Начало весны. Личунь.

Сердцебиение Хэ Ши не думало успокаиваться даже когда подсвеченной тёплым, мерцающим светом от поставленного на него барьера тёмной комнатой начало понемногу завладевать раннее утро. Он занялся беспрепятственным разглядыванием внешности напротив воспользовавшись их тесной близостью, пролежав так остаток ночи. Багряные распущенные волосы сейчас немного скрывали часть лба и чётко выраженных скул, прямо как и два месяца назад, в момент, когда его сердце чуть не разорвалось от боли на месте. Подумав, как этот человек удивился, узнав, что им предстоит спать на одной кровати, мысленно усмехнулся. «А что же женщины, молодой господин У? Неужели я и вправду выгляжу маняще всякой женщины? Это же больше, чем интерес? Это ведь серьёзнее, чем любопытное влечение к наружности?» Посмотрев на заострённую форму губ, сощурился, покусывая щёки. «А как же женщины? Молодой господин вот так вот просто и быстро заинтересовался мной? Вот так вот с лёгкостью мне повезло? Это награда за мои прежние расстройства? Это ведь точно большее?» «Мир не подготовит больше никаких ловушек?» Крепко удерживая горячую кисть в своей, вспомнив, как эти руки самую малость сжимали плечи в объятиях, словно тот боялся напугать и оттолкнуть, покрылся мурашками. Теперь этот мужчина ощущался не разъедающим, уничтожающим всё на своём пути полыхающим столбом, а тем, что тот оставлял после себя – пеплом. И дело было не только в сером цвете льняной рубашки, но и в закрытых раскосых глазах, спрятавших источник любых пожаров – ядовитый огонь. «Или мне просто кажется, молодой господин У?» «Между нами ведь ничего не кончится, как только ты попробуешь меня?» «А что… что если тебе не понравится? Мне что тогда делать?» «Вдруг скажешь, с женщинами лучше?» «Как я мог променять женское тело на мужское?» «Ты ведь так не скажешь?» Забывшись, погладил пшеничную кожу, но вовремя опомнившись, не уложил чужую ладонь себе на щёку. «Не скажешь. Молодой господин У хороший». «Я буду утолять любые твои желания. Людям ведь такое нравится? Я точно смогу быть лучше всякой женщины, да, молодой господин У? Я стану для тебя лучшим?» «Мои губы могут целовать лучше всякой женщины. Мои руки могут гладить лучше всякой женщины». «Мои глаза могут видеть твои желания». «Даже то, что постыдишься сказать». «Моё тело может их исполнять. Даже если не будешь любить». «Женское тело выносливее мужского, но моё ещё выносливее. Я не человек». Остановившись на одной точке в районе подбородка нахмурился, не зная, как справиться с противоречивостью. «Твои руки, молодой господин У, такие крепкие, тяжёлые и горячие. Мне понравилось, как ты меня обнимал. Мне понравилось находиться в твоих объятиях. Всё так, как я и представлял. Очень тепло». «Мне нравится как ты выглядишь, молодой господин У. Я бы обратил на тебя внимание, даже если бы не мог чувствовать, что ты моя судьба». «Потому что ты красиво улыбаешься. У тебя красивые и мерцающие яркие глаза, хоть и временами кажется, что огонь из них вырвется и пожрёт меня за все мои прегрешения. У моей матушки такой же разрез. Твой взгляд меня всё равно бы привлёк. Даже если пугает». «Моё тело тянется к твоему. Я хочу заботиться о тебе, как и все рождённые друг для друга». «Но эту заботу перебивает тело, тянущееся к твоему. Ты такой сладкий, молодой господин У. Хочу больше твоей силы. Хочу, чтобы сжимал крепче. Ты полнишься мужской силой, которую я могу с лёгкостью забрать. Которую хочу попробовать». «Кто кого хочет больше съесть, я или ты?» «Кажется я. Но я тебя спугну, да?» «Вдруг я тебя спугну?» «Нужно набраться терпения. Нужно, чтобы я нравился ещё больше. Чтобы если не понравится мужское тело, ты зацепился за что-то другое». «Помимо тела, во мне же есть за что зацепиться? Меня вот цепляет как ты, молодой господин, задерживаешь на мне серьёзный взгляд…» «Я всегда такой нетерпеливый. Всегда тороплюсь. И сейчас тоже. Показал как хочу получать объятия. А что мне делать, если хочу? В них нет ничего плохого. Разве плохо, если человек, которому нравится другой, хочет обнимать и чтобы его тоже обнимали?» «Мне нравится, как ты смотришь на меня. Сильно нравится. Нравится, как я хочу смотреть в ответ, когда смотришь ты. Нравится как в груди тепло. Как будто моё сердце плавает в парном тёплом молоке. Если опустишь руку, будет тепло и приятно». Мужчина вздохнул. «Они меня едят. Как и тогда. Не прекращая едят, но ты, молодой господин У, своей теплотой их прогоняешь. Они боятся тепла». «Мне нельзя думать о плохом. Поэтому я не думаю. Я стараюсь не думать». «Хочу не только объятий, но боюсь. Вдруг, получив, что хочешь и разочаровавшись, ты…» «Только два месяца прошло. Это мало. Будем узнавать друг друга постепенно?» Веки с чёрными ресницами прикрылись. «Так вот что Сяо Фэн имел в виду, говоря, что испытывает ко мне больше родственного. Конечно же, невозможно не понять, где тяга к телу, а где к душе». «Хочу тебя заполучить, молодой господин У. Буду справляться с желаниями, мне не привыкать. Я и не на такое способен». «Жажду тебя себе. Всё как и тогда. Я знаю эти чувства. Они не могут быть навязанными