Начало весны. Личунь.

Не находивший себе место с самого утра и к ночи почти лишённый рассудка Чжун Яо, так и не дождавшись выхода У Лэя из купальни и спустя полтора часа, просто приволок кресло к двери, поблагодарив проектировщиков строений от всего сердца за возможность прятаться от дождя. И, не боись он боли, то давно бы поискусал себе все щёки и губы до ран, но за неимением оного, юноша ограничился лишь лёгкими покусываниями и идущими тоже от всего сердца проклятиями в данном случае к своему двоюродному брату, не забыв при этом ещё обозвать полным болваном и самым настоящим придурком. Какое-то время смотря на хлещущий дождь, в один момент думая о важном, а в другой совершенно ни о чём, успел изощрённо проклясть и себя, хоть и понимал, что его шутки вряд ли могли обернуть ситуацию до подобных масштабов. Исходя из чужого характера и догадываясь, что скрываться никто не будет, поблагодарил за честность, ведь в ином случае ему бы пришлось хранить не только этот секрет, но и лишиться покоя в поисках способов избавления от энергии ян, заодно приобретя в столь молодом возрасте седые волосы, хоть и такое невозможно за счёт струящейся по его меридианам стабильной ци. И, даже если он думал о многом, но в его голове ни разу не проскользнула мысль, будто второго молодого господина могут отвергнуть, а всё из-за того, что увидел в глазах этого золотистого змея железную решимость, и уже заблаговременно свёл их двоих в счастливом браке, решив за господина Хэ, что, если его брат любит мужчин, то и он, всё-таки, тоже должен, заодно обязывая господина Хэ полюбить второго молодого господина, раз у него имеются такие вкусы. «Дагэ и дядя У в критической ситуации обязательно что-нибудь придумают. Как было со мной. Им придётся найти выход». — решительно кивнув, держа за других кулачки. Как бы он себя ни успокаивал, Чжун Яо всё-таки отрубился, когда организм не выдержал переживаний. Утренние прогнозы не сбылись и сверкающие в затянутом небе молнии всегда сопровождающие яростные громовые раскаты так и не пришли на проводы весеннего сезона дождей. У Лэй вышел через ещё полтора часа, в общей сложности пробыв в одиночестве три с половиной и походил он больше на вылезшего из Огненной горы демона, чем на человека, а из-за увиденного Чжун Яо, его испещрённые паутинкой склеры, в которых ещё были хоть какие-то белые участки, полностью их лишились. — Да ты чё блин?! Резко подскочив, Чжун Яо умело, как ему показалось, сделал вид, что не спал. — Ты чё здесь делаешь?! — с долей обидчивого возмущения. Вцепившись в чужое запястье, Чжун Яо заорал ещё громче, совершенно не считая себя тем, на кого стоит возмущаться: — Вы чё весь ледяной?! — Я не ледяной! Ты чё здесь делаешь?! Шикнув, и, почувствовав, что мужчина и вправду не ледяной, а всё такой же полыхающий, закрыл глаза, пустив струйки своей ци для исследования. Шли минуты, и, молниеносная огненная ци, давно приноровившаяся как не касаясь чужой лавы обходить преграды, чтобы поскорее добраться до моря, проверила состояние меридиан, найдя их хоть и не хорошими, но, на удивление, достаточно удовлетворительными. — Чё вы там вообще делали… молодой господин, как вы… вообще… — сильно хмурясь. — Вы ведь… сегодня… с госпожой Нюй… а как потом… чё делать-то будем?.. — выражая крайнюю степень обеспокоенности. — Не был я с ней. Карие глаза распахнулись. — Как не были?! — Не успел. — прочистив горло и не вдаваясь в подробности. Густые брови приподнялись, Чжун Яо, только отпустивший горячее запястье, вновь его схватил: — Вы чё тогда делали?! Я думал вы отмывались, ну, или хотя бы!.. — Да тихо ты! — шёпотом прикрикнув. — Вы чё блин! — даже не собираясь шушукаться. Высвободившись, У Лэй окутал мальчишку барьером, отправившись проводить до домика. — Понимаешь ли… — на всякий случай взяв под руку, чтобы тот не упал на скользкой земле. — Дело в том… — Да не тяните вы ужа за хвост! Иначе я сейчас поседею! — Яо-Яо же сам знает многое… — спустя минуту, подбирая правильные слова под шумное выходящее паром из ноздрей, как у дракона, дыхание. — Говорите уже, а. Мне кажется я уже начал седеть… — Короче, оказывается, если самостоятельно помогать себе даже без женщины, можно немного «остудиться». Энергия, какая-то её часть, ну излишки, накаляющие меридианы, могут выходить и «естественным» образом. — Вы хотите сказать… — усиленно размышляя. — Ты сам знаешь, что я хочу сказать… — Нет, погодите, то есть, вы ни разу раньше? — остановившись. — А ты не знал? — снова потащив за собой. — Знать-то я знал, но думал, что вы хотя бы… ну… практиковали хотя бы изредка! Не монах же вы… Ну не думал, но почему-то… — Не было никогда. — кашлянув. — Вы серьёзно? — Ну. — Вы прям на самом деле серьёзно? — Смысл мне врать? Взгляд юноши стал чересчур глубоким. — И что… и вы хотите сказать… — Сяо Яо… — выдохнув. — Просто не переживай. Всё под контролем. — Вы чё, в ледяной воде сидели? — догадавшись из-за прежнего ощущения. — Нет. — солгав не зная зачем, потому что ему не поверили. — Вы чё… сколько там времени прошло… Миновав ступеньки, двое остановились около дверей. — Чередовал. Кхм. — … Ещё раз вздохнув и растерев лицо, мужчина указал кивком заходить. — Так что иди спи. — С вами ведь правда всё будет в порядке? У Лэй кивнул. — И завтра вы всё расскажете дагэ? — Скорее всего. — Что значит «скорее всего?» — недовольно. — Ну я планировал понаблюдать пару недель хотя бы… а потом уже… — Вот расскажете и вдвоём наблюдайте! Мне седых волос не надо! — Ладно-ладно, всё, иди отдыхай. — Если я поседею, это будет на вашей совести. — с укором. — Иди уже. — заталкивая в дом. — Гэ сказал всё нормально, значит всё нормально. — Дядя У точно поседеет. — Тогда я начну путать его с дедом и мы сможем наконец найти общий язык.                                     *** Непрестанная дробь дождя, иногда усиливающая свой напор до стука в ушах перестала слышаться только к рассвету. С крыши стекали последние капли, разбиваясь у придомовых территорий. Теперь, когда всё закончилось, на смену стихии пришли птицы, начав пока что неуверенно, но возвращать свою власть над окружением ещё более приятными мелодиями. У Лэй так и не уснул, просидев оставшееся до утра время перед двумя полотнами, анализируя и вспоминая каждое чужое действие и слово, попутно разбираясь и со своими обнаруживающимися, но раньше незаметными для него самого, ощущениями. Мужчина сосредоточенно рассматривал написанный им полупрофиль без единой эмоции на лице, придя к выводу, что не понял сразу только из-за того, что являлся «бракованным» и до последнего не испытывал никакого влечения указывающего именно на притяжение тела к телу, а сближение, если так можно назвать, душ, посчитал за что-то само собой разумеющееся. Вообще, на самом деле У Лэй был донельзя расстроен фактом, что осознание пришло именно в таком, указывающем на его принадлежность не чуждого к земному, ключе. Он тяжело вздохнул и заведя склеенные, давно высохшие багряные пряди назад, взял одно из полотен с изображением обнимающих колени рук. Нахмурившись, мужчина согнулся и аккуратно дотронулся подушечкой пальца до ярко