Начало весны. Личунь.

Когда У Лэй по прошествии двухчасовых посиделок остался с Хэ Ши наедине, особый трепет овладевающий каждым цунем его тела, после того, как они ранее пересекались взглядами увеличился до размеров, что ему даже показалось, будто сердце не выдержит, но тем не менее, хоть он и сильно волновался, этого совершенно не было заметно, если не приглядываться. Отдыхая на лавочке под сливовым деревом, с полуулыбкой кропотливо порассматривав в течении пяти минут вышитые золотистыми нитями на чёрной тонкой ткани цветки с плотной цепочкой пучковатых соцветий густо расползающихся по обе стороны от рукавов к груди, спросил, вернув внимание шафрановых глаз на обсидиановые: — Это ведь слива? Тут пять лепестков и зонтиками похожи… или черёмуха? — Мгм. Слива… правильно. — перестав стучать ногтями больших пальцев друг о друга. Улыбка второго молодого господина клана У стала шире, стоило ему только увидеть ямочки. — На самом деле я не знал, а просто предположил. Вишня, слива и черёмуха. Взял самое близкое к вам, господин Хэ. Вам ведь нравится слива, поэтому… — А если бы не знали, что нравится слива, какое из трёх тогда выбрали? Вздохнув, потёр щёку, мягко произнеся: — Черёмуха? — О? — вскинув брови. — Почему? — удивлённо. — Я бы стал опираться на её черноту. И… камни в ваших волосах похожи на листья черёмухи, а волосы, словно её маленькие чёрные ягодки… Впитывая мерцающую застенчивую теплоту, Хэ Ши прыснул, но быстро взяв себя в руки, решил не смущать. — Я брал общую композицию… — отстаивая своё мнение. — …на рукавах и полах цветёт черёмуха… это молодость… потом ваши волосы в изумрудной листве, красота сочности смешанная со зрелостью… — А старость где? — Зачем нам старость, если мы молоды? — услышав вторую, теперь более продолжительную волну, по коже У Лэя пробежали мурашки. Чужой смех хоть и имел глуховатые нотки, но был куда заливистее доносящейся со стороны леса трели разнообразных птиц, решивших посоревноваться в своих мелодиях с цикадами и кузнечиками за звание лучшей. — Я вижу изумительную, наполненную сдержанной страстью композицию одежды смешанную с вашим ощущением и выделяющуюся после при этом именно чёткость внешности, поэтому… освежающая свежесть и зрелость… черёмуха. Вам не холодно, кстати? Ваши одежды сегодня очень тонкие… — Так я выгляжу старым? — смеющимся голосом. — Глаз не отвести. Хэ Ши поджал губы, кашлянув. — Вот так вы выглядите, господин Хэ. — Разве мне может быть холодно… когда молодой господин У со мной? — сделав ответный ход с серьёзным выражением на лице. — Это всё заслуга барьера. — тихо засмеявшись. — Вас. Вы греете своей теплотой идущей от сердца. Я чувствую, как вам радостно от нашей встречи. — откинув длинные распущенные пряди за спину. — Господин Хэ, почему вы солгали? — глядя на вплетённые у висков в косички изумрудные нити. — М? — тут же неловко сложив руки на колени. — Сказали три недели, а мне пришлось ждать целый месяц. Мы договаривались только на три. — … — А… ну… дела… затянулись... Замолчав, У Лэй поднял взгляд к голубому небу. Не видя ни одного облака, он подумал, что это знак, поэтому пошёл дальше: — После трёх оговорённых недель мне стало не по себе. Если до этого молодой господин У мог сдержать тоску, то после – нет. — с такой же серьёзностью, уже не улыбаясь. — В следующий раз господин Хэ постарается говорить молодому господину точные даты. — спустя почти полминуты. — Я буду очень благодарен за такую услугу. Скосив взор на чужие губы, улыбнулся, кивнув: — Очень постараюсь ради вас, молодой господин У. — А вы скучали по моему барьеру? — согнувшись, подперев подбородок ладонью, с обыденностью. — Он же меня греет… и так нравится. Конечно скучал. Каждую ночь скучал. Каждый день. — И каждый обед? — даже как-то плотоядно сверкая зубами. — Каждую минуту скучал. — весело фыркнув. — Как я могу не скучать, когда без него всё, что я испытываю – это леденящий душу болью холод? — Он тоже по вам. — постукивая пальцами по губам. Хэ Ши вновь прыснул. — Как и этот жужжащий уж прожужжал мне все уши, так и он твердил, как же ему понравилось вас согревать и видеть вашу улыбку. И вас, ваши глаза… — О-о… — протяжно. — Каждый день спрашивал, когда же снова сможет… а вы думали, будете делать ему комплименты, а он вами не заинтересуется, что ли? Такого не бывает. По крайней мере с моим. — Я думал он меня не слышит. А что молодой господин У ему говорил? — Называл оставшиеся дни, а когда те закончились, меня понемногу начала есть тревога, поэтому я с ним не разговаривал. — Ему же было грустно и тоже страшно, а вы не захотели успокоить? — Молодой господин У подумал, что скучает куда больше, поэтому поставил себя на первое место. Не хотел растрачивать