Серенада Северного Ветра

Юнги выходит на крыльцо и с недоверием смотрит на небо. Его затянули серые тучи и, к тому же, кажется, поднимается ветер. Омега возвращается в дом за толстовкой. Он мерзляк по жизни, а сейчас на нём только тонкая белая футболка. Лучше перестраховаться. Чонгук снова где-то ходит, не предупредив, и при мысли о сыне Мин тяжело вздыхает. Он садится в Форд, что Хосок при разводе оставил им с Чонгуком. Чон вообще уехал из дома фактически с одним чемоданом, — и дом, и машина остались Юнги и сыну. При мысли о бывшем омега снова вздыхает. На приборной панели мигает огонёк, и Юнги снова отмечает про себя, что надо бы при случае заглянуть в сервис или спросить у Хосока. Впрочем, лучше сервис. И что он всё ещё обращается к альфе за каждой ерундой? Он — самостоятельный взрослый человек! Сила привычки, мать её, — почти двадцать лет вместе. Мин проезжает их квартал, потом сворачивает на ту улицу, где стоит клиника Хосока и его дом. Юнги у него ещё не был, хотя Чон и приглашал. Дом снаружи выглядит очень солидно. Интересно, как там внутри?.. Ещё поворот, улица Парк Стрит. Юнги чуть сбавляет скорость. Буквально ещё один поворот, и он на месте. Пока Мин рулит, он вдруг задумывается, — и кто придумал назвать кофейню в маленьком американском городке в честь города в Испании? Кафе «Валенсия» находится в конце Мэрил Стрит рядом с торговым центром. Хорошо, что здесь нет Costco. Юнги совсем не хочется встречать здесь коллег или думать о работе. Хотя вуаля, — он как раз о ней и думает. Мин снова вздыхает и начинает парковаться. В уютном помещении негромко играет музыка и почти нет посетителей. Хозяин кафе, улыбчивый омега средних лет, приветливо кивает ему и показывает жестом на столики. Мол, выбирайте любое место. Мин даже не осматривает гостей, потому что уверен, — Сокджина ещё нет. Тот никогда за все годы, что они знают друг друга, не приходил на встречи вовремя. Это уже привычно и не вызывает никакого возмущения. С Ким Сокджином Юнги учился в одном классе. Также впрочем, как и с его мужем, Намджуном, и со своим, — Хосоком. Точнее Юнги, Хосок и Намджун учились вместе с первого класса, а Сокджин присоединился в средней школе, когда им всем было по тринадцать. Тогда его папа переехал в Нью Порт после развода. Впоследствии он снова вышел замуж и уехал с отчимом Сокджина во Флориду, а Сокджин остался здесь. После школы они поженились с Намджуном, и вся жизнь Сокджина была теперь связана с этим городом. У Сокджина и Намджуна подрастали двойняшки, Сокджун и Ёнджун, которым сейчас было по двенадцать. Наконец, Мин определился со столиком и сел в глубине помещения. Они точно будут много разговаривать о разном, так что логичнее будет сидеть там, где их никто не будет слышать и подслушивать, намеренно или невольно. Юнги заказывает себе большой капучино и банановый чизкейк, снимает свою худи и кидает рядышком на диванчик, на котором сидит. Где-то вдалеке слышны раскаты грома. Как и обещали, будет гроза. Омеге вдруг вспоминается, как они были в этом кафе с Хосоком, когда отмечали последнюю годовщину свадьбы перед разводом. Омега хорошо помнит, как они смеялись и шутили, и все смотрели на них и, наверное, думали, что они самая счастливая пара. И, по сути, так и было… Юнги снова вздыхает и задумчиво мешает сахар в своём кофе. Дверь заведения приоткрывается, и на двери мелодично позвякивает колокольчик. Вот и Сокджин. Юнги слегка привстаёт с места и машет ему рукой, привлекая внимание. Тот замечает его и машет в ответ. Хозяин заведения, подхватывая меню на ходу, идёт следом за Кимом. Сокджин выглядит безупречно, впрочем, как и всегда. На нём бежевые льняные брюки и такая же льняная рубашка тёмно-красного цвета. Она выгодно оттеняет его загар и подчёркивает широкие плечи. Волосы