сама могла выбирать с кем ей ложиться в постель. Её павильон находился на третьем, самом высоком этаже, в который могли захаживать только важные господы. Мычащая под нос женщина со всем спокойствием игнорировала доносившийся снизу шум. Карие глаза сузились, заметив слишком уж просящий взгляд. — О чём думаешь, Жуаль? — без выражения. — Госпожа Нюй красавица… — рассматривая глубокий вырез, обнаживший большую часть пухлой, сжатой нижней одеждой груди. Она усмехнулась изогнув малиновые, переливающиеся накрашенные так же «жирно» губы. — Девочка моя, если у тебя между ног нет никакой толстой штуки длиною с мою ладонь, даже не смотри на меня и не заигрывай. Если я один раз за тебя заступилась, значит увидела, что может принести прибыль мне, Нюй Нуэ обожает мужчин, но не женщин. Нюй Нуэ ненавидит женщин. — испепеляя осуждением за счёт самую малость сведённых бровей и лёгкого «наморщивания». Теперь уже знакомые переругивания стали слышны даже сквозь заглушающие чужую похоть барьеры, поэтому не обращая внимания на сконфуженность подопечной, собралась пойти на помощь, как дверь с силой распахнулась. — Сначала заплати, куда пошёл?! — А вот и второй молодой господин! Не ждали? — пытаясь отцепить от себя телохранителя. — Ёбаный в рот, мужик, ты чё такой наглый-то всегда? Правила для всех, ты не избранный! Заплати сначала! — Дорогуша, займись делом и проваливай. — с нескрываемым отвращением указав на выход. — А тебе разве уже не заплатили, раз ты меня всё ещё не избил? Ублюдок не порви эту одежду, она стоит дороже всей твоей! Ты, кусок дерьма! Руку отпусти! Заебал уже, твоя жена что ли, чё ты так трясёшься вечно?! Иди, блять, заработай и сними, раз слюни пускаешь! Хули ты ко мне цепляешься постоянно? Меня твоя задница не интересует! Приблизившись, Нюй Нуэ поспешила вмешаться, заодно и спровадив нежеланные уши и глаза девы Жуаль. — Юнь-эр, можешь тоже быть свободен. — не касаясь руки, тлетворно улыбаясь сдерживающему ярость. — Этот господин заплатит после. Он мой постоянный гость, для чего всегда устраивать шум? — Отпусти, блять. Не выводи меня лучше. — шипя сквозь зубы. Оттолкнув от себя с трудом держащуюся на ногах массу, Цзан Юнь захлопнул дверь, оставив после лишь грязные ругательства, на которые второй сын клана У захотел ответить, но из-за того, что споткнулся, упав прямо на постель, сбив тем самым поток мыслей, Цзан Юнь так и не узнал, что он, оказывается, любит сосать члены. Поморщившись от запаха, У Лэй не глядя прополз дальше, желая улечься на подушку. Ему очень хотелось устроиться поудобнее и уснуть, что он, собственно говоря, и собрался сделать, совсем позабыв о цели визита. С каким-то раболепием пожирая глазами пытающегося стянуть верхние одежды, Нюй Нуэ отправилась к лампадкам, прекрасно зная, что свет в этом случае её враг. Оставив гореть лишь одну свечу в самом углу комнаты и сняв с себя верхний такого же изумрудного цвета халат, оставшись в прозрачном нижнем, села на краешек кровати. И если не брать в расчёт явное декольте и прозрачность, её одежда выглядела довольно строгой за счёт длинных рукавов, скрывающих всё от плеч к запястью полностью. Она протянула руку, ласково коснувшись чужой. У Лэй тут же подтянул ту к себе, покрепче обняв подушку. — Ты снова пришёл просто поспать? Шафрановые глаза приоткрылись, безжизненно уставившись в карие. — Уже думала не видать мне больше мужчины, чей взгляд способен сжигать, а кожа разжигать. В прошлый раз ты хотел привлечь чьё-то внимание. — вздохнув. — Солгу, если скажу, что не приревновала, но… я надеялась ты действительно больше не придёшь. — опустив прямые брови. — А ты снова здесь. Рада, что ещё могу послужить, но моё женское, сестринское сердце страдает, когда я вижу, как страдаешь ты. Я надеялась, кто-то запал в твою душу, раз ты пропустил встречу на прошлой неделе, а оно нет? Длинные пальцы утёрли обжигающую, не успевшую скатиться слезу. Как она и сказала, её сердце всегда сжималось, видя такого мужчину, обнажающего себя и не