Начало весны. Личунь.

Фэн Хуэй лежал на лавочке, потерянно глядя в чёрное небо, подсчитывая далёкие, выделяющиеся мерцанием от других звёзды.  Этот человек, помимо всех произошедших за последнюю неделю событий, стал совсем уж невесел из-за предстоящего сезона дождей.  «Что ж такое-то… Никак не хочет меня отпускать эта жизнь».  Ветер сегодня был тёплым, да и вообще погода напоминала скорее позднюю весну, чем раннюю, отчего в лёгких одеяниях не чувствовалось холода.  Одна из звёзд упала, и Фэн Хуэй закрыл глаза.  «Может повезёт в следующий раз?»   «Пусть в следующий повезёт больше».  Тело давно затекло, поясница ломила, как и каждый цунь всего остального, но он совершенно не хотел вставать, а тем более возвращаться во дворец, планируя провести ночь в саду у пруда.  — Если в следующий не получится, больше не буду верить. Сколько вы падали, столько я и просил, но… не сбывается. Все просьбы впустую.  Этим вечером у него не имелось сил ни на злость к другим, ни на ненависть к себе. И началом послужило то, что возвращающийся с прогулки Фэн Хуэй, увидев, что его поджидает у ворот один надоедливый принц, сбежал и спрятался в зарослях колючего кустарника, и, если бы не тёмное время суток, его бы точно увидели.  Таким образом он и услышал от мимо проходивших, ищущих этого самого принца, слуг, то, чего давно ждал и о чём сам как раз таки помышлял. Фэн Хуэй тогда даже испугался, но ненадолго. Он успокоился почти сразу же, и в какой-то мере обрадовался, узнав, что ежегодная прогулка за город в один и тот же день на протяжении пяти лет наконец удостоилась того, ради чего изначально впервые на неё и решился. Хоть и смелости ему всё же в последний момент не хватило. Впрочем, не хватило её и сейчас.  «Надо было взять всё в свои руки, а не ждать пока эта чёртова лошадь меня столкнёт».   Через десять минут Фэн Хуэй снова всё тщательно обдумал, придя к выводу, что услышать ему позволили далеко не случайно. Более того, эти люди даже не надеялись на лошадь. Они словно были уверены, если ничего не выйдет – за них всё сделает сама жертва.  В сердце кольнуло от обиды, мужчина поджал губы.  «Ещё и проклятье какое-то выдумали, придурки, блять. Ни убийцы нормального, ни избавления».  — Нанял бы уже наёмника сам. И всё бы давно закончилось… Тск… а теперь ещё и змею приставили.  «То есть, нанять убийцу не подходит, но подвести к самоубийству, в самый раз? И где логика?» «Когда-нибудь всё это закончится. Непременно. Всё обязательно закончится. И в один момент у меня получится».  Он цыкнул, вспомнив то, чего не хотел вспоминать. И чем сильнее не хотел, тем ярче и отчётливее желания прежнего его «произносились» в голове.  Четырнадцать лет назад, на этой же лавочке было сказано тихим голосом:  «Хочу, чтобы у меня была птица, которой не нужна клетка и которая, живя на природе, всегда бы ко мне  возвращалась».  Двенадцать:  «Хочу друга».  Одиннадцать: «Хочу… вернуться в прошлое и прогнать воробышка, чтобы он никогда здесь не жил». Восемь: «Хочу того, с кем иногда можно поговорить». Семь: «Не хочу быть один». Шесть: «Можно с кем-нибудь поговорить?» Пять лет назад: «Хочу найти лягушку. Куда она делась?» Мужчина тяжело выдохнул, снова посмотрев в небо.  И если раньше Фэн Хуэй ещё желал себе чего-то хорошего, то в последние четыре года просил лишь одного.  — Попробую потом. Ещё попробую. В конце концов, когда-нибудь получится.                                           *** Пробираясь по тропе поросшей шиповником, пару раз уколовшись и трижды чуть не упав, Сюй Чжэнсяо, только завидев фигуру у пруда, из-за радости всё же оступился и навернулся, отбив себе копчик.  