и ненастоящими. Я это уже испытывал. Испытываю. Я желаю тебя себе. Желаю себя тебе. Ну и что, что было предопределено? Ну и что? И что с того? Правящие семьи так и живут. Я из правящей семьи и не должен стыдиться быстроты своих желаний и чувств. Всё было связано узами задолго до встречи. Вот и… тело и душа требуют воссоединения. Это вы люди годами ищете себе оправдания из-за возникающих чувств… особенно, если они «не такие какие должны». Мы не такие. Это всё потому, что люди предатели. Вечность никогда не предаст вечность. Вечность никогда не навредит вечности, вот нам и бояться нечего. Только вас. Ну и… зверей». «Если я буду всё время рядом, я ведь не надоем? Не наскучу?» В сознании предстало что довелось увидеть шафрановыми глазами месяцем ранее. Хэ Ши сидел в гостиной на втором этаже, трогая тыльную сторону ладони подушечками пальцев, как на его щёку легла левая рука, начав поглаживать. Мужчина поднял немного подбородок, поймав проникновенный взгляд, а потом этот человек подвинулся ещё ближе. Задержав дыхание, Хэ Ши съёжился от поднявшейся внутри бури. Вместо того, чтобы коснуться губами губ, второй молодой господин расстегнул и задрал рукав, продолжительно поцеловав запястье. После во внутреннюю сторону локтя, а потом в плечо и ключицу. «У Лэй». Он покрылся мурашками. «У Мо Цзи». И после этого мужчина не поднялся выше, а только спустился, коснувшись живота, доставив тепло от губ через тонкий слой одежд. «Жажду дыхания У Мо Цзи на себе». «Жажду твоих прикосновений». «Тебя». Это видение оказалось самым нежным, которое удалось прочувствовать и увидеть, были конечно и куда откровеннее, но почему-то Хэ Ши склонялся к тому, что именно нежность ближе человеку держащему его за руку всю ночь, даже несмотря на обросшее сомнениями сердце. Даже несмотря на прямо противоположные мысли. «Тепла». «Ты сдерживаешь свою страсть?» «У тебя ведь не может её не быть? Куда ты её спрятал?» «Я пойму тебя. Обязательно пойму. Нужно только время». «Её же нет не потому, что я не женщина?» «Или ты так хорошо прячешься, молодой господин У?» «Ты же не скрываешь зверя… ты же не можешь быть таким?» «Наверное я сомневаюсь в тебе, потому что сам такой ужасный». «Даже если прячешься, я тебя всё равно…» Ощутив, как на него смотрят, медленно открыл глаза. — Рука... — охрипше. — На-надоел? — неверяще приподняв брови. — …всё ещё холодная.  Хэ Ши почти облегчённо выдохнул, успев не застучать от испуга зубами, как его перестали удерживать. Колотящееся сердце рухнуло вниз. У Лэй приподнялся, взяв одеяло, укрывающее Хэ Ши лишь по пояс, накрыв до подбородка, и только после этого лёг, вложив ладонь обратно. — Вы проснулись или ещё поспите? Мужчина заторможенно кивнул. Бледные уголки нервно натянулись. — Проснулся. — глухим голосом. — Сегодня хорошо спали? — Мг. — Вам куда-то нужно? — Сяо Фэн сказал сам завтрак п-приготовит. — Когда у вас подъём? — добавив ещё больше ци барьеру, потирая веки. — Тут можно сколько у-угодно спать. — сощурившись из-за увеличившегося света. — Тем более Сяо Фэн сказал с-сам приготовит. Вообще я сегодня должен готовить… но Сяо Фэн сказал… чтобы я не волновался. Тем более Сяо Сяо долго спит, поэтому… ещё не скоро… можно отдыхать сколько угодно… Слабо хмурясь, У Лэй устроился на подушке чуть глубже, непреднамеренно расплавляя взглядом никогда и не существовавшие ледники в чужом сердце. — Мне приснилось, что вы мне отказали. — через минуту. — А? — сдунув мешающую прядку. — Около ущелья. Отказали. Сказали… — тихо засмеявшись. — …сказали: «Не позорь меня», и по голове ещё ударили. — Как вы меня опозорили? — Не знаю, просто господин У часто такое говорил… и ещё говорил, что вы мне откажете… перенервничал, вот и всё смешалось в кучу. У меня камень с души свалился сейчас... Осознав, что сдал себя раньше времени, У Лэй перестал улыбаться. — Вы рассказали? — … — Сказал господин Хэ мне нравится. Вы им тоже нравитесь. Они и не думают препятствовать.— сведя брови к переносице, виновато хмурясь. — Господин Хэ, вы сейчас скажете, что я вас опозорил и ударите по голове? — Не ударю… — после недолгой паузы. — ...и не скажу. — сквозь сомкнутые зубы. — Господин Хэ удивлён всего лишь. — Если честно, господину У рассказал не я… но у меня было в планах… Хэ Ши начал поглаживать пальцем внутреннюю сторону ладони. Видя, насколько сильно изменилось ощущение, но не до конца понимая отражающиеся напротив эмоции, У Лэй сделал вывод, что если этот человек улыбается глазами, значит он не сильно перешёл грань дозволенного в своей стремительности. Молча смотря друг на друга какое-то время, слыша только тихое дыхание, внезапно приподнялся. — Почему ничего не слышно?.. — прислушиваясь. — О. Это я. Барьер. Багряные волосы от движения коснулись чёрных. Хэ Ши героически выстоял перед желанием попробовать те на вкус. — А. — расслабившись, успев не потонуть в тревоге. Хэ Ши прочистил горло, изогнув теперь и уголки губ, показав ямочки, на самом деле очень хотя кое-кого съесть. И начать хотелось с рук. — Но иногда они замолкают просто так, если рядом Сяо Фэн. — хмыкнув. — Мне кажется я ему не нравлюсь. — Если бы не нравились, он бы второго молодого господина в свою комнату не пустил. — постучав по подушке свободной рукой, взглядом указав ложиться, вспомнив, как в следующем видении поцелуям подверглись даже волосы, но ни разу – губы. — … — А так он даже на вас готовит… — прокручивая теперь другое, где напали только на шею.                                         *** Хэ Ши, которого У Лэй оставил в доме одного на несколько минут, и то, только чтобы отвести прилипших к тому племянниц к Циньшэнь Синьцзэ, каким-то образом умудрился заснуть. И нет, не задремать, а заснуть на довольно продолжительное время, а точнее, с обеда до позднего вечера. Возвратившись и обнаружив, что этот человек свернулся на краю в уже знакомую позу, У Лэй, итак подозревающий мужчину во лжи хотя бы по внешним признакам, теперь точно уверился в своих наблюдениях. Он захотел сдвинуть Хэ Ши чуть дальше, боясь, что тот может упасть, как внезапно его самого повалили на кровать, а потом придавили собой. Обвившись змеёй вокруг чужого тела, крепко спя и не видя, что сотворило собственное, Хэ Ши победно улёгся на грудь, пока от неожиданности кое-кто натянулся струной. По наступившей тишине убедившись, что с ним не заигрывали, У Лэй самую малость успокоился и даже смог выровнять дыхание, но когда он захотел изменить позу на более удобную, ему это строго настрого запретили фразой: «Лежи спокойно, иначе я тебя покусаю». — Господин Хэ? — шёпотом, сузив веки. Хэ Ши сильно нахмурился и чуть подняв голову, не открывая глаз, сдал себя уже в открытую: — Сяо Фэн, я не спал ночью, поэтому даже не думай будить меня… сказал же… покусаю… — клацнув зубами. — … Отказавшийся от затеи двигаться обратился статуей. Собирая услышанную информацию в кучу и про «Сяо Фэна» в том числе, вспомнив, как его месяц назад расспрашивал Ляо Сяо о прошедшей совместной ночи и «Не чудил ли Хэ Ши-гэ чего», Хэ Ши вдруг поднялся выше и с громким «чмок» поцеловал в горячую щёку, лишив только наступившего в подсознании какого никакого, но «спокойствия». И если до этого отражающиеся в шафрановых глазах эмоции ещё можно было назвать просто «удивлёнными» то после следующего вопроса в них читался лишь шок. — Ты меня любишь? «…» — Сяо Фэн... — с усталостью требуя ответа. — Мг. — скосив взор на открытое окно. Ему начало казаться, что кузнечики не стрекочут, а громко пищат, подобно только вылупившимся из яйца цыплятам. — Тогда обними и поцелуй. — с ленцой. — … Выражение лица У Лэя стало вполне себе читаемым. Мужчина пришёл к выводу лежать смирно, но Хэ Ши не собирался отказываться от желания подразнить даже во сне, ведь подобное для него было обыденностью. — Надоел, да? Не любишь больше? Хочешь поскорее от меня избавиться? Даже не целуешь… и не любишь. И не обнимаешь. За столько времени я тебе полностью надоел? Я всем надоедаю. Вот тебе… надо…ел… тоже… У Лэй не нашёл ничего лучше как лечь боком и обнять за талию, решив одним действием опровергнуть все вопросы, заодно сделав в уме пометку, верить во всё, чего бы ему не говорил Ляо Сяо, ведь его уже предупреждали, что «Хэ Ши-гэ иногда может болтать всю ночь, но на самом деле он в это время спит». Хэ Ши зарылся под его подмышку, как птенец под крыло матери, довольно замычав. У Лэй притихше полежал и не дождавшись никаких указаний и спустя полчаса, пошевелился, неслышно вдохнув хвойно-травяной аромат волос. «Совсем не сладко». К моменту, когда Хэ Ши проснулся, пришёл к самому логичному выводу из всех как ему показалось возможных. «Если бы господин Хэ пах жжёным сахаром или тошнотворной липкой сладостью, эти запахи неизбежно стали бы моими самыми любимыми из всех».                                          *** Хэ Ши хоть и улыбался виновато, но совершенно таковым себя не ощущал, смотря на мужчину и взяв на себя задачу очищать рыбу от костей, как и двое сбоку от него. Так как они проспали обед, а точнее, один конкретный человек, господин У Чжэ предложил перенести семейный обед знакомства на ужин, и впоследствии ужин на поздний ужин у костра. Очищающий рыбу для госпожи Дун У Чжэ смотрел на сына, который не исполнял свои обязанности, с открытым недовольством, в какой раз сокрушаясь на своё неумение правильно воспитывать и на чужую нерасторопность. — Так что, Ван-Ван, придётся нам стараться ещё больше. — протяжно сказала Циньшэнь Синьцзэ, подкладывая в тарелку младшего брата мужа креветки. Поставив чашу с рыбой на поднос и передав тот женщине, которая не умеет держать язык за зубами, когда в её рот попадает вино, У Шэ Ван промолчал. — У твоего старшего брата не получается зачать ребёнка вот уже шесть лет! — с упрёком кинув в тарелку Чжун Яо батат, почти обжёгший ей руку. Циньшэнь Синьцзэ состроила плачущее личико, и, Чжун Яо, никогда не вступающий в разговоры с той, кто превосходит его в мастерстве подстав неловких ситуаций многократно, продолжил жевать щупальца кальмара. — Это всё потому что сестрица Сай не получает достаточно внимания от своего мужа, как и я! — забрав у Дун Ли чарку. — Мама Дун, спасибо. Дун Ли посмотрела на У Шэ Вана с сочувствием, которое тот поспешил принять, отдав своё вино