стеснявшегося показать чувства перед ней, но ещё внизу её тела сжималось кое-что ещё, наливаясь, разбухая и желая. Подложив руку под голову, легла рядом полубоком, а второй захотела помочь развязать пояс. Без улыбки смотря в два затухающих ядовитых змеиных глаза, облизнула губы. И хоть этот человек никогда не утолял Нюй Нуэ именно той мужской силой и энергией, которой был переполнен, её вполне устраивало помогать ему, даже если на самом деле он её совершенно не желал. И даже если то, что находилось у него между ног, не реагировало на её красоту и умение так, как у других. Эта женщина давно привыкла наставлять, поэтому впервые встретившийся на пути «мальчишка», не желающий предаваться похоти стал для неё как подходящая по всем параметрам «игрушка», с которой посчастливилось развлекаться пару раз в месяц. Зная свою цену, Нюй Нуэ ни за что бы не стала примерять на себя чужое нежелание, потому что ясно видела, как изранен этот зверь, нуждающийся именно в её заботе. Бывало, их «сеансы» чуть ли не срывались из-за слишком болезненного и удручающего состояния, и тогда, когда У Лэй переставал дрожаще всхлипывать, они бы, скорее всего, просто в обнимку спали, но ей было известно, что этому человеку не достаточно вот так пообниматься, поэтому она с большим желанием в прямом смысле слова всегда брала всё в свои руки, пуская в ход сначала их, рот, а потом уже и своё тело. «И чего ты сразу не попал ко мне? Может, жилось бы легче? Я бы организовала для тебя полную гарантию незамеченности и никто не стал бы выдумывать эти слухи… Но так наверное даже лучше, что они есть? Приписывают небывалые умения и похоть, а ведь всё, что ты умеешь, это напиваться, брехать со всеми вокруг, хныкать на моей груди и спать. Окажись ты у меня с самого начала, твои раны не были бы такими глубокими». Так как тугой пояс не поддавался, Нюй Нуэ приподнялась на локте, помогая себе второй рукой. — Почему такой… — Да? — развязывая третий по счёту узел. — Тошнит. Она остановилась. — Тебе таз дать? — Тошнит от твоего запаха. Хмыкнув, приподняла брови, от того узкие глаза самую малость округлились. — Другим нравится, а тебя воротит? — даже не обидевшись. — Тошнит. — усиленно дыша. — Знаю я, что тебя тошнит, и что? Полторы недели назад после твоих внезапных откровений всё с себя смыла, а ты не пришёл. После этого я купила другие благовония, сжигала их каждый день, а что в итоге? Всё равно тошнит. Предлагаешь мне ждать постоянно и всегда подстраиваться под тебя, забыв про свои вкусы? Мне нравится, как я пахну. — Тошнит… — зажмурившись. — Привередливый мальчишка. Поднявшись и налив в таз ледяной воды, принялась протирать свою шею. — Какое же ты дитё, У Лэй. — откинув прямые, гладко блестящие чёрные волосы за спину. «Нянчусь с тобой словно жена». Закончив, намочив другую тряпку, уселась обратно. Промакивая какое-то время чужой лоб, лицо и шею, услышав монотонное сопение, изумлённо замерла. — У Лэй, спать нельзя. — похлопав по щеке. Мужчина поморщился, пробурчав, что можно. Придя к выводу, что для неё будет чересчур пытаться поднимать то, что с трудом встаёт даже не в сонном состоянии, Нюй Нуэ всё же улеглась рядом. У Лэй придвинулся ближе, но женщина не стала обращать внимание на уловки, поэтому осталась лежать на своём месте, решив дать немного отдохнуть, а уже потом утолить свои желания и  потребности гостя. Не успела она как следует насладиться будто высеченными на скале чертами, как спустя пару минут шафрановые глаза открылись. Нюй Нуэ продолжила выжидающе смотреть в упор без всякого выражения. Не дождавшись никакого призыва во взгляде, привычно взяла всё в свои руки и склонившись, перевернула на спину. Так и не справившись с поясом, просто задрала выше. У Лэй тяжело вздохнул. Карие глаза вновь устремились к этому человеку и тогда У Лэй просто прикрыл лицо ладонями. Мысленно фыркнув, Нюй Нуэ приспустила нижние штаны. Каждый приходящий в этот павильон не преминул пользоваться разными средствами, боясь оплошать, но мужчине, лежащему