выступающих костяшек, потерев. «Я… понял всё правильно, м, благодетельный господин Хэ?» Перед глазами стояла застенчивая улыбка и заманивающий в себя полный разнообразной палитры взгляд из которого второй молодой господин У сейчас выцеживал то, что помогало ему разобрать «намерения» этого человека. «Плескающийся страх в ваших глазах… за ним ведь скрывалась надежда? Вы приглашали меня? Приглашали охладиться, окунувшись в море, но боялись меня, и всё равно приглашали, верно?» «Я же правильно всё понял? Даже боясь, приглашали? Приглашали такого «нечистого» меня, да?» «Господин Хэ, вы верили… — усмехнувшись. — …что такой, как я… вам ведь известно всё, да? Наверняка известно, даже несмотря на это, даже несмотря на то, что я вёл такой разгульный образ жизни… Всё равно понравился?» «Я же… не разочарую вас?» Он кивнул. «Не разочарую никогда. Точно никогда. Вы в меня поверили, и я ни за что… никогда. Точно не разочарую. Второй сын клана У не посмеет разочаровать того, кто поверил в него». — Господин Хэ, ты поверил в меня? — шёпотом, обращаясь к второй картине. Небольшой бьющий из под земли ручеёк увеличился только за почти половину суток до нескольких озёр. Прикрыв веки, У Лэй уткнулся виском в косяк двери, с каждой проходящей минутой осознавая, что его буквально погребает под сошедшей лавиной. Вот только жар сердца плавит любой снег, превращая пространство вокруг в бурлящий, выходящий из берегов водоём, который впоследствии разрастётся до размеров моря, и будет топить в своих водах. Бывшая на расстоянии вытянутой руки земля отдалится настолько, что доплыть до берега станет его самым главным испытанием в жизни. Обняв холст, зажмурился. — Не разочарую. — изменившимся шёпотом. — Мужчины ведь… это… то же самое, как происходит и у разных полов? Вы же, господин Хэ, не решите отказаться теперь от меня, когда протянули руку? У Лэй хмыкнул. «Нет. Я точно понял всё правильно. Точно». — Не надо, молодой господин, вести себя как ваш отец, боясь, что вас бросят. Напряжённые черты разгладились. Выдохнув, он вытер непролившуюся жгущую глаза влагу. — И как мне теперь вас дождаться и не сойти с ума за эти три недели от сильного желания согреть и ответить на посылаемые до этого сигналы? — охрипше. Посокрушавшись до завтрака и благополучно из-за потери аппетита его пропустив, У Лэй покинул дом приведя себя в надлежащий вид. И хоть мужчина причесался и собрал волосы, сменив одежды, в кой-то веки полностью закрыв нижние, всё же не смог убрать с уставшего лица завладевшую им тревожность. У Лэй был уверен в себе, и даже уверен в человеке, на зов которого откликнулось сердце, но всё равно боялся, увязнув во власти ожидания. Направляясь в крыло, где проживают родители, ему почему-то казалось, что все взгляды здешних жителей слишком уж открыто говорящие. Подумав, что преувеличивает и всё дело в разыгравшемся воображении, почти успокоился, как госпожа Дун разрушила все его надежды одним предложением. Отвлёкшись от протирания пыли и увидев выглядевшего слишком уж ослабленным сына, Дун Ли, опустив брови, произнесла: — Сегодня к господину Хэ не пойдёшь? — с расстройством. Сев на кресло у раскрытого окна, взяв оставленный им ещё в детстве камушек, У Лэй посидел какое-то время, а потом сказал: — Неужели мама Дун знала? — О чём? — протерев напоследок картину, которую её сын написал в пятилетнем возрасте, решив заняться уборкой после, села напротив. Узкие глаза сощурились из-за слепящего солнца, поэтому она сдвинула шторы, погрузив комнату в лёгкий полумрак. — Что её сын влюбился. — буравя и скребя ногтями гладкий камень. Даже не изменившись в лице продолжая улыбаться, женщина накрыла чужую руку своей, попросив тем самым посмотреть. — Разве была бы я твоей мамой, не заметь самой первой? — установив зрительный контакт. Она покачала головой, видя удушливо терзающую шею цепь. — Когда? — Мама Дун начала догадываться, как только ты его написал. У Лэй печально усмехнулся. — Потом ко мне закрались подозрения, когда ты попросил у меня накидку бабушки Лу. Но полностью убедилась лишь увидев вас вместе совсем недавно. — Как? — Неужели мама Дун не знает, как на друг друга смотрят влюблённые люди? — Так об этом было известно всем, но только не мне? — Я говорю за себя. Кому это ещё известно? У Лэй отвёл взгляд. — Поговори со своей мамой. — постукивая по коленке У Лэя пальцем в поглаживающем, просящем движении походящем на жест хуохуаньцев, когда те просят у статуи Белого змея благословения и удачи. — Я твой сын? — Конечно! — округлив глаза. — Ты знала, что приду к тебе как пойму? — Конечно! — показав открытую улыбку за которую господин У готов отдать всё своё состояние. — Не сомневалась и мгновение? — Я знаю своего сына. — с неприкрытой гордостью. — Мама Дун знает своего сына лучше, чем кто-либо другой. Поджав губы, У Лэй снова посмотрел на Дун Ли, даже не думая чувствовать стыд. — Не видать теперь мне покоя, да? — хмыкнув. Только Дун Ли захотела ответить, как У Лэй с надеждой спросил: — Господин Хэ смотрел на меня так же ведь, как и я на него? Она согласно кивнула. — Расскажешь, как это было у вас? Хочу послушать от твоего лица, а не от отца. Не беря время на раздумья, Дун Ли сразу начала, так как в памяти воспоминания были свежи, будто всё происходило совсем недавно. — Это случилось так быстро, что госпожа Дун в какой-то момент потеряла способность находиться одна. — утерев тут же намокшие веки. — Этот… этот господин У… после первой встречи, наведался ходить ко мне, как только у него освобождалось время. Приходил, болтал без умолку, смотрел так… как будто нашёл то, что когда-то потерял. — она глубоко вздохнула, не зная, почему вдруг не может сдержать слёз, неловко засмеявшись. — Конечно, будь у кого-нибудь даже ледяное сердце, и оно бы растаяло! Наверное, влюбил меня в себя за пару недель, если не дней. Скорее всего, тот момент наступил в день, когда он не пришёл, и единственное, что я подумала тогда, наверное – всё. — пожав плечами, криво усмехнувшись. — Видимо, больше не хочет терпеть мою молчаливую компанию. Дун Ли от силы из-за стеснения только десять слов могла выговорить. Я тогда всю ночь помню проплакала. — нервно прыснув, разглаживая алые узоры на шёлковой ткани чужих, накинутых поверх своих вишнёвого цвета одежд. — Поняла, что потеряла возможность, которой больше и не будет. Поняла, что моё сердце откликнулось, но вот, видимо слишком поздно, и я такая глупая, не дала понять, что мне тоже интересно. Так расстроилась, что даже стыдно. Дун Ли плакала от того, что больше не увидит господина У, не услышит голос, глупые шутки, не видать ей больше улыбки и мерцающих теплотой глаз, не увидеть направленный на неё полный нежности и осторожности взгляд. Всю ночь я страдала и корила себя за застенчивость, а утром уснула и проспала до вечера. — она прикрыла нижнюю часть лица ладонью. — Потом меня разбудила мама и отправила приводить себя в порядок. У Лэй опустился на корточки, крепко обняв её за колени. — Должен был вернуться отец и поэтому я подумала, что она не хотела, чтобы он видел меня в таком состоянии. Ну и что ты думаешь? Почти к ночи