Начало весны. Личунь.

Хэ Ши со всей силы пнул по одной из бочек за которой они прятались, дабы прогнать массивного ворона, на что получил недовольный шик Ляо Сяо и высокомерное, как ему показалось, насмехающееся карканье. — Из-за него нас заметят. — объясняя вспыльчивое поведение. Прочистив горло, прочитав по взгляду, что кое-кого скорее привлечёт шум, чем прилетевшая с опушки леса галдящая птица, решил не обращать на выпрашивающую у него не пойми что, внимания, выглянув и пристально следя за обстановкой, заметив только сорвавшийся с дерева побагровевший лист сливы, медленно спланировавший на землю. Глубоко затянувшись, Ляо Сяо сильно закашлялся, размахивая рукой выпущенную изо рта клубящуюся густоту. — Мне кажется нас поймают. Утерев выступившие слёзы, сплюнув горькую слюну, мужчина скривился, выравнивая дыхание. — Чё за дерьмо этот Акайо подсунул… — Дерьмо? Ляо Сяо на него странно посмотрел, сузив один глаз. — Что? — Не повторяй плохие слова за дядей Ляо. — растягивая и без того медлительную речь, хихикнул, когда его слегка ударили по плечу. — Давай мне уже. — воровато высматривая местность. — Подожди, надо распробовать, вдруг отраву подсунул... Ты точно согласен? — Мгм. — очень уверенно кивнув. — Может для начала стоило заняться таким, когда будем наедине? Хэ Ши закатил от нетерпения глаза, и, если бы ему не отдали этот чёртов свёрток из бамбуковой бумаги, начинённый похожей на высушенные листья чая порубленной травой, он бы его вырвал. — Кхм. Только сильно не… — остальная часть слов оказалась заглушена громким кашлем. Ляо Сяо протянул руку, чтобы забрать причину столь бурной реакции, но ту оттолкнули. — … — Спокойно. — хлопая себе по груди, Хэ Ши вновь выглянул за бочку, прежде затянувшись. Слащаво улыбаясь, морщась от не менее терпко-слащавого запаха дыма, Ляо Сяо облизнулся, когда Хэ Ши сощурился, делая куда более мягкую затяжку. Решив в этот раз просто подержать дым во рту, мужчина слишком увлёкся и в конце концов проглотил немного, и эта маленькая часть вышла у него из носа вместе с кашлем. — Ну что? Как самочувствие? — Я не понимаю. — поднеся к чужим губам, наблюдая за действиями, чтобы после повторить. Тлеющее краснотой содержимое бамбуковой самокрутки затрещало, когда Ляо Сяо втянул в себя, прикрыв всё тот же правый глаз. Хэ Ши проследил за наконец соблагоизволившей улететь, по-видимому, осуждающей их, птицей. — Ну что, начинает действовать? — через мгновение выдохнув. — Не знаю. — шёпотом, проделав то же самое. Вдалеке послышалось как топор вошёл в бревно, разрубая. — Странно как-то… — затягиваясь. — Ты особо не увлекайся, как самочувствие? — забирая. Приподняв голову к небу, он задумался. Ляо Сяо ещё пару раз затянулся, и, затушив, спрятал улики под дно бочки. — Я напуган. — потерев аккуратные брови. — Голова кружится? — Кружится. — прикрывая веки. — Но больше напуган. — Скоро пройдёт и должно стать лучше. — А точно… — испытывая сухость во рту, сглотнул. — …не будет больно? — Насчёт точно не уверен, но должно помочь отвлечься, когда голова слишком забита. Акайо сказал эти растения самое безобидное и расслабляющее, если конечно не присасываться на целые дни. Ну пару раз в год… думаю… можно… Прислушиваясь к своим ощущениям, дождавшись, пока головокружение станет не таким явным, уже не боясь, что их застукают, Хэ Ши начал понемногу успокаиваться. — Не переживай. — чувствуя исходящую напряжённость. — Со мной ничего не случится в любом случае. — очень мягким голосом. — Надеюсь, потому что если эта дрянь сыграет в обратную сторону, я не выдержу разочарования Фэн-гэ в моих попытках и способах помочь. — Он не узнает. — Как это? Он не знает? — В смысле? — медленно открыв глаза. — Я думал ты от своей змеи прячешься. — Я от Сяо Фэна прячусь. — расслабленным тоном. — Почему? Хэ Ши сжал зубы и Ляо Сяо подумал, что, наверное им стоило прежде обсудить детали, а потом уже что-то делать. — Потому что не хочу, чтобы он был недоволен У Лэем. — А почему он будет им недоволен? — Я уже надоел всем. — сведя брови. — Хочу хоть немного отдохнуть… — Хэ Ши-гэ? — Одолели сомнения. — обиженно. — Хэ Ши-гэ хочет просто плыть в лодке, а не одëргивать себя мыслями что произойдёт, если она перевернётся или прохудится. — Вы ведь не целовались даже ещё? — с лёгкостью разгадав прежний посыл. Хэ Ши уселся на траву, вытянув ноги, отведя взгляд. — Пиздец. — Целовались. — тихим голосом. — В щёчки и за руки держась? Надувшись, Хэ Ши подавил улыбку, когда тот попал в точку. — Будь у меня такое, что после признания, это тело… — постучав себе по груди. — …откровенно продолжали игнорировать, дядя Ляо уже давно бы завыл. Почти полгода, а вы всё за руки держитесь? — с недовольством. — Не думал, что у змеиного клана всё настолько плохо. — … — Мне нравится держаться за руки… — растирая бледные щёки. Достав из кармана рубашки небольшой свёрток, Ляо Сяо вложил конфету в чужой рот, засунув последнюю себе. — Бесстыжий. — вынося вердикт. — Мало того, что даже платочка не подарил, я уже молчу про большее, так ещё и ведёт себя, как будто в монахи заделался. — Не заделался… он хорошо себя ведёт. — Вот