Справившись с болью и даже не прокляв каждого из чиновничьего двора, он, улыбаясь, поднялся. Подумав, что нет времени приводить себя в порядок, просто снял верхнюю испачкавшуюся накидку, повесив на ветвь яблони, оставшись в чёрных одеждах.  Подойдя к пруду и вымыв руки от грязи, мужчина понаблюдал за недвигающейся водомеркой, а затем просто присел на корточки, обняв уткнувшегося в колени. Сюй Чжэнсяо успокаивающе похлопал всхлипывающего Фэн Ли по спине. — Это нормально. У меня такого не было, но это нормально. Старший знает, иногда после исполнения задуманного у некоторых возвращается сострадание. Это нормально. Зато теперь вы можете обдумать свою жизнь, свои дальнейшие планы, свои…  Юноша разогнулся. Широкая улыбка Сюй Чжэнсяо застыла, стоило ему увидеть глубокие царапины по всему лицу.  — Ваше Вы…  — Я говорил не обращаться ко мне таким образом. — грубо и осипше. — Что сказала Люй Лиши?  Мужчина полностью осел на колени. Он ответил на вопрос лишь залечив все увечья.  — Во-первых, Сэй Тянь избежал повешенья потому что я оказался рядом и выразил своё мнение: Его Высочество Наследный Принц будет зол, обижен, и унижен, если его человека без его же ведома накажет Мать-Императрица.  Фэн Ли проморгался.  — Во-вторых, — стерев кровь под нижней губой, задержавшись на родинке. — «Как эти поганые змеи посмели меня пуга…»  — Довольно.  Сюй Чжэнсяо сощурился.  — Всё именно так, как вы и говорили. Эта женщина… подумала, что предупреждение ей вынес дом Хайянь и международный инспектор.  — Я расстроен не потому что убил их сам, ты ошибся. — с небрежностью.  Мужчина вскинул округлые брови.  — Будь у меня возможность вернуться в прошлое – сделаю то же самое. Пообрубаю языки, четвертую и в конечном итоге, как издохнет – выколю глаза. — глядя в горящие карие своими такими же.  — Оу… Молю прощения. Хаха. — не отводя взгляда.  — Всех её шавок одного за другим я буду убивать именно этими руками. — подняв кисти. — Без сожалений и раскаяния.   — Подумал, вы… расстроились из-за уничтожения души. — намочив платок, принявшись оттирать засохшую кровь с рук.  — Вспылил, но нет. Пусть теперь боится, что и её глаза однажды выжгут, как и тому, кто не справился с взбесившейся лошадью. Распоряжение на кухню отдано?  — Как бы посмел медлить? Я всегда исполняю ваши поручения вовремя.  — Он меня ненавидит? — Думаю, Его Высочество не из тех, кто может направить свою ненависть на ребёнка.  — Я расстроился потому что подумал так.  — А не потому ли, что запретили себе иметь это чувство и расстраиваться по такому поводу?  Закончив, Сюй Чжэнсяо перебрался к лицу, вымыв и его.  — Мне не хватает смелости возразить решениям старшего брата. Я труслив. Каюсь еженощно перед невинно убиенными, перед старшим братом, мне и жизни не хватит, чтобы искупить грехи породивших меня.  — Не хватит этой, помогу вам и в другой. — соотнеся длину своих ногтей и чужих. —  Помогу, как и помогли мне вы. Я ваша собака. И даже могу гавкать. — усмехнувшись.  — Повесь она моего телохранителя, я бы не только накормил Люй Лиши её же лошадью, но и заставил смотреть, как вешаю всю её прислугу.  — Поэтому ваш учитель эту женщину и остановил. Потому что мне известно как с каждым днём вам всё тяжелее сдерживаться.  — Вижу её и меня тошнит. — поморщившись от омерзения. — Меня всю прошлую ночь рвало.  — Терпи. Я же терплю, ежедневно видя предавших и подставивших моего отца.  — Как дядя? — поправив кожаные, алого цвета наручи.  — Болезнь отступила. — вздохнув. — Тяжёлый кашель остался, но лекарь сказал… всё хорошо. Матушка следит за ним…  всё-таки бывший министр Сюй уже довольно стар… кстати… — выудив из грудного кармана завёрнутый в платок пирожок. — С печенью. Как ты любишь. Матушка передала.  