вернулся отец, только с гостями. Госпожа Лу со своим мужем – господином У, и с молодым главой клана, господином У Чжэ. — с нежностью. — Он пришёл просить, чтобы я стала его женой. — поглаживая дрожащие плечи. — Говорил при всех, как думает обо мне постоянно, говорил, что никогда не обидит и не предаст, говорил, только увидев Дун Ли, понял, что я та, кого он будет любить из жизни в жизнь. Умолял дать шанс. Он чуть не встал на колени, но мой отец его остановил. Говорил, не разочарует никогда, и что его мама, в случае чего, откажется от него и скинет в Огненную гору, если вдруг он посмеет меня обидеть. Просил приглядеться к нему чуть внимательнее, ведь он не такой ужасный, каким выглядит. Папа У молчал всю встречу, наверное сгорал со стыда, но виду не показал. — снова прыснув. — А мама Лу, просто мама Лу. Она всегда будет собой. Называла меня дочкой. Эта беспардонная женщина всю меня затискала и плевать ей было, что выгляжу я как презирающая любой тесный контакт, потому что она тоже видела, как я смотрела на него, когда они только вошли. Это она мне потом сказала. Говорит, я увидела всё, что мне нужно, но не стала сразу говорить Сяо Чжэ, решив его немного помучать. Потому что он пришёл к ней, и сказал, что она обязана пойти и посмотреть есть ли у него шанс. Он заставил их прийти, чтобы госпожа Лу просто посмотрела на меня. Он ей ещё угрожал отречением от «земного», а это значит, лишением ядра. Потому что не мог больше успокаивать своё сердце тем, что «нужно подождать». Папа У нетерпеливый. Вот. — склонившись, ещё и обняв. — Позднее чувства стали только расти, мне даже кажется, они никогда не вырастут в свою законченную форму, а всегда будут стремиться стать больше. Во всяком случае, мама Дун любит папу У до сих пор и ни разу в её сердце не возникало ощущения, что любовь папы У ослабла и стала стоячей, как вода в прудах. Так и было у нас. — Мама Дун, ты скажешь господину Хэ, что я не такой ужасный, каким выгляжу? — сдавленным шёпотом. — Скажу. Боишься чего-то, сынок? — Я не знаю, получится ли этой любви «гореть» хотя бы сорок лет. Хотя бы пару. Вдруг разочарую? У нас не будет детей… но… будет ли гореть этот костёр, не угасая? И без того сжатое сердце Дун Ли закололо от сильной боли. — Думаешь, любовь мужчины и женщины это всегда стопроцентное неугасание? Нет, сынок. Даже влюбись ты в женщину, имеется шанс… потухнуть. Крепость не зависит от того, мужчина или женщина. Дун Ли так думает. И что это за мысли такие? — Мама, я даже не знаю, в самом ли деле ему нравлюсь. Может это всё мои выдумки. — тихо рассмеявшись, шмыгнув носом. — Мама говорит нравишься. Верь маме Дун. — Это нормально, да? — Мгм. — кивнув. — Люди влюбляются таким образом? — Да. — Так быстро и с такой лёгкостью? — Разное бывает. У меня было так. У тебя вот так. — Мне нравится, как он выглядит… и мне хочется… защищать его от холода. У него глаза красивые. Ты же видела, да? Она кивнула. — В них постоянно хочется смотреть. Рядом с господином Хэ не грустно и в груди не тянет, если только теперь... когда понял, чего мне хочется. Ещё я не хочу, чтобы он грустил или боялся меня. — судорожно вдохнув, ощутил как его колени ужасно затекли, поэтому мужчина сел на своё место. — Так у всех ведь, да? — Видишь, разницы нет. Чувства одинаковы. Грусть, радость, восхищение, трепет, страх, интерес, ожидание, будь то женщина или мужчина, ты будешь чувствовать то же самое. От того, что он мужчина, от этого не зависит продолжительность и то, что у вас не будет детей, ни о чём не говорит. У Лэй как-то нервно рассмеялся. — Мама, вот будет смешно, когда он скажет, что я не так понял. — Не скажет. Ты всё правильно понял. Или мы вдвоём сошли с ума? — Когда увижу, что мне нужно, после того, как покажу, что в груди, я же не отстану. Мне нужно только… только убедиться. Дун Ли открыла рот, как в дверь сначала постучали, а потом раздался голос Чжун Яо: — Второй молодой господин, вас глава У зовёт! — и, не дожидаясь ответа, он просто убежал от греха подальше. — Гадёныш, уже всё порастрепал. — прошипел, нещадно растирая лицо ладонями. — Всё будет хорошо. — Да, мама, не переживай, со мной всё будет хорошо. — Мама верит тебе. — со всей искренностью. — Спасибо. — А-Лэй, всё правда будет хорошо. — Спасибо, мама. Господин У счастливчик. — Это Дун Ли самая счастливая женщина! — рассмеявшись. — Ведь у неё такие замечательные сыновья от любимого мужчины!                                         *** Обросшее тревожностью сердце только завидевшего алые змейки Фэн Хуэя не успокоилось, а забилось сильнее. Быстро подойдя, и схватив за рукав повёрнутого к стене, уже хотел возмутиться, как вздрогнул из-за того, что Хэ Ши испуганно вскрикнул, обернувшись, схватившись за грудь. — Ой! Хаоюй! Аха-ха-ха… — нервно засмеявшись. В обсидиановых глазах на долю мгновения промелькнуло облегчение, но только на мгновение. Фэн Хуэй нахмурился, переведя взгляд на книгу в руке, которую Хэ Ши поспешил завести за спину. — Я уже думал, тебя опять куда-то затянуло, а ты тут чтением занялся. — обеспокоенно. — Хэ Ши, не мог сказать? — П-простите. — Почти час тебя не было. Надо ведь предупреждать. Серьёзно. Можно как-то поответственнее, а? — Простите, пожалуйста. — виновато. — Что ты там смотришь? — Ничего не смотрю. Фэн Хуэй скептично искривил уголки губ. — Хэ Ши. — Я ничего не успел прочитать. — с ещё большей виной. — Только нашёл. — протянув, боясь теперь смотреть в глаза. Взяв и бегло окинув страницы не вчитываясь, задержался лишь на написанной жирным и размашистым почерком надписи «Род Хувэй» в самом начале. — Пожалуйста, простите. — Где ты её нашёл? — обычным голосом. Хэ Ши кивнул на тумбочку рядом с главным столом из красного дерева. — Хэ Ши, хочешь сказать, за это время не успел ничего прочитать, когда она была под носом? — Я начал искать сначала в тайнике, но ничего не получилось, поэтому вот только пять минут назад решил посмотреть в столе. — говоря чистую правду. — Повезло как-то. — Что ты хотел узнать? — … Мужчина свёл руки в замок, продолжая смотреть в пол, перестав моргать. Фэн Хуэй подумал, что Хэ Ши выглядит как щенок, которого забрали с улицы и застали за тем как он стащил с кухни кусочек говядины, даже решив, что тот сейчас сбежит и спрячется в тёмном месте. — Говори, не бойся. — имея желание успокаивающе погладить по голове, лишь бы не пугался. Хэ Ши ещё какое-то время помолчал, скручивая пальцы, а потом тихо произнёс: — Почему вы… так реагируете на погоду. — осипше. — Откуда знаешь где находится тайник главы У? — абсолютно не удивившись. — … Обсидиановые глаза очень медленно скользнули вверх по изумрудной струящейся ткани, всё-таки встретившись с тёмно-карими. — Я не знал. — вздохнув. — А теперь знаешь? — Я очень долго искал, а потом не смог о-открыть, отчаявшись, на всякий случай полазил на видном месте. Вспомнив давние слова У Лэя и слушая оправдания, открыл последнюю исписанную страницу, прочитав самую нижнюю строчку, хмыкнув. «Теперь всё понятно. Писарь, блять». Перевернув на ещё две назад и увидев дату крайней записи, по инерции стиснул зубы, от чего под кожей подобно