С той стороны зеркального стекла

      В день икс Элер проснулась намного позже обычного, а желание приложить первого встречного чем-нибудь тяжелым только усилилось после громкого стука в дверь.       — Слышь, малахольная, ты там не померла еще? — Энди, поганец, вопреки своим принципам, потревожил постоялицу. — Я все еще не фанат привидений, так что поселись где-нибудь еще.       — Андерсон, ублюдок, катись к чертям, — простонала Фаунс и уткнулась носом в подушку. Спать хотелось до головной боли и синих пятен перед глазами.       — К дракклам, — поправил бармен. — Помянешь черта, будешь читать своим новообретенным однокурсникам лекцию о фольклоре или религии.       — Ты еще блять разговорник составь!       — А надо? Я могу, ты же знаешь, — судя по голосу, скотина улыбался во все тридцать два зуба.       — Эндрю Артур Андерсон, если ты не съебешь сам, я спущу тебя с лестницы! — рванула Элер. «И за яйца подвешу», добавила она уже мысленно, слушая удаляющийся заливистый хохот.       Накануне вечером профессор Фиг решил в один присест добить оставшиеся в списке заклинания. И заодно погонять подопечную по уже выученным. «Для закрепления материала», как он выразился. Сложнее всего Элер давалась Ферула. Чертова шина требовала не просто ткнуть палочкой в пострадавшую конечность, но еще и хотя бы примерно представлять, как эта самая конечность должна крепиться, чтобы не сделать хуже. У Фаунс было подозрение, что она раньше утонет в медицинских справочниках, чем заклинание начнет вести себя хоть сколько-нибудь адекватно.       — Дай-то Мерлин, тебе это и не понадобится никогда, — вздыхал профессор Фиг, убирая криво наложенную конструкцию, которая в теории должна была удерживать сломанную руку. — Норин тебя подлатает, если вдруг что-то произойдет.       Школьная целительница мисс Блэйни, по словам профессора, была женщиной суровой и местами резкой на слова — особенно когда Больничное крыло забивалось квиддичными командами — но понимающей. И не болтливой — клятва Гиппократа давала ей полное право слать лесом не только преподавателей, но и директора, и аврорат, и министерство.       Элер встряхнулась и нехотя выползла из-под одеяла. Доковыляла до зеркала, оценивающе оглядела спутанные светло-русые патлы и чертыхнулась. Разбирать их расческой желания не было никакого, но вечером ждал Хогвартс, распределение и пир. Событие, достойное хотя бы пристойного вида. Даже если эта пристойность заключается в нетугой косе и не таких заметных синяках под горчично-желтыми глазами. Все каникулы девушка проходила с ленивым хвостиком и ни о чем не жалела. С ранними подъемами и отходом ко сну глубоко за полночь ни на что большее сил банально не хватало.       — О, живая все-таки, — хохотнул Энди, когда Фаунс спустилась в зал. — Разговорник нужен?       — Андерс, мантикорово отродье, отстань от девки, а то конечностей недосчитаешься, — раздался низкий женский голос. — Здорово, егерь!       Рамона сидела, закинув ноги на стол, и потягивала кофе из огромной пивной кружки. Точно такая же стояла рядом, и женщина, поманив Элер к себе, пододвинула ароматный напиток прямо ей под нос.       — Пей, пока не поубивала все, что движется, — кивнула Рамона, и Элер невольно улыбнулась. С этой женщиной они явно сошлись не только характерами, но и взглядами на мир. — Андрес, выблядок, пасть заткни! За яйца в Запретном лесу подвешу. В логове единорога. Уж эта тварь тебе резво язык укоротит.       — Отравится, — хихикнула Элер. И лексиконом тоже.       — А я-то уж надеялся на солидарность! — всплеснул руками бармен и обиженно надулся. — Я ей, значит, помогаю, рассказываю о магическом мире, а она!..       — А она еще не пришла в себя, чтобы разговаривать на человеческом языке, — укоризненно заметил со второго этажа профессор Фиг.       Он смерил девушек тем взглядом, каким старики смотрят на проделки своих внуков. Немного неодобрительно, но снисходительно, мол, наиграются, поумнеют, время есть. И если у Элер оно еще хотя бы теоретически было, но бывшего егеря Рамону Винтер перевоспитывать было явно поздно. Энди в тот же вечер, как Фаунс завалилась в паб в новенькой одежде, выложил ей все, что слышал о хозяйке «Приюта Артемиды». В том числе и историю похождений в магических лесах с регулярным уловом из шкур, жил и органов опасных тварей. И штабеля-другого побитых конкурентов.       — Утро, профессор, — усмехнулась Рамона. — Я могу потолковать с вашей? А то, кажись, первые дни в Хоге у нее будут очень веселыми.       — И матерными, — буркнула себе под нос Элер, но Винтер ее услышала и заржала, как конь. И, махнув рукой, накрыла их стол заглушками и отводящими внимание чарами — Энди, до этого сверливший их взглядом, отвлекся на протирание стаканов.       — Слушай сюда, егерь, — кривая усмешка с лица Рамоны никуда не делась, но в голосе прорезались серьезные интонации. — Как проматеришься, тут же сову Белле. Если хочешь, в меня тоже можешь швырнуть. Еще до этой ненормальной. С матами и всеми самыми изъебистыми выражениями, какие найдутся для преподов и мелюзги. Заодно расскажешь, куда эта Годрикова рухлядь тебя пнет.       Элер ухмыльнулась в кружку. Рамона, как выяснилось, училась вместе с миссис Фаунс, и уже на втором курсе сколотила банду, державшую в страхе не только «драккловых змеенышей», но и «безмозглых грифферов», причем как щедрых на поучения старшекурсников, так и «переборзевший молодняк». «Пернатики» и «куньки» и так сидели смирно и не высовывались, видимо, на примере однокурсников поняв, что проще обходить банду десятой дорогой, чем потом сводить синяки.       — Если что-то идет не так, орешь, — продолжала Рамона. — В меня, Беллу или Фига этого вашего. В совятне ищешь черную пернатую сволоту. За пару кнатов эта гадина, как ужаленная, ломанется ко мне. С адовой жопой ты уже знакома, если я верно уловила.       — С Хельгой? — уточнила девушка. — Знакома. Она сточила три мешка печенья за неполный месяц.       — Шантажируй, — хмыкнула Винтер. — Или угрожай. Не думаю, что эта зараза захочет доставать печенье из своей задницы.       — Злая ты, — Элер укоризненно вздохнула и поморщилась, а Рамона снова взорвалась хохотом. — Еще ценные указания будут?       — Думать башкой, а не жопой, — пожала плечами женщина. — Дальше по ситуации. Хуй пойми, что творится, но слухи ходят мерзотные, егерь. Как бы у зануды Бинса не появился свежий материал для уроков. Не горю желанием жить во время восстания мелких уродов, каждый, сука, раз после них разруха и трупы. Хоть обратно в леса подавайся, пока жизнь дорога.       — Энди говорил, что егери — идиоты без инстинкта самосохранения, — задумчиво протянула Элер. — Таскаются по глуши и постоянно лезут в пасть всякой опасной живности.       Рамона бросила насмешливый взгляд на бармена, показала ему средний палец и закинула руки за голову. Покачалась на стуле, обновила заглушки и тяжело вздохнула.       — Идиоты-то да. Но в опасную тварь хотя бы бомбардой пиздануть можно. Или экспульсо. Или инсендио. Да мало ли заклинаний в запасе, что-нибудь точно найдется. А вот злые гоблины возьмут количеством и убийственной логикой. К тому же, сейчас у них предводитель без мозгов, но с какой-то дикой силищей. В лесах целее будешь.       Элер невесело хмыкнула. Слухи о назревающем восстании гуляли по Косому в двух диаметрально противоположных вариантах. Большая часть торговцев и обывателей, заходивших вечерами в «Дырявый Котел», говорила об этом, как о какой-то глупой сплетне, которая достойна разве что обсуждения за пинтой эля. И лишь немногие с явным беспокойством читали заметки в газетах и прикидывали, что делать. Профессор Фиг последние несколько дней ходил особенно хмурый. Элер видела, что он пытается не волновать ее «стариковскими домыслами», но невольно разделяла его беспокойство.       — А что делать, если эта сплетня окажется правдой? — Фаунс подняла глаза на Рамону. Та почесала в затылке и задумчиво уставилась в потолок.       — Молиться всем, кого знаешь, что пронесет, — после долгой паузы сказала Винтер. — Хог вроде как самое безопасное место в магической Британии. Безопаснее только в каком-нибудь Ковене, но туда кого попало не берут. Так что, егерь, радуйся. Ты проторчишь год в крепости.       — Ага, уже прыгаю от счастья, — фыркнула Элер и поморщилась от резко ударивших в уши звуков паба.