ты бы смог позволить не подарить человеку, который тебе нравится, хоть что-нибудь? — Он не знает, я же не говорил так открыто, что у меня скоро день рождения. — Хоть бы картину какую отдал, а то обложился ими, и даже не собирается возвращать обещанное. — Хэ Ши-гэ сам их сначала не хотел забирать… — продолжая защищать. — Жлоб. — … — Подкидывает тебе судьба то монахов, то жлобов. — не успев прикусить язык. Хэ Ши рассмеялся, поэтому Ляо Сяо выдохнул с облегчением. — Он не знает. — разбирая свои косички в низком хвосте. — Всё он знает. Значит, У Чжэ, глава клана, и этот Чжун Ци подарки тебе сделали, а ему как будто не сказали? Или он решил к ним на хвост подсесть и за их счёт выползти? — Сяо Сяо… — ткнув пальцем в лоб. — Жлоб. — Мне всё равно на подарки. Ляо Сяо чуть не подавился конфетой, но успел втянуть ту от корня языка обратно в ротовую полость. Хэ Ши прокашлялся. — Мог хотя бы словесно поздравить. Приготовить что-нибудь, в конце концов. — Он не знал. — Всё он знает. — Не знает. — Мне пойти и спросить? — Не надо. — Как это не надо? — Не надо на него ругаться… он хороший. Просто не знал. — Ты не пробовал быть откровеннее? — … Поджав губы, Ляо Сяо испытал явную потребность улечься на грудь Хэ Ши уже из-за своего головокружения, поэтому поспешил её исполнить. — Может он ждёт от тебя первый шаг, не думал? — Думал. — И? — А я жду от него. Хочу, чтобы было его желание, а не продиктованное мной или моими действиями. — Может он думает точно так же? — Сяо Сяо, неужели по мне непонятно, что я могу дать и чего я хочу? — поглаживая по волосам. — Зависит от смотрящего думаю. Вот Фэн-гэ точно поймёт. — А ты? — с расстройством. — Думаю, за время, которое вы проводите вместе, можно уже понять. Вот чем вы занимаетесь целыми днями? — Гуляем. — Всё? — Разговариваем. — Мгм. — Обнимаемся. — Дальше. — Иногда тренируемся. — Так… — Спим в обнимку. — Ещё что-то? — Едим. — … — А разговариваете о чём? — О всяком. Мужчина понимающе кивнул. — Перед сном только обнимаетесь? — Разговариваем ещё. — О чём? — О дне, который провели вместе. О дне, который настанет завтра и о дне, который был вчера. Иногда я говорю что-нибудь про себя, но не увлекаюсь. Как и он. Ну про него в основном узнаю, когда мы на ужине собираемся вместе. — Как вы обнимаетесь? — Просто ложимся и обнимаемся. Бывает он гладит меня по голове, спине, рукам. Я ложусь ему на плечо или грудь. Засыпаем в основном приклеенными друг к другу, и всё, ничего другого не делаем. — сказав последнюю фразу, он стал выглядеть куда обиженнее чем до этого. — Перед сном не целуетесь? — До позавчерашнего дня не было. — Так значит его сподвигла ваша разлука? — Не думаю. — А что? — Не знаю. Я его поцеловал, но он спал. — Может не спал? — Наверное из-за косичек. — смотря на ползущего по штанине муравья, анализируя свои поступки. — Значит ты первым поцеловал? — Без продолжения, просто как в щёку, но только в губы. Ляо Сяо вздохнул. — Хэ Ши-гэ, этот У Лэй тугодум и наверняка ждёт каких-то действий от тебя. Уверен, он позволяет себе ровно столько, сколько позволяешь ты. Если ты начнёшь позволять себе больше, соответственно вы сдвинетесь с мёртвой точки. — Может ему не хочется просто. Зачем мне её сдвигать, если это не его желание? Я хочу чтобы он её пересёк. — А чего ему хочется блять тогда? — … — Странный он какой-то. — Не странный. — Ты сам понимаешь, вы просто не откровенны друг с другом. — Я говорю, что хочу. — Ты не говоришь всего чего ты хочешь и всего, что тебе нравится, вот и имеете что имеете. Я даже не знаю как описать ваши отношения. Разве так ведут себя влюблённые люди? Покажи ему страсть, он перестанет скрывать свою. Даже между нами её больше, либо давай я с ним поговорю. — посмотрев в глаза, отстраняясь. — Что ты скажешь? — Спрошу не отсохло ли у него часом ничего, потому что в ином случае каковы мотивы? — Не отсохло. — Он видит границу твою и не пересекает её. Вот и всё. Хэ Ши принялся щипать себя за щёки. — Хэ Ши-гэ. — М? — Всё ещё сомневаешься? Хэ Ши тяжело вздохнул. — Нет ведь? Он кивнул. — Эта змея в самом деле не выглядит такой. — Я знаю. — заморгав. — С какой стороны на него ни посмотри, эта змея хоть и змея, но безобидная. — Зато я подлый. — И ты не такой. — Я не такой? — с печальной усмешкой. — Нет, мой Хэ Ши-гэ замечательный. — Правда? — полными надежды глазами, словно не проклинает себя ежедневно. — Когда я тебе врал? — Он мне так же сказал. — Прям так же? — Почти. — Видимо не совсем тугой. — … — Можно растянуть. — …                            *** Медленно нарезая на соломку вверенные ему овощи, чувствуя себя, мягко выражаясь, далеко не в своём гнезде из-за как минимум двух факторов, У Лэй слегка дёргал ногой, пока тяжёлый взгляд одного из этих самых факторов иногда задерживался на нём, а точнее – на руках или голове. В такие моменты У Лэй поднимал глаза, думая, что этот человек хочет сделать или замечание или что-то сказать, но Дун Фэн, как только его «ловили» просто возвращался к своим делам. И такие своеобразные гляделки продолжались пока Дун Фэн разводил костёр, рубил дрова и насаживал кроличье мясо на шпажки. По