змейкам, заползали желваки. Задержав дыхание, готовый в любой момент упасть на колени, Хэ Ши наблюдал за каждой сменяющейся эмоцией. На самом деле он хотел сделать это сразу, как его обнаружили, но из-за растерянности остался стоять на ногах. Фэн Хуэй посмотрел на Хэ Ши. — Не успел убрать, видимо. Записи свежие. Действительно повезло. — … — Накажите меня. — обречённо. — Ты же ничего не прочитал, за что? — За то что захотел. — Думаю людей иногда нужно наказывать и за желания, но я тебя прощаю. — сверкнув расщелиной, сильно сощурившись. — Иди и верни туда, где взял. — вложив в руку. — А вы… не хотите посмотреть? — Нет. — со всей обыденностью. — Что мне там смотреть? Голова болит из-за шума. Хэ Ши, в самом деле, не глупи, не думал же ты, что одна книжонка на всё глаза раскроет? — усмехнувшись. — Шу-мно, вот и всё. Нет тут никаких тайн. Хэ Ши последовал указаниям. — Я говорил Лэй-гэ, а теперь скажу тебе – мне это неинтересно. — пристально следя. — Простите. — Я наоборот должен похвалить, с твоими связями Хэ Ши мог бы уже давно на меня всё нарыть, но как посмотрю, не стал. Мужчина промолчал. Задвинув полку, вернулся на прежнее место, ожидая дальнейших приказов. «По-видимому и про У Лэя ты ничего по этой же причине не знаешь? Интересно, ты сам так решил или тебе кто-то запретил?» — Не мог больше сдерживаться? Фэн Хуэй подался вперёд и, если бы он не поймал чуть не упавшего на колени, мужчина однозначно бы себе их отбил. — Тск… — Пожалуйста, простите. — зажмурившись, когда чужая рука поднялась выше. — Ну и что с тобой делать, а? — осторожно погладив. «Подумал ударю? — тающие ледники из-за увиденной реакции вновь начали движение, ужасно скрипя и саднящей болью воя, соприкасаясь друг с другом. — Ну, неудивительно. Что я ещё могу-то?..» Хэ Ши приоткрыл веки, съёжившись, склонившись ещё ниже, покорно подставляясь, походя на просящее ласки животное. — Вот скажи, что Хэ Ши почувствует, если я стану падать перед ним на колени, а? — Вы чего… — Это ты чего? Сказал же успокойся и не нервничай. Я просто задаю вопросы, зачем на них так реагировать? — разбирая спутанные друг с другом косички, откидывая за спину. — Можно я не буду отвечать? «Как будто если скажу «нет» ты ответишь». — Вопрос был риторический. Тебе гадюка всё разболтала? — Что? — Фамилия. Хэ Ши отрицательно мотнул. — К-когда был в прошлом услышал. — Не лжёшь? — Н-нет. — Лжёшь. — … — Ладно, не важно. — после пары куда более нежных поглаживаний отстранился, всё ещё удерживая другой рукой за предплечье. Как-то неоднозначно взглянув, Хэ Ши сузил глаза, прошептав: — Давайте убьём всех? — Чего? — удивлённо прыснув, его тут же обдало мурашками. — Мне убить всех, кто причинил вам вред? — А кто причинил мне вред? — тоже шёпотом. В этот раз Фэн Хуэй даже не понял, как тот так быстро выбрался, вцепившись ему в колени. — Давайте я убью всех? — умоляюще процедил, крепко сжимая за бёдра. — Давайте? — задрав немного голову. — Только прикажите и я убью всех. Всех. Каждого. Никто не уйдёт живым. Никто не спасётся. — блестя лихорадочным взглядом. — Я ваша собака, только прикажите. Я вырву им органы и перегрызу кости. Ваше Превосходительство, только отдайте приказ. Умоляю. Давайте убьём их, а? Ну пожалуйста, давайте убьём. Заберём то, что всегда принадлежало вам. Давайте? Утратив хорошее настроение в частности из-за прежнего испуга, отстранённо глядя в обсидиановые омуты, хмыкнул, и, справившись с нахлынувшими эмоциями, спросил: — Так ты всё же солгал? — Не лгал. — замотав. — Кого и зачем тогда убивать собрался? — облизнув уголок губы кончиком языка. — Что забирать-то собрался? — Неужели некого? — крупно подрагивая. — Неужели нечего? — даже повысив голос. — Хэ Ши… — от его улыбки наверняка бы застыла только-только извергнувшаяся лава. — Твоя очаровательная, слепая преданность… — поддерживая за челюсти и опускаясь рядом на один уровень. — …тебе не к лицу. Ты правда думаешь, что я стал бы терпеть к себе издевательское отношение? Правда считаешь меня тем, кого следует защищать от деспотичных врагов? Правда считаешь, что я буду смотреть, как надо мной издеваются и всё это сносить, дрожа от страха? Правда считаешь, что я не заберу что-то, если возымею желание и посчитаю, что мне это нужно? Хэ Ши часто заморгал. — Хэ Ши, я не тот, каким ты меня считаешь. Поверь мне. Я являюсь если не самым главным человеческим олицетворением жадности, похоти, высокомерия и жестокой безжалостности, то хотя бы стоящим позади него. Мне не нужно отмщение. Мне не нужно ничего. Мне не нужны их смерти. Мне плевать. Мне на всё плевать. Я не маленький мальчик, который не может дать отпор своим обидчикам. Если я куда-то не лезу, то не потому, что боюсь, а потому что мне это неинтересно. Понимаешь? Он неуверенно кивнул. — Я скорее тот, кто издевается, но не тот над кем будут. Я не белый и не пушистый. Я мразь и тварь. Ты понял? — решив напомнить и снять с себя ответственность. — На всякий случай запомни, кто я. «Чтобы меньше разочаровываться». — Не говорите так. — Никого убивать не нужно. Я же тебе уже говорил, пусть живут и сдохнут сами. Зачем пачкать руки? — уже не так томяще вкрадчиво, возратив былую мягкость. — Хаоюй. — с умоляющим выражением на лице, хмуря брови от боли. Мужчина вздохнул. — Жизнь бывает хуже смерти. — изогнув уголки глаз в прищуре. — Пусть живут. Пусть. Жи. Вут. Мне не нужна их смерть. И ничего я знать не хочу. Понимаешь? «Я жил один в неведении, и умру тоже один. Мне незачем знать, что было до. Мне плевать. Я не собираюсь копаться в золе, когда все угли давно потухли. Мне в самом деле безразлично. Я не хочу ничего знать. Мне хорошо так. У меня нет семьи. Никогда не было. Я не хочу ничего о них знать. Не хочу. Не хочу. Мне всё равно на уже умерших людей. Они посторонние для меня. Они для меня никто». — Простите меня. — сморгнув слёзы. — Я больше не буду самовольничать. Только если вы за-захотите. Попросите, пожалуйста, если за-захотите. Я стану вашим в-вторым копьём. Я вам подчиняюсь… вы м-мой… к-к-князь… — Прощаю. — утерев влагу указательными пальцами, очень хотя поцеловать в бледные губы, которые только что стали чуть алее из-за того, что их прикусили. «Я бы лучше как следует занялся тобой… чем думал о всякой хуйне. Князь, блять». — Вы не мразь. Фэн Хуэй хмыкнул, кивнув. — Хаоюй хороший. Всегда будете для меня хорошим. И для себя тоже… будьте… потому что вы хороший… — Не бери в голову, договорились? Пусть прошлое останется в прошлом. Мне это правда неинтересно. И тебе тоже не должно. — заигрывающе подмигнув. Хэ Ши поджал губы. — Не мразь и не тварь. — не желая униматься. — А очень хороший. — Как скажешь. — Можно я вас обниму? Тёплые руки с лица скользнули по плечам к талии. Для удобства полностью опустившись на пол, взяв в кольцо, Фэн Хуэй наставляюще прошептал на ухо: — Не смей больше вставать на колени. Хорошо? Хэ Ши прижался теснее, продолжая шмыгать носом, очень крепко обнимая. — Хорошо? — ободряюще тиская в сжимающем жесте по спине. — Сделать тебе массаж, а? — пустив в ход ногти. — Здесь такие ветра, меня кажется продуло, кости самую малость ноют, у тебя ведь нет? — Давайте