сейчас перед ней было на это плевать. Так же, как и было плевать ей. Всё ещё не успевшая согреться ледяная рука скользнула от вздрогнувшего плотного пресса по паху, и когда та обхватила понемногу начинающий твердеть до невообразимого влекущий, подходящий под её стандарты член, уже захотела принять удобную позу и спуститься ниже, но У Лэй вдруг резко сел. Она испуганно отстранилась. — Твою мать! — ошеломлённо. Импульс огненной ци моментально прогнал по меридианам стремительный поток, избавляя от опьянения. — При чём тут моя мать? — тихим голосом. Натянув штаны, упоминая её мать, вперемешку с этим проклиная ещё и себя, Нюй Нуэ не поняла, что на него нашло, как У Лэй, приведя себя в подобающий вид, поклонился, покинув павильон.                                    *** Мужчина быстрым шагом спускался со второго этажа, сгорая со стыда. Его кожа даже немного покраснела. Ему на встречу вышел хмурый Цзай Юнь. Не став препираться и разжигать скандал, швырнув в грудь заранее подготовленный свёрток с золотом, зная, что тот никогда не заберёт себе лишнего, а даже большую часть отдаст той, чьим телохранителем выступает, У Лэй никак не мог избавиться от ощущения, будто ледяные, нежные пальцы касаются его почему-то всё сильнее затвердевающей нижней части, просящей прикоснуться к себе, как и не мог прогнать из подсознания куда более откровенную и выходящую за рамки картину. Он вообразил, как целует этого человека, когда даже ранее не смел о таком и помыслить! И это было самым безобидным. У Лэй не мог остановить свой мозг, завершающий разного рода действия, о которых в самом деле никогда не думал! Миновав полузаполненный коридор, оказавшись наконец на улице, с благодарностью поймав налетевший порыв воздуха вместе с капельками дождя, он с ещё большим удивлением обнаружил сидящего на крыльце одинокого юношу. — Эй, ты чё здесь делаешь? — не своим голосом спросил у испуганно подскочившего. — Второго молодого господина жду! Вы уже всё? — непонимающе. — Какого хера под дождём сидишь?! — Я под крышей! — заметив, как мужчина крупно подрагивает всем телом, на лицо Чжун Яо набежала тень. — Что происходит, не работает?! — Ты у меня блин не работаешь, иди сюда. — притянув за шею, шумно дыша. — Эй, вы чего… — Ты ведь не врал? — Как это? Солгал конечно! Я болван что ли пугать дядю У? Вы хоть и безрассудный, но никогда не подвергните себя настоящей опасности, я просто припугнул, так как вы меня взбесили, поэтому мне нужно было взбесить вас конкретно прям так в ответ… — неловко. — Я знаю, что у второго молодого господина всё под контролем. Под контролем же? — Нет, я про то, что господину Хэ нравятся мужчины, ты ведь не врал? Нервно хохотнув, Чжун Яо подумал, что не так расслышал, хотя его стремительный мысленный процесс за мгновение завершил и соединил все причинно-следственные связи, случайно догадавшись до всего чего только можно. — Вы же шутите? — хоть и зная, что нет. — Ты солгал или нет? Чжун Яо глядел в буквально выпрашивающие нужный ему ответ покрасневшие глаза. Его язык не повернулся сказать правду, точнее, от шока он распух и онемел, поэтому юноша не смог сказать вообще ничего. Кивнув, и, поставив на мальчишку барьер, чтобы тот не промок под, по-видимому, последним в этом сезоне ливнем, У Лэй спустился со ступенек. — Пошли домой.                                          *** Осторожно поглаживая неперестающего сотрясаться уже от безмолвных слёз мужчину, Дун Фэн болезненно хмурился. Двое сидели в комнате Хэ Ши на полу, завёрнутые в шкуру, а Ляо Сяо, не справившись с сонливостью, уснул. Не зная, что сказать, ведь сказал за это время бездумно много, Дун Фэн принял позицию просто быть рядом и молчаливо делить чужую муку. Сдавливающая шею боль и царапающая по костям смешались, и из-за этого шума он не сразу услышал, что ему сказали. — Что? Хэ Ши испуганно отстранился, прикрыв лицо рукой. — Что такое, мой господин? — отнимая ледяные ладони, взяв за щёки. Зрачок в обсидиановых глазах заполнил почти всю