прошествии примерно двадцати минут до него дошло, что скорее всего мужчина таким образом обвинял его в нерасторопности, потому что за прошедшее время он завершал всего лишь одно дело, тогда как тот уже начал четвёртое. У Лэй остановил движение ножа, когда, сев на стул напротив, Дун Фэн нарезал три огромных пучка зелени даже меньше, чем за минуту. «…» — Как господин Хэ спал эту неделю? — не успев закрыть открывшийся сам по себе рот. Чёрные глаза встретились с шафрановыми на долю мгновения только для того, чтобы У Лэй от исходящего из них давления провалился в одну из щелей потрескавшейся земли. Ему ничего не ответили. Кивнув самому себе, пододвинул чашу в середину стола. «Я тоже, если честно, не особо то и хотел с тобой разговаривать». Размышляя о неудаче, взявшись проклинать чужую медлительность подставившего его «знакомого» которого ему так советовал Чжун Яо, за неумение добиться любыми способами самого наилучшего в кратчайшие сроки, У Лэй утешил себя тем, что лучше уж он продолжит сгорать со стыда по другой причине, нежели из-за того что подвергся открытому игнорированию. Понуро рассматривая красноватые от холодной воды длинные и тощие пальцы с достаточно плотной кожей для того, чтобы не просвечивать синеву проступающих вен, постукивая каблуком сапога в такт трещащему огню, он так и не дождался следующего задания, поэтому полностью сник. Закончив смешивать ингредиенты для салата и убрав палочки в сторону, Дун Фэн сощурился облачному небу. — Я и господин Ляо утром отбудем. — сказав тише шороха листьев. — Этот дом в вашем совместном распоряжении на три дня без посторонних лиц. У Лэй даже не успел сообразить и осмыслить услышанное, как из-за угла раздались смешки. — С возвращением! — торжественно воскликнул Ляо Сяо, быстро подбежав к У Лэю со спины, ощутимо хлопнув по плечам. Дун Фэн скосил взор на Хэ Ши после чего сузил глаза, увидев как тот сдерживает улыбку. — То есть, а вот и мы… — растянуто. — А ты чё это, змейка, сидишь скучаешь? Стесняешься? — откупоривая кувшин к которому так и не притронулись. — Некогда было… — почувствовав облегчение. Хэ Ши опустился рядом, взяв его под руку, припадая к той виском. Заметив, что одежды вернувшихся претерпели хоть и неявные, но изменения, как минимум в оттенке и плотности ткани, вскинул брови. Хэ Ши улыбнулся изучающему шафрановому взгляду, заговорщически подмигнув. — А где рис? — спросил Дун Фэн. — Какой? — непонимающе, наполняя две чарки. — За которым вы вдвоём полчаса назад ушли. Захлопав глазами, Ляо Сяо смотрел то на Дун Фэна, то на напрашивающегося под поглаживания Хэ Ши. — Хэ Ши-гэ, мы ходили за рисом? — Не знаю. — полностью увлечённый вторым сыном клана У, а не обдумыванием ответов на вопросы. — … Ляо Сяо пришлось взять всю ответственность на себя. Он кивнул. — Мы забыли. Приняв оправдание, Дун Фэн подпёр подбородок ладонью. — Пойду схожу тогда. — выпив залпом. — Ещё что-нибудь нужно? Мужчина отрицательно качнул, поднимаясь. — А ты куда? — За рисом, вдруг снова забудете? — Не забуду, меня Ши-гэ отвлёк просто. — Тогда я за компанию. — Ши-гэ, я пошёл с Фэн-гэ за рисом, который мы с тобой забыли взять. — смотря на не соблагоизволившего рассказать детали их отбытия. — Мм… идите. — надеясь, что наедине добьётся ласки. — А чего это вы… два кувшина выпили, но до сих пор не подняли и чарки за наступившее двадцатичетырёхлетие господина? — взяв топор. Стащивший со стола три яичных рулетика Ляо Сяо только набив рот, закашлялся, думая, что сможет заглушить сказанное, хоть и было поздно. Он посмотрел на лишённое в одночасье какого-либо выражения лицо побледневшего У Лэя, даже испытав жалость, забыв, что сам недавно его по этому поводу ругал. Забрав у У Лэя так и не дошедшую до губ чарку, Хэ Ши ухмыльнулся: — За то, что составил компанию моему молодому господину пока мы искали рис, за тебя, Сяо Фэн. За твоё прошедшее двадцатичетырёхлетие. — выпивая разом. — Чего? — За рисом своим иди. — облизнувшись. Дун Фэн хмыкнул. — И пирожное твоё любимое тащи, я за тебя съем. — У меня нет таких. Я не люблю сладости. — Мне лучше знать, что ты там любишь. — совершив манёвр и устроившись между ног. — Праздничные пирожные тащи, раз решил отметить дважды. — … — Иди-иди... — прогоняя рукой в небрежном жесте.                               *** Чего добился Хэ Ши после пробы своеобразной «помогайки отвлечения от проблем» взятой у Хираи Акайо, так это лёгкой, даже какой-то воздушной расслабленности в теле, так считал он, но на самом деле мужчина взаправду перестал искать в своих и чужих действиях смысл, который он мог бы закладывать и который в основном всегда тянул его вниз. Это первое, а второе – невообразимой сонливости. Уверенно отказываясь каждые полчаса от сна, отшучивался, что глаза просто устали находиться открытыми. С наступлением вечера ему не дали заняться делами по дому, выпроводив из гостиной и послав спать, к чему он отнёсся довольно скептично, потому что Дун Фэн вёл себя странно, а именно – не издевался над ним в своей излюбленной манере, а лишь слегка шлёпнул по бедру. Прикрыв за собой дверь, мужчина развернулся. Какое-то