я вам сделаю. — неразборчиво буркнув, утыкаясь в грудь. — М? Хэ Ши хотел повторить внятнее, как в кабинет влетел У Лэй. Фэн Хуэй обернулся. — Там дагэ! Быстро прячьтесь! — подбежав и потащив за собой. — Зачем? — непонимающе. — Он злой!! — толкая Фэн Хуэя, волоча за собой Хэ Ши и петляя меж плотно стоящих стеллажей. — Ты чё… — Он меня видел! Даже если бы двое возмущались чуть настойчивее, У Лэй всё равно не обратил бы внимание и продолжил заталкивать двоих в довольно массивный ящик шириной в одну треть и длиной в две трети чжана, служивший для хранения сундуков. Первым ощутил все прелести нового места пребывания Фэн Хуэй. Его запихнули в самый угол, но мужчина принял удобную позу, сев ногами не вперёд, а вытянув их по длине и согнув в раздвинутых коленях. Больше всех не повезло Хэ Ши, так как он в отличии от своих спутников, толком ничего не понял, успев только осесть на корточки, как его почти зажали с двух сторон. — Как он мог тебя увидеть?! — когда тот закрыл дверцу. — Лэй-гэ стоял и ждал, пока вы наговоритесь, потом увидел, как быстро идёт дагэ! Прислушиваясь, как зашторивают окна, постепенно теряя и без того скудный источник света, Хэ Ши попробовал устроиться поудобнее, но всё, чего добился, так это, что опёрся локтем на коленку Фэн Хуэя. — Мы пересеклись взглядами, и он что-то сказал! Поэтому я сбежал! Нахмурившись, хотел уже облегчённо выдохнуть после захлопывания двери, как раздался женский смех и поворот ключа в замке. — И ты не нашёл ничего лучше, чем спрятаться, блять, в его кабинете? — Я же не мог вас бросить! И он не видел, что я сюда забежал! — Придурошный, блять, давай выходи! — сквозь зубы. — Живо! Ты не слышишь? Стал бы он тебя ловить со своей женой? — Мне просто показалось видимо. — неловко. — И я её не видел… — Выходи! Открывай эту ёбаную дверь, пока я тебя не вытолкал! — Да понял я! Чё сразу орать! Желанию Фэн Хуэя поскорее покинуть тесное пространство не суждено было исполниться так скоро, потому что только У Лэй набрался смелости по-тихому сбежать, муж с женой оказались совсем рядом, загородив собой выход. Двое решили использовать то, в чём они прячутся не по назначению, по всей видимости перепутав «ящик» с кроватью. Ну или с диваном. Только поняв, что произойдёт «наверху», Хэ Ши тут же выпустил заглушающий звуки барьер, осветив темноту алым мерцающим сиянием. — Твою мать. — не своим голосом прошипел У Лэй, выдерживая проникающий, смотрящий на него как на полного придурка, взгляд Фэн Хуэя. Наступившую трёхминутную тишину нарушило сначала ощущение, будто они напоролись на волну, потому что их «убежище» тряхнуло, а потом уже насмешливый голос Фэн Хуэя: — Заебись. — даже как-то радостно. У Лэй кашлянул, взглянув на прикрывшего лицо ладонями Хэ Ши. — Бля, У Лэй, в который раз убеждаюсь, насколько же ты тупой. Просто пиздец. Шафрановые глаза закрылись от очередного не слышимого, но ощутимого удара. — Я просто хуею. — Ши-гэ, скажи ему, пусть не ругается на меня. — вытянув ногу подальше. — Сука, куда ты! Здесь я сижу! — Я в Ши-гэ упирался! — Долбаёб! Сиди теперь смирно! — Хватит орать, Сяо Хуэй! Успокойся! Мне итак дико стыдно! Нехер было идти у меня на поводу! Чё раньше не заорал?! Тогда ничего бы и не было! А теперь чё орать?! Какой толк от твоих криков теперь?! — … Мысленно согласившись с доводами, Фэн Хуэй поставил задачу подоставать эту нервирующую его гадюку в более подходящее и удобное время. Только прикрыв веки, стараясь совладать с остатками порядочности, сразу их распахнул, потому что в сознании предстало происходящее наверху. Вот только яростный напор давал тот, кто, съёжившись, сейчас жался к нему и совершенно не вязался с возникшим выдуманным образом. «Блять». — ощутив, как член подал признаки жизни. Он испуганно посмотрел на чужую макушку, находящуюся слишком близко, поэтому, чтобы не предстать в чужих глазах настоящим извращенцем, решил, что лучше уж продолжать быть конченым придурком. — Что ты там расселся на заднице как император, забери Ши-гэ к себе, ему же неудобно! — Ты нормальный? — без выражения. — Давай, блять, быстрее! — шумно дыша. — Сколько раз тебе говорить не выражаться так при Хэ Ши-гэ! — Да возьми Хэ Ши! — нервничая всё больше. — Куда я его здесь возьму?! — Около себя посади! Ты же пиздец как удобно устроился! Расставь ноги и посади около себя! — Тогда мне придётся упереться в тебя! — поморщившись от сильного толчка. — Да мне похуй, что тебе придётся, делай, как я сказал! — яростно гаркнув. — Ненормальный. Ты сидишь в такой же позе! Возьми себе! — У Хэ Ши наверное уже ноги затекли, тебе совсем плевать?! — Так посади его между своими! Так будет удобнее! Он вытянет ноги на меня! И я не буду бесить тебя своими! — Ещё что мне сделать, блять?! — чуть не ли не подавившись как будто накалившимся воздухом. — Перестать материться! — Всё хорошо, я так посижу. — едва слышно. — Мне очень удобно. Правда, перестаньте. — Нет, тебе неудобно! Лэй-гэ, давай! Делай как я сказал! — чуть сдержаннее, чем до этого. — Хаоюй, мне правда удобно. Я потерплю. Не думаю, что всё займёт много времени, я потерплю. — убрав руку с коленки, попробовав обнять свои ноги. Самую малость поумерив пыл, Фэн Хуэй прокашлялся. И как бы он ни хотел прогонять яркие образы, те всё всплывали и всплывали, как дохлая рыба у заражённого водоёма. Слыша лишь шумное дыхание друг друга, троица думала каждый о своём, но тем не менее все их мысли были тесно связаны между собой. Решив хоть как-то отвлечься и успокоить каменное изваяние, подумал, будет отличной идеей разрушить это лишь обрастающее деталями, настолько красочное действо, что Фэн Хуэю стало просто невыносимо, с помощью гадюки из-за которой всё и произошло, но чего он не ожидал, так это, что мысли потекут в совершенно другое русло, поэтому, вместо того, чтобы перестать возбуждаться, завёлся куда сильнее и не на шутку разозлясь, даже захотел пнуть У Лэя. Собственно говоря, мужчина это и сделал. — Ты чё? — чуть не вывалившись. — … Посмотрев на прятавшегося Хэ Ши, а потом снова на У Лэя, всё ещё держа перед глазами представленное, скривился: — А хули ты блять вообще? — … — Это всё из-за тебя! Хэ Ши неудобно сидеть, а ты даже не можешь его взять! — последнее слово выстрадав тоненьким голосом. — Да нехер блять было оставаться в этой библиотеке! Чё ты сразу не вышел? — не выдержав, охрипше крикнул. — Нехер на меня орать! Надо было выходить сразу, а не миловаться в одиночку! — передразнив предыдущую фразу такой же интонацией. — Это мне приходится «слышать» как мой брат спит со своей женой, для вас он посторонний! Я страдаю больше всех, твою же мать! Хватит орать на меня! Как мне потом ему и ей в глаза смотреть?! Я же буду постоянно вспоминать!! — … — И хватит материться я тебе сказал! — А ты не за моим языком следи, а за своим, блять! Хули ты всё разболтал, сука, когда пиздел: «Сяо Хуэй, Сяо Хуэй, я твой брат, я тебя жду, приходи ко мне!» Пиздабол ты! Я же сказал забыть, хули ты пиздишь направо и налево, сука! Вот я как знал, что нихуя тебе верить нельзя и нихуя не прогадал, а всё потому, что вижу насквозь!! Потому что я всегда прав! Ты