крупицы своего спокойствия на него. — … Заморгав, и выпрямившись, У Лэй почесал нос, подумав, что он разогнался слишком быстро, но так как останавливаться было уже глупо, решил, если карете суждено упасть с обрыва, то так тому и быть. — Я кстати не ругался с Яо-Яо, представляете? — О. — Постарался ради вас. — уперевшись локтем в спинку лавочки, сев теперь полубоком. — Вы молодец. — радостно сощурившись. — Хотите забрать картины? — А вы уже домой? Увидев во взгляде заветное подтверждение тому, что этот человек так же как и он не желает сейчас расставаться, без всякого стеснения произнёс: — Молодой господин У подумал, слишком докучает своим пьяным поведением, но так как он не видел господина Хэ целый месяц, решил продлить немного часы нашего свидания, если вдруг вы бы начали меня спроваживать. — Я ничего такого не планировал. Какого вы обо мне мнения? Как я захочу спровадить того, кто меня греет? — сузив веки. — Господин Хэ скорее начнёт строить козни чтобы вас как можно дольше задержать. — к концу рассмеявшись. — Я написал ещё одну. — Здорово! Вы молодец! — поправляя одежды, выравнивая собравшиеся от сжатий пальцами складки на прозрачной сетке. — Но ей нужно ещё постоять… настояться… — О. — Потом заберёте. — Как скажет второй молодой господин… — он повернул голову, глядя через открытое окно вглубь гостиной, и задумчиво хмуря брови, спросил: — Говорите черёмуха, но ведь около полудня я выглядел иначе. — Тогда вы выглядели как вишня. — согласно кивнув. — Серьёзно? — скользнув по изумрудной ткани халата и посмотрев обратно. — В ваших волосах не было листьев, зато были яркие спелые вишенки. — Нити? — Если брать за основу одежды, можно завершить образ вишни нитями. — Если черёмуха зрелость и свежесть, то что было с вишней? — Статность, игривость, нетерпение. Горение. Горящие под палёным солнцем налитые ярким глубоким цветом ягоды. — О-о-о… но я не черёмуха… а слива. Что со сливой? — Нежность и трепетность? Затаённая уверенность и благородство… Бледные губы сжались в закрытой улыбке. — А знаете какой у вас внешний вид? Он отрицательно качнул: — Как у пьяницы? — хмыкнув. — Нет. Хэ Ши немного приблизился, сев в точно такую же позу, только закинув одну ногу на другую. — Вы выглядите очень расслабленным рядом с тем, кто относится к человеческим жизням слишком предвзято. — так же нежно и участливо улыбаясь глазами, глядя в ничуть не изменившиеся чужие. — Таки предвзято, а не справедливо? — Не знаю, но это не отменяет моей жестокости. — Вы мне угрожаете, господин Хэ? — Ни за что. Хочу дать понять кто я. — Я это понял ещё давно. — Вам не важно? — Змеиный клан на протяжении нескольких веков является защитниками имперского дома Хайянь и их союзников-предшественников, конкретно сейчас уже два поколения клан У больше блюстители порядка, но мои предки не всегда были теми, кто нейтрален к другим. — Хотите сказать, в них были и такие люди, как тайные наёмники? — Военные наёмники. Вы ведь не военный? — Почему? — Вы не походите на военного. — Почему? — распахнув веки. — В вас не видна дисциплина, хотя бы. Нет той твёрдости, заметной невооружённым глазом. Нет того, что отличает военного от других. — … — А что если это моё прикрытие? Я же тайный. — Всё может быть. — Я наёмник. — Господин Хэ, что вы хотите? — даже с какой-то ленцой, склонив голову, тем самым сокращая между ними расстояние. — М? — Хотите, чтобы я убежал от вас, испугавшись? Или хотите, чтобы занялся нравоучениями? — Чтобы знали кто я. — Достойный и светлый человек жаждущий справедливости. — Что, если господин Хэ жаждет крови, а встал позади Хайянь, чтобы обелиться, прикрывшись «обязанностями?» — подперев висок пальцами, зачарованно смотря в упор. — … — Будьте осторожны. — М? — Ваш путь опасный, будьте осторожны. — Господин Хэ только с близкими людьми такой неуклюжий, но на самом деле он бывает и другим. — А вы теперь не скоро ведь по делам? — вытянув ногу чуть дальше, оголив чёрную ткань нижних одежд. — Вообще нет. Вообще не скоро. Я вообще пока завязал. — рассмеявшись. — То есть вы изначально знали? С первой встречи? — Можно так сказать… — И как вам? — Что? — Несоответствие. — Зачем вам соответствие с сыном хорошо знакомого господина? — Из всей вашей семьи вы больше всех похожи и не похожи на охотника притаившегося в песках. Ваша внешность твёрдая, как камень, но в глазах помимо твёрдости отражается и хрупкость. Иногда. У вас тоже присутствует несоответствие. Честно говоря, иногда ловишь на себе взгляд и думаешь, сейчас как подойдёт и даст по голове… — хохотнув. — Серьёзно? — Ваши эмоции легко понимаемы, но почему-то когда пытаешься их прочитать, бросает на внешность, и уже хрупкость стирается, там уже не хрупкость, а