***

      — Что ж, мы почти готовы отправляться, — профессор Фиг погрузил последний сундук на карету. — О, ты уже здесь. Я уж думал послать Энди за тобой.       — Только не его, профессор, — засмеялась Элер, разглядывая средство передвижения, которое должно было доставить их в Хогвартс. — Иначе «Дырявому Котлу» срочно понадобился новый бармен.       Профессор улыбнулся — «Вся в мать, вся в мать, Мерлин Всеблагой» — и взмахом палочки закрепил багаж. Фаунс тем временем оглядела карету со всех сторон — она впервые в жизни видела экипаж, не запряженный лошадьми. Из окна комнаты она видела, что карета приземлилась сама по себе, и не могла взять в толк, зачем на козлах сидит возничий. Разве волшебные кареты не летят на чистой магии туда, куда надо?       Девушка кончиками пальцев коснулась золотого герба Хогвартса и глубоко вдохнула. Вот оно. Пара часов, и она своими глазами увидит Школу чародейства и волшебства. Прогуляется по длинным коридорам, пойдет на уроки, будет практиковать заклинания и писать восторженные письма домой. И Рамоне. После утреннего разговора эта женщина удостоится пачки писем. Непременно матерных, по-другому, видимо, никак.       Подошедший к ней профессор Фиг хотел то-то сказать, но за спиной раздался хлопок аппарации. Они оба резко обернулись в сторону звука — на углу дома стоял невысокий полноватый мужчина в очках и твидовом пальто и растерянно озирался по сторонам. Заметив их, он тут же повеселел и раскинул руки в приветственном жесте.       — Элеазар!       — Джордж! — профессор пожал ему руку. — Рад, что мое размытое описание места встречи не помешало тебе нас найти.       — Да брось, я аппарировал и в менее определенные места, — рассмеялся Джордж. — Хотя, признаю, первый раз ошибся в расчетах и напугал кучку театралов из Вест-Энда. Вам надо было видеть ужас на их лицах!       Элер всеми силами держала лицо, хотя из груди рвался смех. Этот странный мужчина умел расположить к себе буквально парой фраз. Фаунс поймала себя на мысли, что у всех магов, каких она встречала за эти полтора месяца, было своеобразное, но хорошее чувство юмора. Это не могло не радовать.       — Джордж, должен сказать, когда я получил твою сову, я… — взволнованно начал профессор, но очкарик поднял руку, перебивая его.       — Не здесь, Элеазар, — и понизил голос до вкрадчивого шепота. — У стен тоже есть уши.       — Тогда почему бы нам не поговорить по пути в Хогвартс? — предложил профессор, указывая на карету. — Сегодня вечером нам надо быть на приветственном пиру и церемонии распределения.       — Прекрасная идея, — хлопнул в ладони Джордж. — Если только твоя подопечная не против, что я увяжусь за вами.       — Буду только рада, сэр, — Элер наклонила голову и натянула самую вежливую улыбку из арсенала. И она даже получилась вполне искренней, компания Джорджа ей нравилась.       — Сто лет не был в замке, — усмехнулся мужчина, забираясь в карету. — Хорошо бы снова посмотреть на эту груду старых камней!       Возничий щелкнул вожжами, и карета, простучав колесами по булыжной мостовой, взмыла в воздух. У Элер на секунду сердце в пятки ушло, когда она осознала, что громадина Биг Бена остается где-то далеко внизу, за облаками, а Лондон становится похож на хорошо прорисованную карту, после дождя немного поблескивающую лужами и мокрыми камнями в свете фонарей.              Пока профессор Фиг и Джордж обменивались свежими новостями магической Британии, Элер погрузилась в раздумья. Ей на секунду пришла в голову мысль, что компания для первого года в волшебном мире подобралась на славу.       Перво-наперво, конечно же, мама — целитель, разрушитель проклятий и мастер зелий, что бы это ни значило. Элер немножко даже завидовала маминой выдержке и характеру, на что она отмахивалась и пожимала плечами. «Возглавлять аврорскую тройку та еще морока, только на матерном английском и разговаривали. А уж когда снимаешь проклятье с какого-нибудь идиота, там точно слов не остается. Ни цензурных, ни бранных, только жалящие заклятья по всему самому дорогому, чтобы не мешали».       