ёбаная пиявка и не смей отрицать! — Чё я разболтал?! — ошарашенно. — Не прикидывайся дурачком! — Чё я разболтал?! — с каждым разом повышая ядовитое шипение на тон. — Сука, я тебя сейчас придушу, падла ты такая! Дохуя разболтал, поэтому уточняешь?! — Он мне ничего не го-говорил. — А ты его не прикрывай! — Чё я разболтал?! — Про Хувэя Фэнъе, сука! Шафрановые глаза сузились. — Он мне ничего не говорил… — жалобно скуля. — Я не говорил ему про него! Что мне говорить, если я нихера не знаю?! Я тебе заикнулся, когда мы только сюда попали, ты сразу послал, что я ему должен был, блять, сказать?! — Хуй я тебе поверю теперь! — несмотря на слова, Фэн Хуэй по взгляду понял, что тот говорит правду, но ему было плевать, потому что ругань очень хорошо помогала справляться с деликатной проблемой, чем он и воспользовался, без зазрения совести жертвуя и без того шатким состоянием гадюки. «А потому что нехер блять было делать вот это вот у меня в голове и бесить!» Его член наконец стал чуть мягче, чем был до этого! — Хаоюй, я правду говорю, Сяо Лэй мне ничего не го-говорил. — Что у вас опять случилось? — мягким голосом обратившись к Хэ Ши. — А вот пиздеть поменьше надо и ничего бы у нас не случалось! — Я нихера не пизжу! — во второй раз не выдержав, закричав ещё громче, чем в первый. — Если ты не пиздишь, то я не дрочу! Ха-ха-ха! — … — П-простите… лучше накажите меня, зачем вы ругаетесь… он же не виноват… это я услышал… он мне ничего не говорил… — Хватит извиняться! — одновременно сказали оба. Хэ Ши съёжился сильнее, наклонившись в сторону У Лэя. — Вот, правильно! Возьми его к себе уже! Сидит, блять, император, пока остальные стоят! — умело сдержав смех. Хэ Ши решил просто убрать одну из причин конфликта самостоятельно. Фэн Хуэй ехидно фыркнул, а когда Хэ Ши умудрился усесться тому между ног, облокотившись спиной, даже можно сказать почти ложась, поспешил помочь и забрать ноги себе, теперь совершенно не боясь, что его стояк станет местной достопримечательностью. Встретившись с обсидиановыми глазами, ласково улыбнулся, перестав быть воплощением того, кто съест любого за малейшую провинность. Спустя пару минут он даже захотел извиниться перед гадюкой и разрушить напряжённую тишину, заметив промелькнувшую растерянность во взгляде напротив, и ещё из-за того, что двое стали какими-то слишком уж притихшими. — Ладно-ладно, я тебя проверял просто. Всё нормально, не обижайся. Почему-то Фэн Хуэй подумал, что эмоции, колыхающиеся в шафрановом поле выглядели подозрительно знакомыми. Ему показалось, что эта кобра считает его предателем. — Серьёзно обиделся? — … — Да ладно тебе. Всё равно ничего не слышим, не переживай так. Представь что мы на судне. Просто иногда трясёт. Как будто ты не знал, что они спят друг с другом. Это же нормально. Было бы куда страннее, если бы не спали. — … — Чё вы оба замолчали-то… — А… а если я использую туман, он… он же не расползётся дальше, да? — подал неловкий голос Хэ Ши. Фэн Хуэй вскинул брови. — Думаю нет. — кивнув самому себе. — Может, проголосуем? Кто согласен, а кто нет. Го-говорите. — Не думаю, что стоит рисковать. — бестелесно отозвался У Лэй. — А вы?.. — Что? — Я просто не знаю риски… посоветуете? — Ну… тогда сидим. Раз не знаете оба. — А вы знаете? — … — А мне откуда знать? — не понимая, что происходит. — Ну… — выдохнув. — Тогда посидим. — немного выпрямив поясницу. У Лэй просунул руку под напряжённую спину, кашлянув. — Не думаю, что они здесь засядут надолго, день на дворе, дагэ ещё во дворец наверняка надо… скорее всего недолго осталось. Подождём. — Мг… подождём, тем более удобно сели, да, Лэй-эр? Тебе удобно? Мужчина предпочёл оставить вопрос без ответа. — Я вам не сильно мешаю, Хаоюй? — Да вообще не мешаешь. Могу даже массаж ног сделать. — прыснув. — Ну тогда хорошо, раз не мешаю. Тогда подождём. Что сегодня будем готовить? Может, печенье со сливой? Или напиток, а то там много осталось… что-то я даже пить захотел… ха-ха-ха… наверное всё-таки напиток. — … — А вам пить разве не хочется? — прочистив мучавшееся от жажды горло.                                        *** Сидевших в грушевом саду за круглым столом, увлечённо занятых своими делами, прервал голос сбежавшего полчаса назад мальчишки. — Смотрите, кого я вам привёл! — с гордостью. Проверяющая задания внучек женщина подняла голову от удерживаемых в крепкой хватке листов, удивлённо распахнув глаза. — Моя красавица!.. — торжественно. — Я вернулся! Если бы кто-то спросил у госпожи Дун, способна ли чья-то улыбка согревать сильнее солнца, она бы обязательно выдвинула кандидатуру господина У. Её губы изогнулись. Она поспешила придавить чужие труды тушечницей, чтобы те не улетели от сильного, налетающего порывами тёплого ветра. Сощурившись из-за жгучих лучей, У Лэй почесал нос, глядя на стремительно бегущего меж деревьев успевших облачиться в изумрудную густую листву мужчину, с пакетами какой-то новой рассады в руках. А вот если бы у Чжун Яо спросили, может ли кто-то перетирать соевые бобы с улыбкой, от лицезрения которой на зубах есть ощущение скрипящей крошки, он бы тоже непременно указал на своего господина. Дун Ли даже не успела полностью встать, потонув в родном запахе и крепких объятиях. Оставив на светлых щеках по поцелую, У Чжэ опомнился, всучив Чжун Яо пакеты. — Мы тебя завтра ждали… — счастливо щурясь. — А господин У сделал подарок и вернулся пораньше! — ещё раз поцеловав, убрав распущенные чёрные пряди на одну сторону. — Господин У чуть не помер без тебя… — А ну-ка! — рассмеявшись. — Такие слова говорить перестань! — Кто это тут у нас? — он пригвоздил тяжёлый шафрановый взгляд к такому же смотрящему на него, перестав улыбаться. — Привет. — поднявшись. У Чжэ сузил глаза и обнажив зубы, распахнул руки: — А это мой сынок! — подавшись вперёд, обнимая. У Лэй постучал по спине, поджав губы, глядя на поддерживающую его мысленно Дун Ли. — Ну, рассказывай, кто она! — чуть ли не поломав кости. Чжун Яо проигнорировал убийственный взор У Лэя, занимаясь поеданием сушёной сливы из пакета поменьше, который находился между двух больших. — Пока глава семейства был в отъезде, мой сынок взялся за ум! Не пил, не позорил отца… А я говорил, Мо Цзи точь в точь моя копия и как только в его сердце зацветёт весна – он тут же одумается! — Что-то не припомню, чтобы вы так говорили. Отец отлип от сына, искоса взглянув на племянника. — Как это, не говорил? Каждый знает, что у мужчин клана У большое и горячее сердце, которое, выбирая себе любимых, полностью запечатывается! Как это… не говорил? — с настоящей претензией. — Любой из клана У, будь то пьяница или разгульник, после выбора никогда больше не будет таким! — Да вы у второго молодого господина спросите, вы так ему никогда не говорили… — … Чжун Яо прокашлялся, когда на него стали смотреть как на предателя, поэтому решил прикусить свой длинный и болтливый язык. Пристыженный У Чжэ вернул внимание на притихшего как никогда У Лэя. — Ну, кто она? — отряхивая бурые одежды от белого порошка. — Кто моя будущая дочка?! — Сын. Чжун Яо даже перестал жевать, замерев, наблюдая за реакцией. Улыбка так и не