матери. Снявший с угля вторую порцию креветок Чжун Ци без всякого выражения на лице выдвинул в свою сторону защитный аргумент: — Всё дело не в моём невнимании, а в слабом здоровье вашей двоюродной сестры. Лекарь Гуэй запрещает пробовать после неудавшегося раза. Я лечу её. Циньшэнь Синьцзэ хмыкнула, пнув под столом ногу, как она думала У Шэ Вана, но У Чжэ поспешил притянуть ту к себе, кашлянув. Догадавшись, кого пинала не только сейчас, но и весь вечер, женщина ойкнула, а потом расхохоталась. — Папа, простите! — зашедшись в раскатистом смехе наверняка бы спугнувшем всех призраков, если бы таковые здесь имелись. Дун Ли подлила в пиалу всегда тихой и незаметной Сай Анцзинь чаю, успокаивающе похлопав по коленке. Решив пойти на помощь сразу четверым, У Чжэ пожертвовал, как это обычно у него бывает, сыном. — Ты почему не ухаживаешь за господином Хэ? Играющий в гляделки с этим самым господином Хэ, У Лэй, перевёл улыбающийся взгляд: — А? — Пьяница. Тьфу. — с наигранным отвращением. — Я немного выпил. — придвинувшись поближе к Циньшэнь Синьцзэ, давая место Чжун Ци. — Вечно у тебя одни отговорки. Рыбу ему почисть, вина налей, одежду зашей… — Я всего лишь один раз попросил маму зашить мне одежду. — недовольно. — Чё ты меня позоришь? — Ты должен делать всё сам! — Вот поэтому нам нужно выпить. Всем! — встряла Циньшэнь Синьцзэ, приходя на помощь У Лэю. — За господинчика Хэ! — игриво, всучив У Лэю в руки кувшин забранный у У Шэ Вана. — За нового члена нашей сплочённой как в гнезде змей, семьи! Вы так хорошо смотритесь рядом друг с другом! Правда, мама Дун? Посмотрев и на одного и на второго, Дун Ли согласно кивнула. — Молодожёнчики! Только набрав в рот вина, У Шэ Ван подавился, закашлявшись. Циньшэнь Синьцзэ снова расхохоталась. — И вот, только попробуй ему изменять! — У Чжэ вернул инициативу себе, как всегда делая только хуже. — Ты, змеюка! Хоть раз он мне пожалуется на тебя, я отвезу такую змею как ты в Хуохуань и выкину в жерло Огненной горы! — Господин У, чё ты несёшь… — А ты нормально разговаривай и переставай пить! Веди себя соответственно! — Я вообще молча сижу! Я тебе чё сделал? — Так не молчи, а поддержи разговор! Господин Хэ стесняется в тишине! Ему пока неудобно! Вот тебе было бы удобно, окажись ты в гнезде чёрного коршуна, когда сам бы являлся обычной полевой гадюкой?! — … — Последний раз мы так собирались, когда А-Лэю было четырнадцать, на дне рождения мамы Лу в доме клана У на наших родных землях. — поймав обсидиановый взгляд, сказала Дун Ли. — Господин Хэ, тогда было ещё хуже. — сочувствующе. — Мама Лу цапалась со своим сыном и тоже говорила, что сбросит его в Огненную гору. — с натянутой, но на самом деле располагающей улыбкой. — Но ты меня защитила, моя госпожа. — передав очищенную рыбу. — Она ругалась на него, ведь Сяо Чжэ прицепился к А-Лэю с ритуальным танцем. — Я её сын, почему она не спасла меня от старой утки? А когда я захотел лично научить этого ребёнка танцу, начала меня ругать! — Чему ты там меня учил? — приняв рыбу от Хэ Ши. — Ты не обучаем, вот в чём причина! Балбес! — Чему ты меня научить-то мог, когда сам ничего не знал и сбежал через пару месяцев? У Чжэ подавился от наглости воздухом. — Бабушка Лу разозлилась и запретила только потому, что ты принёс хворостинку! Ты собрался бить своего сына потому что не смог научить тому, чего сам никогда и не умел? — с укором, подложив ему в тарелку овощи. — Я не собирался тебя бить! Это для дисциплины! Ты ребёнок из змеиного клана, вот и должен знать как исполнять ритуальный танец! Это почётно, знатно и авторитетно! — А ты почему не знаешь? — с ехидством. — Как тебе не стыдно, а? Господин Хэ выступал на церемонии, а ты тут весь извиваешься сидишь и так непозволительно разговариваешь со мной, стыдоба, тьфу! Постыдился бы выделываться! Думаешь хорошо выглядишь? У Лэй перевёл взор на пьющего чай Хэ Ши, пропустив нравоучения мимо ушей. — Вы выступали на церемонии? — Мгм. — мужчина выпрямился. — Конечно выступал, ты знаешь, как он… — Вы обучались в храме Белого змея четыре года? — Ему и месяца хватило и его эта утка выпустила! А ты позорище! Второй молодой господин клана У решил не обращать внимание на собственного отца. Притаившийся восторг в шафрановых глазах разжёгся до невообразимых размеров, горя ярче красноватых углей в костре неподалёку. — Правда? Хэ Ши уклончиво кивнул, не планируя вдаваться в подробности. — Как и говорит господин У, достойный человек! — подняв чарку. — Может тогда благодетельный господин научит меня? — А я говорю, Ван-Ван, ты думал, у Лэй-Лэя родится наследник клана, а что теперь? Сай Анцзинь не может пока родить, Ван-Ван, это тебе надо работать… — расслабленно подперев щёку ладонью, когда восемь пар глаз уставились на неё. — Что? Вы же говорили о хранителе Огненного кольца. Он выбирает детей. Я поддерживаю разговор! — догадавшись, что её кажется начали осуждать за чрезмерную болтливость. — Госпожа. Она посмотрела на У Шэ Вана с обидой, думая, что этот красивый мужчина начнёт ругаться на неё прилюдно. — Что? — тут же перестав зловеще скалиться. — Как твоя рука? Вспомнив, что чуть