Преступления Цзинь Гуанъяо

1. На ладони у Цзинь Гуанъяо лежала Темная Печать. Туманная дымка сочилась из нее, все более густая и вязкая, окутывала пальцы, поднималась по запястью, ползла по венам вверх, и руку ломило от боли. Темная Печать стала сильнее и отзывалась лучше, с жадной готовностью подчиниться. Должно быть, Сюэ Ян продолжал работать над ней в городе И. Напрасно Цзинь Гуанъяо думал, что там он не делает ничего и окончательно свихнулся. Его Темная Печать теперь была совершенством. Злая сила пробиралась внутрь. Ци текла медленнее, словно замерзала. И на душе делалось все более гадко. Цзинь Гуанъяо не удержался и болезненно поморщился. Давно он не брал Темную Печать, забыл уже как это бывает. — Я могу взять её, — сказал Су Шэ. — Могу понести её за вас. Цзинь Гуанъяо поднял на него взгляд. — Нет. Не нужно. Ты думаешь, я сам буду бегать с ней по кладбищам? Кто угодно может взять ее и поднять мертвых, у меня есть люди, обученные с ней управляться. Ты будешь нужен мне для другого дела. Более важного. Су Шэ поклонился. — Вы можете распоряжаться мной, как вам угодно. Цзинь Гуанъяо смотрел на него некоторое время: бледные щеки, напряженный взгляд, решительно сжатые губы. Он не сомневался, что Су Шэ сделает для него все, что потребуется, не раздумывая. Эта самоотверженность всегда его удивляла. Почему так: с иными людьми сколько ни прилагай стараний, чтобы добиться расположения, все бестолку. А для кого-то другого ты станешь смыслом жизни без всяких усилий, даже и не желая этого вовсе — им что для лютой ненависти, что для всепоглощающей любви достаточно чего-то совершенно незначительного, почти неуловимого. — Благодарю, — проговорил он. Он надеялся, что Су Шэ понял, о чем он. Не только за сказанное сейчас. За все вообще. Через два дня после смерти жены Цзинь Гуанъяо получил письмо. Нашел его у себя в кабинете — оно лежало на столе поверх бумаг. В нем было написано, что ему дается семь дней для того, чтобы завершить дела и покончить с собой. Иначе все его преступления будут открыты перед миром. Откуда письмо взялось, кто принес его, так и осталось загадкой. Стражники у дверей клялись, что в кабинет не мог пробраться никто посторонний. Что ж, тем хуже: значит, это был кто-то из своих. Письмо многое проясняло и открывало в происходящем новые стороны. Если до его получения Цзинь Гуанъяо думал, что все несчастья последних дней — это коварный план мести Мо Сюаньюя, то теперь понимал, что не только. Мо Сюаньюй хотел его смерти. Ради этого он пожертвовал тело самому сильному и безжалостному темному заклинателю, о котором знал — Старейшине Илина. Он же выпустил в деревне Мо руку лютого мертвеца, может быть, нарочно, а может — случайно. После его смерти рука могла вырваться из-под охранных заклятий и начать бесчинствовать по собственной воле. Так или иначе это послужило исполнению его плана: Старейшина Илина вместе с Лань Ванцзи взялись за расследование, собрали тело за исключением головы и пришли к вполне закономерному выводу, что к случившемуся с ним имеет отношение Цзинь Гуанъяо. Тело стремилось в Ланьлин Цзинь. Даже без головы было понятно, кому оно принадлежит. И кто еще мог бы получить доступ к его останкам и иметь возможность делать с ними все, что захочется? Если бы тело обрело голову и ответило на Расспрос, мертвец мог бы рассказать много интересного. Разоблачение нанесло бы Цзинь Гуанъяо серьезный удар. Надругательство над телом брата не сошло бы ему с рук и стоило не только должности Верховного заклинателя, но и титула главы Цзинь. Однако то, что начало происходить потом, уже никак не могло быть замыслом Мо Сюаньюя. Кто принес письмо Цинь Су? Признаться, поначалу Цзинь Гуанъяо решил, что и это происки дорогого мертвого братца: тот ведь не просто так устраивал побеги из деревни Мо — явно разнюхивал что-то и мог найти свидетеля печальных событий далекого прошлого. Но