Фэн Ли опустил взгляд на ладонь, а потом скользнул по открытой улыбке и широкому длинному носу с загнутым кончиком, остановившись на хищных глазах.  — С каких пор птица умеет гавкать? — забрав.  Неудивившийся Сюй Чжэнсяо прыснул.  — С каких пор вы видите мой тотем?  — С момента как у меня полностью развился зверь.  — А почему мне не говорили?  — Ты не спрашивал. — откусив половину. — Чья здесь печень? — принюхиваясь.  — Моя. — замерев, завороженно наблюдая за реакцией.  На лице Фэн Ли проявилось странное выражение, он перестал жевать.  — Шучу же. Конина. Кушайте.  — Что ты хочешь спросить? Спрашивай.  До этого распаляющий самоуверенную ауру мужчина, как только его раскусили, тут же притих, отвернувшись.  Фэн Ли заговорил, когда доел.  — Твоя работа задавать вопросы, но у меня ты ничего не спрашиваешь.  — …  — Ни разу не сомневался в тебе. И не планирую. Поэтому и отправил одного, вложив в эти руки самую дорогую для меня жизнь.   Сюй Чжэнсяо похлопал себе по запылавшим щекам.  — В конце концов женщине по фамилии Люй нужно было напомнить: за ней никто не переставал следить. Пресекать на корню в её случае нельзя. Я такого же мнения, вот и согласился с твоим. Белый змей будет парить над Хао Цяньшао, пока полностью не поглотит и это её вина.  — Не сбегайте больше, молю.  — Тебе ведь известно почему тогда я спас твоего отца и весь ваш клан? — вставая следом, поравнявшись ростом.  Сюй Чжэнсяо прервал зрительный контакт, устремив карие глаза вдаль на заросшую лозой винограда беседку.  — Целью было проверить на что та женщина ради вас может пойти?   Фэн Ли усмехнулся, показав неровные зубы: — И меня в ученики взял потому что моё слово для Люй Лиши – всегда неоспоримо?  — Почти. — заведя руку за спину. — Подумал, ребёнку из кошачьих не очень уютно, когда кругом одни собаки и огромные, с него размером, крысы. — повернувшись боком.  Юноша перестал улыбаться.   — В вас от рода Люй лишь родинка под губой. — огладив себе пальцем чуть ниже губы. — Только и всего. А от Фэнов…  — Покаяние. — завершая за другого.  Сюй Чжэнсяо кивнул.  — В моей крови столько всего намешано, неудивительно, что я встал на такой путь, да?  Мужчина сощурился сильнее.  — Возобладавшая выступила на первое место, подтверждением служит тотем. От каждого не самого лучшего предка вы взяли всё самое правильное. Хороший мальчик.  — Хочу сердце этой лошади. Распорядись, пусть пожарят. Заодно скажи, чтобы срезали мясо с рёбер и отдали кишки. Забери домой, пусть матушка приготовит жуман.¹ — А вы планируете дать понять Люй Лиши, что сегодняшний ужин – забитая её любимица?  — И не собирался. Пусть думает, будто на столе её сестра. Характер у них одинаковый. Сейчас мои действия не желание наказать, наказал я уже тех, кто посмел тянуть руки к чистоте. Всего лишь ритуал удовлетворения своих потребностей, а ей предупреждение вынес побегом. Она поймёт из-за чего. А я буду наблюдать за ней. Буду наблюдать, насколько эта женщина способна извлекать из ошибок уроки.  — Она не остановится. Даже если извлечёт достаточно.  — Я ведь тоже не планирую останавливаться, даже если раскается.  — Хороший мальчик. — с горделивым удовлетворением. — Хороший мальчик. — похлопав по плечу.                                           ***                                   У Лэй устроил Хэ Ши со своей груди на подушку, тут же поймав тёмно-карий встревоженный взгляд.  — Что такое? — полуложась, оперевшись спиной о широкое и длинное изголовье.  Фэн Хуэй облизнул пересохшие губы.  — Не надо было ему разрешать. Вот что.  Мужчина дотянулся до руки Фэн Хуэя, уложив ту на живот Хэ Ши.  — Сам не думай о плохом. В какой-то момент он справится. Мы должны верить в него больше, чем он верит в себя.  — И Лэй-гэ думает этот момент обязательно настанет сейчас, а не через несколько месяцев или лет?  — Кто знает? Сяо Хуэй, наш Хэ Ши-гэ иногда размышляет о том, о чём ему размышлять никак нельзя. Поэтому… когда у него появляются хорошие мысли, нужно помогать ему за них хвататься… Он захотел снова потренироваться, чтобы потом обрадовать дядю тем, что смог. — вздохнув. — Конечно я тоже, как и ты, не хочу чтобы ему было больно, но… если существует шанс, что всё обойдётся и что ему наконец удастся перебороть себя, почему бы не понадеяться и не попробовать? Тем более он почти сразу уснул. Такого раньше не было.  Фэн Хуэй принялся следить за рукой поглаживающей голову Хэ Ши.  — Если у него получится, он сильно обрадуется… — слабо улыбнувшись, задержавшись на острых скулах слегка нахмуренного коршуна. — …и пойдёт на поправку. То, что выглядит как мелочь, для многих может, впоследствии стать чем-то решающим. Хочу, чтобы у него было больше приносящих счастье мелочей.  — Что его ещё может обрадовать?  — М? — скосив взор.  — Он спрашивал и спрашивает, когда болею, чего я хочу, потому что в подобные дни нужно исполнять желания, поднимая таким образом настроение, что его ещё может обрадовать? Сладости он есть в последнее время не хочет.  — Если Сяо Хуэй перестанет грустить.  Фэн Хуэй поднял глаза.  Серьёзно-задумчивое выражение У Лэя мгновенно изменилось. Под нижними веками образовались мешочки от тёплой улыбки.  — Ты ему не улыбаешься, он грустит. Твоя настоящая улыбка лечит ему сердце, а ты если и улыбаешься, то только так что выть хочется. — потрепав по макушке, разлохмачивая и без того небрежную причёску.  — …  У Лэй прочистил горло, увидев в чужом взгляде не осуждение, а усталость. Он решил расплести Хэ Ши косы.  Свеча в первой комнате догорев, потухла, забрав вместе с собой и успокаивающий, шебуршащий треск.  Фэн Хуэй планировал больше ничего говорить, отдав своё внимание изучению темпа чужого дыхания, сильно тревожась, когда то иногда замирало.  В своей тревоге мужчина даже воздал несколько молитв, вот только если бы у него кто спросил, кому же он молился, Фэн Хуэй ни за что бы не ответил, потому что сам не знал. Ему просто хотелось, чтобы живот и желудок дракона, да и все остальные органы, не болели.  — Сяо Хуэй, я хотел спросить… точнее, давно хотел, но как-то не мог… — шёпотом.  — Что? — ещё более настороженно.  — Ты правда не помнил нашу первую встречу?  Брови Фэн Хуэя нахмурились.  — Я про ту, когда… самую первую… не тогда когда мы встретились во дворце… а за его пределами.  — И что я должен был там помнить?  — Эм… Хэ Ши? — Я не помню тот день. — говоря правду. — Я тогда выпил. Наверное… много?  Тёмно-карие глаза распахнулись.  — Так… — копаясь в памяти. — …я тогда выпил…  И ничего не помнил почти… Такое у меня уже было? Я… теряю память, когда выпиваю больше десяти кувшинов?  — …  — Ты выпил десять кувшинов?  — Я не помню сколько. Много.  — То то от тебя несло. — …  — Хочешь сказать, тогда мне помог не ты? — мгновенно догадавшись.  У Лэй покачал головой.  Фэн Хуэй тяжело вздохнул. Вся его радость исчезла так же быстро, как и появилась.  — Ничего не помню. — незаметно для себя начав поглаживать расслабленный, слабо вздымающийся живот через гладкую ткань. — Хэ Ши потом испугался так… вообще-то… вместо меня твоим телохранителем должен был стать Дун Фэн. По крайней мере на первое время. Это мне дагэ сказал. Я пришёл к нему тогда… — замолчав из-за того, что Фэн Хуэй снова посмотрел на него.  — Ты сейчас себя винить собрался?  — Не знаю. Если честно, никогда себя в этом не винил. До недавнего времени.  — И сейчас не надо. Брось это.  — Возможно, если бы к тебе приставили…  — У Лэй, нет. — перебив. — Я же сказал. Брось это.  — Вообще… я испугался, что Хэ Ши-гэ будет тем, кем стал я. Я понимал, что… скорее всего он на это не пойдёт… но я… не смог противостоять этой неправильной и глупой мысли.  — Прими свои поступки. Оставь их в прошлом. Я не знаю, что тебе сказать, раз «не вини себя» не подходит. Мы только и делаем как говорим друг другу не делай то, то, и это, но… что-то мне кажется, ничего не помогает. Я не знаю, что ещё говорить.  — Почему? Наши сомнения… Это похоже на то, что в человеке выросло семя, неважно сомнения во всех нынешних поступках или вины, злобы, да чего угодно, самым важным человеком, способным его подпитывать будет сам «садовник». Помнишь, Сянь-Сянь тогда говорил… — Ну и что? Другие объясняют этому садовнику, что так делать нельзя, что его семя это сорняк, и что если он так и продолжит его удобрять, то не только весь сад в конце концов зарастёт, но и переберётся за изгородь, а разве садовник слушается? Как показывает опыт – нет.  — Иногда слушается. Зависит от настроения. — прыснув. — Сяо Хуэй, но если говорить, у этого садовника хотя бы будут иногда мелькать и другие мысли, и тогда есть вероятность что почва не получит удобрений. Есть вероятность, что не пойдёт дождь. Есть вероятность, что сорняки высохнут сами.  — Всё это ничтожно. — хмуро.  — Не совсем. Я понимаю твою точку зрения «если садовник не захочет сам навести в своём саду порядок, никакой дотошный сосед не изменит его мнения», но с соседом он хотя бы будет знать, что это всё же сорняк.  — А если садовнику плевать на соседей?  — Почему так происходит, Сяо Хуэй?  — У Лэй, о чём мы разговариваем, когда я попытался тебя сейчас отвадить от мыслей, ты мне поверил?  — Мне стало легче.  — Ты отказался от этих мыслей?  — Мне стало легче. Если бы ты промолчал, я бы подпитал своё семя. А если ты захочешь их вырвать, даже несмотря на моё… — А если бы согласился? У Лэй задумался, рассматривая обвившую указательный палец красную нить.  — Я хотел сказать, что близкие нужны для того, чтобы помогать с неправильным мнением.  — С каких пор сосед – близкий?  — Сяо Хуэй, я не про соседей.  — Это больше походит на мою речь тебе, а не…  — Я просто хотел тебе это сказать. — желая вернуться к запретной теме. — То, что ты в себе посадил… будь я…  — У Лэй, прекрати пожалуйста. Сколько тебе говорить? Не нужно мне ничего было, как ты этого не поймёшь?  — А сейчас нужно?  Изогнутые глаза сощурились в вымученной улыбке и прежде чем ответить, Фэн Хуэй мимолётно взглянул на Хэ Ши.  — Всё, что мне нужно, это чтобы вы… Ты и Хэ Ши… вернулись здоровыми к своим семьям. Вот что мне нужно. Ещё мне нужно, чтобы твоё ядро было в норме. Чтобы ты не перекладывал на себя всю ответственность. Чтобы ты… как и Хэ Ши, был счастлив, вот что мне нужно. Чтобы вы думали о себе. Доволен? Какую ещё часть сердца мне тебе открыть, чтобы ты перестал донимать и меня и себя? Прекрати думать о ерунде, У Лэй.  — Давай тогда поговорим о чём-нибудь другом? — решив подходить к этому зверьку хоть и напористо, но постепенно и с перерывами.  — О чём?  — Ну, например, что ты подумал… когда впервые увидел меня? — … — Ты серьёзно?  — Мгм. — закивав. — А что я мог подумать, по-твоему?  — Ну там, например, что у меня длинный нос?  — …                                  Выражение лица Фэн Хуэя стало совсем осуждающим.                                        ***  Когда Фэн Хуэю надоело разглядывать медленно плывущие плотные серые облака, он, щурясь от солнца, опустил голову, тут же напоровшись на тяжёлый, всё это время бурящий в нём дыры взор.  Этот человек приходил уже третий день и смотрел на него так, словно Фэн Хуэй как минимум задолжал золота, а как максимум украл или того хуже, избил его жену.  