Во-вторых, Энди. Парень хоть и выглядел обычным маглорожденным, уцепившим себе не самую тяжелую работенку, а тоже был не промах. Шутка ли, в «Дырявый Котел» стекается весь Косой и парочка прилегающих улиц, а с ними и все сплетни, слухи и новости. Порой, конечно, крайне личного характера, но чем черт не шутит. Порой и не такое пригождается. Обиженные женщины — самые страшные существа в мире, а выведать у них можно далеко не только, какой сорт чая их подонок возлюбленный предпочитает на завтрак. И учитывая, сколько Энди знал подробностей о жителях этой части Лондона, словами он жонглировал крайне умело и вытягивал все, что мог.       Третьей и последней в списке была Рамона. Егерь — «бывшими они никогда не бывают, малахольная. Ни-ко-гда» — язва и, если верить рассказам профессора Фига, неплохой боец. Которая, даже создав уйму неприятностей, ни разу не попалась на горячем, все улики были исключительно косвенными и ничего не подтверждали, а предположительно пострадавшие божились, что неудачно упали, столкнулись в коридоре или еще что-нибудь в том же духе. После пары десятков проверок воспоминаний в думосборе преподаватели покачали головами и махнули рукой. Попадется — тогда поговорим. Так и не попалась. Судя по хитрой улыбке, именно стараниями профессора.       — Новая ученица?! — голос Джорджа выдернул Элер из череды мыслей. Она неловко улыбнулась.       — Да, сэр. Я поступила сразу на пятый курс.       — Поразительно! — вскинул брови собеседник.       — Никто из преподавателей до этого не слышал о подобных случаях, — кивнул профессор Фиг.       — Да и я тоже. Милая леди, вам достался лучший наставник из всех, кого я знаю. Профессор Фиг не просто замечательный учитель, но еще и сильный одаренный маг!       — Мистер Озрик мастер льстить, — ухмыльнулся профессор. — Осмелюсь сказать, это одна из причин, почему он занимает такой высокий пост в Министерстве.       Мистер Озрик гордо улыбнулся, но тут же посерьезнел, достал из внутреннего кармана пальто свернутую газету и, встряхнув, развернул ее. Элер вздрогнула. На первой полосе красовалось перекошенное лицо гоблина, а автор напечатанной рядом статьи задавался вопросом, действительно ли назревает очередное гоблинское восстание. Эту новость во всех подробностях обсмеяли посетители «Дырявого Котла».       — Да, видел, — кивнул профессор Фиг и поджал губы. — Люди спорят, насколько большую угрозу представляет Ранрок.       — Большую, — вздохнул Джордж. — И я все еще пытаюсь убедить коллег в этом.       Краем глаза Элер заметила какое-то движение в облаках и взглянула в окно кареты. Где-то там, под белой пеленой, мелькнуло что-то темное и широкое. Как будто огромное крыло. Исчезло оно так же быстро, как и появилось, и девушка мысленно пожала плечами. Показалось. Ощущение тревоги, однако, так и не отпустило. «Слухи ходят мерзотные, егерь», — зазвучал в голове голос Рамоны.       — Именно твоя жена, Элеазар, предупредила меня о Ранроке несколько месяцев назад, — вздохнул мистер Озрик.       — Мириам? — профессор Фиг подался вперед и вцепился в старого знакомого взглядом. — Как?       — Незадолго до своей смерти она спрашивала у меня, что Министерству известно о Ранроке. Но прежде, чем я успел ответить, она прислала мне это, — мужчина вытащил из кармана небольшой цилиндр из болотно-зеленого мрамора с витиеватыми коричневыми вставками. — Это было последнее, что я от нее получил. Сова принесла только это, никакого письма или хотя бы коротенькой записки. Я могу только предполагать, что…       — …она пыталась избавиться от него, как можно скорее, чтобы он не попал не в те руки, — закончил профессор Фиг и взял в руки загадочный цилиндр.       Теперь Элер могла рассмотреть его поближе. Чем-то эта конструкция напоминала футляр. По виду, он действительно был облицован зеленым мрамором. Коричневые конусы сверху и снизу заканчивались небольшими золотистыми набалдашниками. В центре же цилиндра в таком же коричневом овале обрамленный расходящимися от центра лучами мягко сиял сплетенный из трех лент огонек.       — Полагаю, она пыталась спрятать его от Ранрока, — кивнул мистер Озрик. — Я его открыть не могу. Какой бы магией его ни запечатали, она невероятно сильна.       — Похоже на гоблинскую работу, — профессор Фиг повертел футляр в руках, оценивающе рассматривая металлические вставки. — И этот символ…       — Он светится, — неожиданно для себя прошептала Элер. Взгляды обоих мужчин устремились сначала на нее, потом на футляр, и снова на нее. Фаунс повела плечами, такое внезапное внимание казалось неуютным.       