не обожглась, Циньшэнь Синьцзэ надула и без того круглые щёки. — Всё хорошо. — устало прикрыв веки. — А рыба как? — Вкусная. — Налить тебе ещё вина? — … — Я хочу уже спать. — Тогда выпей чай и пойдём спать. — Всё, господин У, я договорился с господином Хэ, он меня научит. — отдав переданную пиалу Циньшэнь Синьцзэ. — Я исполню ваше желание, перестанешь тогда называть меня позором семьи? — Чего? Когда? — Только что. — развязав пояс на халате. У Чжэ посмотрел на Хэ Ши, не выразившего несогласие с услышанным. — Но вы же молчали? — непонимающе. — Мы учимся понимать друг друга и без использования языка. У Чжэ фыркнул. — Ты давай чай пей, а не вино хлестай и выделывайся. В другом месте выделываться будешь. — Во-во, полностью согласен. — вклинился Чжун Яо, отобравший у У Лэя чарку, но поймав на себе после этого сверлящее внимание, отдал обратно. — Кхм. — взглянув на мужчину, смог рассмотреть на дне глубоких обсидиановых глаз то же, что видел однажды в глазах Шэ Байшэ – непомерное желание подчинять. «Эта птица не травоядная, по нему ведь сразу видно. Это ж надо, змея позарилась на птицу». «Парящий в небе снизошёл до ползающего по земле». «Кажется вы вляпались, второй молодой господин». — В каком это другом месте я буду выделываться? Чжун Яо и Хэ Ши прервали зрительный контакт. — А у вас будет свадьба? — Госпожа. — самым мягким тоном на который только способен. Циньшэнь Синьцзэ поджала алые губы. — Что? — готовая в любой момент накинуться, раздувая капюшон для устрашения. — Дорогая, ты торопишься. — Это обычный вопрос. — уязвлённо. — Ты торопишься. — Но это обычный вопрос! — даже прикрикнув. У Шэ Ван прикрыл веки ладонью. — Чай горячий, ты торопишься. Хэ Ши поперхнулся чаем пролив на себя оставшееся в пиале.                                           *** Подвесные качели из бамбука находившиеся в самой глубине грушёвого сада медленно покачивались, пока расположившиеся в них наслаждались компанией друг друга, довольно таки звучным скрежетом филина поселившегося недалеко от хлопкового поля, и привычным, разбавляющим тёплые ночи продолжительно тянущимся, вибрирующим стрёкотом сверчков и цикад. Допив вино, которое для него забрал Хэ Ши, пока остальные бдящие за вторым молодым господином занимались расселением по домам, У Лэй повернулся боком, счастливо улыбаясь. — Простите ещё раз что уснул. — Не к чему извиняться. Это мне впору просить прощения за всё сегодня услышанное и увиденное. Моя семья чересчур открытая. Простите. — Всё хорошо, моя ещё интереснее. — сравнивая толщину переплетённых только что, пришедших в негодность кос, откинул те за спину, полностью довольный результатом. — Познакомимся как-нибудь потом. И вам тоже не нужно извиняться, мне всё понравилось. — обхватив за руку своими, принеся прохладу. У Лэй хотел расспросить побольше, но вспомнив о наставлениях Ляо Сяо, поумерил пыл. — Можно, да? — Что? — переведя взгляд с алых змеек на чёрные нити, остановившись на глазах. — Брать вас за руку. — Конечно. — глядя в завораживающий куда сильнее звёздного неба блестящий от барьера обсидиан. — Я уже видел три раза как вы пили, но ни разу не видел того, о чём постоянно говорит Чжун Яо и дядя У. — Вы о чём? — Чего они так боятся, что вы выпьете больше положенного? Поморщившись, У Лэй зашипел. — Эти люди такие… им нравится меня осуждать. Мне нравится писать картины, а им меня осуждать. Потому что они бездельники… — задумчиво. — …а если серьёзно… — покусывая нижнюю губу, подбирая правильное выражение. — …они не хотят разбираться в моём… что творится в моём сердце? — О? — Если у меня паршивое настроение, я напиваюсь быстрее? И веду себя соизмеримо с его паршивостью. Но если оно хорошее… я никогда не перебарщиваю. Хотя-я-я-я… — сузив веки. — Я и сам не знаю. — усмехнувшись. — В какой-то степени они правы. — расслабляясь всё больше от массирующих прикосновений. — Не знаю. Но вам не о чем переживать. Хэ Ши кивнул, решив больше не допытываться. — У молодого господина такая кожа грубая. — потирая застарелые шершавые мозоли на ладонях. — А тут даже родинка… — низко согнувшись, мечтая улечься на колени. У Лэй вытянул ногу чуть вперёд, остановив качели из-за появившегося от слабых покачиваний головокружения. — Спасибо духовному оружию. — О. — выпрямившись. — Помните, вы говорили: «Почему у меня такое ощущение, будто гелиодор был у меня всегда, а не появился только что?» — Помню. — водя ногтями своих пальцев о подушечки чужих. — Глядя на вас, у меня возникает точно такое же ощущение. На улыбку… В глаза... — непреднамеренно хмурясь. — Как будто она мне нравилась всегда, как будто желание смотреть только в них – было всегда, а не появилось недавно. — Хотите сказать я был у вас всегда? — пролезая под широкий, итак задравшийся рукав тёмно-бурого халата, теперь поглаживая снизу вверх предплечье, исследуя кожу на предмет родинок и там. — Нет… — с заметным огорчением в голосе. — А вы можете подарить мне ваши одежды? У Лэй приподнял изогнутые брови. — Могу? — Чужая одежда всегда теплее. — прыснув. — Я про верхнюю. Я не знаю почему, но иногда надевая одежду Сяо Фэна, мне кажется, что