сошла с лица господина У, но стала какой-то застывшей. — Что? — думая, что не так расслышал. — Спрашиваю, кто она? — не двигая губами. Прочистив горло, У Лэй отшагнул, видя, как радость сменяется непониманием и растерянностью. — Он. У Чжэ посмотрел на Дун Ли, а потом на Чжун Яо и не найдя в их глазах ничего, способного подтвердить чужую шутку, рассмеялся. — Как, он? — Ну вот так. Обычно, как ещё. — пожав плечами. — Подожди… может… может… это забава? Слишком красивый, да? Мо Цзи падок на красоту, наверное, чересчур красив… наверное он похож на красивую, милую женщину, поэтому… ты своим… тянущимся к неизведанному сердцем и положил на него глаз… может… Мо Цзи… разве это всерьёз? Наверное, не всерьёз, да? Ну как это, он?.. — упавше. — Сынок, ты чего? Тебе же женщина нужна. — Мне нужен господин Хэ. — Какой господин Хэ? — безэмоционально. — Наш. — как-то застенчиво, почесав затылок. — Какой господин Хэ! — заорав. У Лэй тут же отскочил от бросившейся на него кобры в лице господина У. — Наш! — перекрикнул, хохотнув. — Папа, у тебя будет ещё один сын! Разве не здорово? — Какой я тебе папа! Ты! Паршивец! И какой тебе господин Хэ! Бегая по кругу и почти оказавшись пойманным, толкнул по бесячему улыбающегося Чжун Яо в У Чжэ, сам же встал за спиной Дун Ли. — Отец У, а ну хватит! Хороший господин Хэ, добрый, светлый и благодетельный человек! Будете с ним разговаривать в удовольствие! — Какой господин Хэ?! — Дядя У, вы мне так все кости переломаете. — недовольно промычав. — Ты почему мне солгал? — убрав руки с плеч. — Как это солгал? Я сказал, он влюбился и не напивался как свинья, где я солгал? Я не говорил, что это женщина! Это вы на радостях убежали и даже не дослушали! — … У Чжэ перестал вообще хоть что либо понимать, заметно побледнев. — Ладно, мне ещё сою надо перетереть. Я пошёл. — подмигнув У Лэю и забрав то, что за него почти сделали. Дун Ли усадила мужчину за стол и налив воды из кувшина, встала подле. Через пять минут молчания У Лэй подумал, что тот успокоился и когда уже открыл рот объясниться, У Чжэ с ещё большей яростью гаркнул: — Да какой, к змею, господин Хэ?! Дун Ли поджала губы, вздохнув. — Мо Цзи, какой мужчина? — сведя брови. — Он на тебя даже не посмотрит! Потому что ты пьяница и паршивец, какой ещё господин Хэ! Он бы никогда не влюбился в такого разгильдяя как ты! Какой господин Хэ? На лице У Лэя даже проявилось обиженное выражение, но он не стал плескаться ядом, а продолжил безобидно слушать и стоять. — Ты что, ему изменять собрался, Мо Цзи? Ты не понимаешь? Тебе нужна женщина! Жен-щи-на!! Твоё тело нуждается в энергии инь! У господина Хэ нету этой энергии, ты что вообще!.. — Нет, мне нужен господин Хэ. Мне нужен мужчина. Мне не нужна никакая женщина. — Ты лишишься ядра, подлец! — его глаза покраснели и увлажнились. — Ты чего? Вы что, меня все бросить хотите? Папа бросает! Теперь ещё и сын! Вам не жалко меня?! У Лэй вытер тут же проступившие слёзы от сдавленности в чужом голосе. В горле затянулся узел. — Папа, всё нормально будет. У Чжэ спрятал лицо в ладонях. — Паршивец… — всхлипнув. — Господин У, ты чего… — подойдя ближе. — Отстань от меня, паршивец! Подлец! Подонок! Какой же ты подонок! — Папа У, ну вы чего? — Не смей мне выкать! — Папа, с моим ядром всё нормально, а ведь я уже больше месяца не был с женщиной, проверь, посмотри… спроси у дагэ… — Я не хочу с тобой разговаривать! Отойди от меня! Уйди! Уйди! Уйди! — … — Господин Хэ какой-то ему… — глуховато бурча. — Какой тебе господин Хэ ещё… с ума сошёл что ли… — Господин У, но вы же боялись, что я полюблю госпожу Нюй… — А ну замолчи! — Зато не куртизанка… — А ну замолчи! И отойди от меня! Ты только и знаешь как наговаривать на меня! Я никогда так не думал! — Да думал ты, чё врешь? Боялся, что я приведу её в клан… — Подлец… хватит меня трогать! — Господин У, но это я тебя трогаю. — виновато отозвалась Дун Ли, не прекращая успокаивающе поглаживать по плечам. У Чжэ шмыгнул носом. — Что у тебя может быть нормально, когда твоё ядро чуть… чуть… — Господин У, ваш сын глупый ребёнок, сам довёл себя до такого, потому что глупый… вы… — Сяо Чжэ, поговори с Ван-Ваном… мой старший сын удостоверился в правдивости слов младшего, поверь им. Всё не настолько ужасно, как ты себе представляешь. — Моя госпожа, ну какой ему господин Хэ?.. — Сяо Хэ Ши-эр, какой ещё? Ну что поделать, раз сердце хочет? — Папа, я просто никогда не делал то, что делают все мужчины, поэтому не мог без женщины! — всё-таки сказав. — Всё из-за того, что я отказывался, вот и довёл себя! Говорю же, всё будет под контролем! Тем более, мы друг другу так подходим! Господин Хэ всегда мёрзнет, а мне всегда жарко! Я не буду ему изменять! Я буду хорошим сыном, не буду тебя позорить! — Говорю же, не разговаривай со мной! Уйди! Иди, куда хочешь! — Господина Хэ нет в городе, как я пойду куда хочу? У Чжэ выпрямился, смотря на этого человека так, как У Лэй всегда смотрит на Чжун Яо. — Вы же его любите… — … — Господин У всегда так восхищался господином Хэ, неужели тебе не нравится мой выбор? — Уйди. — Неужели люди в клане У будут когда-то осуждать человека за его выбор? Разве за всю нашу историю хоть кого-то когда-нибудь осудили? Хоть кому-то запрещали? Господин У, я уверен в вас, поэтому не стал ничего скрывать, разве я уже не заслуживаю одобрения? — Уползай уже отсюда, я кому сказал! Я что-то не припомню, чтобы в клане У мужчинами интересовались! — с издёвкой. — А вот я заинтересовался! — таким же ехидным тоном. — Потому что не мог не заинтересоваться! Ты же его видел! У него на лице написано, что он моя судьба! — отойдя чуть дальше. — Ты почему нас раньше не познакомил?! — А ну-уйди! Он не будет с таким паршивцем как ты! Ни за что не будет! Потому что ты будешь его позорить! Ты подонок! — Вот увидишь… — Уползай! — Вот посмотрите, скоро я вам приведу ещё одного сына в семью! — увернувшись от кинутой итак не в его сторону тушечницы. — Уйди, змея такая! — Господин У, лови! А то улетит! Я ещё не до конца проверила!                                       *** Сидя в саду и попивая терпкое грушёвое вино, У Лэй растягивал завершение написания портрета в полный рост уже вторую неделю подряд, а вот обещанные господином Хэ, три, растянулись до четырёх, но тот всё не возвращался, поэтому У Лэй и медлил. В один день он вспоминал из минуты в минуту каждую складку на нижних одеждах, во второй отрисовывал халат, в третий руки, в другой волосы и вот спустя половину месяца наконец добрался до кожи на лице. Ловко играя мазками туши, подправлял некоторые места чистой кистью, чтобы добиться оттенка, как в жизни. Особое внимание мужчина уделял нитям, прочертив уверенными штрихами самые незначительные линии. Отпрянув, на сосредоточенном лице расцвела открытая улыбка, когда удостоверился, что образ, запечатлённый в сознании и на полотне – абсолютно неотличимый.  