это, конечно, было бы слишком невероятно. Мо Сюаньюй хоть и проявил поразительное хитроумие, все же гением не был и многого не знал. После получения письма все встало на свои места: стало понятно, что в игру включился тот — или те — кто был осведомлён гораздо лучше и об отношениях Цзинь Гуанъяо с женой, и о клановых связях: родственных, дружеских, политических. И о том, почему и зачем Цзинь Гуанъяо когда-то убил своего сына. Раскрытие правды перед Цинь Су было первым ударом, доказывающим, что намерения этих людей серьезны и они в самом деле могут осуществить угрозу. Поведать миру обо всех его преступлениях… Надо же. Неужели и впрямь обо всех? В таком случае дело затянется. Может быть, они ограничатся только наиболее выдающимися? Как же скверно, что Цинь Су умерла и теперь уже никак не узнать, кто принес ей злосчастное письмо. Она обрубила единственную ниточку, потянув за которую можно было бы распутать клубок. Цзинь Гуанъяо не сомневался, что со временем вытянул бы у неё правду. Цинь Су тоже знала, что у неё не хватит воли долго противостоять ему. Проклятый кинжал помог ей решить все сразу и навсегда. О заговорщиках давно не было слышно. С тех самых пор, как Цзинь Гуанъяо уничтожил клан Тишань Хэ, обвинив его в убийстве своего сына. Они попробовали выступить против него и получили жесткий ответ, после которого затаились и много лет не высовывали носа. Собирали силы, готовились, ждали удобного случая. И вот теперь удачно воспользовались возрождением Старейшины Илина и побегом Призрачного Генерала, чтобы нанести удар. Это были те самые люди, о которых когда-то говорил ему отец: «Ланьлин Цзинь слишком уж вознесся после победы над Вэнями, что многим не понравилось. Мы должны быть настороже: за этой войной последует другая, скрытая и оттого еще более опасная. Они будут пытаться свалить нас». Он тогда называл имена. Цзинь Гуанъяо запомнил все. И за всеми приглядывал — кто-то оказался в отцовском списке понапрасну, другие не выглядели опасными, третьих он заставил покинуть мир. Вероятно, был кто-то еще. Те, кто таили злость и зависть, успешно притворяясь безобидными или добрыми друзьями. Прятавшийся в тени тайный союз… То самое, о чем как-то раз проговорился узник в Пристани Лотоса, когда пообещал им с Цзян Ваньинем, что найдется сила против них. Та, которая уничтожит великие кланы. И займет их место. Когда Цзинь Гуанъяо думал об этом, перед его глазами калейдоскопом мелькали лица, события, слова… То, что могло показаться незначительным, то, что когда-то он оставил без внимания, по небрежению, из-за отсутствия времени, потому, что был занят чем-то другим. Каким количеством мелочей он пренебрег, что теперь они выросли в силу, способную уничтожить его? Цзинь Гуанъяо убрал Темную Печать и вздохнул с облегчением. Дышалось теперь легче. Кажется, даже стало светлее. — То, что я хочу сделать, очень опасно, — сказал он Су Шэ. — Либо мы сможем уничтожить наших врагов под корень, либо они уничтожат нас. Но теперь уже нет времени и возможности придумывать что-то другое и идти обходными путями. Придется рискнуть. Все так боятся, что Старейшина Илина поднимет армию мертвых и пойдет войной на цзянху. Эти слухи как нельзя кстати. Воспользуемся ими. Мы пошлем мертвецов на Луаньцзан. Мы призовем кланы выступить против Старейшины Илина, пока тот не уничтожил весь мир. Я постараюсь сделать так, чтобы Вэй Усянь не стал отсиживаться, где бы он ни был — в Гусу Лань или где-то ещё — и тоже отправился на Луаньцзан. Соберем всех скорпионов в одной корзинке. Цзинь Гуанъяо подошел к окну и отворил ставни, впуская в комнату тепло и солнечный свет. После единения с Темной Печатью он чувствовал себя замерзшим. — Не стоило бы отправлять на Луаньцзан великие кланы: они-то уж точно не на стороне наших врагов, — сказал он, закрывая глаза и подставляя лицо ласковым закатным лучам. — Но избежать этого невозможно. Каким-то