Начало весны. Личунь.

Предупреждение. Возможно в главе присутствуют элементы жестокости. Пожирающее хворост пламя хрустяще трещало, танцуя отбрасываемыми тенями на бледном лице. Фэн Хуэй не слышал, о чём переговаривались двое, в первую очередь из-за собственных дум, но главной причиной всё-таки являлся сидящий напротив человек, в глазах которого отражалось это самое оранжевое пламя, добавляющее и без того поднимающей бурю внутри красоте куда больше очарования за счёт как будто бы «облизывающей» куски угля языками теплоты. Хэ Ши не улыбался, но иногда по уголкам кончиков его век собирались морщинки, например сейчас, когда тот нахмурился на долю мгновения, размышляя над ответом и заворачивая кусочки заячьего мяса в бамбуковые листья. Над раскинутым куполом не пропускающего снежные хлопья барьера нависло огромное дерево по виду очень напоминающее все деревья в Проклятом лесу, с выкореженными, разполшимися, как трещины по земле ветвями. Безграничные заснеженные просторы на Севере как всегда доставляли невыразимую пустоту прямо в сердце, окуная в давящее прошлое с одним единственным желанием «согреться», но так как сейчас такого желания не было, Фэн Хуэй чувствовал себя ещё более опустошённым из-за грядущего. Как он и предполагал, время продолжало сжиматься плавными скачками и всего за неделю у них в прошлом прошёл почти месяц. По приближении даты, троицу перебросило на уже знакомый им Север, а точнее рядом с пересечением барьера Проклятого и Священного леса, неподалёку от которого они, собственно говоря, сейчас и сидели. О промежутке, в который попали, конечно же, выяснилось после, когда те заявились в хижину, и Хэ Ши проверил свой календарь, убедившись, что до важного дня им великодушно подарили сутки, из которых осталась ночь, а не кинули в гущу событий, как случалось ранее. Не зная, насколько тщательно, но Хэ Ши рассказал о подробностях собственной смерти как раз таки в эту последнюю неделю, поэтому двое успели переварить поступивший достаточно отягощающий внутреннее состояние по разным причинам у каждого материал, важной деталью которого являлась цель вырезать ядро священного животного для исцеления чужих меридиан и очищения их же от остатков яда, название и составляющее которого так и не были раскрыты. Сразу догадавшись, чьи меридианы должны быть излечены, Фэн Хуэй закрыл в уме все свои открытые вопросы, теперь больше понимая, почему в деле изменения этого отрезка Хэ Ши был так же категоричен, как и в момент его второй смерти. Крайнюю нарастающую взволнованность успокаивал именно тот, на кого неотрывно смотрел вот уже десять минут. Хэ Ши кардинально отличался от себя неделю назад, но даже если ему было известно, что это всего лишь одолженная звериная шкура, под которой скрывался клубок боли, тем не менее он всё равно выступал в его глазах оплотом успокоения и уверенности, как и всегда. Даже если этот мужчина плакал, даже если сам не понимал, что делать и как выбираться из каких-то ситуаций, Хэ Ши и его нахождение рядом не переставали усмирять вросшего в душу монстра под названием тревога. Не глядя взяв протянутую У Лэем флягу с горячим напитком из вяжущих северных ягод, сделав глоток, вздохнул. Хэ Ши перевёл взор, встречаясь с тёмно-карими глазами. Бледные губы вновь зашевелились. В этот момент к треску обугленных поленьев добавился далёкий волчий вой. Фэн Хуэй оглянулся себе за спину, пристально осмотрев местность, не видя в темноте, хоть и подсвеченной снегом, ничерта, а когда обернулся, на него продолжили ожидающе смотреть. — Что? — Вы же будете послушным, да? — повторив. Мужчина вскинул брови. — Этот волк ругается на меня, я украл его ужин. Но не пугайтесь, он сюда всё равно не подойдёт. — сощурившись. — Потому что я здесь охотник. — Конечно. — когда до него дошло о чём был вопрос. — Но Хэ Ши, мне всё-таки не даёт покоя перемещение. Неужели возможно такое, что нам ничего не нужно делать, если нас сюда даже перебросило? Хэ Ши прикусил губу, подняв глаза чуть выше к пурпурному небу. — Нет, не переживай, я понял всё и не буду пытаться, как тогда, что-то исправить или командовать, обещаю. — даже положив руку на сердце. «Потому что, если у меня и появится такая возможность, я не в том положении, чтобы вмешиваться в твои связи с этим Аоки». — Просто, если судить с позиции того, что нас всё-таки перенесло. — усаживаясь на бревне поудобнее и разведя ноги немного в стороны. — В тот раз туман появился уже после случившегося, поэтому… странно как-то. — обменяв флягу на ветку, принявшись соскребать ногтями кору. — А сейчас вот так заблаговременно. Может, у тебя есть какие мысли почему такое происходит? — хмуря лоб. — Понятия не имею. — медленно покачав головой. — Я ничего не скрывал. Фэн Хуэй кивнул в ответ. — Я правда всё рассказал. Я не знаю зачем. В тот раз нас перенесло может… может, для того, чтобы я пережил ночь рождения? Может, нас перенесло не ко мне? Оторвав особо широкий участок и бросив в костёр, Фэн Хуэй задумался. — А сейчас… я правда не разбираюсь почему так происходит. На моей памяти там не было ничего особо важного… — Может, для того, чтобы мы узнали про Аоки? Хэ Ши осторожно посмотрел на У Лэя. — Он рассказал до того как нас перенесло. В чём важность знаем мы или нет? — Как по мне, достаточно серьёзная информация. — потерев подбородок закрытым горлышком. — Ну, либо все эти отрезки намечены твоей матерью либо прошлым тобой, да? Болезненно сузив веки, Хэ Ши вновь перевёл взор, став куда напряжённее. — Не думаю, что им. Уверен, весь путь намечен матушкой Шао. — И госпожа Шао закинула его одного в прошлое? — взглянув в шафрановые глаза. У Лэй пожал плечами. — Это могло случиться потому что я сам хо-хотел. Я думал о дяде. Я хотел узнать, что произошло. Мне тогда плохо было, вполне возможно, что я сам как-то запустил этот механизм. — Хочешь сказать и сейчас такое может быть только из-за того, что это сильное желание кого-то из нас? — Не знаю. — Ладно, что гадать? — разломав несчастную надвое, бросив половину в пламя. — Увидим. — Мы… мы можем остаться здесь или… вернуться в хижину… если нужно наше вмешательство нас ведь перебросит… само по себе… — Ты всё равно запрещаешь, есть ли смысл надеяться на «если нужно?» Или, если оно нужно, ты позволишь? — Я боюсь. — Ну вот. — стряхнув с смоляного цвета кожаных штанин нападавший пепел. — Я правда боюсь… очень сильно боюсь. — Мы это понимаем. — Вмешиваться в судьбу, не зная к чему приведёт, правда страшно, я не такой смелый, чтобы пытаться предотвратить что-то, даже если в конечном итоге всё удастся с меньшими потерями. — наблюдая, как мужчина затягивает ремни на рукавах верхней рубахи. — Там… там не так страшно, я… я же вернусь. Вы же… пусть… по-пожалуйста… всё останется так, как я по-помню… — Тогда… — закончив осматривать свои новые раздельные одежды, которые Хэ Ши подогнал по размеру под него. — …просто оставим первоначальный план и отправимся наблюдать, неспешно приближаясь к гуще событий, а не будем сидеть и ждать, когда что-то произойдёт? Кто за? — подняв руку. Хэ Ши задержался на отросших почти на треть цуня, всё больше напоминающих когти ногтях, а потом на приподнятой фляге меланхоличного У Лэя. — Ты против? — установив зрительный контакт с потерянным птенцом. Хэ Ши последовал примеру, из-за чего два украшения сместились, ударяясь друг о друга. — Не-не против. — не очень уверенно. — Переживаешь, что нас могут почуять? — Если честно. — закивав. — Но… меня в тот раз не… не почуял же… я не знаю… — Мы же собрались проверять в начале барьера. — постукивая по железным стенкам. Фэн Хуэй задумчиво почесал остриём шею, не мигая рассматривая алые косички поверх белоснежной накидки. — И если они нас видят, мы ведь собирались возвращаться. Хэ Ши-гэ, мы же обсуждали уже это. — И вот тут уже и будет действовать предложенное Хэ Ши правило, если вмешательство действительно нужно или нужно присутствие, нас перенесёт куда надо, ну, или куда не надо. — прочистив горло. — Просто… тварей я… а животных… — Понял-понял, если большинство тварей тебя защищают, по типу его дружка Увана, то исходя из твоих слов животные разорвут не только тебя, но и полакомятся нами. — Ну это же правда… — Верю, конечно. — отдав палку тому, кому она нужнее. Протормошив угли, мужчина принялся укладывать мясо. — Интересно, а ядро животного способно помочь человеку развить ядро, у которого оно не развилось? — нарушая повисшую минутную тишину. — Не знаю, наверняка что-то и такое можно найти. — Ужас. — изогнув светло-лиловые губы в ухмылке, следя как с тонких пальцев стекает вода. — Для кого? — кивнув У Лэю за помощь. У Лэй убрал флягу обратно на пояс. — Для всех. И для людей и для них. Для тварей тоже. Попади такая информация в человеческие уши, их боязнь, как ты и говорил, заглушит жадность. Браконьеры обогатятся, а когда добыча пойдёт на спад по каким-то причинам, люди начнут заглядываться и на тварей. Если животные у нас станут лакомыми кусочками, голодная на жадность человечина обязательно заглядится и на тварей. — устрашающе сверкая зубами. — На Севере об этом известно определённому кругу лиц… «Разве Ци Гуань не выбил из тебя доверие к людям в таких вещах?» — Это не станет достоянием ненужной общественности. — хмурясь. — А ты знаешь от дяди? — Не только. Вообще это Сяо Фэн узнал… — Где? На Севере? — У вечности. — отведя глаза. Фэн Хуэй продолжил смотреть в упор на острый профиль и, когда Хэ Ши безобидно, но так виновато и по-доброму улыбнулся, что у него аж защемило сердце от этой милоты, его уголки также поднялись вверх. — Они… он не при чём. — вернув взгляд. — Почему? — Они не при чём. «Ясно». — примерно поняв, кто служил возможным катализатором к запретам копошения в чужих делах. — Я не лгал тогда. — М? — Я правда не встречал их... Я не лгал вам тогда. Я просто… просто ответил на ваш вопрос, не вдаваясь в-в подробности… ну… в-в лесу… не встречал… «…» «Я тебе всё равно не поверил». — О. — всё ещё улыбаясь. — П-простите. Для Фэн Хуэя этот человек снова предстал провинившимся, которого захотелось усадить себе на колени и долго и ласково гладить, а не ругать. Ещё в это время можно было целовать. Ну или вылизывать языком. Мужчина мысленно содрогнулся от омерзения из-за того что опять начал думать членом, когда ситуация этого совершенно не позволяет. — Не забивай голову, а лучше расскажи, почему тогда вы пошли вдвоём? — А с кем мы должны ещё идти? — Ну, — вдохнув запах поджаренного мяса. — …хотя бы ещё как минимум с одной вечностью. Он знает, что ты правитель? — Мг. — увлечённо закивав. — Почему тогда в такое опасное место вы пошли вдвоём? Почему он не выразил желание защитить? Это же естественно? Или нет? — посмотрев на наблюдающего за углями У Лэя и обратно. — Он и не должен… это… с ним по этому делу я не разговаривал никогда. Это всё Сяо Фэн. — То есть, он не знал, что ты тоже пойдёшь? — Знал конечно. Дядя Фанча исполняет роль разведчика, и он итак нам здорово помог, рискуя собой. Он несколько раз наведывался именно по поручению Сяо Фэна в Священный лес, и вот… он вообще просто собирает информацию. И… вожак ослабевает к спячке… — Фан Ча? Хэ Ши мотнул головой. — Как переводится? — А что? — Да просто. Интересно. — Возрождённый из чёрной крови воин. — О. — А разве не Чёрный Феникс? — вставил У Лэй. — Это тоже. Одно и то же. — То есть, от этого Фан… Чи вы и узнали всё про животное, его способность к исцелению и его повадки? И про спячку? — Да. — Разве не странно, что от времени зависит крепость спячки? И ладно бы от времени года, но тут же цикличность идёт по годам? — Они размножаются не ежегодно, а раз в семь лет, ну вообще цикличность у каждого вида разная, и после того, как происходит оплодотворение, их сон становится крепче. Такое происходит у многих животных. Размножайся они как обычные, места бы не хватило… — Странно как-то. — Для меня нормально. — А как же защита потомства? Разве должно быть не наоборот? Ну, ладно, если самки идут в крепкую спячку, но самцы? — Первыми уходят самки и более слабые особи, самый сильный самец последним. Он вожак. На них никто не нападает. У него есть свои территории за которые уже была пролита кровь и пока не появится новый, более сильный хищник, на близлежащих территориях никаких схваток не будет. Глубоко вздохнув, Фэн Хуэй забрал у У Лэя флягу с напитком, отдавая Хэ Ши. — Ладно, тебе тепло? — Тепло. А вам? — Мне жарко. Спать сегодня будем на посту? — указав на палатку вдалеке. — Или вообще не будем? В хижину возвращаться наверное не надо, раз сюда пришли? — Можем через туман в хижину и так же утром обратно… — хмуря брови. — Ты не боишься уже? — Немного. — моргая. — Немного боюсь. Но… — Мне кажется спальное место в палатке куда мягче, чем на жёстком полу в хижине. У вас прям тут хорошо устроено. А от ночёвок в хижине у меня только от воспоминаний спина ноет… — облизнув уголок рта. — Д-давайте тут… — Нет, и всё-таки, для тебя тоже в итоге нормально оказалось, что помимо неспящего вожака не спал ещё один? Раз он такой хороший разведчик, почему всё в итоге пошло по одному месту? Он потом как объяснился-то? — … — Или второй самец дождался пока все самки уснут и решил поворковать с вожаком, а тут пришли вы и испортили им всё веселье? — М? — непонимающе хлопая ресницами, с трудом выдерживая сразу два тяжёлых взгляда. — Ничего. — решая больше не лицезреть растерянность. — Шучу. — подмигнув. — Он спал. Погрешность всегда имеет место. Видимо, мы слишком шумели, а он не до конца погрузился в сон… и… дядя ни в чём не виноват. Точно. Уверяю вас, это случайность. Дядя Фанча никогда не причинит нам вреда. Никакая вечность… вы чего… — Я никого не обвиняю. Для меня непонятно, почему вас отпустили двоих туда, куда нельзя. — Мы же уже взрослые… — А твой наставник об этом знал? Хэ Ши кашлянул и уже хотел сказать правду, как рот сам выдал: — Да. — очень безобидно. — Мм… — абсолютно не поверив. — Ладно. Тут тоже место есть, чего ты там сидишь? Иди к нам поближе.                                            *** Температура к ночи опустилась ещё ниже, от того мягко падающие хлопья обернулись острыми кристаллами, которые, кружась, то и дело царапали плотно натянутую ткань поверх каркаса чужого ночлега в сильных потоках ветра создавая почти танцующий водоворот. Шумная свирепая песнь привычно обрушилась на северные земли, мешая избавиться от изматывающих мыслей и уснуть. Лёжа на спине и держа тёплую руку за запястье на животе, глядя в потолок высокой башневидной крыши, страдающий ещё и из-за завываний не только ветра, но и диких зверей, У Лэй услышал характерный липко-шероховатый звук моргания. Он повернул голову. И хоть массивная чёрная шкура скрывала тела до шеи, мужчина знал, что проснувшийся дракон находится в крепком плену лиса. — Почему не спишь? — шёпотом. Перевернувшись на бок, У Лэй устало выдохнул, видя непомерную, хорошо скрытую обеспокоенностью поедающую тяжесть в глазах. — Ты меня… меня… — Тш-ш-ш… — коснувшись плеча сначала губами, а потом на него укладываясь, уложив свою руку на бедро поверх шерсти. — Простишь? — опустив и подняв веки, хмуро свёл брови. — М? Хэ Ши облизал сухие губы, сглотнув. — Хэ Ши-гэ, не думай об этом. — не хотя развивать разговор о пережитой боли в прошлом. — Но ты же думаешь. — Я думаю за тебя. — Я буду рядом, А-Лэй. — со всей лаской в интонации. — Я никуда не исчезну. Меня никто не заберёт. Я правда… правда… Мужчина поднялся выше, уткнувшись в шею. — Отдай мне свою боль, А-Лэй. — У тебя своей хватает. — тихо шипя, щекоча горячим дыханием. — Давай обменяемся… ты мне свою боль, а я мысли. Мо Цзи бу-будет думать за меня, а я поболею за тебя. — приложив шершавую ладонь к щеке. Отрицательно промычав, У Лэй занялся поглаживанием кожи. — Хэ Ши-гэ, давай ты перестанешь тащить всё на себе? Я умею поднимать тяжести не хуже тебя. — Мне плохо, когда плохо тебе. — морщась из-за трущей дави в лёгких. — У меня так же. — говоря теперь немного в нос. — Почему мой Хэ Ши-гэ считает, что я предпочту уменьшить у себя и увеличить у тебя? — Хэ Ши-гэ так не считает. Ему просто сильно плохо, когда сильно п-плохо тебе. Поэтому он и хочет всегда делить вашу боль, потому что, если это чувствуете вы, ему ещё больнее. — Бабушка Лу и мама Дун говорили: «Мо Цзи-эр сильный и стойкий». Даже когда я плакал из-за того, что падал и сдирал коленки. Я им верю. Обсидиановые глаза, рассматривающие мотылявшуюся от ветра ткань, висящую на входе, увлажнились. — Ты сильный. — заморгав. — Мгм. Тебе я тоже верю. — А-Лэй… — моляще. — Тш-ш-ш… — проведя подушечкой по мягким губам. — Что ты ши-шикаешь на-на меня… — Сяо Хуэя разбудишь. — чуть сдвинувшись, поцеловав заплетённую алую змейку. — Он не очень хорошо спит в последнее время. — Ты говоришь так, как будто не веришь, но я же искренен. А-Лэй, ты всегда так делаешь. — прикрыв веки, когда пальцы начали поглаживать от виска к уху, заводя за него пряди волос. — Как? — Ты не прав. Я никогда не считал тебя слабым. Я же уже говорил. Ты очень сильный. Ты… обладаешь храбростью, силой, уверенностью, ты… как полыхающая стена огня, которая никогда не перестанет гореть и которая обязательно защитит от напавших врагов. Сяо Лэй защитник. Почему ты всегда меня так обижаешь? Ты же знаешь… — прервавшись из-за лая снаружи, надеясь, что дикие собаки обойдут палатку стороной. — Потому что ты меня обижаешь и мне приходится обижать тебя. Сяо Хуэй ведь говорил, что я такой же манипулятор. Когда я не могу с тобой справиться, я всегда пытаюсь задеть тебя своими обидами, чтобы достучаться до находящегося за каменной стеной сердца, и я знаю, что тебе об этом известно. Вот и продолжаю. Наш Сяо Хуэй в самом деле зрит в корень. — … — Это срабатывает. — спустя минуту молчания. — А вдруг, теперь перестанет, раз мы рассказали друг другу? — Не перестанет. Даже если оно за каменной стеной. Даже если гнездо коршуна на самой вершине горы. Я умею высоко лазать. — А если ты упадёшь? — на мгновение в и без того воспалённую и нарывающую рану вогнали раскалённую иглу. Он тут же прогнал из подсознания полностью окровавленное тело чуть не подвергнувшееся жадным терзаниям вепря. — Ещё лучше. Если я буду падать, коршун обязательно покажется из гнезда и не даст мне разбиться. Ðėĸĥa raţha ŵaŧaşĥi. И ни за что не бросит. Хэ Ши шумно втянул воздух. — Не надо падать. Пожалуйста. Не падай, Мо Цзи. — очень сильно ненавидя себя в прошлом, настоящем, и тем более будущем. — Не упаду, если ты будешь верить в меня. Если придашь мне сил своей верой. Положись на меня, Хэ Ши-гэ, если в действительности считаешь таким непрогораемым. Подкрепи слова действиями. Я верю тебе, но если я увижу собственными глазами, стану ещё сильнее. — И поверишь в мою искренность? — Мгм-м-м. — протяжно. — Я не могу положиться. — сдавленно. — Почему? — Хэ Ши-гэ с-сложно. — Потому что мы смертные? — М. — осторожно кивнув, шмыгнул носом. — А мне страшно за Хэ Ши-гэ, даже если он возвращается. — Потому что ему больно? — усиленно дыша. Вдохнув горький аромат, У Лэй приоткрыл глаза, смотря на двинувшийся от сглатывания кадык. — Это тоже. — осипше. — Но... но я привык. — Лжёшь мне, благодетельный господин Хэ. К боли можно привыкнуть только, если она притупляется. В остальные моменты страдания всегда будут страданиями. Я знаю, ты можешь вынести многое, но это не значит, что на это стоит надеяться. Моё сердце будет болеть даже, когда ты просто сдерёшь себе коленки, ты это понимаешь? — всё-таки запрятав особо деранувшую волну боли. Хэ Ши нервно прыснул. У Лэй уложил голову на свёрнутую шкуру. — Хэ Ши-гэ. — глядя в блестящие глаза, стерев только-только собравшуюся слезу. — М? — Полагайся на меня. Пожалуйста. Я разрешаю тебе думать обо мне в тяжёлое время. Не только обо мне, но и о Сяо Хуэе. Он сильнее чем я. В нём заключена атакующая сила, а во мне защита. Копьё и щит. — показав под нижними веками мешочки. — Хоть ты и предпочитаешь рукопашный бой, помни, мы рядом, а значит, наш Хэ Ши-гэ не безоружен и не беззащитен. — Хороший воин это тот, который не боится сломать щит и лишиться копья. С такими хорошими орудиями, я такое не могу. Я не такой. — впитывая всю посланную ему, согревающую изнутри теплоту. — А разве не тот, который хорошо управляет и копьём и щитом, так же хорошо, как и бережно с ними обращается? — Тут я тоже не такой. — Почему? — опустив брови. — Вы непослушные. — обиженно. Раскосые глаза сильно сузились. — Надо воспитывать. — увидев наконец слабую, не вымученную улыбку. — И вообще, неправда. Я очень послушный. Хэ Ши уязвлённо надулся. — Сяо Хуэй даже меня слушается, а ты мне рассказываешь, что не станет тебя? Ты просто не хочешь воспитывать. — Это ты мне рассказываешь, что вы послушные. Были бы вы послушные, на моей голове не было бы седых волос. — У тебя нет ни одного седого волоска. Я лично проверял. — посмотрев на ставшие чуть глубже ямочки, заимев желание на которое не осмелился. — Если бы не ци и энергия, мои волосы однозначно уже давно бы поседели. — Мы будем слушаться тебя. Обещаю. Так что награждай нас своей верой тоже иногда. Мы будем благодарны. — Я даже Сяо Фэна защищаю, я всех защищаю. Это моя природа. Я же… самый главный родитель, а родитель должен защищать своих детей. У Лэй цыкнул. — Мы не твои дети. — нежно потрепав за щёку. — Но я старше. — У нас очень маленькая разница. — Это моя природа. — А моя природа какая? — Слушаться меня. У Лэй тихо рассмеялся. — Спи, Хэ Ши-гэ. Ещё рано. — Ты правда будешь меня слушаться? — Конечно. Как в прошлый раз точно не будет. — И Сяо Хуэй? — И Сяо Хуэй. — возвращаясь на плечо. Просунув руку под шкуру и только пожелав ухватиться за талию, У Лэя встретил лёгкий шлепок по ладони. — И ты спи. — всё равно уложив руку рядом с чужой, устраиваясь ближе к ключице. — Простите, мне казалось я тихо говорю. — А я проснулся не из-за тебя, а из-за его бубнежа. — прижавшись грудью теснее к спине. — Это твой голос постоянно «бу-бу-бу», мой мягче. Твой куда грубее. — Хер у тебя мягче, заткнись уже. — … — А господин У Чжэ называл грубияном меня, вот кто у нас настоящий грубиян. У тебя когда-нибудь подобные ответы закончатся? Или ты не угомонишься пока весь яд не выльешь? В чём проблема-то, Ваше Превосходительство, раз разницы никакой у нас с вами нет? — Завали ебало. — … — Тебе не стыдно так выражаться? — с беспомощностью. — Пошёл нахуй. — ...                                      *** Вдыхая не просто холодный, а прорезающий всё в груди даже через тканевую повязку воздух, Фэн Хуэй хмуро глядел на обрыв под собой стоя на самом отшибе утёса. И без того ребристые стенки этого котла, а иначе его не назовёшь, покрывали наросты со смесью изо льда и снега не только по всему периметру, но и внутри, образовывая уходящие ввысь игловидные шипы, напоминающие клыки с застывшей на них блестящей слюной. Глядя вот так сверху, создавалось впечатление, что из логова нельзя выбраться, не имея крыльев или возможности присасываться и ползать. Парящий, струившийся неравномерно туман скрывал большую часть видимости вдали. Фэн Хуэй обернулся на нарушивший замогильную тишину треснувший звук, как будто наступили на покрытую первым хрупким льдом лужу. У Лэй остановился. Шафрановые глаза встретились с просканирующими его с ног до головы тёмно-карими. Скользнув по кожаным одеждам, которые не были и на полразмера больше, а ровно впору, Фэн Хуэй посмотрел на того, кому достались впервые увиденные им, такие же как у них по структуре, но совершенно отличающиеся внешне, белоснежные. Мужчина подумал мельком, что распускающиеся по груди алые раскрытые бутоны, продолжавшие тянуться ещё и по узким рукавам, справились с задачей полностью, замкнув возвышенный образ этого создания. — И… ваш план увести его дальше от спящей стаи, понизив таким образом шкалу кровожадности? — Мм. Они очень хорошо охраняют не только территорию, но и свои пары, ну… семейства. П-природа подстраивается под них… их ци и ядра… — Да я понял, массивы. Священный лес – огромный пузырь, внутри которого раскиданы тысячи поменьше. Вот это и значит первозданная ци? В людях она редее, иначе везде, где бы ступала гадюка разверзлась земля и изливалась лава. — Конечно не так, но б-близко. — Мы ведь спустимся? Хэ Ши кивнул У Лэю, сильно морщась из-за тарабанящего гула сердца и ощущения, что его голова сейчас взорвётся: — Здесь опасно оставаться. Но внизу тоже… — с обеспокоенностью. — И где займём позиции? — покорябав висок острым ногтем. — Можно на одном из вы-выступов? — Ну, то есть, мы останемся в последней точке сражения? — Мг… Просто это поле боя. Что нам на нём делать, если не можем принять участие? Они будут передвигаться слишком быстро… мы не будем успевать. Всё начнёт ухудшаться здесь и резко, до этого у нас всё хорошо получалось. Как только взгляд Фэн Хуэя переместился, чтобы выбрать наиболее подходящую и безопасную, по его мнению, открытую «терассу», синеющую белизну внизу измазало чернотой. Мужчину мгновенно обдало липкой знакомой мерзостью. Зрачки сузились, когда удалось рассмотреть показавшее себя, издавшее рёв существо. Клубящаяся мгла исчезла так же быстро, как и появилась, но врезавшийся в корку подсознания человекоподобный монстр с ужасно длинными конечностями и раскрытой клыкастой пастью, всё ещё стоял на низине вместе с оседающим эхом, даря стойкое чувство непозволительной и отвратительной мерзости, вызывающее желание поскорее опустошить желудок как минимум и как максимум выколоть то, что позволило это увидеть. — С-Сяо Фэн. — с нежным трепетом. Хэ Ши поспешил утереться от горячей влажности, расплавившей иней. Осознавая, что отторжение вызвала зияющая дыра в как будто пустых и огромных глазницах, обрамлённых белыми ресницами, стеревшая любое проявление черт, оставляя безликим, пораженно обернулся, видя в обсидиановом взоре восхищение. — Он… паук? — одними губами с потрясением прошептал У Лэй. Затихающее эхо возобновила новая волна. С каждым проходящим мгновением рёв звучал всё дальше и приглушённее, обретая теперь уже призывающие к подмоге ноты, но менее жутким от этого не становился. В десяти ли от троицы, покрытый снегом карьер сотрясался от врезавшихся когтистых лап в льдистую поверхность. Сгорбленно восседающий на позвоночнике слуги господин держался за ветвистые изогнутые рога, превосходящие половину его собственного роста. Правящая вечность полнилась решимостью забрать одну единственную жизнь за многочисленные тысячи павших по всему лесу, принадлежащих ему воплощений. И это вполне могло ощущаться так, ведь мужчина в самом деле смог бы почувствовать немного азарта от этой охоты и гонки со смертью, если бы не страх за в первую очередь других, а во вторую, искусанное одной змеёй сердце. Вместо длительного восстановления и медленного зализывания нарывающих ран, Хэ Ши пришлось не беря во внимание всю ту боль, которую тело испытывало, подняться, и полностью отдаться своему заданию, которое ни в коем случае нельзя провалить. До ушей донёсся кричащий, пронзительный вопль услышавшего врагов, и застывшая кровь в жилах обратилась выжигающей всё изнутри лавой даже несмотря на страх. Зрачки растеклись во всю глазницу, поблёскивая позолотой. Мужчина слегка выпрямился, но прижался больше бёдрами. Увидь Фэн Хуэй или У Лэй это сейчас, однозначно обомлели бы от резкой разницы образов. Конечности потеряли безобразную выгнутость и утративший способность устрашающе отталкивать за счёт входа в ядро другим, принял свой настоящий и далёкий, благородный облик зверя. В беззвёздной черноте звериных глаз замерцала алая ци, но следующее вырвавшееся из пасти рычание с последовавшим после рвущим на части чужие судьбы завыванием поглотило всю появившуюся безобидность. Одна из острых льдин сорвалась с возвышенности упав в место, где только что мелькнула рассыпчатая, пепельная и густая длинная шерсть. Небо всё больше походило на зеркальное отражение котла, вот только внизу снежные комья не ощущались следящими за небывалой схваткой зрителями, поставившими на кон всё, чего нельзя сказать о плотных, набитых друг за другом клубьевидных облаках, трясущихся о своих карманах. Булькающий клёкот приближался вместе с топотом и стонущим звуком откалывающихся один за другим разбивавшихся блоков. По всей долине каждую минуту то тут, то там чёрный туман встречался с белым, а потом растворялся, исчезая, как и нарушители тишины рывками приближались к добыче.                                     *** Постукивая большим пальцем по фляге, глядя на устроившуюся на чужом плече бледную гадюку, по-видимому решившую, что её руки могут послужить этому человеку поясом, после недолгих раздумий изрёк: — Загонять. — М? — Загонять его собрались. — А я не говорил разве? Фэн Хуэй сощурился и выдохнул: — Нет, солнышко. — качнув головой. Долбящий ритм учащённого сердцебиения Хэ Ши прекратился. Весь спектр чувств из непонимания, удивления и растерянности отразился в покрытом коркой инея обсидиановом море. — Солнце выглянуло. — растирая болящие от яркого света глаза. — А-а… — Слушай, а почему ты… не закончил сражение молниеносно, как и твой отец? — Но я же не ţui de šherda… — Разве твоё преимущество не во внезапности? — Это… я не знаю… я же не… я же не он… я не так хорош… да и… я не он… — хмурясь. Видя, как его не очень тактичный вопрос добавил ещё больше страха, поскорее успокоил: — Понял, просто спросил. Хэ Ши-гэ, твоя змея уверена, что путь намечен госпожой. На пути намеченным госпожой разве может случиться такое, что ты лишишься чего-то? А если он намечен тобой, тем более ведь? Не бойся своих решений и себя. — Встаньте, пожалуйста, рядом. — очень боясь именно своих решений и себя, прекрасно зная, что способен на многое. Фэн Хуэй ещё раз окинул лишённые пока что сражения, вселяющие враждебное чувство просторы, а после подошёл. Хэ Ши потянул за предплечье, взяв руку в свою: — Ближе, пожалуйста. — Согреть меня хочешь? — показав морщинки в невидимой из-за ткани улыбке. — Это вам к-к нему. Встретившись со змеиным взглядом, Фэн Хуэй фыркнул. — Всё будет хорошо, да? — со сдавленностью. Мужчина кивнул. — А давайте уйдём? — хоть и зная, что никто никуда не пойдёт. — Мне слишком страшно. Давайте просто уйдём, пока не поздно? Давайте же? Ну зачем нам на это смотреть? — Страшно потому что ничего не происходит. Время тянется ужасно медленно. Не выдержав нарастания тревоги и вырывающих кости из суставов укусов набрасывающихся мыслей, Хэ Ши, только почувствовав, как его сжали за ладонь крепче, зажмурился, плачуще заскулив, утыкаясь в плечо, вызывая такую же долю растерянности, которую он получил от ласкового обращения. — Чтобы ты увидел Сяо Фэна и перестал так сильно скучать по нему, мы здесь для этого. — быстро сообразив. — Понял? Только для этого. — похлопав по боку. — Я вам верю. — глухо, обняв второй рукой за талию. — Хорошо. — Правда в-верю. — Хорошо-о-о-о. — Сейчас ещё немного по-посмотрим и уйдём. К дяде… к дяде может даже, да? — Обязательно. — У дяди побудем… если на Севере, надо обязательно в гости к дяде… я его люблю… Шафрановый взгляд переместился к месту, откуда со слов Хэ Ши должен был выбраться второй самец. Там нет трещин. «Разрушится потом?» Уркнув, Нань Чжици вздохнул. Любые стены, несомненно, можно пробить, но вызывает сомнение другое. «Не спят два самца?» Верно. Отчего и сомнение в предыдущем заключении хозяина, что у него нет разума. Битва уже идёт, сгусток ци перемещается очень быстро, а второй неспешно прогуливается. Почему он не злится вторжению? «Может не учуял?» Могу только сделать предположение, что уснули все слабые особи, вторые отходят дольше. Если вожак ещё не успел, может ли быть такое, что их у них два? Первый осматривал территорию на поверхности, а второй в этой пещере? У Лэй уже захотел ответить, как напрягся от холодного: Он ускорился. Он… Он был намного дальше… Второй самец бежит! В уши вонзилось очень похожее на индюшачье, пронзительное клокотание. — Время сжалось… — испуганно прошептал Хэ Ши. — Птица? — спросил У Лэй, выпрямляясь и всматриваясь в небо. — Давайте у-уйдём… Умоляю вас… — опустив повязку к горлу, усиленно хватая ртом ледяной воздух. — Давайте уйдём! — последнее прорычав. Не птица. — Хэ Ши-гэ, успокойся! Фэн Хуэй прикрикнул на повышающую на чужого птенца голос гадюку, но его собственный заглушил рёв, вызвавший мурашки у всех. На утёсе заклубился чёрный туман, растворившись, оставив два силуэта.                                   *** Ему не нужно было поворачивать голову, чтобы знать, что священное животное неоднократно подвергнувшееся падающим на его длинное тело льдинам, и врезавшееся в ледяные стены, уже успело залечить все раны, и сейчас, преследуя и дыша им своим зловонием в спину, клацает треугольной мечевидной мордой с маленьким светящимся синим глазом во лбу, желая поскорее схватить за позвонок и вспороть когтистыми лапами живот, окропляя пепельную шерсть сгустками крови и содержимым кишок. За этот почти час гонки, бегущий вместе с ними пейзаж из-за страха размывался всё сильнее, но Хэ Ши действовал строгому плану, выуживая из памяти каждый осколок и гребень, всё время исчезая, и появляясь минимум на два ли впереди, петляя не только меж цепочек скал по низу, но и иногда оказываясь на прямоугольных выступах, тем самым вызывая ещё больше желания распороть им брюхо и попробовать на вкус. Изначально в план также входило сбить с толку появлением стаи тварей за счёт умения Дун Фэна создавать похожие на себя состоящие из энергии силуэты, но хозяин долины сразу понял, где настоящий корень его проблем, абсолютно игнорируя десятки таких же, как и он, наметив себе верную цель, но даже так, это не особо им помешало и расстроило, нежели то, что добыча полностью игнорировала пугающую ауру слуги. И всё бы ничего, происходящее выглядело так, как и должно, не выдавая ничего противоестественного. Охотник, попадая в Священный лес и повстречав того, кто ему не по зубам, на всех парах нёсся к стенкам барьера, чтобы поскорее вернуться в безопасный дом, а защитник собственных территорий гнал тварь, совершенно не подозревая, что на самом деле гонят его. Как только на горизонте стали отчётливее видны замыкающие бугры, всадник вцепился задрожавшими руками в рога покрепче. Преследователь подался вперёд, вырвав кусок шерсти, как его добыча вновь исчезла. Священное животное на всей скорости врезалось грудиной в выступ, раскалывая не только лёд. Жалостливое клокотание из-за сломавшихся костей выбросило из ядра излечивающую волну ци. Суженный синий зрачок забегал, ища пропажу. Животное замотало мордой, заодно и срыгивая завывающим режущим клокотом расплавляющее лёд содержимое желудка вместе с кровью из пасти, с незащищёнными кожей клыками наружу «смотрящими» ротовой полостью больше вниз. С завершением процесса очищения он глянул наверх, поймав следящий за ним взгляд безрогой твари. В опустошённом животе заурчало от голода. Встав на отличающиеся от передних массивностью задние лапы, а потом, припав к поверхности, оттолкнулся прыгнув, но, к сожалению, ему не хватило всего лишь чжана, поэтому его судьбой было упасть с высоты на спину обратно с громким стуком и скулежом. Прогремел удар с последующим стонущим треском. В этот момент свисающий с утёса язык ледника расчленился на глыбы, словно те были сшиты между собой и кукольник просто вытащил нить. От внезапности, единственное, что смогло сделать не успевшее даже подняться животное с только начавшими исцеляться в кашу органами, прежде чем его прошило насквозь в бедро острым обломком и придавило в районе туловища глыбой, так это заклокотать. У Лэй нахмурился, когда его с Фэн Хуэем оттащили себе за спину. Мужчина старался не смотреть на огромного белого паука с такой же огромной человеческой головой, но почему-то это существо глядело на него своими пустыми глазницами раскрыв беззубый рот, который то и дело прятали пепельные склеенные волосы. Он пришёл к выводу, что подобное может быть только иллюзией, ведь Дун Фэн должен  был быть занят битвой, а не глазеть на него. Утёс опустел. Помимо нещадного стука сердца все звуки исчезли. Фэн Хуэй сощурился, пытаясь рассмотреть больше. Туман возник внизу и первым, что он увидел при рассеянии, так это что когтистые лапы «Дун Фэна» вонзились в мускулистое тело со светящейся оранжевым, плотной кожей, а человек в чёрном достал меч, как Хэ Ши поделился раннее, принадлежащий Дун Фэну, и, который тот вполне может использовать как собственное духовное оружие. И, если до этого момента священное животное не двигалось, то после того, как под его горлом полоснули, клокочуще взвизгнуло, принявшись вырываться. И этот крик с проходящими секундами становился неистовее, всё больше напоминая человеческий вопль несогласного. Только начавший дышать спокойно Хэ Ши, вцепившийся в предплечья мужчин ногтями, съёжился вздрогнув, услышав ещё один треск, почувствовав призрачный болезненный спазм в кишках. Тёмно-карие глаза распахнулись. Животному всё же удалось взять верх, откинув удерживающего его существо задними лапами назад, а Хэ Ши вперёд, в то самое место, из которого по его же словам должен был появиться второй самец. От разрастающейся стучащей боли в ушах, к гортани с лёгких подобрался сжимающий ком. В груди сдавило, когда, выбравшийся из оков вновь погнался к встающей на ноги цели. Но безобразно выглядящий смог пробежать лишь пару чжанов, как его схватила белая рогатая тварь. Из-за булькающего гула в голове он хмурился, но старался цепляться за любую деталь, сильнее убеждаясь, что словам Хэ Ши: «Ничего страшного, там будет всё быстро», и «Всё произойдёт неожиданно» никогда верить нельзя. Двое, борясь набрасывались, и даже если Дун Фэн немного превосходил эту махину по вышине, их постоянно швыряли в стену набитую острыми наростами, отчего у Фэн Хуэя даже затряслись руки. Страх за этого человека раз за разом пытающегося пробраться сквозь плохо поддающуюся кожу к средоточию ядра, которого трижды чуть не раздавило и упавшей сверху льдиной и замахивающейся лапой, поглощал похлеще вязкой трясины и был настолько обширен, что он испытывал головокружение и тошноту, страшась потерять или сознание или контроль. Время текло в своём русле, приближая смерть. Когда начало казаться, что судьба наконец на стороне вечностей, и вымотанное израненное священное животное уже даже не сопротивляется, а только клокочуще гогочет, произошло то, что оставило тяжёлый отпечаток в каждом увидевшем следующие события. Второй самец выбрался совсем не из трещины горы, ведь её там вовсе не было, а появился из ниоткуда, если быть точнее, из оранжево-синей дымки. — Барьер. — прошептал У Лэй, вздрогнув от предупреждающего рёва. Человек внизу потрясённо обернулся и уже отпустил оружие, чтобы скорее забрать слугу и сбежать, как вожак поднял лапу, швырнув мужчину от себя. Помня, какую боль почувствовал Дун Фэн после отданного приказа «Не обращать внимания и достать ядро самому», ощутив сейчас её вновь, Хэ Ши схватился за шею, семеня назад, задыхаясь, падая на колени. Из-за того, что его больше не удерживают, Фэн Хуэй оглянулся, увидев, как из посиневших губ к подбородку течёт ещё и чёрная жидкость. Он бросился к чуть не упавшему лицом на один из особо острых бугров, осев на корточки и подхватив Хэ Ши под руки. Из-за звона в ушах ничего не слыша, но, только прижав за затылок к себе, ухватился за запястье, поспешив влить ци, с лаской шепча на ухо сам не разбирая что. Шафрановые глаза не покраснели. Он не шелохнулся, глядя на то, как упавший на спину охотник обратился добычей, не успев так же, как и минутами ранее ничего сделать другой, прежде чем мечевидная морда уткнулась с клокотом в живот. Замершее, туго обтянутое леской сердце сжалось от раздавшегося в этот момент будто бы на сотни ли болезненного глухого вскрика родного голоса, а потом забилось, рассекая этим движением мягкую ткань на тысячи мелких кусков. У Лэй ахнул упав на колено от потрясения, видя, как отчаянно толкаются руки, пытаясь сохранить свои внутренности. Уже давно не было ни человекоподобного монстра, ни паука с человеческой головой, а был только зверь обратившийся в человека и завершивший наконец своё дело, вырезав ядро из того, чей роковой удар был скорее последним обороняющимся. Первый самец больше не то, что не двинулся, но не издал и звука. Происходящее от момента появления второго длилось меньше минуты, но в глазах смотрящих тянулось ужасной не заканчивающейся вечностью. И если У Лэй по ощущениям лишился сердца, то у Фэн Хуэя, пытающегося не проглядеть ничего требующего вмешательства, подробностей, и, наконец, чтобы находящийся в его объятих не захлебнулся в собственной крови и не задохнулся от всё норовящих сжаться на шее пальцах, оно заледенело, чтобы впоследствии очень медленно оттаивать, принося непонятную, совершенно выбивающую из равновесия боль, от которой это сердце, превратившееся в мякоть, захотелось бы вырвать самостоятельно. Как только ядро священного животного оказалось у него, Дун Фэн принял звериный облик, бросившись на помощь, услышав в подсознании отчаянное «Не смей его кусать!» Клыкастая пасть была плотно сомкнута, пока он сшибал ублюдка, по-видимому, не ожидавшего того, что его обед так нагло прервётся, собой. Ещё один приказ потонул в болезненном рёве и, минуя рамки времени, достиг ядра любого здесь находящегося, принеся ни с чем несравнимое чувство, посыл которого мог понять только страдающий от невозможности защитить своего господина слуга. Проехавшееся с помощью чужого напора и разбившее своим телом не менее десяти наростов священное животное выбросило волну ци, откинувшую нападавшего. Поднявшийся Хэ Ши, держась за живот, побежал, исчезнув в тумане, и появился не там, где хотел, совершив ошибку из-за на мгновение выбившей из рассудка боли. Заскулив, Дун Фэн рванул вперёд. За ним же и погнался точно так же пришедший в себя самец. Бегущие друг к другу с разных концов вот-вот должны были встретиться, как, прямо сбоку заклубилось оранжевое марево. Ещё одна мечевидная морда превосходящего по своим размерам первого самца раскрыла пасть в бесновавшемся клокоте. Животное бросилось в прыжке на Дун Фэна и в этот момент У Лэй закрыл глаза. Жёлтое кольцо вылетевшее из тела стрелой пробрало до костей шипением обороняющегося тотема. Взорвавшаяся, ослепительная волна света рассеялась, приняв облик громадного золотистого змея, откинувшего обитателей долины на несколько ли назад. Убедившись, что тот, кого ему потребовалось защитить в безопасности, а точнее, исчез, горящий огнём змей, выгнувшись, раскрыл пасть с двумя хрустальными клыками, ещё раз зашипев, выбрасывая искры ци. У Лэй завалился на бок, и тотемное воплощение, уменьшаясь в размерах сгорающими кольцами, вернулось в хозяина, но до того, как влиться в ядро, взяло на себя задачу обязательно поймать один из двух смотрящих на него взглядов. Мгновенно пришедший в рассудок после увиденного Хэ Ши с широко распахнутыми, наливающимися алыми слезами глазами, подскочил, побежав к потерявшему сознание. То же сделал и поражённый Фэн Хуэй. Упав рядом, стащив ткань ниже, схватил за безмятежное лицо, не бывавшее таким, даже когда У Лэй спит, шлёпнув по щеке. — Эй, А-Лэй! — припав лбом к шее, вливая и ци, и энергию через венку. — Эй, а как же я?! Не умирай! Ты чего?! А мама?! Я тебя ещё не познакомил с родителями, ты чего-о-о-о-о?? Эй, а я как?! Дорогой мой, не смей умирать! Ты обещал никогда не умирать! Ты чего-о?? Тебе нельзя умирать! Фэн Хуэй, по костям черепа которого ударяли молотом, взялся за обжигающее запястье, тут же ощутив пульсацию ядра наполняющего иссушенный тотем. Мужчина наконец позволил себе дышать. — Не умрёт он. — не своим голосом. — С его ядром всё было в порядке и ци достаточно, поэтому… с чего умирать, Хэ Ши? — А? — перестав хныкать и целовать в щёки, обернувшись. — Всё… нормально будет. Ты чего? Даже я знаю, как всё работает, тебе не объясняли, что ли? Он не умрёт. Ядро в порядке, он не умрёт. Да даже если бы было расколото или ещё чего, он бы просто стал обычным человеком. Он не умрёт. Ему просто нужно немного времени, чтобы заполнить тотем… это в первый раз не нужно восстанавливаться… во второй… Сглотнув, Хэ Ши дёрнул уголком губы, и, рассмеявшись, с надеждой переспросил, приподняв брови: — Не умрёт? Правда? Наш Сяо Мо Цзи не умрёт? Он замотал головой, тоже вымученно улыбнувшись, хоть и этой улыбки не было видно. Хэ Ши зажмурился, прикусив губу, надрывно заплакав. Фэн Хуэй переместился ближе, и повернувшись, мельком осмотрел местность, теперь начав бояться, что звери могут вполне переключиться и на «их» Хэ Ши, раз другого тут нет. — Вы сбежали ведь? Из-за света я не увидел. Согласно промычав, Хэ Ши вцепился второй рукой за шею Фэн Хуэя, прижимая к себе обоих, не зная, как уйти от разъедающей изнутри боли. — Давай тогда… вернёмся… хижина или дядя… — сильно хмурясь. — Давай… — прижав в ответ. Как только Хэ Ши собрался последовать приказу, он почувствовал незнакомое присутствие и взгляд, запечатавший всю ощутимую им бездну страданий на это мгновение, только для того, чтобы окунуть в пучину страха. Мужчина вскинул голову, шокировано глядя на смотрящего на него.                                    *** Спрыгнувшая с подоконника кошка, недовольно вздёрнув уши и хвост, решила покинуть место, где её так нагло будят, забыв, что это она всю ночь носилась и не давала спать хозяину своими играми. Найдя ощупью тумбочку и поставив на неё чашу с тёплым отваром, Хасэгава Аоки опустился на краешек кровати, после чего лёг на спину. Он зашипел от выковыривающей содержимое глазниц пульсации, как только вымоченный бинт оказался на веках. Застывшая кровяная корочка смягчилась, понемногу начав отходить, давая наконец возможность видеть. По истечении тридцати минут вместо белёсой жидкости в чаше лежала испачканная в комко-образных сгустках свёрнутая ткань. И если в моменты приступов, когда сознание угасало из-за боли, его желанием было вырезать источник, то, приходя в себя, мужчина всегда стыдился этой внезапной слабости и всё ещё остающегося отголоска в самом деле совершить задуманное. Его останавливали, во-первых, два живущих в сердце создания, один ребёнок, кошка и хороший друг, а во-вторых, знание того, что, даже если у него не будет глаз, внутри всё равно продолжит гноиться и нарывающе болеть. Не мигая смотря в потолок, Хасэгава Аоки усмехнулся. «Трус». Не бывавшие никогда белыми склеры сейчас выглядели исцарапанными гвоздём. Его глаза вновь начали наполняться алой жидкостью просачивающейся наружу к бордовым векам, когда причину «засора» устранили. — Слабак. Он цыкнул. — Мудак. Мерный стук бьющих по стеклу и крыше капель убаюкивал. Из-за поднявшегося жара в теле и полубессонной ночи снова потянуло в сон. Разрешив себе полежать так ещё пять минут, чтобы собраться с силами, он заснул. Его разбудил грохот и испуганное шипение кошки. Хасэгава Аоки резко сел, увидев в распахнутых дверях расплывающийся из-за образовавшейся плёнки родной силуэт. — Джуничи? — растирая глаза. — Ты… — Старший брат, мы ненадолго. Я сейчас приготовлю вам лекарство. Мигом. — и, вытащив трясущимися руками прятавшегося около входа Хэ Ши, поспешил скорее уйти. — Поговорите пока. — привычно и холодно. К стуку в ушах добавился бой барабана. Поднявшийся пошатнулся из-за головокружения. Хэ Ши прислонился плечом к шкафу. — Привет, А…оки. — немного выдвинув нижнюю челюсть, чтобы опустить пониже скрывающую лицо повязку. Сомкнувшаяся на шее пасть вырвала кусок, как только два взгляда скрестились. В носу защипало. Стук дождя стал куда громче. Завёрнутый в чёрную, местами порванную накидку Хэ Ши, сделал ещё пару нетвёрдых шагов, приблизившись к впавшему в ступор. Улыбаясь глазами, смотря на губы, прошептал: — Всегда, когда вижу тебя, хочу… по-поцеловать. — сглотнув. — Всегда. Аоки. Что мне… делать с этим? Хэ Ши отшатнулся от протянутой руки и Хасэгава Аоки задержал дыхание, уловив характерный запах крови, слыша неравномерный хруст. — Тш-ш-ш… нельзя. Нельзя. Трогать. — зацокав языком, держа свои под слоями мокрой ткани на животе. — Сянь-Сянь… — из-за обрушившегося осознания, плотина треснула, окуная обоих в разрывающие цепями страдания. — Больше не будет… — облизав сухие губы. — Болеть. — слабо мотая головой. — Не будет. — выдохнув. — И ещё… ты… Аоки… не ругайся… только. На. На себя. — с грустью наблюдая за текущими слезами. Хасэгава Аоки сцепил челюсти, как и вогнал ногти в ладони, не давая мычащим звукам разрастись до полноценных завываний. — Обещай же. — с мольбой. Мужчина отчаянно замотал головой. — О-обещай… что… не будешь… на себя… — сильно хмурясь, приблизившись почти вплотную. — Вот… — увидев немного мягкости. — Молодец. — смаргивая влагу, склонился, потеревшись о пряди волос накинутым капюшоном. — Хочу тебя… по-целовать… всего. — обдавая холодом. — Чтобы ни…ни одного нетронутого у-участка не осталось. А ты? — Мгм… — П…правда? — с надеждой, приподняв брови. — М. — содрогаясь. — Хо-хороший… мой… — вдохнув чуть глубже стоящего в комнате аромата Ледяного моря и, если бы не навязчивая мысль, что он может заразить ядом, Хэ Ши бы обязательно исполнил свой порыв попробовать эти губы ещё раз. — Аоки, я… хочу ещё… ис-исцелить ш-шрамы. — из-за спутанности сознания делясь сокровенным, тем, на что ещё не решился, но чего очень хотел, смотря в глаза. — Це-целовать… хочу. Ты… мой человек… понял? Всегда будешь. Все-гда. — даже не отреагировав на вернувшегося в комнату Дун Фэна. — Ты… м-мой. Хэ Ши желал поделиться всем, что на душе и в голове, доверяя так крепко, хотя утешить безжалостно брошенного на растерзание своим решением и тем, что определённо никогда бы не сказал, ведь все слова в конечном итоге приносят только уйму боли. Так как у него больше не было сил открывать свой рот, просто молча смотрел, моля судьбу, чтобы найденный способ не оказался провальным. «Ты всегда защищал меня, мой господин, позволь теперь защитить и тебя». Вошедшая кошка потёрлась о ноги каждого, но только Хэ Ши обратил на неё внимание, прыснув с того, насколько усердно она хотела его получить. Хэ Ши со всей мужественностью выдержал двадцать минут мучений не выказав их внешне, пока энергия сражалась с ядом, вступив с непокоряющимся в реакцию, из-за чего внутренности начали медленно, но отмирать и даже так, половина из них всё равно состояла из ответственности за вину сразу перед обоими. Мужчина понимал и чувствовал, как сильно ранил Дун Фэна, обязав его закрыть глаза и подчиниться несмотря на абсурдность. Но отправь он только его одного, то Хасэгава Аоки ни за что не отказался бы от отравляющей ненависти к себе. Хэ Ши уповал на оставшийся шанс, что в его почти «невредимость» всё-таки поверят.                                         *** Взвинченное состояние Ляо Сяо, сидящего на диване, совершенно не умеющего в одиночку справляться с нервозностью, продолжало ухудшаться, а всё из-за того, что человек за воротами, громко в них стучал, по всей видимости, своей головой, а иначе он не понимал, почему тот такой тупой. И ладно бы У Лэй просто стучал, так он ещё и не преминул взывать к жалости, говоря, что не спит уже несколько дней, а не ест и того больше, отчего у Ляо Сяо вновь зачесались кулаки. Когда бурлящая ярость пожелала вырваться на поверхность из-за прекратившегося стука, сразу догадавшись, что тот делает теперь, выбежал за дверь. Перелезающий через забор У Лэй из-за внезапного звука колокольчиков свалился, тут же зашипев от боли, отбив бедро и бок. — Ты, блять, тупорылый совсем? — одновременно два его века задёргались. — Мне нужно поговорить с господином Хэ! — огрызнувшись с такой злостью, что Ляо Сяо захотелось повторить недавнюю процедуру, а именно – надавать этому выбешивающему, возомнившему о себе не пойми что, по лицу. — Его нету здесь! — пнув ведро наполненное водой. — Я тебе сказал человеческим языком! Пошёл ты к демону в жопу!! Ублюдочная дрянная гадина!! Ты свою змею в штанах для чего, блять, держал, сучара ты позорная?! Пошёл ты нахуй! Пиздуй от-сю-да!! Сегодня тебе здесь делать нехуй!! Приползай на коленях через неделю, месяц, или завтра, но сегодня Хэ Ши-гэ нету дома! Глядя покрасневшими глазами в чужие такие же, У Лэй поднялся, зацепившись за фразу, действительно убедившую в том, что хозяина дома нет. Во все предыдущие три раза его не пускали, но Хэ Ши точно был дома, хоть и говорили почти то же самое, а в этот хотя бы позволили прийти в другой день. — Воспользуйся наконец советом и съеби уже!! — тыкнув в воздух пальцем, заорав во всё горло.— Мне нихуя сейчас не до тебя!! Через неделю или завтра и умоляй его тебя простить!! Ахуевшая пьяная скотина! — к концу самую малость поумерив пыл. «Люди нормальные перестают пить, если ведут себя хуёво! Ты почему не такой?! Весь твой безобидный вид был просто ёбаной пылью!» — Я не пил! — в ответку пнув скамейку. — Я нихера не пил!! — А ты мне тут свой характер нихуя не показывай! — оскалившись. — Хули ты плачешься? Ни пьёшь, ни ешь?! Какая бедняжка! Мне тебя с ложечки, что ли, сука, покормить?! Единственное, что этот Ляо может сделать, это вырубить тебя!! Как раз поспишь! — закатывая рукава. Закипая от гнева, У Лэй сжал челюсти. — Убирайся! — показывая на выход. — Убирайся, У Лэй! Уходи! — уже даже с какой-то безысходностью. — Где он? — Тебе-то чё? — Имею право знать. — сдержанно. — Ты имеешь право ползать и пресмыкаться, вот всё, что ты имеешь. Все свои права ты проебал. Ясно? Умей расплачиваться за ошибки. У Лэй рассмеялся от злости. — Да какие, нахер, ошибки?! Вы издеваетесь что ли надо мной тут все?! Что я вам сделал, раз получаю насмешку и ненависть?! Ляо Сяо язвительно расхохотался в ответ и уже хотел рассказать всё в красочных деталях, о каких ошибках речь, но пролить свет на истину помешал заклубившийся чёрный туман.   Последующие события разделили жизнь У Лэя на до и после. Потерявшего сознание Хэ Ши, начавшего изрыгать фонтаном сгустки крови, уложили на землю, как и упал сам У Лэй. Дун Фэн снял с мужчины накидку, и приподняв за голову, оголил измазанную шею, а Ляо Сяо почему-то вонзил кинжал чуть ниже кадыка, в верхнюю грудину. Чёрная ткань накрыла размывающееся от головокружения лицо и шею, а потом эти двое поменялись местами. У Лэй не понимал, почему он не может двигаться, как и не понимал, почему эти люди потрошили живот его любимого господина Хэ. Дун Фэн вынул что-то, бросив в то самое ведро с треском, а потом ещё, продолжая орудовать лезвием, долго копошась. Когда он спустя полчаса закончил вырезать заражённые ядом внутренности из уже мёртвого, только тогда взглянул на У Лэя, ужаснувшись, что выброшенная до этого аура и ци не лишили сознания, а только парализовали. Мужчина содрогнулся от придавившего осознания, что этот человек видел всё от начала и до конца, не имея возможности даже закричать. Это было впервые, когда Дун Фэн ощутил не только боль от потери своего господина, но и чужую так ярко. Ярко настолько, что от поглотившего горя и беспомощности, его сердце остановилось ровно на полминуты. Ляо Сяо, также заметивший ненужного зрителя, подскочил, нажав на аккупунктурные точки на шее, позволяя наконец утратившему смысл погрузиться в темноту. О том, что в тот день умер не только господин Хэ, но и его слуга, никто так и не узнал. Никто. Даже он сам. Так же, как и никому не было известно, что Дун Фэн, оказывается, связан нитями боли не только с Хэ Ши, но и с тем, кто, вынужденно наблюдавший за необъяснимым зверством, этого господина потерял.                                        *** Слегка щуря алые глаза от яркого света, Шу Цуй смотрел на это семейство сверху вниз взглядом победителя. Уголок его губы был искривлён в самой, что ни на есть, усмешке. Уже предвкушая похвалу учителя, он вскинул брови, и придав лицу серьёзности, произнёс то, что хотел произнести очень давно: — Вечность признана нарушителем и обвиняется в нарушении заветов. По законам мира приговаривается к заключению в тюрьме Чертогов Времени до дальнейшего вынесения приговора на суде. — говоря на языке правящих семей. Выпустив три переливающиеся струйки красной ци, мгновенно обвившиеся змейкой оков поверх сапогов каждого, юноша щёлкнул языком в подмигивании, исчезнув вместе с заключёнными в алой мгле.

Конец третьей арки.