глазницу. — Он… — неверяще хмуря брови. — …он… меня… пре-представил? — изумлённо. — … Дун Фэну показалось, что его сердце пропустило удар. — Сяо Фэн, он меня представил? — шокирующе. Не зная, что сказать, продолжил молчать. — Он меня… представил? Захотел? — почти опустевшие колодцы начали заполняться уже даже не водой, а вязкой патокой из разверзшихся трещин с удвоенной силой, пожелавшей излиться из высоких, сдерживающих её каменных оков. Чёрные глаза прикрылись, мужчина тяжело вздохнул. Натяжно рассмеявшись, Хэ Ши задрожал пуще прежнего. — Он меня. Захотел. Ахах-аха… хаха… ха-ха-ха… Притянув в объятия, Дун Фэн зажмурился. — Захотел меня. Представляешь? — придушено. — Тш-тш-тш-тш… — похлопывая по спине. — Захотел. — болезненно хохоча. — Всё хорошо, господин. — Второй молодой господин, я вижу себя твоими глазами… — перестукивая зубами. — Ты меня за-захотел. — Всё хорошо. — поцеловав во влажную прядь. — Всё хорошо. — сжимая сильнее. — Всё хорошо… Всё будет хорошо. — За-захотел. Я же это не выдумал? Мне же это не мерещится? Ты меня правда хочешь? Ты правда хочешь? — прикрыв рот ладонью. — Сяо Фэн, он меня правда хочет? Мне надо радоваться? Я ведь могу порадоваться? Я его соблазнил или он меня сам захотел? Это ведь не из-за того, что я такой… такой развратный? Это ведь искренне? Его чувства будут искренними? Он меня полюбит? Я его… я… Сяо Фэн, я ведь не плохой? — Тише… ти-и-ше-е-е… вы хороший. — Сяо Фэн… — всхлипнув. — Я же так виноват… как я виноват… — содрогаясь. — Ну и что? — А? — растерянно. — Люди эгоистичны, но мы хуже, не все люди – мрази. Зачем вы выжигаете на нём так сразу клеймо? — Чего? — судорожно вдохнув. — Мне как с вами разговаривать, если каждое моё слово вам как игла под ноготь? — Что? — Не всё, что я говорю, правда, я умею шутить, но шучу резко и подбадриваю, видимо, тоже резко. Отделите уже ваше сознание от того, что вас воспитали люди. Хватит смотреть на людей. Они должны подстроиться под моего короля, но не вы. Вы высшее существо. Вы совсем забыли кто вы? — Но выше меня он. Я без него не смогу жить так, как бы хотел. — проскулив. — Ты же знаешь, она превратится в страдания. — Нет. Выше вас ещё и тот, кого вы полюбили раньше. Но разве он считает себя таким? Хэ Ши издал отрицательное «у-у». — Ну а что тогда? Один смог, а другой не сможет? — Что он смог? Ты о чём? — Полюбить несмотря ни на что. — … — Поэтому я и говорю. Не клеймите. — А зачем ты клеймишь его тем, кто сможет? — Потому что я видел глаза. — Я тоже видел, но ничего в них не увидел! С каких это пор ты можешь видеть больше чем я? Дун Фэн искривил уголки губ от смешавшейся своей и чужой боли. — Я ещё и перед тобой виноват. — скуля куда болезненнее чем до этого. — … — Не смотри на меня т-так. — Перед всеми вы виноваты. — безэмоционально. Хэ Ши перестал хныкать. — Правда? Прости, пожалуйста. — Вы издеваетесь, да? — Прости меня. — с испугом. — А перед вами никто не виноват. Ни один человек перед вами не виноват. — фальшиво улыбнувшись. — Ни один. Никто не виноват, один вы плохой. — рассмеявшись. — Только вы! Хэ Ши зажмурился. — Мерзкие люди сделали моего господина таким забитым и боящимся каждого шороха, заставляют отказаться от себя, а виноват оказывается во всём только он. Господин хочет любви, но он виноват, что полюбил. Господин хочет тепла, но виноват, что мёрзнет. Господин хочет спокойствия, но виноват, что тревожится. — шмыгнув носом, возведя наполненные слезами глаза к потолку. — Верно. Всё это ваша вина, да? Как же. Прислонившись к его груди, Хэ Ши боднулся, поцеловав рядом с сердцем. — Прости что заклеймил тем, кто будет меня о-обвинять. — Просто больше так не делайте и мне не будет больно от ваших слов. Если ваше сердце съедят, неужели вы думаете, что от моего хотя бы что-то останется? Если вы сойдëте с ума, неужели я продолжу пребывать в своём? — Я буду в своëм уме. А твоё сердце… должно… всё. — выпрямившись. — Со мной всё хорошо. Пойдём спать. — … — Если скажешь, что любишь, я позволю Сяо Фэну