что-то опасное, поэтому путаешься. Это если не уметь их определять с точностью и если теряться… — Вы часто теряетесь? — Конечно. — Мама Дун говорит из всего клана у меня глаза самые добрые. Ориентируйтесь на них. — Если смотреть быстро, не такие уж и добрые, а вот чтобы задержаться, это уже дело нелёгкое… Чтобы на них ориентироваться нужно не стесняться смотреть. — Если бы я стеснялся, разве смог бы понять, насколько ваши до невозможного завораживающие и до головокружения красивые? Эти двое полнились напускной уверенностью, когда в их сердцах было куда больше разнообразных и даже противоречивых чувств, но эти мужчины старались преодолеть запреты, лишь бы донести то, что так хочется. Они оба являлись хамелеонами, и у каждого из них язык тела играл совершенно другую роль. У Хэ Ши тот выдавал нервозность, а вот у У Лэя, напротив, хоть и обманывал, но был максимально приближен к его естеству. И только по глазам можно было понять всю их истинную, потянувшуюся с бешеной скоростью друг к другу суть. — Спасибо. — со всей искренностью. — А вы как до дома добрались-то в прошлый раз? Любовавшийся самой красивой, которую мог только увидеть улыбкой У Лэй тут же выпрямился, вспомнив ночь осознания и ещё несколько таких же ночей, требующих исследования собственного тела. Его бросило в жар и даже на долю мгновения замутило. — Да… нормально? — прогоняя пронёсшееся в сознании, взывая к ветру, но в округе как назло стоял полный штиль. — Нормально? Правда? — Да. В самом деле нормально. — Хорошо спали? — … — Я вот не мог уснуть и думал о вас. — наблюдая за реакцией, Хэ Ши придавило виной, куда более зловещей и неприятной, с которой он постарался справиться почти мантрой, ведь повторял её изо дня в день на протяжении уже двух месяцев. «Я не человек. Поэтому нормальный. И не мерзкий. я могу испытывать эти чувства по праву. Я не человек. Не человек. Это правильно и нормально. Совершенно нормально. Будет неправильно и лицемерно, если я буду считать, будто мои действия мерзкие и неправильные. Я не должен испытывать вину. Если я буду её испытывать, разве могу называться тем, кем являюсь?» Почувствовав себя не очень хорошо, У Лэй растёр лицо ладонями. — Вы мне кстати снились. — О? — Да. Мне снилось, что вы греете меня своим барьером. — весёлым голосом. — Поэтому мне хотелось, чтобы вечер поскорее наступил! Снились почти каждый день. Так что согревали даже на расстоянии. Это странно, но я смог заставить думать себя, словно сон – реальность? Мне кажется я чувствовал тепло. — Я рад, господин Хэ. — Я заставил вас грустить? — виновато. — Нет. — тепло улыбнувшись. — Хотите погулять? — Может, сходим к ущелью? — воодушевившись. — Сегодня как раз хорошая погода… — Давайте. — поднимаясь. — Давайте только без лошади? — Давайте. Хэ Ши засиял. — Если сильно устанете, не переживайте, я могу вернуть нас быстро. — Не устану. — Возьмём ещё вина и гостинцы, которые я привёз? — Давайте. — отвечая на улыбку.                                         *** Борясь не только с мыслями в голове, но и с вязкой глиной, которая почему-то решила, что будет отличным дополнительным утяжелителем на пути к вершине, Хэ Ши проклял Хао Цяньшао в который раз. Следуя за своим проводником, уже дыша не очень ровно, загляделся на заднюю часть шеи того, кто по его мнению совершенно не устал, чуть не рассеча себе веко свисающей острой веткой, о которой его конечно же заблаговременно предупредили, но мужчина пропустил слова мимо ушей, так как был занят куда более важным делом, а именно – разгрузкой тяжести сознания. «Нужно ведь просто справиться со страхом. Верно? Конечно верно. Всё, что мне мешает жить, это страх. Он мешает… это даже не мой страх. Ну серьёзно… мне его люди подкинули. Ну конечно… всё опять из-за вас». «Я должен справиться». «Если ты чего-то боишься, не думай об этом. Верно? Потому что чтобы преодолеть свой страх, нужно сначала преодолеть себя. Свою веру в этот страх. Верно?» «Я ведь смогу с ним справиться? Конечно. Конечно смогу. Ну это же ведь другой страх? Не тот, с которым не смогу. Если я не справился с одним страхом, это ведь не значит, что не справлюсь с другим?» «Конечно же не значит. Молодой господин У хороший. Он мне сильно нравится, и я ему… тоже… тоже ведь? Я же правильно чувствую, что нравлюсь?» «Хоть вы, молодой господин У, охотник, но я же тоже не обычная добыча. Поэтому мне нужно верить в себя. В то, что во мне заложено. Я должен попытаться. Обязан. Конечно же я обязан. Если бы мой đūì de sherda был зациклен как я сейчас на крахе, то и меня бы не было. Поэтому я должен бороться. Пытаться. Не сразу, конечно. Вот я… дурак. Почему сразу так не думал… — вздохнув. — Надо было изначально показать себя