время смотря на того, с чьим поникшим взглядом встретился, расплылся в улыбке от разливающегося радостного облегчения. — Почему не ложитесь? — героически сумев не споткнуться о накиданную кучу одежды вперемешку со шкурами, добравшись до места назначения. — В моей комнате не всегда так грязно. — оправдываясь. — Это всё Сяо Сяо раскидал. — посчитав, что барьера из огненной ци на нём будет вполне достаточно, затушил свечу. — Кровать у меня не очень большая, но это ничего… можно потесниться… так ведь даже интереснее… У Лэй поднялся с края, но Хэ Ши больше не планировал находиться в вертикальном положении, поэтому навалился, крепко уцепившись за пояс, мягко опуская обратно, так казалось ему, но в действительности они просто упали. Выбрав позицию посокрушаться о своём провале в наиболее подходящее время, У Лэй помог счастливо улыбающемуся проползти через него к изголовью. — Надо было лечь и дожидаться меня. — устраиваясь на спину, опустив веки. Остановив внимание на худом запястье, У Лэй протянул руку, решив удостовериться ещё раз, что дал правильные размеры. Как только жар коснулся кожи, Хэ Ши лениво открыл глаза. Пронизывая зачарованностью, горяще разглядывая распущенные волосы с затерявшимися в них двумя косичками, вспомнив все сегодня пережитые этим человеком нападки, произнёс: — Вы никого не слушайте… меня только можете… Моё мнение должно стоять выше других. Сотвори молодой господин пакость, мне без разницы, но пока другие будут вас осуждать, господин Хэ – восхвалять. Если я не выражаю протеста, вам не о чем переживать. Держим ориентир на друг друга, хорошо? У Лэй хоть и соображал иногда медленно, но глупым не являлся, с самого начала догадавшись, что его раскрыли и всё это время пытались спасти репутацию в глазах других. Но почему-то сейчас он не мог объяснить всю суть, терзаясь от набранной в рот воды под названием «тяжело признавать провалы». Из-за того, что он хотел сделать неожиданный подарок и из-за того что у него этого не получилось, он оказался уязвлëн сам собой. Мужчина осторожно сдвинулся ниже, и не сводя взгляда, со всей нежностью и благодарностью поцеловал в запястье, вдохнув горьковатый запах. Хэ Ши так же ласково и благосклонно погладил этой же рукой от лба к затылку. — Что бы ни произошло, я вас буду защищать всегда. — шёпотом. — Знайте, господин Хэ встанет на вашу сторону в любом случае, даже если уже решите, что на берегу остались только вы. Даже если вы от меня откажетесь. Буду стоять позади… спрячусь, но всегда там буду. Всегда. — немного сдавленно, на грани сна. — Это истина. Вырежьте её себе в голове. Наша с вами. Истина. Мы неразделимое. Верно? Мы не должны разделяться… нам нельзя. — прикрыв веки. — Как мы будем друг без друга? Уткнувшись в рёбра, обнимая за бок, У Лэй сжал челюсти, почему-то начав испытывать дикий страх. В груди резко закололо, но когда рука огладила ещё раз, боль притупилась, как будто забрали часть. — Кто это от вас откажется? — болезненным шёпотом, взяв вторую руку в свою. Он добавил побольше ци барьеру, сильно хотя, чтобы холодная кожа хотя бы чуть-чуть согрелась. — Мне завтра ближе к обеду нужно в город по делам, потом вернусь и буду с вами. У Лэй перестал потираться лбом о мягкую ткань, посмотрев в открывшиеся глаза. — Вам хочется ласкать только женщин? — больше с пониманием, чем с обидой. — Что? Хэ Ши повернулся так же боком, съëживаясь и прячась под одеялом. — Меня не хочется, да? Не подхожу для такого? Я не такой… привлекательный, чтобы меня целовать и трогать везде? Моё тело не такое ласкающее взор и вызывающее трепет и желание, нежели женское? Для вас оно не привлекательно? А ведь ваше для меня… И понимай сейчас Хэ Ши, что он почувствовал не своё резанувшее терзание, а чужое, он бы однозначно пожалел о сказанном, потому что помимо стыда, У Лэя погребло под невыразимой болью. Чтобы описать её не хватит слов «срезали кожу дорогого человека и приказали жевать», там будет и выдрали кости, прибив обратно незнакомые, а потом сразу же заставили ходить, а когда ты падал, тебя непременно били по неслушающимся ногам палками, подгоняя и требуя хороших результатов. — Вы спите? — сморгнув собравшуюся влагу, обычным голосом. — Не сплю. — приняв сидячее положение из-за внезапно раздавшегося близкого раската грома. У Лэй поднялся следом. — Привлекательно. — выдохнув. — Что? — уже забыв о чём говорил. Мужчина сильно нахмурился, собирая чёрные распущенные пряди и убирая на одну сторону. — Вы. Тело. Весь вы. — сглотнув подобравшийся ком. — От кончиков округлых ногтей на руках и до немного квадратных на ногах. От острых черт лица и до гладких волос. — нежно поглаживая линию челюсти. — От чёрных и бездонных глаз до бледной просвечивающейся словно прозрачная ткань, кожи. От аккуратных бровей и до пучкообразных ресниц. — блуждая восхищённым взглядом по лицу. — От радости вашего нахождения поблизости до полной зависимости всегда быть рядом до трясучки боясь разлучаться… Хэ Ши немного завис, смотря на губы, увидев желание, которое раньше в обычное время никогда не показывали. Перепутав подсознание и реальность, решив удостовериться