до плеч тщательно уложены, аксессуары, — часы, браслет и серьги подобраны со вкусом. Как обычно, от Сокджина пахнет пудрой и дорогим парфюмом. — Привет, Юнгия, — приветствует он друга, слегка приобнимая его. — Привет, Сокджина, — они не виделись более двух месяцев, и Мин понимает, что соскучился по лучшему другу. Прежде чем они начинают разговор, Сокджин грациозно садится на диванчик напротив Юнги, откладывает на сиденье небольшую сумку с надписью PRADA и делает заказ владельцу кафе: — Капучино и малиновое суфле. Владелец, молча, кланяется, забирает кожаную папку со стола и уходит. — Ну что, друг мой., — начинает Сокджин, поправляя воротник своей рубашки, — рассказывай. Пока меня не было, вы умудрились развестись с Хосоком. Я, конечно, почти сразу узнал новость от Намджуна, но не стал расспрашивать. Хотел для начала узнать твою версию. Что произошло? От вопроса Кима Юнги внутренне съёживается. Не то чтобы он думал, что они обойдут эту тему стороной. Конечно, нет. Мин и сам хотел это обсудить. Но сейчас ему становится неуютно. И дело, конечно, не в прямолинейности Сокджина или не в том, что Юнги не хочется с ним делиться. Хочет и доверяет, как самому себе. Всё дело в том, что Мин понимает, как он будет звучать со стороны и что вряд ли кто сможет понять его. Честно говоря, он и сам себя до конца не понял. — Это сложно, — начинает Юнги, отламывая вилкой кусочек чизкейка, но не отправляет его в рот, а оставляет на тарелке, — Хосок мне не изменял, если что. Ибо это самый популярный вопрос. И я ему тоже. Это второй по популярности вопрос, что мне задают после развода. Всё дело во мне, тем не менее. Понимаешь, я вдруг понял, что мне почти сорок лет, а я живу всё это время чужую жизнь. Чужую жизнь, которую, вроде как, выбрал сам и не жаловался. Сокджин отпивает от только что принесённого ему капучино и не произносит ни слова, но его лицо выражает то, что он внимательно слушает. — Нет, я не жалею, что когда-то вышел замуж за Хосока. Не жалею ни об одном прожитом с ним дне. Он — отличный муж и отец. Он — профессионал своего дела. Он — просто идеальный альфа. Вот только я совсем не идеальный омега. Я, можно сказать, максимально далёк от того, чтобы быть идеальным. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Ким. — Сокджин, мне тридцать восемь, но чего я достиг в этой жизни?! Да, у меня есть сын, у нас с Хосоком есть сын, но на этом всё! Я пятнадцать лет сижу на кассе и пробиваю чужие покупки. За это время я сменил место работы лишь раз, — Walmart на Costco, но суть та же — и там, и там я пробивал и пробиваю покупки. И максимум моей карьеры это то, что я стал старшим кассиром и несколько раз становился работником месяца. Это же просто… Юнги не договаривает. Он снова отламывает вилкой кусок чизкейка и снова не ест его. — У меня, по сути, даже нет какого-то хобби, — Мин обиженно поджимает нижнюю губу, — Да, я люблю готовить и возиться в саду. Но так может сказать любой омега, который занят хозяйством. — Не любой, — вставляет Ким. — Не любой, — соглашается Юнги, — ты не такой. Ты отличаешься от меня. Вот, посмотри, при прочих равных, не считая твоей внешности, мы с тобой находимся на абсолютно разных полюсах. — Каких ещё полюсах? — недоумевает Сокджин. — Ты — успешный омега, бизнесмен, уверенный в себе мужчина, который и выглядит шикарно, и имеет всё, что хочет, — отвечает Юнги, — и это при том, что муж, дети и быт у тебя тоже есть. А я? Что я представляю собой в отрыве от дома, мужа и сына? Ничего! При чём самое забавное, что мне в этом и винить-то некого. Я сам сделал такой выбор. Когда ты, Намджун, Хосок выбрали продолжать образование, я выбрал родить ребёнка в девятнадцать. Нет, не подумай, я люблю Чонгука. И приятно, что в тридцать семь у меня взрослый