тем, кто решает. Сейчас же я не выгляжу ломким как ветка? — он обиженно надулся. — Да плевать. Попробуй сломать ивовую лозу, она тоже выглядит достаточно тонкой, но зато очень упругая и крепкая». Когда нога соскользнула, Хэ Ши по инерции вцепился за руку впереди идущего и если бы не молниеносная реакция У Лэя, двое однозначно повалились бы по склону обратно. Удержав довольно тяжёлого по своей сути человека и немало удивившись этому факту, У Лэй остался стоять на ногах только при помощи тотема. Схватив за плечо покрепче теперь и другой рукой, со всем имеющимся у него недовольством выплюнул: — Ну и отвратительная же здесь почва… ха-ха-ха… — нервно рассмеявшись Облегчённо выдохнув, У Лэй улыбнулся. — Кажется, кажется я переоценил свои способности. — продолжив путь дальше уже на одной линии, с неохотой отпустив. — Простите, господин Хэ, это всё моя вина. — Я же сам захотел сначала погулять по лесу, прежде чем пойти к ущелью. Зато мы увидели белку, кролика, волка и лису… так что не нужно… сейчас поднимемся и заодно отдохнём… мне всё равно нравится… вы же рядом, мне всё нравится. Да и… если бы мы не пошли по лесу, то не набрали бы воды, потому что я вино-то взял, а воду забыл… — снова прыснув. — Так странно на самом деле… вы знакомы с моим отцом достаточно давно… часто пересекались и тут и в Хуохуань, но ни разу нам не удалось увидеться раньше. Вот, например, когда я бывал в Хуохуань, я уже расспросил у отца, он часто там с вами встречался и даже было пару раз, когда могли встретиться мы, но всегда что-то случалось и вот… удалось только два месяца назад… разве не странно? — Значит суждено было вот так. — наклонившись из-за ряда низких ветвей. — Но если бы мы встретились раньше, тогда и мёрзли бы вы меньше… — Почему так думаете? Может, если бы мы встретились раньше, то всё было бы по-другому? Может, если мы повстречались раньше, вы бы не захотели со мной иметь дел? — Не думаю. Уверен, захотел бы. — Откуда? — Чувствую. Если двум людям суждено встретиться, неужели от временного промежутка зависит исход их отношений? — Конечно же. Может, я был три года назад ужасно заносчивым и высокомерным, а сейчас спустился наконец с небес? — Не знаю, но думаю, что нет. Жаль ушедшее время. Правда. — Вы что, по этому поводу грустите так? — Обидно что не повстречались раньше. — Значит нужно было сейчас. Может, мы были не готовы, вот и повстречались только сейчас? На этот раз У Лэй схватил за худое предплечье быстрее, чем споткнувшийся, успевший только ойкнуть Хэ Ши. — Я что-то невнимательный слишком. — Наверное вы просто устали. — А вы нет? — Я часто ходил по этой дороге, может, привык? — посмотрев на ниспадающую изумрудную нить во вьющихся волосах. Хэ Ши откинул те за спину, и без стеснения полюбовавшись какое-то время вторым молодым господином, пока тот продолжал держать его за руку, даря тепло не только от барьера и из глубин шафрановых глаз, но и от крепкой хватки ладони с ощущавшимся жаром даже поверх ткани, пошёл дальше, весело сощурившись. — Главное что не поздно. — Когда это, поздно? — отпустив. — Ну вот поженились вы, тогда уже неудобно и неправильно было бы просить вас меня согреть. Да и вы вряд ли захотели бы. — С чего… аккуратно, пригнитесь. — подняв ещё одну низко свисающую ветвь. — …с чего вы так убеждены, что я непременно женился бы? — Разве такие люди как вы могут быть одни? — ускорив шаг. — Какие? — Притягательные. — обернувшись. — Вы старше, может это вы бы… — Нет-нет, я точно нет, уж поверьте. — не дав договорить. — Господин Хэ, а вы верите ведь в судьбу? — А что? — Вы верите, что если люди рождены друг для друга, то они непременно встретятся для чего и были рождены? Разве могут люди просто так сходиться, когда это не было заложено? — А вы случайность совсем не рассматриваете? — Рассматриваю. Каждые встречи случайны, но я считаю, что даже случайная имеет какую-то свою конечную цель для будущих. — И поэтому считаете, что всё заложено, а не случайно, раз у чего-то есть цель? Тогда, по-вашему, случайностей как таковых и не бывает? — Просто считаю, что наша встреча была предопределена. — А я тоже так считаю. — рассмеявшись. — Так какое ваше истинное мнение? — Моё истинное мнение – жаль, что не встретились раньше, но радостно, что не позже. Хэ Ши тяжело вздохнул. — Это вам сейчас грустно, из-за того что не раньше и не позже, но вы ведь не знали, что она будет, поэтому вам бы не было грустно сейчас, а только потом. Грустно было бы, если бы вы знали, что она непременно случится… но она всё не наступала… — прочистив горло и выйдя наконец на более менее ровную поверхность края возвышенности, полностью обернулся. — Вы чего там стоите? — настороженно. — Хотел увидеть, как будете