лечь первым, и тогда Сяо Сяо ляжет на твоё плечо. — … — Не любишь? — Люблю. — сузив веки. — Ну иди тогда. — А вы меня не любите? — Люблю. — утерев чужие, так и не скатившиеся слёзы. — Ну тогда я позволяю вам устроиться на моё второе плечо. Бледные губы натянулись на клыки. — Красивый. — шёпотом. — … — Целый месяц продержался. — … Чёрные глаза сузились, Хэ Ши сощурил свои. — Я охотник или он? — Он конечно. — Почему. — Вам и самому понятно. — Мне непонятно. — Всё впереди. Ещё представляет? Хэ Ши кашлянул, отведя самую малость смущённый взор. Дун Фэн фыркнул. — Ещё один развратник. Обсидиановые глаза округлились, он ущипнул мужчину за бедро. — Нашли друг друга. — Посмотри пожалуйста на себя. — Я чистый и невинный. Чего мне на себя смотреть? — Ты это мне рассказываешь? — Ну. — довольно скалясь. — Там где существует глубочайшая связь, желания преобразуется в сильную любовь. — Ну а что ты тогда? Разве у нас нет той самой связи? Чего наговариваешь? — Люблю вас. Улыбка Хэ Ши стала ещё обворожительнее и застенчивее. — Поэтому люблю дразнить. Люблю видеть радость. Люблю чувствовать вашу радость. — Иди уже спи. — Вы так спать меня гоните, потому что хотите поскорее развратные сны увидеть? — Сяо Фэн, а вдруг… вдруг… ему же женщины нравились… — Как и сказал Сяоци, видимо, разонравились? — с усмешкой. — А вдруг он меня не захочет? — Так уже хочет. — Он же… он же… — Если хотите, я могу проверить где он. — Не надо! Спать. Давай спать. — прочистив горло, поднимаясь с помощью Дун Фэна. ———————— Маленький театр: Смотря в глаза Хэ Ши, У Лэй даже не сдерживал улыбку, пока Ляо Сяо завязывал в крепкие узлы его пояс. — Сразу домой, понял? — пригрозив пальцем. — У меня сейчас весь обед и ужин полезут обратно, если ты продолжишь затягивать. Ляо Сяо выпрямился. — Только попробуй на меня наблевать, я тебя как муху прихлопну. — Сяо Сяо. — А какого хрена он тут это… домой, понял? — Мг. — Ну вы скоро? — А ты не торопи, чё торопишь? — обратившись к вознице. — Ты не видишь, мы прощаемся? Мы теперь когда увидимся, а ты тут мне это… не пори хуйню, дружище, тут важные дела делаются, может, может если не вот это… ты вообще… пиздец всему настанет. Так что благодари себя за вклад. Хэ Ши покосился на Ляо Сяо. — Сейчас дождь начнётся! — давно привыкнув к пьяницам. — Домой его вези. — запихивая в повозку. — Господин Хэ, до скорых встреч. — помахав рукой. — Буду ждать вашего возвращения! Хэ Ши улыбнулся, последовав чужому примеру. — А ну-ка стоять! — быстро открыв дверцу, он притянул Хэ Ши к себе, а после, У Лэя. — Вы забыли обняться, обнимайтесь. — ... — И не надо на меня так смотреть, быстро обнялись! Склонившись, так же неловко прильнув, как и прильнули к нему, мужчина пару раз похлопал по напряжённой спине, бессильно прошептав: — Спасибо, что пришли. До скорой встречи, берегите себя, пожалуйста. — Вот какие молодцы они у меня, да? — обратившись к внимательно наблюдающему за ними. — Ага. — хмыкнув, в который раз убеждаясь, насколько же внешность обманчива. Этот мужчина выглядел как сошедший с небес неприступно отдалённый и холодный небожитель, но разговаривал, словно фермер! — Ну всё, давай пока. Увидимся ещё. — махнув, давая наконец дозволение на отбытие. — Смотри мне, хуёвиной всякой не занимайся, а то хвост тебе оторву. Не расстраивай дядю Ляо. ————— Вылив в чарку остатки четвёртого по счёту кувшина и смотря на клюющего носом, парнишка прибывший с юга Хао Цяньшао и только устроившийся в эту таверну, со всей доброжелательностью спросил: — Может вам уже хватит, господин? — Это тебе хватит! — гаркнув так громко, что все столы на него обернулись. — Я нахер сам знаю, когда мне хватит! — … — Не ори. — сказал завсегдатай давно знакомый с манерой поведения второго сына У. — Я сам знаю, когда мне!.. — замолчав, выпивая залпом. С грохотом поставив чарку на стол, дождавшись, пока головокружение пройдёт, кинул несколько монет. — Какие-то хуесосы будут мне ещё чё то блять указывать. — одними губами, чуть не снеся собой лавочку.