можно ли ему совершать действие первым и развивать уже свои сценарии, он просто подался вперёд, неловко поцеловав. У Лэй на мгновение перестал дышать. Обхватывая суховатыми бледными губами, пробуя сначала горячие снаружи, а потом и проникая внутрь кончиком языка, Хэ Ши с каждым движением углублялся всё дальше, действуя в присущей ему в этом деле нетерпеливостью. Хэ Ши просунул руку под подмышку и схватился за плечо, а второй за затылок, требовательно прижимая к себе. Даже с неуклюжими ответами У Лэя поцелуй становился неутолимо жаднее. Перестав изображать из себя статую, он забрал инициативу. Из глубин сердца уже давно поднималось неизведанное, теперь смешиваясь с дыханием, больше походящем на шумные всплески волн. Тёплое и холодное столкнулось меж собой, и человека, оказавшегося в месте соприкосновения течения, начало топить под плотностью совершенно другой воды. Сильное, нарастающее давление увеличилось, как только Хэ Ши уложили обратно на подушку, и тогда У Лэй спустился от губ по подбородку к шее, крупно дрожа. В носу отчего-то принялось щипать словно от попавшей в него морской воды. Забивший по крыше дождь заглушил всхлип, а второй, чуть не заставивший его расплакаться в открытую, он сумел подавить. Продолжая усыпать ключицу и кадык неровными поцелуями, упёрся локтем в кровать, чтобы не было тяжело от веса, как руки, до этого направляющие и указывающие ему дорогу, упали рядом. Он остановился, глядя с минуту на приоткрытый рот и закрытые глаза. Темнея взглядом и выравнивая дыхание, успокаивал нещадный сердечный ритм подсчётом до ста. Полностью сев и поправив чужую задравшуюся рубашку, смотря на этого человека, сходя с ума от желания опровергнуть всё, что ему сказали, спустя пять минут слушания тихого сопения единственное, что он сделал после осознания произошедшего, так это нервно рассмеялся. Когда затвердевшая часть тела вновь стала мягкой, осторожно лёг обратно и Хэ Ши тут же занял своё законное место на плече, а когда его прижали к теплоте ещё теснее, продолжительно поцеловав в уголок губы, щёку, а потом лоб, погрузился в глубокий сон, не подозревая, что бесстыдно проспал свой долгожданный ужин и возможность быть съеденным.                               *** Не очень довольно и придирчиво осматривая украшение около получаса, У Лэй выводил подменяющего сегодня хозяина лавки драгоценностей уже просто своим высокомерным и раздражающим видом, а всё из-за того, что отвлекал и отнимал время, которое лавочник мог бы провести за куда более интересным занятием, а именно – чтением. — Я всё равно не смогу ответить на вопросы или исправить, просто продаю! Вы там ещё долго? — не выдержав. Закончив спустя пять минут и отойдя от окна, ядовито прошипел: — В прошлый раз камни оказались сточены неправильно, мне пришлось приносить новые. Вы здесь совсем обнаглевшие, что ли? — решив почитать нотации ещё и этому человеку из-за написанных на лице мыслей. — А вам откуда знать правильно или нет? Раз господин такой умелец, чего сами не сделали? — А вы тут на что тогда? — Чтобы вот такое уродство... — кивнув на браслет. — …по желанию заказчика исполнять. У Лэй посмотрел на него так, будто собрался задушить на месте. — А я думал, для того, чтобы пытаться продать вот это уродство. — указав на полный прилавок забитый однотипными, вызывающими лишь тошноту, а не желанием купить, украшениями. — Для этого тоже. Ну? В этот раз нормально? — Нормально. — с бережностью упаковывая в шёлковый мешочек, прежде очистив всё своей ци. — Вам пятьсот таэлей доплатить осталось. — подобрев немного. У Лэй даже рассмеялся от злости. — Какие нахер пятьсот таэлей? Я сказал до двадцать пятого успеете – заплачу за работу тысячу. Материалы были мои. Так вы ещё и испоганили часть, опоздав на десять дней. Какая, нахер, тысяча? — … Лавочник кашлянул. — Двести пятьдесят? — не надеясь получить и пятидесяти. — Работать надо усерднее и относиться к желанию других с большей внимательностью. Передашь дружку своему. И пятиста за ваше отношение жаль платить. Сиди тихо пока инспекция не нагрянула. — Ну и до свидания. У Лэй молча вышел, мысленно всё здесь сжигая. Тем временем всего лишь в двух улицах от этого места мысль сжечь одну из палаток возникла и у Фэн Хуэя, когда он, попробовав орех, чуть не лишился переднего зуба. Наигранно хныча, потирая ноющую челюсть, жалобно осматривая лоток со сладостями, мужчина шмыгнул последний раз, почувствовав, как воздух на долю мгновения стал морознее. Он оглянулся на переговаривающихся, скорее всего снова о своих семейных проблемах Хэ Ши и У Лэя, а потом на небо, не заметив особых изменений в расположении облаков. Фэн Хуэй уже решил, что померещилось, как тëмно-карий взгляд пригвоздился к луже в чжане от него, которой минуту назад не было. Ему даже показалось, что сердце пропустило удар. Поспешив украсть себе сладости, воспользовавшись моментом, когда хозяйка отвернулась, набив пакет из промасленной бумаги полностью без зазрения совести, отправился к своим спутникам, сканируя обстановку. Приблизившись, жуя булочку, по лицу Хэ Ши поняв, что тем уже обо всём известно, улыбнулся, попутно