выглядеть вы с этого расстояния. — быстро найдя оправдание прежней задумчивости. — Смотритесь очень гармонично. Как хозяин этого места. Прислушавшись к шебуршащим звукам насекомых, Хэ Ши стал улыбаться ещё счастливее. — А так и есть. Я хозяин этого места. — вновь смеясь, раскинул руки, показывая свои владения. Словно решив подыграть этому человеку, птицы вспорхнули с низин ввысь, пролетев полукругом и вернувшись назад. Ветер порывом заставил развеваться одежды и волосы. — Я живое олицетворение этих скал! — Давайте лучше олицетворение леса. — Почему? — Лес вам больше подходит. — Почему? — Пусть лучше будет лес. — По желанию молодого господина. — склонив голову. — Господин Хэ, нам в другую сторону. — произнёс, когда Хэ Ши направился к обрыву. Послушно развернувшись, вернулся к мужчине. — В какую это другую? — Туда. Хэ Ши проследил за кивком, увидев меж деревьев коричнево-жёлтую тропу. Лучившаяся восторгом улыбка застыла. — Ещё подниматься? — неверяще. — Там… ну четыре ли всего лишь. — виновато щурясь. — … — Обещаю, результат стоит усилий. — очень уверенно. — … — Ладно, пойдёмте. С лёгкостью ничего не бывает. Я согласен. И даже если я уже что-то преодолел, это не значит, что добрался до вершины. Верно? — На самом деле до вершины нам не добраться, потому что там совсем дороги нет. — А куда мы тогда идём? — сложив ладони домиком над лбом, рассматривая путь. — Заброшенная смотровая площадка. Насколько мне известно, она раньше использовалась стражей. — О. Понял. Идёмте. — Может ещё отдохнём? — Нет-нет, идёмте. Отдохнём наверху. — Только идите рядом, пожалуйста. — Хорошо. Я буду внимательнее ради вас. Деревья остались позади спустя двести чжанов, полностью прекратив снабжать защитой обнажённую перед ветрами и солнцем местность, так же, как и эти двое лишались преград, весь день стараясь обнажиться насколько могут перед друг другом. Им пришлось подниматься примерно ещё полтора часа, так как Хэ Ши, желая поскорее добраться до места, пару раз всё-таки почти что навернулся, поэтому, когда его неаккуратность стала явной нервозностью кое-кого конкретного, мужчина в самом деле стал осторожнее, плетясь совсем близко, опираясь на найденную палку и через каждые пять минут отвечая не кружится ли у него голова и может ли он идти дальше. Оставив позади ещё и море тысяч безмолвных проклятий и только завидев ровную дорогу после последнего рывка, увидев беседку, Хэ Ши героически выстоял и не лёг прямо там, а даже каким-то благородным шагом дошёл до лавочки, расслабленно опустившись и прикрыв от бессилия глаза. У Лэю было совершенно безразлично на открывшийся сейчас безупречный, далёкий вид на дорогу к родине, ведь всё его внимание могло быть приковано только к мужчине рядом, кожа которого потеплела из-за светло-золотистого неба отдавшего свои владения вечерней заре. Дав время на отдых и от своей болтовни, и от дороги, решил помолчать, но выдержки хватило всего лишь на пять минут. — Всё хорошо? — Мгм. — заторможенно кивнув, уже не так глубоко дыша. — А вы как себя чувствуете? — Замечательно. Прислушавшись ещё и к своим ощущениям, приоткрыв глаза, Хэ Ши только сейчас обнаружил, что забылся, перестав чувствовать кроме усталости всё остальное терзающее. Он довольно заулыбался. — Не переживайте, всё хорошо со мной. — опять погрузившись в темноту в которую так и норовил пробиться свет заходящего солнца. — Сейчас немного отдохну и тоже будет замечательно. — выравнивая дыхание. Поправив округлый ворот одеяний и заметив, что бледные губы выглядят сухими, отвязал с пояса флягу. — Выпьете? — Нет, спасибо, я уже напился. — Это вода. Вино кончилось. — А-а… тогда потом попью. У Лэй не стал настаивать, облокотившись на обветшалую от времени постройку спиной, последовав примеру, опускаясь кратковременно в подсвеченную заходом темноту, и это позволило ему хорошо понять, что чувства не улеглись после того, как он увидел, что так желал и провёл с ним весь день, а стали только отчётливее. Осознав, что не справляется с напором, даже почувствовав небольшую боль от невозможности выразить то, что хочется, открыл глаза. Хэ Ши посмотрел на него и вдохнув поглубже ставшего уже прохладным воздуха, захотев захватить и чужой запах, поднялся. Окинув впитывающие последние тёплые лучи просторы сегодня почему-то спящего от страданий всегда кровоточащего монстра напротив, сжал зубы. — Захватывает. — сказал, повернув голову к подошедшему, взявшись за опору. — Господин Хэ… — мучаясь от появившегося блеска в покрасневших обсидиановых омутах. — Что, молодой господин У? — шмыгнув носом и с грустью рассмеявшись. — Вы говорили, вам так полюбился мой барьер и что он входит в список того, что вам сильно нравится, а я настаивал, что