Все можно

Кажется, Кисе стоит порадоваться. Хэнк его в рот не выебал, по крайней мере, не в самом прямом смысле. Не побил, не обоссал, не ушел, бросив одного. Он лежит рядом и он его целует. По своей же, Хэнковой, воле. Медленно, осторожно, без языка, явно пытаясь привыкнуть к другим ощущениям. Представить такое несколько дней назад было невозможно. Но Киса лежит истуканом и почти не отвечает. Держит Хэнка за плечо, словно еще немного, и оттолкнет. — Нормально все? — Хэнк быстро просекает, что что-то не так. Надо бы его успокоить. Но Киса всегда открывал рот когда не стоило. Во всех ебаных смыслах. — У меня щас опять хуй встанет, если продолжим. — Опять? — Хэнк смотрит недоуменно, и Киса закатывает глаза. — А… Наверное, он и представить не мог, что отсосы могут возбуждать. — Дошло? — Киса переворачивается на спину и снова изучает потолок. Боря может делать с полученной информацией все, что его душе угодно, ему уже посрать. — Я тебе сосать не собираюсь, — говорит Хэнк через несколько секунд, и Киса ржет. — А ты реально думаешь, что я на это рассчитывал? И вообще, мне мой хуй еще дорог — не собираюсь его в рот девственнику пихать. Кису несет, он знает, что не нужно так уж сильно акцентировать на этом внимание — тема девственности для всех пацанов болезненная, но тут уж Хэнк сам начал залупаться. — Никто тебе и не даст. — Ну вот и отлично, — Киса кладет руки за голову, показывая, что разговор окончен. — Дрочить себе тоже не дашь? Когда Киса осознает сказанное, то резко поворачивается и смотрит Хэнку в лицо. Он кажется серьезным. — Одолжение мне решил сделать, да? Хэнк кивает. — Нахуй сходи. В рот я ебал подачки. — То, что я тут с тобой лежу и разговариваю, Кис, это все одно огромное одолжение, так-то. Спорить с таким сложно. Но не говорить же Хэнку словами, что он прав. Поэтому Киса притягивает его за футболку и целует сам. Вообще, целоваться, не беспокоясь, что упрешься стояком в чужое колено, очень даже охуительно. Расслабляет немного. Можно пристроиться ближе, можно тереться о ногу Хэнка без страха, что тебя оттолкнут. И запускать руки ему под футболку, трогая пресс. Киса уже пытается эту самую футболку снять, как Хэнк мягко останавливает его. — Давай я пока без раздеваний, ок? Как будто бы в извинение Хэнк все-таки трогает его стояк через ткань штанов. Осторожно, словно ни разу в жизни член не трогал. Кисе даже было бы смешно, если бы не было так волнительно. — Я не развалюсь, можешь сильнее сжать. — Хорошо, — Хэнк слушается, и Киса понимает, что, в принципе, сможет спустить прямо в штаны. Но хочется, конечно, развести Хэнка на большее. В конце концов — после двух отсосов он заслужил. — Можешь хоть руку засунуть? — Киса старается говорить без выебонов. — На член мой смотреть не обязательно. Хэнк тормозит, видно, обдумывая его предложение, потом серьезно кивает и залезает ему под резинку. Киса рвано выдыхает, когда рука все-таки дотрагивается до члена. — Так неудобно, приспусти немного, — просит Хэнк, и Киса слушается, стягивая штаны и белье до середины бедра. — Ты вниз просто не смотри, — предлагает он, облизывая губы. — Смотри на меня. Правда, Киса не подумал, что это тоже может быть не слишком комфортно для Хэнка. Но тот на него смотрит. Странно, но почему-то под этим взглядом Киса чувствует себя куда более уязвимым, чем несколько минут назад, когда член Хэнка был у него во рту. Хуй знает, как это все вообще работает. — Помедленней, оторвешь. Хэнк кивает, замедляет движения, и Киса все-таки прикрывает глаза. Под его взглядом в какой-то момент становится слишком тяжело. Когда ему кажется, что он уже скоро, Хэнк придвигается ближе, накрывает его губы своими, и Киса стонет ему в рот, не выдерживая. — Нормально, Кис? — он целует его в скулу и переходит на шею. — Ага, — Киса не в состоянии полноценно разговаривать. — Я щас, Хэнк, я щас. Он позорно скулит и кончает Хэнку в кулак. *** — Ты уйдешь? — спрашивает Киса через несколько секунд. Он не может двигаться и все так же лежит на кровати. На Хэнка смотреть почему-то стыдно. — А ты как хочешь? Тупой вопрос. Это очевидно, чего хочет Киса. Ебано, что по голосу непонятно, чего хочет Хэнк. — Я хочу, чтобы ты со мной посидел. Посиди, а? Это слишком честно, но после оргазма ему всегда сложно держать язык за зубами. — Хорошо, — Хэнк гладит его по тату «Черная весна». — Тебе норм было? — У меня сперма на животе, дебил. Конечно норм. Может, у него слишком жалкий вид, кто знает. — А у меня на лице была, помнишь? — голос Хэнка становится холоднее, рука останавливается. — Это ничего не значит. — Мне еще раз извиниться? — Не надо. Киса берет Хэнка за ладонь и находит силы посмотреть ему в глаза. Они, к его счастью, не злые. Спокойные. Если он не ошибается. — Ты меня простил? У него стучит сердце, и Хэнк, наверное, это слышит. — Я не знаю, — наконец-то отвечает Хэнк, — Но я тут Кис. Я остаюсь.