хвалясь «покупками». — Погуляли и закупились, а не отдали вечностям душу лазая по горам, теперь можно обратно. — заключил, прогулочно вышагивая. — Вот, Сяо Хуэй… — взяв с прилавка сливу, подумал пойти по короткой дороге, а не той, где много людей и по которой они пришли. — …скажи ему, на Зелёном острове так же время сжималось и днём, переживать не стоит. — поморщившись от кислоты. — Не скажу. — наступая Хэ Ши почти на пятки. — Почему? — Откуда мне знать несёт ли подобное угрозу или нет? Почему я должен что-то утверждать, если не знаю? У Лэй посмотрел на него с осуждением и до Фэн Хуэя запоздало дошло, что разговор затевался, дабы кое-кого успокоить. — На самом деле такое происходит давно и я уже говорил, время сжимается. — участливо отвечая на прежний зов. — Как я поделился и с тобой, и с Лэй-гэ, мы приближаемся к дню твоей смерти, вот и всё. Разве не логично? Выплюнув косточку, У Лэй сощурился, глядя сначала на этого внешне абсолютно непоколебимого человека, а потом на опустившегося на корточки Хэ Ши. — Ты чего? — Её же можно посадить. Вдруг вырастет дерево? Зачем выкидываешь? — … Спрятав косточку в карман, Хэ Ши растянул бледные губы в слабую улыбку. Он накинул на себя капюшон, идя теперь впереди. — Чё мусоришь? — пихнув гадюку плечом. — Она же маленькая… — Хрен у тебя маленький. Уже тысячу раз пожалев, что вообще согласился на сравнения, которые стали причиной ежечасных и ежедневных нападков лиса-извращенца в его сторону непонятно из-за чего, У Лэй, подумав отвесить пинка, замедлил шаг, прицеливаясь носком сапога к заднице, как увидел в лавке финики. Заметив, что гадюка отстала только когда они зашли в переулок, мужчина крикнул, чтобы тот полз быстрее, иначе они оставят его здесь, упëршись в спину резко остановившегося Хэ Ши. Потерев нос, рассмотрел причину остановки: гадюку, и какую-то стоящую рядом с ним такого же роста, как и гадюка, женщину с чёрными распущенными волосами и большой грудью. Он не мог не обратить на ту внимания, так как её болотного цвета одежды оказались донельзя откровенны. И если бы не эта налитая и блестящая, как будто её отполировали грудь, Фэн Хуэй однозначно бы решил, что перед ним не женщина, а мужчина с ледяными чертами и гармонично властной и грубой внешностью. Мысленно присвистнув, но не став подходить ближе, принявшись наблюдать, подметил, что испугавшийся Хэ Ши неминуемо побледнел.                                 *** Нюй Нуэ не могла упустить возможности утолить своё любопытное беспокойство, поэтому воспользовавшись моментом случайной встречи, принялась придирчиво осматривать немного растерянного мужчину на предмет ухудшения здоровья, но, как она и предполагала, этот человек стал выглядеть куда здоровее, чем за все годы их, в какой-то мере, тесного знакомства. Понимая, что ей уже и ни к чему держать своё лицо в том виде, которое его бы не оттолкнуло, она впервые улыбнулась, глядя в упор. — С тобой всё хорошо. — отмечая, что улучшению подверглись не только цвет кожи, но и исчезло угасание в глазах. Она даже решила, что мышц стало чуть больше, поэтому сделала шаг, решив удостовериться, аккуратно ощупав плечи и бок. — Поправился даже. Питаешься хорошо. — отстранившись. У Лэй заторможенно кивнул. — Старшая сестра рада за тебя. У Лэй снова кивнул, не зная, что ему вообще говорить. Хоть и осознавая, что её компания вызывает и всегда вызывала видимый дискомфорт у второго сына клана У, не торопилась отпускать. — Теперь это сердце перестанет болеть, а голова иногда вспоминать. Старшая сестра рада за тебя. — Прошу прощения у госпожи Нюй. — Перестань, У Лэй. Нюй Нуэ было в радость позаботиться о тебе. Я всегда знала, что вот это… — коснувшись чужой груди, убрав налипшую золотистую нить, сдунув с пальцев. — ...обязательно перестанет болеть. Сестра Нуэ была той, кто стала твоей лечебницей. Я не могла его вылечить, но моим заданием, которое я себе дала, только увидев тебя, стала обязанность сберечь тебя от других, тех, кто обязательно ранил бы ещё глубже. Сберечь и хранить в своей лечебнице, пока не появится лекарь. Ты сам это понимаешь, мальчик не глупый. — поправив ворот изумрудных одежд. — И теперь я вижу, оно исцелилось. — Спасибо. — хмурясь. Женщина отмахнулась, перестав улыбаться. — У Лэй. — серьёзным тоном. Он напрягся ещё сильнее. — Ты единственный кто их видел. Шафрановые глаза скользнули к длинным рукавам и обратно. — Ты стал для меня особенным мальчиком, после встреч с которым на этих руках не появлялось новых ран. — неловко огладив своё предплечье. — Если быть точнее, после тебя я перестала их наносить вообще. Я многое переосмыслила после тебя и поняла – Нюй Нуэ не должна чувствовать вину перед собой и перед этим телом за то, что оно захотело выжить даже жестоким путём. Я не исцелила твоё сердце, да и не смогла бы, но ты исцелил мою голову. — хмыкнув, когда тот отвёл взгляд. — Не держи на Нюй Нуэ обиду, вот что я хотела сказать. — Я и не держал. Никогда. — Будь счастлив, У Лэй. Оставь боль позади, живи настоящим. Перестань думать об умерших, заботься о живых. Люди смертны. И даже если нам удалось развить