по империи полно мест, где и захватывает дух, и замирает сердце… Взгляд утёршего кончик века Хэ Ши остановился на обжигающем. — Я тогда не понимал, что человек может захватывать сильнее, чем какие-либо места. Но теперь… понимаю… Сощурившись, Хэ Ши взял на себя задачу со всей внимательностью насладиться видом, который ему так хотели показать. По прошествии ужасно долгих минут, пришёл к выводу, что не может он быть олицетворением цветущего и зелёного леса. «Только страждущие, лишённые всего защитного скалы. Мне ближе они. Хоть я и совершенно на них не похож. Если я и олицетворение леса, как вы говорите, то только Проклятого. Сгоревшего и почерневшего, лишённого всего, но никак не полнящегося яркой жизнью и радостью». Каждый его орган начали одновременно протыкать, а набитое иглами горло как будто переломили с хрустом надвое. «Эти скалы не покроются зеленью? А я… покроюсь? Когда-нибудь, зацвету, молодой господин У? Будем цвести, пожалуйста? Вот на той скале, на выступе, пробьётся ручей? Солнце… засветит?.. Упадёт ли из клюва семя пролетающей птицы?.. Кустарник… вырастет и зацветёт рядом с ручьём пробивающимся из подземной реки?» Видя скатившиеся выделившиеся на бледной коже влажные дорожки, У Лэй сам почувствовал, как его глаза обожгло ни с чем несравнимой болью. Протянув руку, осторожно накрыл прохладную худую кисть своей. Не дождавшись, что ту уберут или выразят недовольство, улыбнулся, когда встретился с вновь бушующим от эмоций обсидиановым морем, очень тихо и вкрадчиво произнеся: — Вы мне нравитесь, господин Хэ. — нежно погладив длинные пальцы своими, с предельно серьёзным выражением на лице. Улыбнувшись с закрытым ртом, Хэ Ши хмыкнул. — Так сильно нравитесь, что я не понимаю, как смог дождаться вас, а не броситься на поиски после осознания чувств… меня сдерживала только мысль, что я выдумал всё себе. Что найду я вас, а вы скажете: «Ты с ума сошёл, молодой господин У? Не выдумывай и иди пиши свои картины, напивайся вечерами до свинячьего визга…» Коротко засмеявшись, покрепче стиснув зубы, Хэ Ши продолжил смотреть в глаза, начав подрагивать от чужой проникающей коли в груди. — «…напивайся до свинячьего визга и думать такое забудь. Меня просто попросили тебя отвлечь… — сморгнув слезу. — …но не думали, что попытка дружбы обернётся совсем не дружбой». Я прогонял эти мысли, конечно, прогонял, но только слишком поздно. Их надо было гнать ещё тогда, когда они не подошли ко мне, валявшемуся в грязи. Но так как молодой господин У проспал волков, прежде, чем их прогнать, они больно его покусали. Поэтому я вас ждал. — дрогнув голосом. — Вы… вы мне… тоже нравитесь, молодой господин У. — почти неслышно прошептал. — И я бы не сказал так. Не сказал бы. — мотнув головой. — Рад своей ошибке, но не рад, что не бросился на поиски. — Это уже прошло ведь. Да и как бы вы меня нашли? — Мне всё равно… грустно. — скосив взор на опустившуюся поверх его ладони руку и обратно. — Господина Хэ тянет к вам, молодой господин У. С-сильно. Тянет. Вы… такой хороший. Мне… нравится быть рядом… с вами… честно.                                     *** Чуть не выколов себе глаз, Фэн Хуэй остановился, зловеще зашипев: — Ты блять осторожнее не можешь быть?! У Лэй обернулся. — А если впереди шёл бы не я, а Хэ Ши?! У него не такая хорошая реакция, как у меня! Он рассеянный! — А что я сделал? — непонимающе. — Не предупредил! Ты, твоего хера, не предупредил! — Так ты её видишь. Я наклонился, ты почему не наклонился? В каких облаках витаешь? Здесь надо быть внимательнее. — абсолютно спокойным голосом. — … — Сяо Хуэй, ты сам напрашивался куда-нибудь сходить, так какого хрена достаёшь меня всю дорогу из-за каждого не так лежащего камня? «Потому что ты меня снова дохуя бесишь!» — Я сейчас сдохну от усталости! Мы идём уже три грёбаных часа! — от его крика даже полнившаяся жителями округа замерла, словно прислушиваясь, заимев немалый интерес к подробностям чужой жизни. — Хотите попить? — Да, спасибо. — забрав протягиваемую флягу. — Так как вчера он отказался вливать в себя твою ци, как вернёмся – займись им. Хэ Ши кивнул. — Хорошо, Хаоюй. А ты хочешь, Лэй-эр? У Лэй похлопал себе по поясу с точно такой же флягой, сказав взглядом не беспокоиться. Он вновь кивнул. Утолив жажду, Фэн Хуэй прошёл почти безмолвно ещё около минуты, но снова почувствовав «голод» возвратился к своей трапезе, а именно, поеданию гадюки заживо. Мужчина внезапно уселся на глину, а потом лёг и раскинув руки, подобно звезде, воскликнул под обеспокоенным недоумением обсидиановых омутов: — Всё нахер, я никуда не пойду! Ты куда нас завела, змея ты такая?! Ты от меня избавиться хочешь, да? — Ха-Хаоюй… — Я больше не могу идти! Я здесь