сын, которого можно принять за младшего брата, но, тем не менее… Ты вот с умом подошёл к вопросу размножения. Закончил универ, встал на ноги и потом только вы с Намджуном родили близнецов. Со стороны, наверное, кажется, что я завидую тебе. И да, я завидую. Завидую, что ты сделал правильный выбор. А мой выбор, который я сделал, испортил мне жизнь. Я и до этого тяготился своей работой, но брал себя в руки и говорил, что зато у меня есть самый лучший муж и самый лучший сын. Но в последний год меня просто припёрло, я устал! Я хочу выть от безнадёги каждый раз, когда собираюсь на работу. А, сидя там на кассе, чувствую себя полным ничтожеством. И ведь я-не тупой! Я мог бы отучиться и стать кем-то. Но теперь, когда мне почти сорок, не бежать же мне поступать в универ! У нас скоро Чонгук поступать будет. Это смешно. Мин выговаривается и выдыхается. Пока Сокджин молчит, видимо, обдумывая его монолог, Юнги, наконец, съедает те два кусочка и ещё один от своего десерта. После чего запивает их кофе и откидывается на спинку дивана. — Но послушай, — наконец, откликается Сокджин, — ведь можно же всё изменить! Давай просто подумаем, что ты любишь делать, что хочешь. — Вопрос не в том, что я хочу, а что могу, — обречённо произносит Юнги, — а могу я немного. Почти ничего. — Ну с таким настроем, Юнгия…Where there is a will, there is a way*, — Сокджин поднимает вверх указательный палец правой руки, — Ты сказал про садоводство…может, флористика? — Не думаю, — возражает Мин, — я люблю возиться на грядках, делать что-то с кустами, сажать, но составлять композиции… не уверен, что это моё. — Готовка! Ты отлично готовишь, а, особенно, печёшь! Можно открыть своё кафе, — Сокджин обводит пространство рукой, как бы иллюстрируя, что он имеет в виду. — Я не слишком то разбираюсь, как открыть своё дело, — смущается Юнги, — как это всё работает. Я же не учился… — Ой, я тебя умоляю, я что ли этому учился, — восклицает Сокджин, — я, если ты забыл, закончил юридический. Там такому не учили. Где-то Намджун показал, помог, где-то я сам что-то почитал, поспрашивал. А самое основное пришло уже в процессе! Я смог, и ты сможешь! Видя не совсем уверенное выражение лица друга, Сокджин добавляет: — Или для начала можно печь торты на заказ дома. Пироги! Твои пироги! Боже, я теряю всякую волю, когда речь идёт о твоём пироге с пеканом или черничном с ванильными мороженым. А лимонный! Да, я сразу забываю про все диеты. Ты можешь печь дома, пока не думая об аренде помещения и всяком таком. Посмотришь, как пойдёт, а там и до чего-то более серьёзного рукой подать. — Мне бы твой оптимизм. — Смотри, можно дать рекламу. Начать просто с флаеров, которые можно разложить в каждом из моих четырёх салонов, у Намджуна в офисе. О, у Хосока! У кого самые плохие зубы в городе? У сладкоежек! — Наверное, ты прав, — робко соглашается Юнги, — попробовать то можно. Что я теряю?.. — И уволься, мой тебе добрый совет. Просто возьми и уйди из Costco прямо завтра! Напиши заявление и всё! Чтобы у тебя не было путей к отступлению. — Ну, у меня есть сбережения, на первое время хватит, — начинает размышлять Юнги, почёсывая затылок, — Вот Уолтер психанет, когда я ему скажу, что больше не хочу там работать. — Да, и хуй с ним, — спокойно констатирует Сокджин, ковыряя малиновый мусс, — А вот мусс тут так себе. Твои пироги намного лучше! Юнги улыбается и выглядит воодушевлённым. На фоне всего этого Сокджин не решается сказать ему о своих семейных проблемах. Есть ещё и вторая причина. В глазах Мина, да и всего Нью Порта Кимы — самая идеальная семья. И разрушать этот имидж для других не хочется, да, и самому больно. Сокджин вздыхает и отпивает капучино. Погружённый в мысли о предстоящих переменах Юнги, впервые в жизни, не замечает настроения друга.