Профессор аккуратно передал ей футляр, и девушка, коснувшись гладкой холодной поверхности, едва удержала его в руках. До локтя прошел непривычный разряд, отдавшийся легкой болью в висках. Это не было похоже на обычную магию — она обычно разливалась волной. Иногда мягкой, как прибой, иногда резкой и тяжелой, как цунами, но всегда волной. Разряды же это что-то из области спонтанных выбросов. Как тогда с отцом и его полетом в стенку.       Элер оглядела символ. Он светился едва заметно, словно поверхность озера в солнечный день, бросая голубоватые отблески на металлическую окантовку. Внезапно огонек мигнул, разделился на две светящихся линии, устремившихся к краям футляра, растекся по основаниям конусов, проявив какие-то надписи на неизвестном языке, и конструкция, тихо щелкнув, открылась. Внутри на зеленой подушке лежал ключ, на вид из такого же гоблинского металла, с точно таким же огонечком на верхушке. Мягкое сияние влекло к себе, заполняло гудящее сознание, отзывалось колким электричеством на кончиках пальцев. Руки сами собой тянулись к ключу.       — Подожди, — профессор Фиг мягко перехватил ее запястье, и Элер вздрогнула, смаргивая морок. — Мы не знаем, что…       Договорить профессор не успел. Фаунс заметила огромный красный глаз в окне кареты, и в следующую секунду с оглушительным треском задняя часть экипажа вместе с мистером Озриком оказалась в пасти дракона. В лицо ударил холодный воздух, Элер вцепилась в остатки кареты и с ужасом смотрела на чудовище.       Черный ящер был огромен. Гигантские крылья, казалось, могли закрыть солнце, и единственный свет проникал бы через небольшие дыры в натянутой коже крыльев. На шее дракона сиял злобно-красным металлический ошейник. От взгляда на него Элер поплохело — было ощущение, что по рукам поднимаются языки пламени, а легкие сводит спазмом, не дающим нормально дышать. Алые глаза ящера разве что не горели животной яростью, вселяющей ужас даже в самых бесстрашных.       Дракон мотнул головой в сторону пролетевшей рядом совы, но, будто вспомнив, зачем он здесь, легко раскрошил кусок кареты острыми зубами, тут же окрасившимися кровью. Элер с трудом протолкнула воздух в легкие. Дракон. Черт возьми, дракон только что на ее глазах сожрал человека. Забавного, доброго, заботящегося о спокойствии в магическом мире и пытающегося предотвратить гоблинское восстание.       Девушка обернулась в поисках возничего — а вдруг он пострадал, и неуправляемая карета сейчас просто полетит вниз? — и ахнула. В воздухе проявлялись очертания лошадей. Черных, худых настолько, что можно было пересчитать все кости, с крыльями, как… как у дракона, эти странные лошади упорно тащили остатки экипажа вперед, не оборачиваясь ни на секунду. Возничий изо всех сил подгонял запряженных животных и постоянно оборачивался.              Обернувшись в очередной раз, возничий испуганно крякнул и начал молиться Мерлину. Элер, перевела взгляд на дракона. Не заорала она лишь потому, что Фиг дернул ее за плечо и до непривычного резким голосом рявкнул «Прыгай!». Элер разжала руки и оттолкнулась. Шея дракона побагровела, напоминая просачивающуюся через растрескавшуюся землю лаву, и в следующую секунду, оглушительно взревев, ящер дыхнул огнем, вмиг спалившим остатки кареты.       Ветер шумел в ушах, глаза слезились, сердце билось только каким-то чудом, а желудок будто подкатил к самому горлу. Элер зажмурилась, проклиная все на свете, и уже была готова распрощаться с жизнью. Веселая поездочка в Хог, ничего не скажешь. А она ведь так хотела посмотреть на замок и почувствовать, каково это — быть ученицей волшебной школы. Хотела отправлять сов маме и рассказывать о преподавателях и однокурсниках. Хотела урвать кусочек незабываемого детства без вечного надзора отца и бесконечных нотаций учителей. Хотела…              Цепкие пальцы крепко обхватили ее запястье. Элер открыла глаза и увидела, как к ней на невероятной скорости несется огромная сверкающая красными огнями тварь. Воздух затрещал, казалось, сейчас ударит молния. Последнее, что услышала Фаунс перед внезапной темнотой перед глазами, было выкрикнутое тем же непривычно резким голосом «Акцио!».