останусь! Нахер мне эти прогулки не нужны! Я лучше буду лежать на кровати, чем шляться здесь! Увидев новые выкрутасы полумёртвого лиса, У Лэй закатил глаза. — Сяо Хуэй, ты чё одежду портишь, ты чё такой ленивый! — поднимая в вертикальное положение. — Придурок, тут нельзя лежать! — Да я просто хотел погулять по городу, нахер ты меня сюда потащил?! — Нехер там делать в этом городе! Чё ты там не видел?! — Давайте, давайте я нас перенесу? — Давай! — посмотрев на Хэ Ши, как на бога, он даже захотел упасть на колени, чтобы воздать молитву, но отказался от этой затеи, так как у гадюки были другие планы на его ноги. — Не надо! Пусть ходит! Ему полезно! — волоча за собой одного и взяв за руку второго. — Чего? — возмущённо, сумев ещё и пнуть коленом. — Того! Лежишь целыми днями нихера ни делаешь, только пьёшь и ешь, смотри, у тебя даже щёчки появились! Тебе полезно гулять! — Чего?! — пнув ещё раз уже с недовольством. — Ха-Хаоюй… — тревожась из-за резких движений и крутого склона позади. — Того! Иди нормально! — Ты на себя посмотри! — Я-то посмотрю, и на себя, и на тебя! — У тебя живот виден! — Неправда! Он всегда такой был! — У тебя задница стала больше! — А чё ты на мою задницу смотришь?! — Да когда она такая огромная, как на неё не смотреть?! — пнув последний раз. — Ши-гэ, он врёт? — А? — Я потолстел? Мужчина покачал головой. — Ты думаешь он тебе скажет? — с ехидством. — Ты у кого спрашиваешь-то, дорогой? Единственный, кто скажет тебе горькую правду, это я! — Пошёл ты нахер, дорогой. — так же ядовито. — Если мне там не понравится, я тебя грохну. — поумерив прежний пыл, немного подобрев. — Иди давай. Пошутил я, ничего у тебя не появилось. — А вот я не пошутил! — расхохотавшись с издёвкой в лицо. — … Тёмно-карие глаза скользнули к человеку, который почти всю дорогу молчал. Фэн Хуэй даже не испытывал уже никакого стыда за своё поведение, давно распрощавшись с какой-то имеющейся у него репутацией. — Ты не устал? — Всё хорошо. — Если устал, пускай тебя эта гадюка на спине несёт. Ему полезно будет. — Какая ж ты ехидна. Заметив наконец просветы за деревьями, Фэн Хуэй решил стать вожаком стаи и пошёл вперёд, как его радость разрушила всего одна фраза. — Нам налево. — А? У Лэй кивнул в сторону. Теряющий крупицы воодушевления мужчина окинул подъём, ошарашенно произнеся: — Ты не шутишь? — Нет. — Я не пойду. — на полном серьёзе. — Пойдёшь. — успокаивающе. — Я не пойду. — сев на землю, выражая протест. — Пойдёшь. — Я сказал не пойду! Мне проще отсюда нахер скинуться, чтобы не мучаться больше! Туда ещё часа полтора подниматься! Я не пойду! — … Фэн Хуэй снял с пояса флягу, и запрокинув голову, выпил половину. — Ты чё, себе вина налил? — Это вода. — однозначно поперхнувшись бы, задай он вопрос чуть раньше. — Я по-твоему слепой? — Это вода. — щурясь от солнца, ложась на спину. — Сяо Хуэй. — Отвали, ты богатый, ещё купишь. Я всё равно уже где-то порвал снизу. — Сяо Хуэй, давай отдохнём и дальше пойдём? — Не пойду, если хотите идите, я вас тут подожду. — зачесав влажные от пота пряди назад. — Лэй-гэ, я серьёзно не пойду. Мне хватило. — Сяо Хуэ-э-э-эй… хватит быть таким злюкой! — сев рядом, хлопая по животу. — Пошёл нахер со своими прогулками. — Да ты сам захотел! — Я не пойду вообще больше никуда. Я тут прям спать буду. Всё, я нагулялся. — он замер, так как Хэ Ши в какой-то момент оказался позади, возымев желание уложить его голову себе на колени. — Давайте я сделаю вам массаж, раз болит? — … — Она не болит. — солгав. — Тогда чтобы не болела. — Хэ Ши, я не хочу никуда идти. — впечатлив каждого своей актёрской игрой, мастерски хныча. — Лэй-эр, можно я нас перенесу? — посмотрев в шафрановые глаза. — Домой? — расстроенно. — Я говорил про ущелье, но если хотите, могу и домой. — Я хочу показать ему ущелье, но если мы сейчас переместимся, захода ещё не будет… — А я хочу пинка тебе дать! Нахер мне на него смотреть?! — Там красиво! — Да мне и дома в потолок смотреть красиво! Лэй-гэ, это не прогулка, а поход! Я просил прогулку! — В следующий раз организую тебе прогулку! — Следующего раза не будет, потому что я больше никуда не пойду! — Хватит уже, а! Мы сколько до Севера шли, ты даже тогда так не ныл, как за эти три с половиной часа! — Это было тогда! — А это сейчас! — решив, что если делать массаж тремя руками, он подействует быстрее. — А сейчас ты идёшь нахер! Со своими прогулками, ущельями, походами, задницей, и хуё!..                                       *** Слушая пение птенцов сов со стороны леса, засмотревшийся на звёздное небо и наслаждающийся прохладным, уже почти ночным ветром У Лэй, повернулся на шорох. Хэ Ши, сменивший одежды на привычные раздельные и подвязав волосы в низкий пучок, опустился на скамейку перед усадьбой. — Красиво сегодня. Он кивнул. — Вы такой уставший. — спустя минуту лицезрения друг друга. — Зато счастливый. — хмыкнув. — Молодой господин У… — Хотите предложить сократить прогулку до дома? — Хочу предложить остаться. — на одном дыхании сказал, глядя в измождённые, но всё равно горящие глаза. — А что… можно? — Мг... — облегчённо кивнув. — Можно. Тогда… вам ведь нужно предупредить родных, да? Они ведь будут волноваться. У Лэй качнул головой, не улыбаясь, но излучая доброжелательную энергетику. — Они меня сегодня не ждут. На лице Хэ Ши проявилось удивление. — Точно? Мы можем быстренько… туда и назад. Просто предупредим и всё. Мы обязательно вернёмся вдвоём. — Это лишнее. Не переживайте. — То-тогда я… пойду подготовлю постель… и одежду вам… вы пойдёте в купальню? — Господин Хэ, можно ещё посидеть с вами? — К-конечно. Раскосые веки изогнулись в слабой улыбке. — А можно подержать вас за руку? — М-можно. — чувствуя чужую нервозность. — Спасибо вам. — исполнив желаемое. — А можно… можно я прислонюсь к вашему плечу? — спросил рассматривая сплетённые друг с другом пальцы. — Можно. — И вам спасибо! — радостно. У Лэй тихо рассмеялся. — Вы можете не спрашивать, господин Хэ. Мне приятно любое ваше прикосновение. Получив разрешение, Хэ Ши вместо обещанного «прислониться к плечу», пролез под руку, осторожно обняв за пояс. — Тогда давайте посидим вот так, а руку потом подержите, перед сном. — шёпотом, закрыв глаза, моментально утонув в сладком природном запахе винной груши и собственных захлестнувших до сдавливающей боли в лёгких желаниях, когда его прижали к себе. —————————— Маленький театр: Без всякого интереса окинув остроконечную, давно пришедшую в негодность крышу, которая пропускает не только влагу во время дождя, но и гуляющие здесь песчаные ветра, Фэн Хуэй посмотрел перед собой, свесившись наполовину, оглядывая угрюмые, размытые от нудного и долгого времени скалы, стоящие почти впритык к друг другу. У Лэй оттянул мужчину к себе. — Ну и что это? — опёршись бедром, заведя ногу за другую. — Что? — Куда ты меня привёл? — А что не так? — Это место годно только, чтобы совершить здесь красивое самоубийство. — усмехнувшись. — Перед смертью пришедший сюда бедняга наверняка решит потешить себя подобными видами и сопоставить раненое, никому не нужное сердце с маринующимися на солнце красно-кирпичными скалами. — непреднамеренно скосив ехидный взор на сидящего на лавочке Хэ Ши и обратно. — Бля, это место однозначно не стоит того, чтобы пыхтеть и подниматься сюда столько часов. — … Видя, как сильно обижена гадюка, он довольно заулыбался, став выглядеть куда более вызывающим, чем был до. Тёмно-карие глаза горели возбуждённым азартом. — Совершенно не на что смотреть. Посеревший утёс за городом куда достопримечательнее и живописнее. Будь я самоубийцей, из этих двух конечно же выбрал бы ближний к городу. — Да пошёл ты, ты просто не разбираешься. — А чё тут разбираться? Ещё скажи, что пришли рано, заката ещё нет… — прочитав по взгляду, что именно это гадюка и хотела сказать, фыркающе расхохотался. — «Красиво, красиво…», вот Хэ Ши… — указав на него. — …красивый, а это, уродливо и некрасиво, помнится, ты ещё что-то там шипел, что ощущением это место похоже на меня, ну да, согласен… — Чего? Фэн Хуэй, разглядывающий песчаную гадюку с низким хвостом, которая, по всей видимости привела его в своё логово, задумчиво замолчал, подумав, что та хорошо сюда вписывается. — Какой же ты странный, Сяо Хуэй, мне казалось тебе нравится любоваться природой, а ты только плюёшься на всё, что тебе ни предложи. Нельзя просто так сидеть на одном месте, нужно познавать то, что вокруг тебя. Это приносит гармонию… насыщает сердце… — Пфф… ну извините, что я не такой, как вы, второй молодой господин У. — Тск, вот даже Хэ Ши-гэ здесь нравится, почему тебе нет? Не слившийся с пейзажем Хэ Ши посетовал на то, что чёрные одежды чересчур выделяются и его сдают. — Кто тебе сказал, что ему нравится? Да у него на лице написано, как ему здесь не нравится. — Сяо Хуэй, ты почему такой есть? — Ну вот такой. — откинув движением головы упавшие из-за ветра на глаза волосы. — Признайся, ты мне просто мстишь? — Кому ты нужен… — Скажи что красиво. — Уродливо. — скривившись. — … — Хэ Ши-гэ, красиво ведь? Хэ Ши что-то неразборчиво, но вроде как согласно промычал. — Хэ Ши, скажи, что уродливо. — с холодной интонацией. Мужчина тотчас подчинился, сказав безоворочное и твёрдое «уродливо», а когда в него вперились два удивлённых взгляда, тут же прикрыл рот ладонями. Фэн Хуэй кашлянул, и точно так же повторил: — Хэ Ши, скажи, что у У Лэя огромная задница. — Придурок. — после того, как этот лис взорвался хохотом.