в ней теплее. — принявшись рассуждать. — Как будто она хранит тепло своего носителя, оттого и мне передаётся. А может это из-за того, что мы близки? Думаю, одежда второго молодого господина будет согревать ничуть не хуже его объятий. — Могу. Конечно. — Только которую носили, если можно. Потому что в ином случае вашего тепла в ней не будет. Вообще я имею в виду больше тепло душевное… Пожав плечами, У Лэй согласно угукнул. Закончив исследования, Хэ Ши придвинулся ещё ближе и забрав и вторую руку, уложил каждую себе на щёки, открыто улыбаясь. — … Мужчина замер. — Грустите что я не был ваш? — нежно потирая ладонями кожу на лице. — Хотел сказать, время, которое мы проводим друг с другом, ощущается не за день, и не за месяц, а за года как будто. — Это плохо, да? — сжав губы, пряча клычки. — Господин Хэ, вам было плохо, когда возникло то ощущение прежнего «был всегда?» — Но вы же говорите я не был у вас. — Господин Хэ, я имею в виду, у меня стёрлось ощущение «не видел вас раньше», и появилось «как будто видел всегда», но это неправда. Я утопаю в тоске. — поделившись чувствами. «Во всём виноват господин У, заразивший меня своими страхами». — Но теперь ведь есть? — ярко ощутив боязнь, вот только спутав чужую со своей. У Лэй вздохнул. — Господин Хэ. Осознав, что чересчур увлёкся, Хэ Ши уложил руки на колени хозяина. Порассматривав под пристальным вниманием собственные ногти, заметив, что те отрасли, взглянул на усеянное звёздами небо, терпя стремительно расползшиеся волны боли от мысли, что он и впрямь забывает, как стоит себя вести, чтобы не надоесть. «Со мной так скучно?» — Господин Хэ. — Пора по домам, да? — обычным голосом. — Господин Хэ, я не хочу оставаться один. Без вас. — всё-таки сказав, избавившись от того, из-за чего тянуло весь вечер. Хэ Ши прикрыл веки из-за горящего в них ощущения пальцами, принявшись сильно растирать. — Можно не по домам, господин Хэ? Или по домам, но в какой-нибудь один? Вдвоём? Подождав, пока разъедающая, колющая вязь в горле спустится к внутренностям, чтобы доставить как можно больше боли там, Хэ Ши выдохнул, выпрямляясь. — Правда хочется быть со мной? — посмотрев в глаза. У Лэй задержался на покрасневших склерах и напряжённо поджимаемых губах, а потом взял холодную руку в свою, осторожно приложив к щеке. — Правда хочу. — очень тихо. — Я же говорил об этом. Несколько раз. Вы мне не верите? — Вы го-горячий. — шмыгнув носом. — А вы холодный. — хмыкнув. — Остужаете меня. Смотря как медленно колышутся от лёгкого ветра ветви, с надеждой спросил, сильно хотя утешения. — Обнимите меня? У Лэй поднялся. — Мы куда? — встав следом. — Дома будем обниматься? — Обнимать господина Хэ. — шёпотом, обвив узкую талию, пряча в кольце своих рук. — Молодой господин, я вам не надоел разве? — прижавшись плотнее, желая пробраться не только под распахнутый халат, прогоняя вернувшуюся к себе мерзость. — Благодетельный господин, вы всерьёз думаете, что я, вчера сказавший о своих чувствах, спустя сутки решу, что человек, о котором я думаю всё время, мне надоел? — Попозже надоем? У Лэй собрал незаплетённые в косички чёрные локоны, уложив те на одну сторону, после чего успокаивающе погладил по спине. — Если вдруг вам неприятно… — Что мне неприятно? — думая, как задать мучающий вопрос. — Трогать меня… или когда я вас… — поглаживая в ответ. У Лэй отстранился немного, установив зрительный контакт. — Господин Хэ, вы позволяете мне касаться вас? — с серьёзным выражением. — Позволяю. Мне нравится. — Я могу обнимать вас, когда хочу? — Мгм. — дважды кивнув. — Могу касаться ваших волос, вдыхать их запах? — Да. — очень уверенно. — Просить вас быть рядом? — Я сам хочу. — опустив брови. — Не бояться, что вы меня оттолкнёте? — Не о-оттолкну. У Лэй как-то странно улыбнулся, отведя взор. — Я не ужасный. — мысленно смеясь с себя. — Я не такой, как обо мне говорят. Я не истинно чистая слеза, но и не грязная вода из лужи. Хэ Ши зажмурился от возникшего желания пробить себе череп. — А даже если грязный, ведь и такую воду можно пить, если как следует прогреть и процедить. Господин Хэ, что вас тревожит, может обсудим? — обняв теперь куда крепче, чем до этого, уложив подбородок в основание плеча. Дожидаясь, пока мужчина придёт в себя, У Лэй старался справиться с завладевшей им с удвоенной силой тревогой объятиями и ставшим уже как будто родным запахом, чувствуя непомерное желание идущее из глубин души поделиться теплотой. Ему хотелось отдать её всю. Его сердце почему-то начало болеть. — Я не знаю, что вам не нравится и что может отвратить от меня. — через несколько минут, осипше саднящим голосом. — И что нравится тоже, если в другом плане, не знаю. Я не знаю, что мне можно, а что нельзя. Не знаю, где пересеку линию. Не знаю не вызову ли каким-нибудь надоедающим действием отвращения. Мне хочется касаться вас. И чтобы вы касались меня. Но я не знаю, могу ли я делать всё это беспрепятственно и не боясь, что меня за это будут ругать. — точно так же упёршись подбородком в другое плечо, съёжившись. — Я привык вести себя так, как веду с родными, поэтому мне кажется, что позволяю