Он планировал продолжать игнорировать, но У Лэй внезапно даже для самого себя заговорил:  — И долго сидеть ещё собираетесь?  «…» — Что за тон?  — Сколько собираетесь сидеть здесь, Ваше Высочество? — к концу скривившись.  Фэн Хуэй, на губах которого ещё минуту назад играла хоть и фальшивая, но всё же улыбка, сжал челюсти.  — Проваливай.  У Лэй поморщился вдвойне. — Извините, Ваше Высочество. — абсолютно неискренне. — У меня с самого утра бол...  — Проваливай.  — Ваше Высочест…  — Рот закрой! — повысив голос.  — …  У Лэй выпрямился, глядя на подскочившего снизу вверх.  — Проваливай. — сквозь зубы.  — Говорю у меня живот болит, поэтому я так сказал! — встав и угрожающе нависнув. — Мой тон такой только из-за живота! — вспылив и закричав куда громче, чем кричали на него. — Что не так?!  — Сказал рот закрой!  — Почему я должен закрывать свой рот! У меня болит живот!  — Пошёл вон и не приходи больше никогда! Ещё раз увижу – повешу на этом дереве! — указав на забор.  Последовав за направлением руки, У Лэй окинул высокий ветвистый клён, а когда обернулся, Фэн Хуэй уже исчез, точнее, затерялся в зарослях неизвестного происхождения кустарника.  У Лэй даже не успел дойти до дворца, как тяжеловесные двери задвинулись.  Задумчиво простояв около пяти минут перед окном на втором этаже, мужчина наконец вспомнил о прозвучавшей в первый день просьбе «не называть меня так».  Неловко кашлянув, тихо выплюнул: — Ненормальный. — осознав, что за такое отношение подобные угрозы могли быть не просто угрозами. Он отвесил себе хорошего мысленного пинка.                                                                             ***  Обычно встающий до зарева рассвета Фэн Хуэй проспал сегодня куда дольше обычного, а именно – до обеда.  Ещё вечером он вознамерился пойти на рынок, поэтому, закончив с утренними процедурами, старательно игнорируя неприятные ощущения в желудке не получавшем еду больше суток, поспешил скорее приступить к исполнению задуманного.  Начавшийся второй месяц весны встретил позеленевшей травой.  Топазовое небо было такое же чистое, как и белые одеяния мужчины, не имея и пятнышка грязи – облаков. Яркое припекающее солнце значительно изменило паршиво-упадническое настроение Фэн Хуэя. Светло-лиловые губы готовые вот-вот натянуться в притягательную улыбку скривились и опустились, стоило тёмно-карим глазам наткнуться на опёршегося о стену телохранителя.  Сегодня У Лэй выглядел так, словно пришёл избить его за то, что узнал, будто он обесчестил не только жену, но и любовницу. «...» Фэн Хуэй даже забыл о сказанном вчера, увидев этот несущий смерть взгляд исподлобья. — Привет. — охрипше.  — …   — Я уже думал залезть в окно, если не выйдешь через десять минут. Даже ведро подставил.  — …  — Не смей.  У Лэй послушно кивнул.  — Хорошо.  Фэн Хуэй задержался на тёмно-синем оттенке кожи под веками, в то время как У Лэй оценивающе прошёлся с ног до головы принца, отметив высокий, плотно стягивающий волосы хвост.   — Сяо Хуэй, в сад пойдёшь?   У Лэй кашлянул, когда тот совсем опешил, округлив веки.  — Могу я… обращаться к тебе так? Или лучше называть господином? Ты… вы… говорили опустить формальности… я подумал… Фэн Хуэй захлопал белоснежными ресницами. — Фэн Хуэй? — неуверенно, пойдя следом за направившимся к воротам. — Прости, у меня вчера правда болел живот, я повёл себя неподобающе, настолько неподобающе… — Если вздумал путаться под ногами иди молча. — холодно.  У Лэй закрыл рот, но спустя пять минут понимая, что они движутся за пределы дворца, да и вообще дальше закрытой территории, хоть и эта дорога была ему незнакома, ошарашенно спросил:  — Ты что серьёзно так просто выходишь?  Фэн Хуэй резко обернулся и в его плечо врезался не успевший остановиться.  — Не трогай меня.  Мужчина отступил, подняв руки на уровень груди.  — Я и не трогаю.  — Просто иди молча. Не прикасайся и не приближайся. Иди молча.  — Так я могу называть тебя «Сяо Хуэй?»  Фэн Хуэй ничего не ответил. Так же как и не ответил на ещё несколько заданных вопросов по пути на рынок, на рынке, на обратной дороге и в саду, тем самым отбивая у У Лэя и без того ничтожное желание к общению.  Единственное, что Фэн Хуэй сказал перед тем как уйти во дворец, это чтобы с началом сезона дождей он не приходил, объяснив тем, что в такую погоду на улице делать нечего, а если он посмеет пролезать через окно – ему отрежут голову.  И хоть У Лэй не особо поверил в угрозу, всё же принял к сведению не нарушать чужое пространство и не раздражать так явно, не желая становиться этому человеку врагом.                                            *** Уткнувшись Хэ Ши в плечо, У Лэй зашёлся в тихом смехе.  — Я правда выглядел так, словно пришёл мстить за украденную избранницу? — хохоча.  Фэн Хуэй фыркнул, кивнув.  — По крайней мере первый месяц точно.  — А я был уверен, что даже если будут пытать, по мне никто не сможет ничего прочитать…  Фэн Хуэй вскинул брови в удивлении и У Лэй понял, что его язык в конец развязался.  — Помимо всего остального, Лэй-гэ долгое время считал тебя странным. Даже если никто не знал, как выглядит их… принц… для меня было странным, что ты так запросто можешь ходить где угодно… ну…  не только ты странный, но и вся эта ситуация… Это же было покушением… тогда… но в конечном итоге никто не отнёсся к нему… — хмурясь, но ещё улыбаясь. — Мне брат сказал, что знал обо всём… думаю… поэтому? И Хэ Ши-гэ, видимо… сказали что-то… способное его успокоить… тогда ведь приезжала делегация из Хуохуань даже. Слишком уж быстро, словно они были неподалёку… — Имеешь в виду, Хэ Ши изначально знал, что там произойдёт? У Лэй отрицательно хмыкнул.  — Я такой же вопрос дагэ задал, но нет. Мы там оказались случайно… но даже если бы нас не было, в том месте находился человек… который… сделал бы то же, чего не допустил Хэ Ши. Он не знал ни о чём.  Лицо Фэн Хуэя в момент стало безучастным.  — Он правда не знал.  — Получается, твоё наплевательское отношение к своей службе – не результат твоего презрения?  — Я тебя не презирал! — возмущённо. — Ты так думал?  Фэн Хуэй промолчал, дёрнув щекой.  — Ты сам отказывался от меня… Я настаивал не только на дневном сопровождении, но и ночном, но ты отказал категорично! Я не презирал тебя никогда… ты чего? Просто… там… обижался… — последнее невнятно пробубнив. — Но не презирал уж точно… — Не так выразился. Для меня хоть и не являлось странным исполнение обязанностей в таком ключе, но всё же… я понимал отчасти… что это нужно лишь для видимости другим. Если в начале ещё и была дисциплина, то со временем она пропала.  — Прости. Я должен был относиться к тебе серьёзнее, и к своему делу тоже. — виновато опустив чёрные брови.  — Понимаю ещё, если бы на меня ежедневно нападал кто-нибудь, а ты ничего не делал… так что… глупости. Не извиняйся. Хоть ты переступал порой границы дозволенного, но это ведь… было потому что я сам так себя поставил. Да и… таким образом я хоть…  Фэн Хуэй осёкся, чуть не проболтавшись. — Благодарить тебя должен, я тебя ни в чём не виню. Кроме того, что ты увидел. — имея в виду шрамы. — Да и это тебе пришлось.  У Лэй улёгся на грудь Хэ Ши, аккуратно уложив чужую руку себе на плечо.  — Хочу увидеть больше. — шёпотом. Фэн Хуэй обессиленно закрыл глаза.  — Просто знай. Ни к чему не принуждаю. Но просто знай.  — Хэ Ши-гэ только заплёл себе косы, а ты опять расплёл. — желая хоть как-то уйти от темы.  — Ничего страшного, я научился плести, так что… утром заново заплету. И мне ты поможешь. Кстати, Сяо Хуэй, какой подарок хочешь? Или снова ограничимся булочками?  — А?  — Твой день рождения. В прежний раз… в примерном отрезке Хэ Ши приготовил тебе булочки.   В груди Фэн Хуэя резануло сорвавшейся льдиной.  — Мы не поздравляли тебя, подумали… ты будешь так же ругаться, как и с обращением. Это было верным решением? Тебе конечно ещё не двадцать четыре, но… уже двадцать. Совершеннолетие… давай отметим? Чего ты хочешь? У Лэй всё-таки нарушил чужое равновесие и это стало заметным из-за всплывшего на поверхность смятения. Фэн Хуэй побледнел.  — Ладно… не спеши отвечать. Подумай. Ответишь утром. Это… Хэ Ши-гэ… просил поинтересоваться. Ему хотелось сделать тебе… приятно, но он боялся спрашивать. Мы дорожим тобой сильно…  У Лэй весь вечер испытывал тяжесть в сердце и распирающей зуд в горле, особенно проявилось это сейчас, когда он наблюдал как Фэн Хуэй сначала лёг на спину, а потом на бок и полежав минуту, вернулся в прежнюю позу, устроив руку на место.  Ему было больно получать такую открытую реакцию, но У Лэй больше не мог прикусывать свой язык. Совсем не мог.  — Мы тебя любим. Поэтому дорожим.  — Хватит.  — Но это ведь п…  — Хватит. Я собираюсь спать. Хватит говорить.  — Утром жду ответ. Потом я скажу об этом Хэ Ши-гэ и он обрадуется. Ты спрашивал… что его может обрадовать… подумай… пожалуйста.  — Спи.  — Мои слова искренние.  — Спи, У Лэй.  — Понимаю, слушать надоедливого «соседа», который не был с тобой всю жизнь для тебя… сложно… но… часто полезно… слышать чужое мнение. Люди такие существа… они много заблуждаются, когда слишком верят в свою правду. Просто знай, всё, что тебя колит в твоём мнении, это шипы сорняка. И он ядовитый. Ядовитое в саду хранить нельзя. Особенно если не имеешь знаний, как обращаться с тем или иным растением. А ты ведь… колишься даже не потому что знаешь, что будет больно, а потому что не знаешь, что есть и другое мнение. Ты просто не знаешь. Если чего-то не знаешь или сомневаешься, спрашивай у старшего брата.  — У Лэй, ты прекратишь или нет?  — Я с Яо-Яо всегда ругаюсь… он на меня ругается, я на него раздражаюсь, но как только он попадает в ситуацию, с которой не был знаком, идёт ко мне. Всегда. Потому что знает, что мы братья. Знает, что я его люблю и дорожу. Он мной тоже, но это не мешает ему говорить обо мне… порой и гадости. Так что… если мы ругались часто, пытались уколоть для чего-то, это не значит, что мы… не можем полагаться и просить помощи друг у друга. Это не значит, что нам запрещено вести себя по-другому. — выдохнув. — Это тоже хотел тебе сказать.  — Сколько тебе раз говорили, что у тебя не длинный нос?  — …  — Ты продолжаешь считать его изъяном, но мы ведь с Хэ Ши-гэ говорили об обратном. Много раз. Я даже пытался заставить тебя верить в то, что он длинный, чтобы у тебя возникло отрицание.  — …  — Поэтому прекращай. — накрывшись одеялом. — Добрых снов.  Мужчина не успел возразить, потому что Хэ Ши поменял позу, взяв Фэн Хуэя в плен своих крепких объятий.  У Лэй привычно устроился со спины.  Тихое дыхание троих и колотящийся стук сердца смешались меж собой.  У Лэй вдохнул чужой запах, осторожно коснувшись губами острой лопатки. Он всё-таки сказал: — Я так говорю, потому что мне нравится, как вы меня убеждаете в другом. Лэй-гэ уже смирился, ему просто нравится. И это уже больше шутка.  Фэн Хуэй снова ничего не ответил.  У Лэй пролежал около получаса, раздумывая о многом терзающем и как только дыхание Фэн Хуэя выровнялось, позволил себе расслабиться и уснуть.  ——————— Примечание:  Жуман¹ – вымышленное название. Это вяленая колбаса, изготавливаемая из свежего конского мяса. Прототипом послужил казы.