количеством адептов придется пожертвовать. — Вы же туда не пойдете? — спросил Су Шэ настороженно. — Разумеется, не пойду. И смогу удержать Лань Хуаня. Пусть Гусу Лань ведет на Луаньцзан его дядя, если он там и останется — не велика потеря. Су Шэ мрачно усмехнулся. — Я был бы рад, если бы там остался и Лань Ванцзи. — Лань Ванцзи пойдет вместе с Вэй Усянем, — задумчиво проговорил Цзинь Гуанъяо. — На Луаньцзан их ждет общая судьба. — Вам как будто бы жаль его, — проворчал Су Шэ. — Его — нисколько. — Он убил Сюэ Яна. — Ты думаешь, я забыл? Цзинь Гуанъяо повернулся от окна. И Су Шэ смешался под его взглядом. — Простите недостойного. — Су Шэ опустил глаза и поклонился. — Мы отвлеклись от дела. Что с Цинхэ Не? — Главы Не на Луаньцзан не будет. Приведет ли кто-то другой его адептов или нет, я не знаю, но это не так уж важно. — Как же можно задержать главу Не? — удивился Су Шэ. — Что вы придумали? Цзинь Гуанъяо неожиданно весело улыбнулся. — Ничего. О нем позаботится кое-кто другой. Самому интересно, как все будет. Су Шэ подождал, не последуют ли подробности, но Цзинь Гуанъяо явно не собирался ничего рассказывать. — А Юньмэн Цзян? Они придут? — О, это непременно. И глава Цзян должен явиться лично. Какая же охота на Старейшину Илина без него? Мне на руку, если он окажется на Луаньцзан. Там будет один неподвластный нам мертвец — Призрачный Генерал. Хорошо бы Цзян Чэн его прикончил. Он ведь не сможет удержаться, верно? Было бы совсем хорошо, если бы он убил и Старейшину Илина… — Цзинь Гуанъяо помолчал и тяжко вздохнул, — но тут я уже ни на что не надеюсь. — У главы Цзян нет наследников, — заметил Су Шэ. — Не станет его — что будет с Юньмэн Цзян? Поставите главой Цзинь Лина? — Если мы победим, я смогу делать все, что угодно, — сказал Цзинь Гуанъяо. — Но, надеюсь, не придется. Я не хочу Цзян Чэну смерти, несмотря на все разочарования последних дней. В некотором отношении он совершенно для меня незаменим. Надеюсь, сможет выбраться. В глазах Цзинь Гуанъяо сверкнули искорки и по губам скользнула улыбка. Ему нравилось говорить с Су Шэ загадками и разыгрывать таинственность, даже когда в этом не было необходимости. Стоило только посмотреть как загорается его взгляд — любопытством и восхищением. Замыслы Цзинь Гуанъяо и его отношения с людьми должны были оставаться для Су Шэ немного непостижимыми: это позволяло ему поддерживать его в ранге божества. Со страстностью его натуры, Су Шэ это было важно. Так же, как и ревновать и злиться. И желать забрать его себе безраздельно. — Теперь поговорим о том, что должен сделать ты, — сказал Цзинь Гуанъяо. Су Шэ снова принял решительный вид и коротко поклонился. — Возьмёшь с собой часть адептов и пойдёшь на Луаньцзан вместе со всеми. Будете играть ту мелодию, что лишает духовных сил. Постарайся так распределить людей, чтобы она достигла большинства ушей. К вершине заклинатели должны дойти уже не имея возможности сражаться. — Слушаюсь. — Себе возьми защитный талисман. На Луаньцзан ты будешь моими глазами и ушами. Запоминай все: кто о чем говорит и что делает. Там наши враги должны проявить себя в полной мере. Старейшина Илина будет оправдываться и обвинять во всем меня. Важно знать, кто его поддержит, и проследить, чтобы эти люди не смогли спастись. Постарайся оставаться на Луаньцзан так долго, как это возможно, но понапрасну не рискуй. Когда станет опасно — используй талисман перемещения и возвращайся. — Будет исполнено, — кивнул Су Шэ. Цзинь Гуанъяо помолчал немного, глядя на него пристально. — Миньшань, ты хорошо понял меня? Будь осторожен. Я не могу потерять ещё и тебя. Су Шэ не нашёлся, что на это ответить, лишь дернул уголком губ и еще раз кивнул. Проводив его, Цзинь Гуанъяо принял дожидавшихся его глав вассальных кланов. Потом написал несколько необходимых писем. Всем остальным должны будут заняться его помощники. Колеса закрутились. Пора лететь в Гусу Лань.