***

      — Акцио! Белс, что за дрянь ты притащила?       — Винни, это называется огневиски.       — Паршивый, значит, огневиски, — Рамона закупорила бутылку и отставила ее на другой конец прилавка. — Чего приперлась, мисс бывший аврор?       — Ничего не паршивый, — закатила глаза женщина и подтащила высокий ящик, заменявший полку, стол и стул одновременно. — Повидаться, мисс бывший егерь.       — Егеря бывшими не бывают.       — Как и авроры. Я, между прочим, все еще числюсь разрушителем проклятий.       Рамона застонала, картинно побилась лбом о прилавок и вытащила из шкафчика стаканы. Гостья призвала бутылку паршивого огневиски и разлила янтарную жидкость. Винтер махнула палочкой, переворачивая вывеску, и кинула стандартный Коллопортус. Замок щелкнул. Теперь их никто не потревожит. Еще один взмах палочкой, и магазин накрыли егерские заглушки и сигналки.       — Ну, рассказывай, Фаунс, какие дракклы тебя принесли?       Изабелла положила подбородок на сцепленные пальцы — Мордред, Рамона уже успела забыть, что мелкая Белс постоянно сидела так на уроках — и оглядела магазин. Причем с таким искренним удивлением, что Винтер мысленно треснула себя по затылку. Десять лет. Они не виделись десять лет. И даже сов не слали — все до одной, будь до казенные или личные, возвращались ни с чем. Отправленное письмо было все так же привязано к лапе, а пернатые сволочи требовали двойную плату.       — Моя заходила? — поинтересовалась Белла и с блаженной улыбкой глотнула огневиски.       — Заходила, — кивнула Рамона и поморщилась. За долгие пятнадцать лет в лесах она привыкла к дешевому алкоголю из придорожных кабаков, и дорогущие напитки вызывали желание разбить вычурную бутылку о чью-нибудь голову. — Твоя дракклова копия.       — Уверена, Элеазар это тоже заметил. Он внимательный.       — Ты почему не отвечала, сукина дочь? — скривилась Винтер. Нет, она не обижалась. Пока что. Она хотела услышать причину и уже тогда решить, стоит ли вообще обижаться или лучше сразу пустить Аваду в лоб.       Изабелла повздыхала, осушила стакан, долила еще алкоголя. Полюбовалась бликами на мутных гранях. Поджала губы. Перевела виноватый взгляд на подругу детства.       — Я за Барьер перебралась. Вынужденно. После того, что сделали с Оакширом, пришлось срочно бежать.       Рамона хмыкнула. Авада. В себя. За идиотизм.       Разгром земель Ричардова Ковена отметился во всех мало-мальски приличных газетах магической Британии. Ходили слухи о гоблинском восстании, но сама Винтер тогда готова была ставить последние деньги, что постарались какие-то темные отщепенцы, возомнившие себя невесть кем. А вот в свете последних сплетен… Может, и правда гоблины, Мордред их теперь уже разберет.       И раз уж волей Мерлина — а, вернее, старшего Фаунса — Изи угодила в жены к этому мордовороту, то и деваться ей было некуда. Сбежали за Барьер, как миленькие, когда стало понятно, что на выжженных землях мэнор не отстроишь и народ не приведешь. Репутация-то уже подпорчена, зачем кому-то лорд, который не смог уберечь своих людей? Тем более ходили слухи, что дракклово лордство бросил фермеров и едва подготовленных бойцов вперед, как живой щит, чтобы успеть сбежать. А ведь сам боевик, каких поискать. Мог бы дать отпор. Да только не захотел, физиономию подпортить боялся, ублюдок.       Винтер вздохнула и подперла щеку кулаком.       — А письма игнорировала тоже вынужденно? У тебя что, рука бы нахер отсохла раз в год пару строчек черкануть?       — Так надо было, — понурила голову Белла, и Рамона потрепала темно-русые кудри. Фаунс тут же вскинулась и зашипела, пытаясь перехватить ее руку.       — Признавайся, что стряслось? — Рамона нутром чувствовала, что Белла тут не просто так. Уж как-то очень хорошо в один день свалились газетная статья про Ранрока, отбытие Фаунс младшей в Хог, шушукающийся народ в «Котле» и визит неестественно улыбчивой Изабеллы.       Белс пожевала губы, потерла лоб, спрятала лицо в ладонях и простонала.       — У меня плохие предчувствия, Винни. Ричард пришел с работы тихий и за весь вечер не сказал ни слова.       — Так хорошо же, — хохотнула Рамона, пытаясь подавить зарождающееся беспокойство. — Как по мне, сукин сын таким и должен быть все время.       — Ты… ты не понимаешь! — всплеснула руками Изи и, вскочив с ящика, начала нарезать круги по магазину. — Он бывает тихим, бывает. Но по-своему. Он не орет, не швыряется вещами и жалящими во все, что движется. Но он все еще разговаривает. И лицо у него все еще, как у мордоворота — злое и перекошенное. Но сегодня он пришел… несчастный. Молчаливый. Я грешным делом подумала, что он проклятье какое подцепил или заболел, целую пачку диагностических кинула с порога. А он стоял, кротко вздыхал и чуть не плакал.       — Мы об одном Ричи говорим? — подняла брови Рамона. — О хаме, драчуне и непроходимом тупице?       — Да, о нем.       — Что ты ему влила во сне?       — Да ничего я не вливала! — взвыла Фаунс и плюхнулась обратно на ящик. — Винни, что-то случилось! Что-то очень плохое! Но я не знаю что, а Ричард мне не говорит. Только горестно вздыхает и молчит в тряпочку. Как бы что не случилось… Эли!       Рамона вылетела из-за прилавка, схватила Изабеллу за плечи, резко развернула к себе и хорошенько тряхнула.       — Прекрати истерику! — рявкнула она громче, чем хотела. Белла вжала голову в плечи и шмыгнула носом. Винтер прикрыла глаза, глубоко вдохнула, шумно выдохнула через сжатые зубы и продолжила уже спокойнее. — Ты за мелкую волнуешься? — в ответ кивок. — Твоя обещалась писать. Нам обеим. Мне, скорее всего, сова долетит раньше. Поэтому давай мы сначала получим вести, а потом уже будем что-то делать. Ты — реветь, я — разносить все, что разносится.       — То есть весь Косой? — хихикнула Фаунс.       — И немного Лютного, — кивнула Рамона и отпустила подругу. Махнула рукой. — Андерс, жмырово отродье, Патронуса не мог отправить? У тебя палочка в жопе или на?..       — Дракон! — тяжело дыша, выпалил Энди и вцепился в дверной косяк до побелевших костяшек. — Авроры нашли остатки кареты и сожженный труп.       Невербальное Соппоро сработало раньше, чем Изи успела что-либо сказать. Рамона подхватила подругу Мобиликорпусом и устроила ее на сваленных в углу магазина шкурах.       — Паб закрыт? — Энди в ответ коротко кивнул. Винтер бесцеремонно втащила парня внутрь и заперла дверь. — Под прилавком Успокоительное. Фиал. Залпом. Сейчас же!       Андресон, громко сглотнув, рванул за зельем, а Рамона со всей дури врезала кулаком по стене. Костяшки тут же обожгло болью, по пальцам заструилась горячая кровь. «Блять, егерь, будь в порядке, — пронеслась в голове первая внятная мысль. — А то я лично выпущу кишки всем министерским. Просто будь в порядке».