ядро, судьба не улыбается каждому. Ты сильный мужчина и справишься со всеми трудностями, особенно, когда рядом с тобой такая поддержка. Когда люди одни – им тяжелее справляться с собой. У Лэй, мы сами решаем, что наносит нам раны. Наши мысли. Ты должен понять, как и сестра Нуэ, мы сами наносим себе раны, от которых потом страдаем. Понимаешь что имею в виду? — Гм. — Небольшая мудрость от старшей сестры. Когда совсем невмоготу – заставляй, запрещай. Я стала счастливее, когда запретила себе корить себя. Сузив узкие веки, решив больше не мучить, она поманила к себе. Мужчина не сдвинулся с места, поэтому по привычке взяла всё в свои руки, шагнув вперёд. — На прощание. — обняв за плечи стоящего столбом, принеся ещё больше ядовито сладкого запаха, от которого он наконец поморщился. — Не держи обиду тоже, госпожа Нюй. Нюй Нуэ подняла голову и не дав времени опомниться ухватилась за горячие щёки оставив по два крепких поцелуя на каждой. — … — Прабабка по линии матери с хуохуаньских земель. А ты думал, почему я называю себя старшей сестрой? — улыбаясь глазами. — … Не удержавшись от того, насколько мило тот выглядит, быстро чмокнула в губы, после чего захотела вытереть следы от помады, но У Лэй вспомнил, что вообще-то тоже умеет двигаться, поэтому отстранился, остановив чужую руку. — Прощай. — поклонившись. — И тебе, госпожа Нюй, всего хорошего. — с недовольством. Фэн Хуэй заинтересованно проводил прошедшую мимо него взглядом, теперь оценив пухлые достоинства вблизи. Обернувшись, выругался, когда в него чуть не врезался непонятно откуда взявшийся прохожий. Уже начав думать, что за такой красотой увязался какой-то извращенец, выдохнул с облегчением, когда та завела с ним разговор. Слизав с губы сладость, смотрел то на медленно приближающегося с двумя пакетами У Лэя, то на прожигающего землю Хэ Ши, хохотнув. — Не знай я, что ты, гадюка, был позади, решил бы, что та гадюка была тобой. — ляпнув первое пришедшее в голову, желая как-то сгладить сгустившуюся атмосферу. Видя, как мгновенно изменилось ощущение этой змеи с самоуверенной на противоположную, Фэн Хуэю не нужно было быть чересчур проницательным, чтобы понять, насколько того поглощает взволнованность и разрастающаяся нервозность. Подумав, что тот сойдёт за носильщика, всучил свой пакет, а сам ухватился за предплечье ещё одного утонувшего, выбрав из двух – не умеющего плавать. — Пойдёмте? — с усилием потянув за собой по-видимому успевшего пустить корни вместе с непосаженной косточкой сливы. Налетевший порыв ветра сорвал капюшон и Хэ Ши повернул голову. У Лэя даже немного замутило от отразившихся в обсидиановых омутах непонятных ему эмоций. Перестав стоять, поспешил догнать, иначе, продолжи он думать, то точно свалился бы в этом переулке от головокружения. — Ничего себе она красавица. — сказал, когда гадюка заняла своё место сбоку от Хэ Ши. — Я не особо много видел, но выделяется знатно. Почувствовав на себе странный обсидиановый взор, поспешил исправиться. — Нет, ну, красивее Хэ Ши конечно никого нет. Просто у вас типаж внешности схож. Есть такое ощущение. А сколько ей лет? Барышня очень зрело выглядит… Хэ Ши вскинул брови и тогда Фэн Хуэй понял, что вырыл могилу не только У Лэю, но и себе. — Лэй-гэ, скажи ему. — Что? — бестелесно. — Что я имел в виду. — Откуда мне знать, что ты имел в виду? — Я уже обрадовался, что твой хозяин и правда существует, если бы не её… кхм. Продолжая кидать взгляды на Хэ Ши, У Лэй пропустил слова мимо ушей. — Может… может сократим? — охрипше подав голос. — Зачем? Мы же гуляем. — замедлив шаг. — У Лэй-эра голова разболелась. — сильно хмурясь. Фэн Хуэй надул губы, вздохнув. — Ну, давайте. — приобняв за талию, прикрывая глаза. И даже если бы он не знал, что гадюка влила в каналы дракона с утра свою ци, всё равно бы не обвинил в сильной дрожи этого человека холод.                              *** У Лэю пришлось совершить ещё одну остановку прежде, чем покинуть пределы города, и всё из-за того, что он оказался не слишком расторопен дабы предотвратить вольность этой женщины. Смыв вроде как все запахи и следы, всё ещё мысленно ругаясь и на себя в том числе, вышел из гостиницы, продолжая на ходу очищать лицо ци. В самом начале он и не думал, что желание доказать серьёзность намерений путём отказа от образа жизни, которым его заклеймили, может настолько ранить этого человека. Поразившись со своей тупости, только сейчас осознал, насколько провальным было это решение, даже с учётом того, что он держал всё под контролем и чутко следил что мужчина говорил и делал, надеясь не пропустить намёков, как в момент их знакомства, или разрешения на большее. У Лэй естественно провалился, только непонятно было, либо это Хэ Ши оказался не слишком прямолинеен, либо он чересчур недогадлив. «Нужно было перестать думать, что каждый будет обвинять меня, как и я себя». «Почему не догадался, что со стороны всё выглядит куда иначе, оскорбляет и ранит? Почему раньше не понял, что всё могут принять на свой счёт?» «Раз я не понял, почему был так уверен, что непременно поймут меня?» «Благодетельный господин, вы ведь простите