Серенада Северного Ветра

Давно Юнги не был у Хосока в кабинете. Месяца три точно. Раньше, когда они ещё были женаты, он частенько заезжал к мужу, — то обед привозил, то просто по дороге. Но теперь в этом не было необходимости. Сегодня он здесь, потому что Хосок позволил разложить рекламные листовки на ресепшн, и Юнги, взяв свежую партию, едет к бывшему на работу. Ехать-то по сути всего ничего, — десять минут на авто. Юнги бы и прошёлся, но после он сразу поедет в Costco, теперь уже как покупатель. У него закончились кое-какие ингредиенты для выпечки, а заказов много. Сегодня три, и завтра четыре. День для конца августа выдался холодный, даже странно. Как будто лето резко переехало в начало октября. Юнги рад, что накинул худи поверх футболки. После обеда, наверное, будет дождь. Припарковавшись и взяв с заднего сидения флаеры, Юнги поднимается по немногочисленным ступенькам и зависает у двери. Он вдруг вспоминает слова Чонгука о новом ассистенте Чона и внезапно ему хочется развернуться. Глупость какая! Мин берётся за ручку двери и входит в здание. Как обычно, в кабинете Хосока всё сияет чистотой, даже в приёмной, и пахнет типично для стоматологической клиники. За стойкой ресепшн сидит светловолосый омега, который, увидев Юнги, привстаёт с места, кланяется и, широко улыбнувшись, произносит: — Здравствуйте, вы на десять тридцать? Придётся немного подождать. — Нет, я не клиент, — Юнги вдруг слышит собственный голос, и он кажется ему глухим. Парень смотрит на него с интересом, и Мин смотрит на него в ответ. Сколько там ему, говорил Чонгук? Двадцать шесть? Омега едва выглядит на двадцать. Невысокий, хрупкий и очень ухоженный. Кожа так и светится, пухлые губы слегка тронуты бесцветным блеском, вся одежда на нём словно только что выстиранная и отглаженная. — Меня зовут Мин Юнги, — продолжает старший омега. — А, вы папа Чонгуки! — догадывается парень, — А я-Пак Чимин, — новый администратор. Очень приятно! — И муж Хосока, — зачем-то добавляет Мин, — бывший… Я привёз флаеры. — Да, да, Хосоки хён меня предупреждал! Попросил взять их у вас и разложить тут на стойке и на окне. Хосоки хён. Однако… