Начало весны. Личунь.

Придвинув к гадюке чашу с перемолотыми в пасту орехами, Фэн Хуэй понадеялся, что тот отвлечётся и наконец от него отлипнет, но обвивший его за талию У Лэй только приоткрыл рот. — … Змеиное бесстыдство грозилось достичь высочайшего уровня, потому что на каждую подобную выходку мужчина получал либо осуждающий взгляд или не присущее покорное безразличие, либо же тихое «тск» вместо привычных ругательств и показательного желания проблеваться.  Сейчас же наглость и уверенность У Лэя была вызвана тем самым «тск», но в первую очередь – потому что не оттолкнули.  Ранним утром ещё когда не рассвело пошёл дождь, и проснувшись, Хэ Ши захотел поставить барьер, но Фэн Хуэй отказался, объяснив, что голова и уши пока не болят.  Ему, конечно же, не поверили, но противиться никто не стал.   Несмотря на промозглую погоду, в неотапливаемом доме не чувствовалась сырость, а было очень тепло из-за барьера.  Хэ Ши принялся нарезать десерт на квадраты размером в цунь.  — Ну и как долго ты планируешь это продолжать? — всё-таки не выдержав.   — А?  — Я не Хэ Ши.  Шафрановые глаза скользнули к сидящему напротив.  — Я знаю. — В чём тогда проблема?  — Даже с барьером ночью ты сильно замёрз, а вливать ци в твои каналы – так себе затея. А что такое? — потеревшись подбородком.  — Сейчас мне не холодно. — терпеливым тоном. У Лэй довольно улыбнулся, когда Хэ Ши поднёс к его рту кусочек.  — Чья это заслуга, по-твоему? — обняв покрепче.  — …  Глубоко вдохнув и выдохнув, Фэн Хуэй скосил взор на Хэ Ши, а потом обратно на незанавешенное окно, отдав внимание рассматриванию криво стекающих по тому капель.  И хоть дождь был слабым, иногда за счёт порывов ветра эта морось врезалась в стекло, будто кто-то кидается дождевыми «бомбочками» с желанием или разбить или просто напакостить.  — Ты знал?  Пережёвывающий сладко-хрустящую липкость У Лэй сощурился.  — О чём?  — Что власть Хуохуань – вечности?  — Нет.  — Я… — протерев нож и положив на полотенце. — …я боялся говорить, думая, что… это может выглядеть со стороны… словно я… в сговоре и хочу… хотим…  — Даже если так – мне плевать. Поймите уже. Я никаким образом не отношусь к империи Хао как предполагаемый правитель, меня не волнует власть и всё к ней причастное. Моим желанием никогда не было приходить к ней. Все эти титулы, принадлежности, всё это ни к чему. Не причисляйте меня, пожалуйста, к тому, к чему я не имею желания относиться.  Выслушав, Хэ Ши понуро продолжил:  — На-навредить. Поэтому я и решил… признаться. — поднеся палочки со сладостью теперь и к нему.  Не имеющий аппетита Фэн Хуэй послушно стянул лакомство.  — Единственный сговор, в котором я был против империи Хао – случай с Жоу Чжи, но не думаю, что такое можно считать за полноценное «против»… Ну я про это уже го-говорил.  — А ты чего не ешь?  — Я не хочу.  — Попробуй, хотя бы. Вкусно ведь. Они же с твоим любимым мёдом.  — Пока не хочу. — успокаивающе улыбнувшись.  — Ты серьёзно не знал, что они вечности? — подцепив кусочек, поднеся к бледным губам.  — Кто мне скажет? Я обычный художник, меня не пустили служить своей империи, откуда мне знать? Даже мой отец и брат знали о нём… — указав на Хэ Ши. — …больше чем я. Кому надо со мной таким делиться? — немного обиженно.  — Получается, наставник Ци ученик Императора Хайянь?.. — хмурясь.  — Всё верно. — закивав и перестав жевать, проглотил.  — Понятно теперь почему они так хотят себе Северные земли. Вы же стражи Проклятого леса, исходя из твоих слов. Видимо, чтобы обезопасить тварей? Или только такие как ты их охраняют?  Хэ Ши снова закивал.  — Думаю, охрана воплощений… первостепенное… в другие планы меня не посвящали, да и… мне… если честно… было как-то… тоже плевать. У меня есть свои обязанности… и… я плохо относился к людям, чтобы… ладно… я плохо относился к империи Хао, чтобы захотеть как-то разбираться в созданной дядей Бэем паутине. И… ещё… когда я был в прошлом, господин Шуан… я слышал… как он хотел примкнуть к… роду… Хувэй. Но… не успел. — проморгавшись от тут же собравшейся влаги. — Оттуда я и узнал про вас. Ну… про род. Господину Шуану было известно многое. Откуда – наверное знания передающиеся поколениями. Ну и… его воз…воз…любленный священная тварь. Та самая… за которой отправился дядя… — зажмурившись на мгновение. — Най Чжу.  Фэн Хуэй нахмурился пуще прежнего. — Как… переводится это имя?  — Пожиратель смерти. Или… Скорбящий по сожалениям. — Священные твари…  — Священные твари и просто твари как заклинатели и люди. — продолжив чужую мысль. — Первые живут дольше. Потому что ядро развитее, и, питаются они чаще. Соответственно разумнее первые.  — Логично. — кивнув. — И облик человеческий не только священная способна принимать?  — Тоже… верно... Священная в названии появляется только когда она «перевоплотилась» изначально из-за того, что первой попробовала ци животного. Ну… священная чаще обитает за барьером. Они редко возвращаются, если уже выбрались. Не считая того, что ежегодно все твари покинувшие лес возвращаются в него на ночь рождения. Если они слишком далеко, то через пути. Ну. Тропа душ… происходит. А ещё я… могу… — глядя в пол. — Помимо… помимо того, что я могу разрушить барьер Проклятого леса… я могу… я… я… вместилище. Ну… не только для эмоций. Я могу входить в ядро… в-воплощений. Как бы… я…  — Как духовный зверь? — спросил У Лэй.  Хэ Ши на него странно посмотрел.  — Я могу входить в ядро воплощений и… управлять ими. Например, если воплощению грозит опасность, я могу войти в ядро, а его душа… переместится в моё т-тело. Я их защитник. Это моя обязанность. Защищать.  — Ты… перемещаешь… душу? — уточнил Фэн Хуэй.  — …  Хэ Ши неловко кашлянул.  — И в тот раз, в прошлом, ты вошёл в ядро Най Чжу?  Мужчина взглянул в тёмно-карие глаза, усомнившись в собственной памяти, раздумывая, не рассказывал ли об этом раньше, иначе он не понимал, почему это так быстро раскрыли.  — Да. — шёпотом. — В лесу… когда… ну… тогда когда я умер… в лесу… я не смог войти в ядро вепря потому что… это моё предположение… потому что я должен защищать и первых и вторых. Поэтому оно само не «сработало». И… ну… я вообще не умею это с воплощениями. В прошлом было впервые. Тогда всё случилось само по себе. Честно… я думал об этом… но когда это произошло, я ничего не предпринимал, чтобы оно произошло. Я… правда не смог тогда… чтобы… спасти… себя… нет… возможно, если бы я захотел войти, я бы вошёл, но я не…  — Я не собирался тебя обвинять. Не переживай.  — Я вообще… с Сяо Фэном менялся. Бывало. Когда тренировались… и… в Священном лесу было… — А в ядра людей ты можешь входить? — У Лэй взял себе ещё кусочек и только взглянув на Хэ Ши понял, что ему следует прекратить задавать вопросы.  — Человеческие души хрупкие. Перенос души человека… без смерти… невозможен. Да и я вхожу только в «звериные формы». — Это все умеют? Все вечности?  — Переносить душу?  Фэн Хуэй кивнул.  — Отделять душу от тела умеют, но пока сосуд, то есть я, не освободится, они не войдут. Они могут входить в сосуд, либо спасать свою душу… ну там сложно…  Мы не захватываем людские тела. Не подумайте…  — А если вы поменялись душами, а потом душу убили в чужом теле, что произойдёт?  — Ты про то, что кто-то может специально так сделать, если вдруг захочет забрать себе его тело? Такое возможно?  — Мг.  — Вообще это невозможно, потому что я главная вечность и… никому невозможно таким путём… да и… это невозможно… забрать мою силу. Невозможно. В плане правителем кроме меня никто не может стать. Это же… не от тела зависит, а от души. Ну… пока я существую – правитель я. Как бы… моё тело выносливое, но… в первую очередь я выдерживаю всё не из-за тела, а головой и душой. Мм… мне так Сяо Фэн говорил… конечно же я сосуд телом, но тут многое взаимосвязано, так что… правителем рождаются, а не становятся. Вот.  — Предположения всего лишь.  — Если это добровольно, как например я делал с Сяо Фэном, то человек может остаться какое-то время «жить» мной. Но недолго. Если в момент опасности для воплощения, то… как только опасность будет устранена, возможность опасности… я возвращаюсь… Либо когда я сам хочу… заживление в других куда быстрее происходит… вот… потом меня сразу… вернуло. Это никто не изучал… с точностью я не могу вам сказать, потому что… у нас нет знаний… я просто… знаю, ну… это как… «мама…» — нервно улыбнувшись. — В голове есть, что вот это моя мама, либо, что я должен пить молоко… когда маленький… так и эти знания есть в голове, что я могу вот это, это, и это. — откинув несколько косичек за спину.  — А это больно?  — Что?  — Входить в ядро?  Хэ Ши отрицательно покачал головой.  — Можно считать, что все воплощения – твои духовные звери? — с каким-то восхищением проговорил У Лэй.  — Если… если рассматривать с этой стороны, тогда будет правильнее выразиться, что все воплощения могут служить моим тотемом. Или что все твари – мои воплощения. Всё-таки они не звери, а воплощения эмоций. — Кажется мы нашли причину почему наши духовные звери стремятся в твоё море.  Теперь пришла очередь Фэн Хуэя странно посмотреть на У Лэя.  — Что… — Где логика в твоём рассуждении? Тебе сказали они не звери. У Лэй пожал плечами.  — Значит им просто нравится его море. Господин Нань говорил оно бескрайнее.  — Вот почему тогда Сяокай послушался тебя? Человеческие тотемы, если можно так сказать, тоже подчиняются тебе? Как я понял, в какой-то мере наш тотем это и есть воплощение эмоций?  Обсидиановый взор переместился к ярко горящему шафрановому, а потом к тусклому тёмно-карему.  — Наверное.  Фэн Хуэй прищурился.   — Ещё… наставник ругается на дядю, говоря, что он живёт не своей жизнью, а сам… ведь такой же. Пошёл… по пути… господина Шуана… намеренно… ввязался, чтобы… чтобы поддерживать «равновесие» и… чтобы… забрать часть груза и обязанностей на себя. Ради дяди, а не ради своих стремлений. А на него ругается… почему всегда ругает моего дядю?.. — О?  — Мм… это мои размышления, в них нет ничего важного, просто захотелось поделиться. — в полуулыбке.  — О.  Хэ Ши повернул голову к окну.  «Разве твоё существование для людей не знамение конца, Хэ Ши?» — Хэ Ши-гэ, ты ведь понимаешь, что о таком не рассказывают?  Мужчина согласился кивком.  «Если об этом… станет известно людям… тебе ведь… как жить? Если у других будут знания о тебе, ты ведь никогда не сможешь чувствовать себя в безопасности и быть «свободным». Ну и что это за жизнь тогда у тебя наступит? Никогда бы не хотел, чтобы ты проживал ещё и подобное». «Люди не берегут такое. Они такое уничтожают». — А вам вот… захотелось рас-рассказать.  У Лэй наконец отлип от Фэн Хуэя и обойдя стол, погрузил поникшего мужчину в пылающие, крепкие объятия.  — Спасибо за доверие, Хэ Ши-гэ. — поцеловав чёрно-алую прядку около уха, а потом четыре раза в щёку.  Хэ Ши похлопал по удерживающей его руке, часто заморгав.  У Лэй уселся рядом, пододвинув к себе чашу.  — Сяо Хуэй, не переживай так. — засунув в рот один из украшающих каждый квадрат, орешек. — Он рассказал нам только потому что любит. Хэ Ши-гэ не станет болтать с недостойными.  Когда их с Фэн Хуэем взгляды встретились,  У Лэй подмигнул. «...» — Спасибо за… доверие.  Хэ Ши снова кивнул и улыбнулся.  «Будешь ли ты жалеть, что поделился?» — разглядев в искренней улыбке явную грусть.  — Просто захотел рассказать. Чтобы… вы знали. Без всяких целей. Я не преследую ни-никаких целей. Ну… вы же тогда спрашивали, есть ли, что я могу ещё рассказать… я подумал и захотел.  Фэн Хуэй не знал, что он испытывает больше: страх за этого человека или сожаление, что о таком узнал.  «Всегда просил правды, вот и допросился. Я не заслуживаю этих знаний. Я не тот, кто их заслуживает».  — И ещё… Север уже долгое время живёт… с мыслью, что его земли принадлежат Огненному кольцу, и… своим Императором считает человека из дома Хайянь. Но никто об этом не говорит открыто, конечно. Ещё… дядя… даёт знания о тварях не в том ключе, в котором оно преподносилось… два поколения назад.  — Это как?  — Ну… на случай войны… стражи запретных земель примкнут к… вечностям. И будут сражаться на стороне вечностей, защищая воплощения.  — …  — Разве… северяне… знают? — Знают только стражи. — теребя вылезшую нить из косички. — Как вам сказать… я не знаю как. — рассмеявшись. — Возможно, дядя использовал… гипноз? Я не знаю. Мне об этом рассказал дядя Бэй… ну… я тогда ругался на любимого дядю и… северян… говорил всякое плохое. А дядя Бэй сказал, что существует соглашение… — Гипноз?  — Не совсем гипноз. — проведя по не острой стороне ножа пальцем, повторяя изгибы. — Дядя же не марионеточник. Просто в их голове есть эти знания, но они стёрты для внешних проявлений на случай если появится предатель, а в момент «борьбы» эти воспоминания вернутся и они будут знать, что им делать. Это звучит жутко и дико. Неправильно, словно ими и впрямь будут «управлять» и что это не их вера, но, когда знаний слишком много – начинает сочиться жадность. Обычным людям ни к чему жить с такими мыслями и с такой правдой. Господин Шуан был недоверчивым, вот… по этой причине могу предположить, что дядя ушёл в такую крайность.  Хэ Ши решил завершить свою обеденную исповедь последним ответом на вопрос, который из-за боязни его расстроить, никто бы не задал:  — Если умрёт любимый дядя – знания северян не умрут вместе с ним, потому что всё поддерживает камень, точнее, ядро и… тотем. Тотем дяди – за счёт энергии в этих землях… он… поддерживается уже даже энергией, и стал воплощением, но при жизни. Это… истинный человеческий тотем. И… — утерев слёзы. — дядя защищает Север. И…  Сев боком, У Лэй приобнял Хэ Ши за пояс, припав губами к плечу.  — И наследство в виде этого тотема – моё. После смерти любимого дяди… его тотем продолжит существовать, всё так же защищая Север. А импульсы будут передаваться мне и следующему главе Севера, если я захочу их по-получать. Ну это мне уже другой че-человек рассказал. А-Аоки.  Фэн Хуэй дёрнул щекой, когда Хэ Ши спрятал лицо в ладонях.  — И даже после этого… после всего, что он для меня делал и делает, я нашёл в себе наглость наказывать его своим отречением. Вы говорите, я хороший, я всё ещё хороший в ваших глазах? — ломко и осипше, на грани зайтись в долгой истерике. — В моих вот я не хороший…  Фэн Хуэй поднялся.  — Не хор…оший…. За… какое-то мясо… Какой же я… отвратительный... — шумно дыша. — Какой же я…  — Всё хорошо. — опустившись с левой стороны на придвинутый стул.  — Не надо меня защищать, я плохой.  — Ты забыл? — шёпотом.  — Что я забыл? — выглянув из своего укрытия.  — Ты забыл, что извинился перед ним и обещал вернуться через одиннадцать, максимум двенадцать лет?  Хэ Ши шмыгнул носом, выпрямившись. Утерев слёзы запястьем, он обхватил тёплую ладонь Фэн Хуэя своими, глядя в глаза.  — Дядя любит тебя и ждёт. И Цин-гэ тоже. И остальные. Прекращай винить себя за поступки в которых раскаялся. Как и говорит Лэй-гэ – даже если ты наносишь раны – Хэ Ши-гэ способен их исцелять. Дядя тебя любит. Очень сильно. Я это видел.  — Но я так виноват во всём.  — Не ты, а судьба. — поморщившись.  — Я же и есть судьба… — Для других. Но не себя.  — Вы говорили: я и есть судьба.  — А ты то, что сказал я.  — Откуда вы знаете, что я вошёл в Най Чжу.  Фэн Хуэй слегка подвис.  — А?  — Вы догадались? Почему так быстро…  Фэн Хуэй взглянул на У Лэя, а потом на ковёр.  — Ты… проговорился? — Как это…  — Я зацепился за слова. В «юности» тоже такое подмечал. Ты рассказываешь что-то… со стороны это выглядит как что-то образное, но, если знать ситуацию, понимаешь – говорится на полном серьёзе. Ты пожаловался, что спина болит, словно… — посмотрев на мгновение в обсидиановые омуты. — …словно позвоночник переломили.  Хэ Ши вскинул брови.  Фэн Хуэй нервно фыркнул.  — Ты говорил Цин-гэ, что еле дошёл и не можешь двигаться, что твои ноги такие тяжёлые, будто ты несколько часов назад мертвецом был, а тому Син Шу сказал, что он заставляет готовить человека, который только с того света вернулся. Это малая часть… и сейчас, узнав про… то, что ты способен «меняться» телами, я… понял, что в тот раз… ты… впрочем мне и тогда это не понравилось, но я не мог найти подкреплений тому, что за тот промежуток действительно такое случилось, думал… когда-то было… а узнав подробности сейчас, понял – в тот раз ты снова проболтался. — поджав изогнутые губы, чувствуя себя неловко под пристальными взглядами.  Как только мужчина закончил, в комнате повисла непродолжительная тишина.  Дождь усилился. Капли застучали по крыше и окну, но Фэн Хуэй не придал этому значения, так как в ушах тарабанило сердце.  — Так что… постарайся не расстраиваться, Хэ Ши-гэ. Ты итак много расстраиваешься. Тебе нельзя уже так много. Расстраиваться. Не вини себя, если раскаялся и понял. Люди всегда будут совершать ошибки. Совершать ошибки нормально. Каждый их совершает. Нормально меняться. Да, Лэй-гэ? Это же нормально? Скажи ему.  У Лэй согласно промычал и Фэн Хуэй оторвался от созерцания узоров ковра.  — У вас жар снова.   — А? — Снова жар. — потрогав как будто бы раскалённый лоб. — Вам снова холодно. Он же только спал...  — Да мне не холодно… — А почему я чувствую, что вам х-холодно…  — застучав зубами.  По коже Фэн Хуэя пробежали мурашки. Ему стало не по себе.  — Но мне правда… не холодно. — глядя то на У Лэя, то на Хэ Ши, говоря правду.  — Значит… значит это я… за-замёрз? — Пойдёмте полежим. Хэ Ши, поднимайся осторожно. Сяо Хуэй, придержи его, а то упадёт.  — Я не могу по-понять кому холодно… У меня… голова… кружится… Почему так сердце забо-болело… — тихо заскулив. — Сяо Хуэй, это точно не ты?  Побледневший Фэн Хуэй замотал головой.  — Что-то… что-то мне не хо…ро…шо… — глубоко дыша.  — Хэ Ши-гэ, тише. Хаоюю не больно. — усадив на кровать, а потом помогая лечь. — Правда ведь, Сяо Хуэй?  — У меня ничего не болит. Только кости ломят и всё. Но это из-за жара… моё сердце не болит. Даже голова не болит. Да и мне не холодно.  — Хэ Ши-гэ, давай волью ци?  — Не-не надо. — вцепившись в предплечье Фэн Хуэя.  — Сяо Хуэй, обними его. — выпрямляя напряжённые ноги Хэ Ши.  — Почему? — одними губами.  — Я не знаю. — ответив шёпотом.  — Давай… Нань Чжици… позовём? Жун…  — Обнимай. Обними, у него не будет приступа. — успокаивающе. — Видишь? Он уснул. — накрывая двоих одеялом.  — Лэй-гэ, я сказал что-то не то? Что… что произошло? Я же обещал больше не доставлять проблем… что мне делать чтобы их не доставлять?.. — Я тебе сказал успокоиться. Вот и успокойся.  — Он не уснул, он потерял сознание… зачем ты мне врёшь?.. — Он уснул. Хэ Ши-гэ бывает очень быстро засыпает. — устраиваясь рядом, решив всё-таки влить ци. — Разве тебе об этом неизвестно? Так долго с ним живёшь, а до сих пор не понял? Когда Хэ Ши-гэ болеет, он очень быстро засыпает.  — Что я сказал?  — Просто наш Хэ Ши-гэ очень чувствительный, вот и всё. Не переживай. С ним ничего страшного не случится, пока мы рядом. Пока мы рядом, всё всегда будет хорошо.  — Вдруг… вдруг это, как тогда? Вдруг… вдруг он перенимает своё состояние от себя… ты… ты… тебя нет дома… ты с ним? В это время… в это… Лэй-гэ… тогда шёл дождь… когда…  У Лэй положил руку ему на плечо.  — Успокойся. Ты видел его эмоции. Не настоящие истязания. — хоть и понимая, что различий почти нет.  Фэн Хуэй замолчал, став настороженно следить за тихим дыханием Хэ Ши, боясь, что то станет учащённым или вообще пропадёт. В груди разрасталась неприятная давь. — Знаешь, как я успокоил нашего дорогого Хэ Ши, когда он ночью испугался за тебя?  Фэн Хуэй посмотрел на него.  — Я спел.  — …  — Ты говорил я некрасиво пою и я решил рассмешить и отвлечь.  — …  — Смеялся?  — Нет, но сказал, что я дурак.  — …  — Хочешь спою тебе?  — … — Не переживай, он поспит, отдохнёт и всё будет хорошо. К вечеру проснётся, обещаю.                                           *** С трудом задремавший полчаса назад Фэн Хуэй, почувствовав, что в объятиях сначала зашевелились, а потом пожелали из них выбраться, тут же привстал.  — Ты куда? — испуганно, встретившись с покрасневшим взглядом.  — Я… я хотел… побыть на у-улице.  — Можно с тобой? — полными надежды глазами.  Хэ Ши часто заморгал, а потом кивнул.  Облегчённо выдохнув, Фэн Хуэй помог ему подняться. Удостоверившись, что этот человек может стоять на ногах, отпустил.  Пока он нагнулся забрать одеяло, Хэ Ши успел обуться и выйти.  У Лэй перевернулся на спину после второго скрипа, уставившись в основание балдахина. Полежав так пять минут, всё-таки сел за стол у окна.  На улице было влажно, зябко и, на удивление, почти не ветренно.  Фэн Хуэй обрадовался, что додумался взять с собой хоть что-то.  Закончившийся несколько часов назад сильный дождь сейчас мелко-мелко моросил.  Из-за тумана и облаков источник света в лице почти полной луны был слегка приглушён. Дожидаясь, пока Хэ Ши приведёт себя в порядок, Фэн Хуэй следил за каждым его движением.  Бледная кожа рук от холодной воды покраснела очень быстро, но он не осмелился «поругать» за то, что тот не стал её нагревать, да и вообще вышел даже без накидки.  Разогнувшись, Хэ Ши стряхнул влагу, и тогда Фэн Хуэй накинул ему на плечи одеяло.  Последовав примеру, он присел, зачерпнув из наполненного дождевой водой ведра, умываясь.  Как только мужчина прополоскал рот, до него наконец дошло запоздалое осуждение за свой поступок.  «Блять. Нахуй я увязался». — Пугаю и пугаю вас.  — М? — промокнув шею и лицо рукавом.   — Хорошо, что у вас жар спал… — Лэй-гэ напоил меня ещё отваром. — Вы подумали, что я… захочу… что-то плохое сделать с собой? — сев на корточки.  Фэн Хуэй нахмурился. В виске и теменной части продавливающе кольнуло.  Хэ Ши принялся высушивать намокшие рукава чужой чёрной рубашки. Справившись с задачей, но не отпуская прохладной руки, он вернулся под навес.  Фэн Хуэй стал смотреть как высушивают кресло.  Закончив, Хэ Ши расстелил одеяло, а потом так же молча усадил Фэн Хуэя и сел сам, закутавшись.  — В доме мне тяжело дышать. Поэтому я захотел выйти.  Фэн Хуэй слегка отодвинулся, давая больше места, но Хэ Ши снова придвинулся.  — Так продувать будет… вы чего? С вами теплее. На улице легче дышать, но холоднее.  В его распоряжении имелась и информация и ответ, но Фэн Хуэй всё равно задал давно терзающий вопрос.  — У тебя такое бывает?  — Только когда сознание отключается. Это происходит из-за вины.  — Хэ Ши-гэ.  — Что?  — Откуда ты узнал о чём я подумал? — шёпотом, теряясь в подозрениях.  Хэ Ши не спешил отвечать, и вязнувшему в тревоге Фэн Хуэю пришлось повернуть голову. Он тут же пожалел, но оторваться от глубокого взгляда не смог.  Хэ Ши смотрел на него слишком пристально и слишком серьёзно.  Фэн Хуэй даже вспомнил время, когда думал, что ему запросто переломят шею за любую провинность.  «Ты решился?» «Может, мне стоит начать первому?» «И что мне сказать?» «Хэ Ши-гэ, я знаю. Тебе от меня что-то нужно и я готов отдать это, только пожалуйста, не переживай так сильно». Так хорошо?» «Или… Хэ Ши-гэ, мне У Лэй рассказал обо всём. Поэтому я согласен. Я готов отдать что тебе нужно. И я никому не скажу про то что между нами произошло. Но если надо, я могу… объяснить этому… твоему Аоки, что всё случилось из-за меня. Уверен, он поймёт и примет тебя. Потому что обязан». «Сам целомудренностью не блещет, пусть только попробует не принять…» «Сука, да что ж за хуйня в голове…» «Хэ Ши, мы можем отдалиться, как и ты отдалился с Дун Фэном?» «Или спросить напрямую?» — покусывая губу изнутри.  «Хэ Ши-гэ, я догадался, что предназначен тебе, но если ты расскажешь о положении дел чуть больше, мы придумаем, как всё это решить… если обычного разговора недостаточно. Мы однозначно найдём выход».  «Слишком прямо. Ты можешь испугаться опять. И как тогда сказать?» «Никак. Лучше молчать».  «Ладно. Если ты об этом скажешь сам, ты не испугаешься, а я успокою, как только откроешься, поэтому всё будет...» Фэн Хуэй вздрогнул, когда Хэ Ши дотронулся до его груди.  — О чём вы думаете?  — А?  — Сейчас не болит, да?  — Сердце?  — Сердце. — ласково поглаживая.  — Нет. И тогда не болело.  — Сейчас вы думаете. Сейчас ваша боль здесь. — ткнув себе в висок ногтем, после поправив одеяло.   — Тебе опять больно? Голова кружится?  Хэ Ши нахмурился.  — Знаете что.  Фэн Хуэй совсем перестал дышать, ожидая резкого падения скользящей до этого гильотины.  — Я тут понял кое-что. Ко мне тянется нить боли. Я знаю, какая боль по тягости ощущений ваша. Но сейчас она не идёт от вас. — опустив взгляд на губы и подняв обратно. — Вы ведь… не обидите меня, если я скажу то, что вам не понравится?  Фэн Хуэй отрицательно покачал.  — Тогда, осмелюсь предположить… боль, которую чувствую, принадлежит вам, но… вам в прошлом.  — …  Шорох начавшегося дождя постарался заглушить громкое сердцебиение двоих.  — Когда мы были на Севере, я испытывал подобное от… себя из прошлого. — ощущая на подушечках пальцев, как быстро колотится это пропитавшееся страданиями сердце. — Хаоюй, солгал, да? — натянуто улыбнувшись. Зрение размылось, мужчина сморгнул собравшиеся слёзы.  — Я солгал? — непонимающе. Медленно опускающееся орудие заскрежетало.   Алая ци расползлась в барьер над домом, отделив их от шума вернувшейся непогоды.  — Говорили… никто не мучал…  — Я не лгал. Меня некому мучить.  — Правда? — Не лгал. Кто посмеет ко мне притронуться?  — Хаоюй.  В тёмно-карем взгляде сверкнул алый отблеск от ци, словно потрескавшаяся земля засочилась лавой. — Хаоюй, ты знаешь, я такой трус. Я такой… ужасный трус. В мире нет никого трусливее меня. И я… не понимаю, как я решился на изменение прошлого, если я сейчас – это полная противоположность прежнего и истинное воплощение трусливости. Если всё затеял я, или даже матушка, и если, а это наверняка, был я, а не вы или Лэй-эр, руководил всем, то я не понимаю, почему ещё тогда… в изначальной линии я был настолько уверенным в себе, и осмелился бросать вызов миру, не боясь изменений в будущем, исход которых я не мог знать, я не мог знать, делаю я правильно или нет в полной мере, я мог только предполагать… Хаоюй... — показав ямочки. — Отчего же я сейчас такой трусливый и боящийся лишний раз не так подумать человек? Раньше я… был лучше, да? Тот я был лучше… а теперь что из меня получилось? — зажмурившись от боли в глазах. — Что же из меня получилось? — сдавленно.  Уложив тёплую руку себе на колени, ласково сжав, Фэн Хуэй тихо сказал. — Хэ Ши-гэ, разве сбегающий кролик корит себя за трусость, когда слышит своими ушками шорох вынюхивающего его преследователя?  — Это же другое.  — Нет. Пусть даже раньше ты был не так труслив как сейчас, это не значит что Ваше Величество должен винить себя за трусость теперь. Ты устал. Ты понимаешь, что ты устал? Даже такая сильная вечность как ты, может устать. Может не выдерживать гнёта времени. В самом начале у тебя было больше знаний того, что нужно изменить. У тебя не было выбора не вмешиваться, ведь ты знал: не вмешайся – будет хуже. Во-вторых, Ваше Величество, с каждым отрезком ты… словно истончаешься? Это усталость и страх, Хэ Ши. Отсюда и трусость. Кролик сбегает спасая свою жизнь. Но он хотя бы знает, что сбежав – спасётся. Ты же… не уверен ни в чём. У тебя больше времени на раздумья. Больше событий. Тебя терзает неизвестность. Потому что произошло как минимум сожжение пути. О чём бы ты ни думал, ни одна мысль не утешает. Когда из стороны в сторону, словно ветер туда-сюда мотыляет. Вроде уже и решился, но потом… думаешь, а что если?.. И вот так… как простынка развеваешься. Выматывает. Ужасно. Можешь посоветовать мне как тебе помочь?  Хэ Ши утёр слёзы.  — Я лжец, подлец, и трус.  — Прекрасен. — шёпотом. — Ты всё равно прекрасен. Ты не стал хуже, чем раньше. Из тебя получился прекрасный человек. Ничуть не уступаешь себе прежнему. Хэ Ши всегда прекрасен.   — Вы тоже.  — Что?  — Тоже прекрасны.  Фэн Хуэй захлопал глазами.  — Да. Очень. — серьёзным тоном. — Такой прекрасный. Невозможно насмотреться.  Мужчина даже прыснул.  — …  — Вы чего?  Фэн Хуэй опять хохотнул.  — …  — Почему вам смешно.  — Вспомнил кое-что. — кашлянув.  — И что? — Как говорил, что у тебя дурной вкус.  — …  Фэн Хуэю снова стало неловко под изучающим взглядом. Он повернул голову, принявшись следить за льющимся дождём.    «Если спросишь ещё, что мне ответить?» «Неужели ты видел что-то?» Фэн Хуэй непроизвольно сжал руку Хэ Ши.  «Если ты не ответил на мой вопрос «откуда знаешь», могу ли я не отвечать на твой?» Он полностью погрузился в раздумья, вновь случайно вспомнив день, большую часть событий которого не помнит. «Что я тогда делал, кроме того как отрезал волосы?» «Разве я так много выпил, раз ничего не могу вспомнить?» «Наверняка я не просто опозорился, да?» «Я же не… жаловался вам?» «Может спросить?» «А что мне это даст? Да и наверняка не расскажешь».  «Только хуже станет».  Фэн Хуэй напоролся на мысль, которая окатила волной омерзения и беспомощности.  «Неужели приставал?» Он захотел прогнать её, потому что запретил себе думать о подобном и у него почти получилось, но вдруг осознав, что этот человек сейчас, скорее всего, снова увидел себя его глазами, сцепил челюсти. Изменив направление, лезвие, вместо того, чтобы отсечь голову, резко прошло под наклоном от плеча к грудине, разрубая кости и отсекая резанувшей болью часть сердца. Его затопило виной.  Высвободив ладонь из крепкой хватки, Хэ Ши взял Фэн Хуэя за подбородок, повернув обратно.  — Я не могу понять что смешного.  — Случайно подумал. — испуганно выпалив.  Обсидиановые глаза скользнули к светло-лиловым губам.  — Я попробовал.  — А? — Попробовал не быть трусливым и заговорить с вами о темах, которые меня поедают. Помните, как вы трогали меня так же?  Фэн Хуэй скосил взор на стоящий у дивана горшок с цветком.  — Хаоюй.  — Хэ Ши-гэ, ты говорил не извиняться, потому что тебе так больно. Я не хочу, чтобы тебе было больно. Но это получилось случайно. — кусая губы и щёки изнутри.  — Хаоюй, что смешного?  — Я не смеюсь.  — Хаоюй.  — Я ответил. — взглянув в море, в котором сегодня совершенно не желалось утонуть. Фэн Хуэй вообще не хотел заходить в воду.  — Знаете что.  Фэн Хуэю захотелось куда-нибудь убежать из-за переполняющего его волнения, страха, и непонимания. У него совсем перестало получаться контролировать себя.  — Мне приснился плохой сон. В нём я видел человека, из-за вины приносящего себе увечья. Вот почему я спросил у вас.  «Чего?» — передёрнув плечами от пробежавших мурашек.  — Я не видел лица. Я решил мы разделили этот сон. И проснувшись, вы подумали, что во сне этим человеком был я, поэтому вам стало страшно отпускать меня одного. Но потом я вспомнил, что сны вы не запоминаете. — теперь поглаживая по щеке.  — Правда? — осипше.  Понимая, что не может выдерживать подобные, чудовищные терзания другого, Хэ Ши думал насколько сильно сможет всё поменяться, если он перестанет быть трусом.  «Если ты отведёшь взгляд, я тебя поцелую».  Ещё Хэ Ши понял, что Фэн Хуэй выглядит очень мягким. Таким, каким он и казался в начале.  Это лицо всегда выражало хорошо скрывающееся под напускными мягкими чертами не только их жёсткость, но и укоренившиеся эмоции – безысходность, пустоту и страх, но полностью прочувствовать Хэ Ши смог это лишь сейчас.  — Знаете что. — спустя минуту. Фэн Хуэй слабо мотнул головой.  — Вы прекрасны.  Фэн Хуэй слишком громко прыснул, сдержавшись от хохота. — …  — Хаоюй. — хмурясь. — Ты смешно говоришь. Вот мне и смешно. Какой это язык?  — Да или нет?  — Что?  — Да или нет?  — … — Нет.  — Я схожу с ума. Ты знаешь?  Фэн Хуэй напрягся вдвойне.  — Я скоро стану совсем сумасшедшим. — жалостливо, огладив пальцем контур чужой брови.  — Когда ты сходишь с ума, тебе очень больно?  Хэ Ши поджал сухие губы, и обняв мужчину за пояс, прислонился к груди, замолчав.  — Ваше Величество.  — Мы поменялись местами? — ломким голосом, слушая сердцебиение.  — Ваше Королевское Величество. — неуверенно поглаживая затылок.  — Мне нельзя проверить вас, да? — хныкнув.  — Ваше Величество. — покачиваясь из стороны в сторону, расправляя одной рукой длинные пряди, а другой приобняв. — Давай… будем действовать так, как привыкли? — сглотнув.  — А давайте вы мне скажете «да?» — Ваше Величество, нельзя.  — Я хочу.  — Нельзя. Если нужно будет… нас перенесёт.  — Почему глаза не отвели…  — Что? — Перестали смотреть мне в глаза. Раньше постоянно смотрели. И никогда почти первым не разрывали нашу связь, а теперь боитесь на меня смотреть… а когда я ждал, что вы отведёте, вы снова стали смотреть пристально … — потираясь щекой, вжимаясь. — Вы злитесь на меня?  — Нет. Совсем не злюсь.  — Вам нравится, как я готовлю?  — Нравится.  — Вы любите сладкое?  — Люблю? — Лэй-эр хороший?  — Конечно.  — …  — Почему вы «да» не говорите… снова… я теперь на «да» поставил.  — …  — Хаоюй.  — М?  — Тск. — расстроенно отстранившись, но тут же вернувшись в ту же позу. — Вы должны были «что» сказать.  Фэн Хуэй улыбнулся.  — Ваше Величество.  — Да?  — Хочешь, будем здесь спать? Лэй-гэ поставит барьер и ни дождя, ни ветра, будет тепло и легко дышать.  — Другое хочу.  — Мы же договорились.  — Вы должны были сказать сейчас «нельзя». — зажмурившись.  Помолчав какое-то время, вдыхая сладкий запах гвоздики, Хэ Ши боднулся:  — Давайте подстрижём ваши ногти?  — Давай. — с лёгкостью.  — Правда? — выпрямившись. — Иногда я их… состригаю. — солгав о способе. — На какую длину? — взяв за руку, принявшись рассматривать самые настоящие когти.  — Ну… до подушечки даже.  — Так коротко?!  Фэн Хуэй рассмеялся с удивления во взгляде.  Хэ Ши цыкнул.  — Редко правда. — прервавшись, потому что Хэ Ши прислонил его ладонь к своей щеке. — …они бывают и короткие. — отведя глаза.  — Ĵà şutar!  Фэн Хуэй вздрогнул с громкости голоса.  — Ну чего ты сегодня такой непослушный?!  Не зная, что ему делать, Фэн Хуэй только нервно фыркнул.  — Я тебя сейчас покусаю.  — …  Хэ Ши устал и просто поднёс ко рту кисть, в самом деле несильно укусив между большим и указательным пальцем. Он заскулил, упёршись лбом в грудь, а потом бесшумно заплакал.  После того как его завернули в сползшее одеяло, Хэ Ши коснулся губами ладони, следом снова укусив.  И хоть в этот раз Фэн Хуэю стало больно из-за того, что тот задел костяшку мизинца, он и не думал сегодня ругаться за такое поведение.  — Ýì ěhha y sataşa?   — Ты хочешь я?.. — через минуту.  Хэ Ши посмотрел на него как на врага.  — …  — Ты хочешь чтобы я тебя кусал? — предположив перевод последнего.  — Нет.  — О. — принявшись гадать дальше.   — «Хочешь я тебя». — неразборчиво.  — О. Хочешь я тебя покусаю?  — …  — Хочешь я тебя укушу?  — …  — Хочешь я тебя обману?  — …  — Хочешь я тебя изобью?  — …  — Хочешь я тебя научу языку?  Хэ Ши перестал жевать его руку, сев прямо.  — Да.  — Серьёзно? — даже обрадовавшись.  — Угу. — кивнув, гипнотизируя загоревшиеся глаза.  — Думаю я буду хорошим учеником. Я быстро схватываю.  — Хаоюй, скажи, ты меня сейчас за нос водишь? — недоверчиво приблизившись к лицу.  — Нет. — по инерции отстранившись.  Сдавшись, Хэ Ши вернулся на тёплую грудь.  Сидя в тишине на протяжении десяти минут, перебирая алые пряди и иногда почёсывая кожу головы, Фэн Хуэй раздумывал над переводом к оставшемуся слову.  Так и не осмелившись сказать наиболее логичные и подходящие варианты, поделился чувствами:  — Так необычно слышать от тебя «ты».  Хэ Ши зарылся в объятия глубже, желая слипнуться и чтобы не было никаких пустот между ними, прямо как в том самом ореховом десерте. Он правда этого хотел.  — Помнишь, ты мне как-то говорил, что моя ци ощущалась как пёрышком по коже? Вот… я это понял сейчас. Что означала эта фраза. В полной мере. «С замиранием ожидаешь и почувствовав наконец, захочешь ещё и ещё». Нравится такое. — закончив, понял, что что-то не то.  Хэ Ши сдавил с такой силой, что Фэн Хуэю на мгновение стало тяжело дышать.  — Ты в меня энергию влил?  — …  — Хэ Ши-гэ, ты чего?  — Я уже сказал. — раздумывая над повторной атакой.  — Что ты сказал?  — Я схожу с ума. Если я вам надоел, позовите Лэй-эра, пусть он за мной смотрит, если я вам надоел.  — …  — Он не спит. Но даже если вы его позовёте и даже если я вам надоел… ничего это не изменит, пока вы меня не оттолкнёте или не ударите. Если захотите говорить всякие слова, чтобы я вас перестал изводить, как тогда, когда вы сказали, «мне неуютно когда ты так прижимаешься», я просто заткну уши.  Подумав немного, Фэн Хуэй кивнул.  «Делай, что хочешь, если так ты отвлекаешься от боли, делай, что хочешь».  — Я сейчас волью в вас всю энергию и буду спокоен. Мне тогда даже безумие будет ни по чём.  — Давай. Я согласен.  — Ma e sataşa tĥart?  — …  — Перевода не знаю, но давай. На всё согласен. — усмехнувшись.  Хэ Ши поднялся и схватив щёки, укусил за подбородок.  «...» Дверь скрипнула. Фэн Хуэй скосил взор на выползшую гадюку, прислонившуюся к балке плечом. У Лэй глядел так, словно поймал сбежавших с занятий учеников.  — Я больше не буду. Я не сошёл с ума. — отстранившись, но прижавшись к груди.  — Холодно ведь. — выпустив волну ци, которая не расползлась в барьер, а облепила сгустками одеяло. — Зима только закончилась, а вы вышли в такой лёгкой одежде.  — Мы просто хотели замёрзнуть, чтобы потом жаловаться тебе, как нам холодно и как мы хотим, чтобы нам стало тепло. — к концу заливисто расхохотавшись.  Фэн Хуэй прыснул.  — Ýì ěhha y sataşa? — спросив теперь у У Лэя.  — Конечно.  — А он?  — И он.  — Точно?  — Сяо Хуэй, точно?  Мужчина кивнул.  — Точно.  — А я уже передумал. — обиженно.  — Надо было раньше выйти, да?  Хэ Ши закивал.  — Давай я вернусь, ты снова задашь ему этот вопрос, а потом я выйду?  — Говорю же, всё. Я передумал.  — Ну как снова надумаешь, ты мне подмигни. — с тяжестью глядя на Фэн Хуэя.                              — Давайте я вам приготовлю что-нибудь на ужин? Что вы хотите? Я с вами поем. Давайте вы поможете мне поесть мясо? Давайте снова попробуем? Хаоюй, тебе ещё нельзя мясо, да? Ты же не ешь мясо, когда болеешь. Что тебе приготовить? Выбирай самое вкусное и любимое. Что угодно приготовлю. И ты, Лэй-эр, я приготовлю вам, что захотите…                                         *** Рекомендуемое музыкальное сопровождение — Ethereal (Live Strings Version) Txmy, Freya Ridings Не выдержав, У Лэй схватил наклонившегося Хэ Ши за руку, оттащив со склона.   Когда с места, на которое он только что хотел наступить, откололся небольшой участок, сорвавшись вниз, Хэ Ши ойкнул.  На всякий случай мужчина отошёл подальше к ветвистому, пока не облачившимуся в листву широкоствольному дубу, с улыбкой взглянув У Лэю за спину, на будто бы алые царапины в небе.  Сегодня У Лэй наконец решился поговорить, а точнее, ему помог увериться в собственном выборе Ляо Сяо, шепнув, что их замершим отношениям обязательно должна помочь оттаять пришедшая весна.  Он боялся делать первый шаг ввиду полученного отрицательного прежнего опыта, но стоять на месте было ещё страшнее. Именно с такой мыслью и отправлялся на эту прогулку к утёсу, а теперь, оказавшись наедине, У Лэй понял, что может стоять вечность, но с условием – только бы рядом.  — Кажется сегодня у вас на ужин кролик? Хочешь, заглянем к родителям в гости?  — Хорошо. — ему стало неловко до степени вспотевших ладоней. У Лэй поспешил вытереть руку о бурые одеяния, а потом протёр и ладонь Хэ Ши своим рукавом, стыдливо отведя глаза.  — Извините. То есть извини, Хэ Ши-гэ.  — Тебе непривычно обращаться ко мне так, да?  У Лэй поджал губы. Откровенно говоря, в самом начале мужчина испугался, решив, что этим обращением намекают на проведённую черту между ними, через которую больше никогда нельзя будет переступать. Он поделился этим страхом с Ляо Сяо, и тот, во славу Белому змею его успокоил, заодно и надавав по шее, а ещё назвал красноволосым ослом, но тем не менее, ему и вправду было иногда неудобно. Особенно в моменты нервозности.  С деревьев вдалеке с громким карканьем взметнулась стая грачей, измазав сине-алое небесное полотно чернотой.  — Я привыкну. — заставив рот говорить. — Привыкну, Хэ Ши-гэ.  Хэ Ши прищурился и взялся за руки, прислонив горячие ладони к своим бледным щекам.  Двое, как и тогда, рассматривали черты друг друга в предзакатных лучах, не зная, как правильнее подступиться. Каждому хотелось поделиться чувствами, равно как и каждому было страшно вновь встать на уже начатый путь.  Глаза У Лэя заслезились, точно так же, как и прослезился Хэ Ши. Мужчина блеснул клыками, обнажив ямочки, обласкав этой улыбкой где-то глубоко в душе.  — Мы ведь… семья? — получив сразу же кивок, продолжил с заметным облегчением. — Я… отправляюсь в Хуохуань… Напрягшийся У Лэй испуганно распахнул глаза.  — Нет-нет… дослушай! Не бойся, дослушай… хорошо? — стерев слезу. — Ну чего ты? Хочешь… я познакомлю тебя… с ещё одной моей семьёй? Я это хотел сказать… Вбившееся в горло гвоздём отчаяние ослабло. У Лэй спросил почти нормальным голосом: — Ты… приглашаешь меня с собой?  Хэ Ши закивал. — А я… я хочу тоже… познакомить тебя с господином У Сюнь Шэ… можно? Ты ему понравишься… Он обрадуется сильно…  — Можно. — стерев теперь свои слёзы.  — У тебя много детей? — засмеявшись. — Моя семья любит детей. Я тоже люблю детей.  Хэ Ши прыснул. — Ты поэтому… захотел сегодня в гости к моим родителям?  — Неужели молодой господин испугался, что я планировал от него избавиться с помощью чужих рук?  Вспомнив, как два месяца назад перед ночью рождения именно так и сделал, Хэ Ши отвесил себе хороший мысленный пинок.  — Как я могу? Как я могу от тебя избавиться, Лэй-эр? Как я могу? Больше так не сделаю. Обещаю.  — Мне кажется, господин У меня проклянёт сегодня, потому что я собрался в Хуохуань без него. И Яо-Яо тоже. — чувствуя, как с плеч сваливается сдавливающий груз. У Лэю даже показалось, что он может летать, как и эти кружащиеся уже поблизости, галдящие птицы.  — Я же говорил, что пока перестал… заниматься тем…  чем занимался… поэтому мы… просто отправляемся домой. Ну… в ещё один дом. Там красиво. И… теперь я буду показывать тебе красивые места… уверен, там ты не был… и… ты тоже всем понравишься… «Готов ждать от тебя позволения столько, сколько потребуется, благодетельный господин. Только будь рядом. Только живи».  «Разве найдётся в мире улыбка способная тронуть меня так, как это делает твоя?» «Уверен, вызывать во мне эти чувства может только одна улыбка. И она может принадлежать только тебе, мой благодетельный господин. Мне хочется смотреть только на тебя. Хочется быть только с тобой. Хочется стать настолько ближе, чтобы не стесняясь, делиться чувствами. Чтобы не страшась испугать, без спросу касаться. Я отдам тебе всё своё тепло, только лишь бы тебе не было холодно».  — Так люблю, когда ты улыбаешься, господин Хэ. — осмелившись поцеловать внутреннюю сторону ладони.  — А если не улыбаюсь, не любишь?  — Если не улыбаешься, в груди болит. Места себе не нахожу.  — Я тоже люблю, когда молодой господин улыбается. — шмыгнув носом.  — А когда не улыбаюсь? — усмехнувшись.  — В груди болит. — смеясь. — И места себе не нахожу.  К концу подходил первый месяц весны.  Зимы в Восточных снегах никогда не бывали слишком уж суровыми, держа в трескуче-морозной белизне только один месяц в году.  Хэ Ши впервые узнал, что эта ненавистная империя славится завораживающими дух закатами из уст человека, чья родина полюбилась ему с первого дня пребывания в ней.  Хэ Ши любил Огненное кольцо, потому что люди, живущие в нём, никогда не наносили ему ран, с которыми в минуты скорби не хотелось жить.  Хэ Ши заведомо увеличивал свою любовь к другой империи, потому что хотел наказать ту, к которой принадлежал с рождения, путём отречения и непризнания. Путём показной ненависти.  Потому что был обижен на её кровожадность и безответственность. Он не понимал, как то, что должно защищать, с такой лёгкостью предаёт, бросая в пучину отчаяния.  Хэ Ши возненавидел всю её природу, зарекаясь, что никогда не полюбит и не отдаст предпочтение, считая эти красоты уродством только из-за одного человека.  В эти минуты он даже не предполагал, что мир вот-вот распахнёт объятия, дабы преподнести своему любимому дитя ещё один урок.  Являлось ли почти свершившееся истинным учением или же было актом извинения за все мучения, к сожалению узнать не будет суждено. Так же как и не будет суждено познать, что же на самом деле стоит выше – мир или судьба.  Будь мир – грядущее сулит дитю мольбу прощения, судьбой являясь – тогда несёт урок.  Утопающие в морях друг друга не сразу услышали приближающийся гул из-за, в первую очередь барьера Хэ Ши, который был поставлен в противовес усилившемуся карканью, наверное, четырёх сотен птиц. Так же как и не заметили бредущего по участку обрывистый дороги человека. Колёса и лошадиные копыта выбивали из усеянной камнями тропы искры и лязгающий металлический звук, походящий на тот, что издаёт бьющий о наковальню молот.  Солнце заходило за горизонт, потихоньку погружая просторы в темноту, и Хэ Ши прервался от раздумий, стоит ли ему сделать шаг и поцеловать, разрушивая им же воздвигнутое, переведя взгляд на окрашенное теперь только вдали его кровью заревное небо.  Щурясь, стараясь увидеть хоть что-то сквозь эту чёрную, всё время перемещающуюся стену, внезапно уловил боковым зрением в просвете выделившийся белым силуэт и стремительно приближающуюся лошадь.  Осознав, что повозка должна сшибить взявшееся непонятно откуда существо, сделал всё по инерции. Отпустив У Лэя и исчезнув в заклубившейся мгле, Хэ Ши появился через десять чжанов впереди. Распахнувшаяся дверца повозки только успела ударить не замечающего опасности по голове, так же как и Хэ Ши успел схватить «оступившегося» за рукав, не давая рухнуть в пропасть, потянув на себя и падая на землю.  Жёлтая вспышка разрезала пространство, разрубая деревянное дышло.  Почувствовавшая всплеск ци и внезапное облегчение, и без того испуганная лошадь резко поменяла направление, бросившись к дубу, по траектории вернувшегося к хозяину меча.  Повозка вылетела с дороги, чтобы впоследствии разбиться об острые камни внизу.  Чёрный туман растёкшийся по земле заставил лошадь встать на дыбы, и та, во второй раз изменив направление, помчалась в ту же сторону, откуда и неслась.  Хэ Ши схватился за У Лэя, исчезнув вместе с ним.  Птицы всё ещё каркали, кружась уже высоко в небе.  Топот копыт и ржание отдалялись. Биение людских сердец пропало, как и удары молота судьбы, отсчитывающие последние моменты жизни одного утратившего всякий её смысл человека.                                          *** Стоя на заднем дворе усадьбы Хэ Ши, уже с минуту наблюдая, как тот опустошает желудок, выблёвывая желчь, У Лэй пытался справиться с осознанием того, что произошло, и к чему всё могло бы привести, не окажись ловкость на чужой стороне.  Хэ Ши разогнулся, морщась, шумно дыша. У Лэй подал ему флягу.  — Ты в порядке? Прости я ис-испугался… вот и сбежал. — сделав пару глотков, выдыхая. — Видишь? — прислонив трясущуюся руку к своей груди. — Со мной всё в порядке. Я не ранен, прости. Простишь? — прижавшись, крепко обняв. — Прости, дорогой. Само… как-то… получилось…  Шафрановый взгляд переместился к лежащему на боку мужчине в белых одеждах.  — Прости. Пожалуйста. — взяв за щёки и повернув на себя, заглядывая в глаза, даже не смотря на то, что ощущал от него поднимающийся из недр гнев. — Лэй-эр, прости. — Raţha, daşhta. Ну, прости?  Побледневший У Лэй проморгался. Желваки под кожей дважды дёрнулись.  — Этот человек бы разбился… оно… само…  — Позволь ты судьбе идти своим чередом, наверное… ты, благодетельный господин, не был бы собой? — нервно хмыкнув, из-за головокружения сев на лавочку.  Поцеловав в горячий лоб, Хэ Ши вновь выдохнул, решив наконец проверить состояние того, кого украл.  Подойдя и осев на корточки, очень тщательно осмотрел голову, удивившись, что дверца её каким-то чудом не разбила. По крайней мере внешне. Он улыбнулся. Вылив воды на руку и умыв его лицо, похлопал по щекам.  — Эй, господин… господин, ты как? — прислушиваясь к дыханию. — Господи-и-ин? Когда Хэ Ши уже собрался отправиться за Дун Фэном, внезапно нависший над ним У Лэй бестелесно проговорил:  — Какого змея это принц империи Хао Цяньшао?  Хэ Ши развернулся.  — А? Принц? — продолжая шлёпать щёку. — Белые ресницы. Дагэ говорил, у принца белые ресницы. Кажется… Фэн Хуэй?  Только успокоившееся сердце Хэ Ши зашлось в ритме несущейся к обрыву лошади.  — Я отправляю дагэ знак.   — А я по-позову С-сяо Фэна… Хэ Ши оглянулся на звук.  Фэн Хуэй поморщился, замычав из-за боли и в голове и в спине.   — Ваше Высочество? — обрадовавшись пуще прежнего за пробуждение.  Мужчина приоткрыл веки, затуманенным взором уставившись перед собой.  Скорость, с которой в обсидиановых глазах отразился ужас, могла бы посоревноваться с быстротой выпущенных стрел.  Хэ Ши оглушило болью, разрезав на две ровные части, вот только не отделив туловище от нижней, а рубанув лезвием ровно вдоль тела.  Колокольчики зазвенели при открытии двери.  — Господин?!  Всё ещё улыбающийся, но теперь уже одеревеневший улыбкой Хэ Ши поднял взгляд на приблизившегося Дун Фэна.  — Господин?! — схватив за лицо. — Господин? — с мольбой.  Глаза Хэ Ши наполнились кровавыми слезами.  — Господин… — прижав к себе.  В наковальню последний раз ударило молотом.  Хэ Ши прыснул, обнажая измазанные в крови зубы.   — Почему… их… два? — с какой-то детской наивностью и непониманием. — Почему… предназначенных… два? Почему… — крупно сотрясаясь.  Вышедший следом Ляо Сяо задержался на потерявшем все краски, готовом, скорее всего потерять сознание, У Лэе.  — Почему же… предназначенных… два? Rehra yrta ŧa dui?..