того, кто побоялся изливать вам душу из-за ползающих в его голове змей? Молодой господин У исправится. Прямо сегодня. Он просто не хотел выглядеть грязным в ваших глазах. Он хотел показать, что его привязанность и любовь не зациклена на получении и утолении низших потребностей, но…» «Обвинил ещё и физическую близость из-за собственных проблем, поступив неправильно. Потому что взаимная близость между людьми не может быть грязной. Не может быть низшим. Этот акт не может быть таким, каким я его намеренно стал считать». «Но я не имел такой цели, я пытался лишь смыть своё прошлое с себя». «Господин Хэ, простите мою неопытность во взглядах на отношения. Я обязательно исправлюсь». «Исправлюсь. Буду стараться. Чтобы подобного больше не происходило. Чтобы не возникали недопонимания, чтобы не было недомолвок». «Перестану быть пассивным. Перестану оглядываться назад». «Будем становиться ещё ближе. Чтобы исследовать душу, нужно полностью раскрыться. Многим тяжело делать это первыми, если вам тяжело, я сделаю это за вас, господин Хэ». С такими мыслями мужчина оседлал оставленную в конюшне лошадь, ещё не зная, что у судьбы на него имелись свои планы. Его желание полностью обнажиться померкнет, как и цветы, закрывающиеся на ночь, перестанут раскрываться из-за накинувшей на мир оковы тьмы, выступающей в роли тяжёлого облака недопонимания и уязвимости, полностью скрывшего солнечные лучи, погружая в подвешенное на долгое время состояние ожидания.                         *** Окажись У Лэй хотя бы на минуту дальше от того участка, где Хэ Ши его встретил, тот лишился бы как минимум одного ногтя, а всё из-за того, что утратил контроль над собственным телом, не замечая, как обгрызает пальцы на ходу. Преодолев двор бегом, быстро спускаясь по каменным ступеням в кладовую, оглядываясь так, будто совершил роковое убийство, из-за невнимательности проскочил через одну, но вышедший У Лэй вовремя подхватил, спася ещё и от вывернутой стопы. — У Лэй! — вцепившись в предплечья. — Когда ты спал с женщиной в последний раз? Прежний испуг в шафрановых глазах сменился непониманием. Чёрные брови сошлись у переносицы. — Отвечай же! — болезненно хмурясь. — Я говорил. — Назови точную дату. Б-быстро. Глядя в наполненные ужасом покрасневшие омуты, осипше произнёс: — В тот день, когда я сшиб тебя с ног. В день… когда увидел впервые. Его начало трясти из-за неконтролируемо бьющей крупной дрожи человека напротив. — Н-не с-сегодня? — перестукивая зубами. Гвоздь, до этого вросший в сердце, который иногда давал о себе знать, пришёл в движение из-за слишком быстрого сердцебиения. Колющая боль расширялась не только от понимания глубины смысла заданного ему вопроса, но и из-за отразившейся в бездонных колодцах безвыходной муки, и сдавленности в голосе. — Хэ Ши-гэ… — А-Лэй… — давя крепче пальцами. — Хэ Ши-гэ, ты серьёзно? Бледные губы сжались в прямую линию. Он судорожно вздохнул. У Лэй, не отрываясь смотрел, боясь распутывать клубок, который, словно зажив своей жизнью, начал делать это сам и без его помощи. — Я вижу э-энергию… че-человеческую энергию, мужскую и женскую. — блестя взглядом, часто моргая. — …я видел её на тебе. Два-дважды. Они никогда не были одинаковыми, я всегда их различал… в-всегда. Глубящиеся сгустки говорят о пылкой страсти, о смешавшемся меж собой мужском и женском… а иногда, всего лишь теплится на какой-то части, едва заметно просвечивает, это просто поцелуи, если она слишком густая, это может говорить лишь об о-одном. У Лэй зажмурился на мгновение от сильного жжения в глазах. В подсознании, рухнувшая глыба с самой вершины горы, с треском раскололась, откалывая от себя куски из-за ударов, продолжая катиться по склону, чтобы раздавить как можно больше на своём пути. — Ты… мне не изменял? — успев за час терзаний догадаться обо всём, всё равно спросил. Говоря эти слова, он ясно чувствовал, как после каждого слога изнутри его шеи появлялось новое углубление от вонзëнной в плоть раскалённой иглы. У Лэй стоял, понимая, если откроет сейчас рот, то не сможет сказать ничего из-за застрявших в горле слов. — Не спал с ней сегодня, да? — заскулив, кусая губы. — Ты ходил в город не к ней? — ласково утерев чужую слезу. — Мой молодой господин? — затрясшись сильнее из-за того, что тело полоснуло ещё и лезвие ветряного порыва. Не став больше тянуть время, справившись со страхом, кое-как стянув с себя изумрудные одежды, принялся облачать их неподвижного хозяина. Закончив, посмотрел в лицо, поспешив стереть с обжигающей кожи беспрерывные ручьи, шмыгая носом. — Я скоро. Подожди меня чуть-чуть. — крепко обняв, слыша, как шкварчит сковорода, зная, что на месте его сердца зияет дыра. И даже если то вырезали, отчего-то он продолжал чувствовать боль оттого как с него срезают мышечную ткань. — Подожди немножечко… пожалуйста… дорогой мой… мо-молодой господин… Мужчина отстранился, так же ловко утерев и свои слёзы, после чего отошёл на две ступеньки назад, исчезнув в заклубившейся мгле. Кувшин, который У Лэй удерживал всё это время, выскользнул из ослабшей, утратившей чувствительность конечности, разбившись вдребезги.