лишнего и забываюсь. Потому что вот у нас так принято. И я к этому привык, но так ведь только у нас, а с вами же по-по-другому, поэтому… я ничего не знаю и боюсь. — Господин Хэ, расскажете мне, что чувствует человек, когда ему кто-то сильно нравится? — … — Готов поспорить, про отвращение не будет и слова. Господин Хэ, так получилось, что я услышал кое-что. — не переставая поглаживать. — В вашей семье всё хорошо? — Где слышали? — слегка отстранившись, посмотрев в глаза. — Во сне. — утерев слезу. Шагнув назад, мужчина начал лихорадочно копаться в сознании, бегая взглядом по земле. — Господин Хэ… Хэ Ши нервно прыснул. — Мне казалось, у вас всё хорошо, но… вас обижают? — А? — непонимающе, подняв голову, откладывая побег на потом. — Дун Фэн. — испытывая трудности с произношением имени вслух. — Сяо Фэн? — ещё более удивлённо. — Меня вот Яо-Яо всегда цепляет, а вас он? — Цепляет? — Я знаю, что этот уж заботится, но про вашего Дун Фэна мне известно ничего. — Что я сказал? — … Шафрановые глаза скользнули к изумрудно-алым узорам поедающих друг друга змеек на своих рукавах. — Дело не в том, что вы сказали, а в том, как я это истолковал. В вашей семье всё хорошо? Он не родной брат, поэтому волнуюсь. Он ведь вас не обижает? Вы спрашивали у меня, бьёт ли меня мой брат. Неужели этот человек поднимает на вас руку? — … У Лэю показалось, что на него смотрят, как на полного придурка. — Даже если нас не связывают кровные узы, мы самое близкое и родное, что у нас есть. — О. — Сяо Фэн ни за что меня не ударит, как и я его. Он меня любит. — Мм. — кивая каждому предложению. — Он всегда хочет заботиться обо мне, когда забота о нём лежит на моих плечах и сердце, как он может меня обижать? — Видимо я не так истолковал. — потирая мозоли. Хэ Ши только сейчас понял что наговорил его рот. — Вы же любите своего брата? — Конечно. — подняв взор, поправив коричневую ленту на лбу. — Вот и он меня любит. И я. Так же как и вы своего брата. Ну конечно не так же, потому что мы… — думая, что было бы проще быть без языка. — Меня не обижают. И не бьют. Мы таким не занимаемся. — Я понял. Ваша боязнь «надоесть» кому-то, решил, будто вас в чём-то упрекают ну или как минимум навязывают, раз вы это и на меня переносите. Подойдя обратно, мужчина улыбнулся теперь искрящейся, даже какой-то подстёгивающей улыбкой. У Лэй просто уложил руки ему на талию, хоть и чувствуя исходящее давление. — Делайте что нравится и хочется вам, господин Хэ. — подводя итоги. — Ведь наверняка этого хочется и мне. Холодные ладони взялись за щёки, зафиксировав пальцами подбородок, направив чуть вверх. Обсидиановые омуты сощурились. — Мне правда можно? — жалостливо. — Если вы чего-то не позволяете себе, разве могу я считать, что вы позволяете это мне? Хэ Ши ухмыльнулся, быстро поцеловав в щёку, после чего полностью отстранился вернувшись на качели. — Вы со мной поздоровались? — приподняв уголок губ вместе с бровью в оскале, глядя сверху вниз. — М? — Или поблагодарили? — … — Это был поцелуй. — обиженно. Он кивнул, сев рядом. — Просто уточнил, чтобы достоверно знать, что сейчас произошло. — А вы можете со мной здороваться кстати так, как у вас заведено. — застегнув пуговицу на рукаве рубашки. — Если хотите. Застенчиво зарывшись в ладони от запоздалого смущения, У Лэй рассмеялся, упёршись локтями в широко расставленные колени. — Я ведь могу так же здороваться? С дядей У я так три года здороваюсь. — Этот жест означает сердечное признание и благодарность, но в кругу семьи служит приветствием. — бубня под нос. — Когда мы так здороваемся, тем самым говорим: «Я тебя уважаю, почитаю, люблю и благодарю». Отец перестал требовать такого приветствия от меня уже как несколько лет. — … Прочистив горло и набравшись смелости, У Лэй посмотрел на продолжающего улыбаться. Хэ Ши скользнул к губам. Сплетя длинные пальцы со своими, У Лэй придвинулся к лицу, очень осторожно поцеловав в щёку с ветвистыми нитями, огладив в этот момент руку. Обсидиановые глаза покрылись красной паутинкой. — Это было не приветствие. И не благодарность. — поясняя. — Утром я вас поприветствую. — … — Вы мне нравитесь, молодой господин У. — сдавленно. В сердце вновь болезненно кольнуло от чужих слёз. — А вы мне, господин Хэ. — шёпотом. — Тянет к вам. Сильно и честно. — как-то печально рассмеявшись. — Нравитесь. Вы. Мне. ——————— Маленький театр: Доедая оладушек предназначавшийся У Лэю, сверля спину Дун Фэна, дожидаясь, когда тот освободит место, чтобы помыть за собой посуду, Хэ Ши решил не вестись на провокацию, наверное впервые захотев стать образцом старшего брата. Запив остатками чая и поднявшись, подходя к мойке желая попросить снизойти до несведущих и не ругать за недоеденный завтрак, уже открыл рот для мольбы, но только завидев, как открыто и без всякого стыда ухмыляется это существо, распахнул глаза, прикрикнув: — Сяо Фэн! Искоса взглянув, даже не собираясь возвращать себе непоколебимый вид, Дун Фэн кивнул: — Мой господин наконец стал истинным охотником. — Сяо Фэн! — ошеломлённо. — Поздравляю и радуюсь вместе с вами. И будь у Хэ Ши хвост, он непременно бы им сейчас подобно