Закрыв глаза, У Лэй откинулся на кушетку, жалея, что у него нет способности перемещаться на расстояния, и всё, что ему оставалось, это тосковать в клетке под названием ожидание, познавая в одиночку глубину постоянно нарастающих чувств. — Молодой господин, молодой господин! Приоткрыв веки, заметив резкое движение, дёрнулся вперёд, и бережно, со всей любовью схватил картину. Пригвоздив гневный взгляд на выползшего из кустов ужа, яростно зашипел: — Смотри куда падаешь, гадёныш! — Ха-хах, молодой господин снова весь измазался. — прыснув в лицо. Он так и смеялся бы, не отвесь ему У Лэй звонкую затрещину. — Пошёл вон! Потерев ушибленную голову, Чжун Яо обиженно проговорил: — Но молодой господин, я видел в городе господина Хэ. — не успев среагировать и прикусить язык, проболтался, потеряв возможность сразу же отомстить и заставить этого влюблённого змея помучаться ещё какое-то время. У Лэю понадобилась минута для усваивания информации, и за эту минуту двое почти прожгли друг друга насквозь, в частности конечно обиженный Чжун Яо. Закончив, он спохватился, побежав к дому. Глядя вслед и кляня на чём свет стоит, фыркнул, рассмотрев кусочек алых одежд. — Ладно уж, прощаю вас сегодня.                                        *** Оказавшись рядом с усадьбой, без всякого стыда и неловкости перемахнув через ворота, на бегу проводя по невидимым складкам ладонями, приводя себя в надлежащий вид, У Лэй испытывал необычайное волнение от предстоящей встречи. Не успел постучать, как двери распахнулись и его встретили два обсидиановых омута, желая полностью растворить в себе. — Молодой господин У? — журчащий, словно ручеёк, голос хозяина говорил путнику, что он позволяет утолить чужую жажду своими водами. Обладатель шафрановых, замерцавших страстным огнём глаз почувствовал струнами души, что его ждали. Уголки губ растянулись в проникновенную улыбку, вызвав у человека напротив головокружение. — Господин Хэ? — сдержанно прошептал. —————————— Маленький театр: Дождавшись разрешения, Чжун Яо вошёл в домик У Лэя. — А я смотрю, свечи горят, думаю… чего это второй молодой господин не спит… ха-ха-ха… — топчась на месте, виновато смотря исподлобья с понуро опущенной головой. — А ты чё не спишь? — подозрительно оглядывая. — Чё уже натворил, быстро говори! — Да ничего я не творил! — А ну не лги! Я тебя лично придушу если ты опять отравился! — Да я про другое! — Про какое другое! — Да выдумал я, что ему мужчины нравятся! — грозно рявкнув. — Уснуть не могу уже какую ночь! Постоянно просыпаюсь! Не могу больше молчать! Меня совесть замучала! Напряжённые плечи У Лэя расслабились, когда Чжун Яо захныкал. — Иди спи. — обычным голосом. — Че-чего? — Не забивай голову и иди спи. — Но как же… но это же… — Иди спи и ни о чём не думай. — выпроваживая. — Но как это… — Давай, Яо-Яо, спокойных снов… — А можно я с вами посплю? — не понимая чужой реакции. — Нет. Иди к себе. — вытолкнув. — Но как же господин Хэ! — А это уже не твои проблемы. — захлопывая дверь. — Ай-ай-ай! Подождите-подождите-подождите! Вы же знаете, что он так же как и клан У связан с властью Хуохуань? — Иди спи! — Он не травоядный! — ойкнув, когда ему чуть не прищемили палец. — Чего? — Эта птица не травоядная! — Иди спи, травоядный, блин! ——————————— Услышав шаги, Хэ Ши обернулся, перестав издеваться над листьями смородины, быстро прожевав и проглотив что поотрывал. Обсидиановый взор скользнул снизу вверх по телу, остановившись на шафрановых глазах. Выглядя чересчур пристыженным, запрятав свою самоуверенную сущность куда подальше, У Лэй подошёл ближе, не спеша начинать разговор. Двое молчаливо смотрели друг на друга с минуту, и когда Хэ Ши вздохнул, У Лэй всё-таки сказал: — Прости. — М? — Извини, случайно вышло. — М-м… — взяв за руку, уложил ту себе на голову. — Правда, Ши-гэ. Случайно. — Случайно так случайно. — переведя понятный только ему взгляд на губы и обратно. Прикрыв веки, У Лэй тяжело вздохнул. — У извращенцев это всегда случайно выходит. — подстёгивающим тоном. Тëмно-карамельные губы сжались в прямую линию. — Извращенец так извращенец. — угасше. — А-а… — сорвав листик и поднеся ко рту, улыбаясь. Змеиные горящие ядовитым огнём глаза приоткрылись, он прикусил тот зубами. — Не переживай, А-Лэй. Ничего страшного не произошло. — шёпотом. — Мне всё равно стыдно. — Не за что, я всё понимаю. — Правда случайно вышло. Просто было слишком темно. Вот и… Мягкая улыбка теперь стала ощущаться какой-то натянутой. — Понятно. — Прости, пожалуйста. — Это нормально. — говоря на полном серьёзе. — Это нормальная реакция для любого здорового мужчины. — У тебя тоже могла быть такая реакция? — Я не человек. — Но ты мужчина. — Но я не человек. — ямочки стали чуть глубже, а клыки ещё виднее. Не дождавшись поглаживаний, Хэ Ши уложил свои руки ему на пояс. — За-будь. — почти касаясь носа своим. — Не могу… — Я забыл и ты забудь. — Что ты забыл? — осторожно обнимая в ответ. — А-Лэй не ходи таким грустным, а то мне тоже становится ещё грустнее. Говорю, это нормально. — Разве? — Мгм. — кивнув. — Ненормально. — Ты считаешь это ненормальным только потому, что всё произошло в той ситуации, в которой мы оказались, но это произошло не из-за ситуации, а как ты говоришь, из-за того, что было темно. Это нормально. — Ну я же извращенец. Хэ Ши ущипнул его за бок. — Ты же знаешь что я просто так болтаю всегда. — Оно случайно... — Мне себе на лбу написать, что это нормально, а? — отстранившись. — Ты не хочешь меня обнимать, потому что я извращенец? — Кто это тут не хочет… — надув щёки, пощипывая теперь за грудь. — Хэ Ши-гэ, я правда всё такой же в твоих глазах? — Конечно, ты хороший. — У меня косичка расплелась, заплетёшь? — Ты ещё не научился? — убрав с плеча выпавший волос. Он отрицательно мотнул. — Мне кажется ты мне лжёшь. — Нет. — Ну пойдём заплету. — А почему ты всегда плетёшь мне две, а Сяо Хуэю одну, если должен три? Какое то время глядя вязким от тяжести взглядом, спросил: — С чего это я должен… — Исходя из логики ведь?.. — Какой ещё логики… — … — Ну, вот Аоки… — прервавшись из-за непонятных эмоций напротив. — Нет никакой логики. И подтекста тоже нет. — Правда? — Перестань искать в моих действиях смысл. Потому что его нет. Я самый нелогичный человек на свете. — Такое бывает? — Бывает, Лэй-эр. — Ты на меня злишься? — Нет. — Ты на меня злишься. — Как я могу злиться на тебя, когда из нас двоих злиться должен ты? — Я не злюсь на тебя. — И я не злюсь на тебя. — Нет, ты злишься. Я вижу. — Я не злюсь на тебя. — Ты злишься. Хэ Ши тяжело вздохнул. — Нет. — не открывая рта. — Это потому что я извращенец? — … — Или потому что много болтаю? — … — Ты злишься на меня, почему? — Не злюсь. — Тогда обижен? — Нет. — отведя взор. — Как я тебя обидел? — … — Потому что спросил про косички? — Нет. — А из-за чего? — Я не обижен и не злюсь, Лэй-эр, что ты привязался? — Что я сделал? Это ведь потому что оскорбил своей реакцией? — Я же уже сказал, это нормальная реакция. С чего тут оскорбляться? — А почему ты обижен? — Я не обижен. Мне просто грустно. — Давай я буду тебя веселить? Хэ Ши вновь полез обниматься. — Я же говорю, если тебе грустно, мне ещё хуже. Что ты… из-за какой-то е-ерунды… говорю же, ничего страшного не произошло… — Больше не буду, Хэ Ши-гэ. — погладив по макушке. — Прости, пожалуйста. Это всё из-за этого маленького извращенца, не мог тебя себе взять…