недовольной кошке зашевелил из-за упущенной возможности напасть первым. — Вот так вот издеваешься надо мной, да? Доставляет удовольствие насмехаться над своим господином? — с явной, хоть и наигранной претензией. Дун Фэн повернулся. В чёрных глазах плескалось даже какое-то детское веселье, отчего Хэ Ши улыбнулся. На душе стало ещё теплее. — Я всего лишь позаботился о вас и поставил барьер. Лишние звуки ни к чему. Хэ Ши покачал головой. — Забота, мой господин. Просто забота. — Тебе весело? Дун Фэн поправил мужчине ворот, показывая, как осматривает шею. — Забота. — … — Вот смотрю я на тебя и единственное желание, которое ты у меня вызываешь… — Забота? — … — Покусать. Что ты смотришь, их всё равно не видно, даже если бы и были. — А я по другому определяю. — Сам помоешь. — поставив на стол. — Я ухожу. — признавая поражение. — Помыть-то помою, но в следующий раз молчать не стану. Объясните своему человеку правила этого дома. — Ты специально сегодня приготовил двойную порцию, ты кого хочешь надурить? — Обычная порция. Я всегда готовлю больше, потому что вы их любите. — Тогда за что ты собрался ругать? Ты готовил мне, а не ему. — заведя пепельные пряди за ухо. — За то что вы голодный. — ... — Какой же ты всё-таки есть... — шлёпнув по бедру. — Всё, увидимся как-нибудь. — Вы меня покидаете? — бросив вслед. — Именно. — Это потому что я не смог вобрать в себя ваш холод? Хэ Ши кинул в него подушку с дивана. Мужчина тихо рассмеялся. — Мне провести ему инструктаж? — Ещё хоть слово и я тебя… — замолчав, увидев в окне У Лэя. — Всё. Мы уходим. — Не забывайте ставить барьер. — Мне кажется обучение у наставника только усугубило твой характер. Ты такой ворчун! Я буду на тебя жаловаться соответствующему человеку! — Вы уже несколько лет меня пугаете, но так ни разу не пожаловались. — Я жаловался! Это тебя не ругали! — Да потому что не за что. — Потому что тебя любят больше! — Просто этот человек рассуждает здраво. — … —————————— Заплетя только три тоненьких косички, У Лэй скосил взор на ехидного лиса. — Чё зубами светишь? — Ты уже час сидишь. — с насмешкой. — Ты видел какие у него длинные волосы? Даже ниже поясницы! Это не твои коротышки! — Ты уже час сидишь. — Сяо Хуэй, думаешь это легко? Я только разобрался, что к чему. — Ты уже час сидишь. — Я учусь! — Просто смирись и перестань издеваться над ним. Хэ Ши уже устал быть в такой позе. Тебе его не жалко? У него наверняка спина болит и кости таза. Ему уже хочется полежать. Я бы так над ним не издевался. — Я хочу заплести ему всю голову! У меня получается! Чё ты меня сбиваешь и отвлекаешь?! — Да мне тебя жалко, у тебя такой вид, как будто сейчас плакать начнёшь. — … — Лэй-гэ, успокойся уже и признай, твои пальцы не созданы для такой кропотливой работы. — Я заплёл три косички! Тут нити! Ты думаешь это легко?! Фэн Хуэй погладил его по голове. — Гэ, смирись. — Это трудно! — Да-да. Всё дело в том, что плести трудно, а не в твоих слабых и не тренированных пальцах. — Чего? — безэмоционально. — Не переживай. Всё будет хорошо. У тебя внешность окупает твои недостатки. — … У Лэй придвинул этого ухмыляющегося лиса на своё место, всучив нить и волосы. — Плети. — Чё? — Давай, покажи насколько твои пальцы хороши. — Да я ему всё повыдёргиваю. — неловко. — Я же не умею. — на полном серьёзе. — А чё ты тогда мне на мозги капаешь?! — А я больше ничего и не умею! — едко. — Вот и капаю! Кап-кап! Кап-кап! — Плети! — Я не умею! — сквозь зубы. — Учись! — Нахера?! — Плата за то что Хэ Ши-гэ заботится о тебе и готовит! — Сяо Лэй… — Он сам напросился, сиди дальше! — Ты чё орёшь на него?! — А чё ты меня бесишь?! — Это ты меня бесишь! — Давайте я сам заплету… — Нет! Пусть покажет, как умеет своими пальцами работать! А то пока вижу только как хорош в выбешивании твой язык! Фэн Хуэй фыркнул. — Я не буду. — Ты будешь! — Почему это я буду? — Потому что я так сказал! — А ты кто такой, чтобы мне что-то говорить? — Я твой гэ! — гаркнув. — Почитай и уважай старших! — Да пошёл ты нахер… — Плети, Сяо Хуэй! — Сам плети, у тебя вот уже три косички за час, глядишь к завтрашнему дню всю голову заплетёшь… — как-то испуганно смотря на фронт работы и длину. — Хэ Ши-гэ… ты как это плетёшь вообще… мне казалось они короче… — Мне казалось они короче! — передразнив. — Ты сейчас довыделываешься… — Это ты довыделывался! — Какой-то ты без выпивки нервный… зависимость уже пошла? — Это ты нервный! У тебя пошла! — … — Хэ Ши-гэ, у тебя гадюка кажется бешеная… — Это ты бешеный! — Серьёзно бешеный… подумаешь, слабые пальцы, чё так переживать? — Я тебя сейчас придушу. — Не надо, а то у меня встанет. — после захихикав. — … Хэ Ши вздохнул, когда одну из прядей слишком сильно потянули. — Ему больно! — А я говорил что не умею! — Иди нахер со своими пальцами! — Хватит меня трогать, я сам всё сделаю! — Да нихера, теперь я буду! — отталкивая. — Да иди нахер!.. — Я тебя сейчас грохну! — Пошёл нахер я сказал! Я тебе сейчас покажу какие должны быть у мужчины пальцы! А то дохера выделываешься! Какие-то уродливые косы понаплёл! — Они красивые! — Уродливые! — КРАСИВЫЕ! — УРОДЛИВЫЕ! — КРАСИВЫЕ!!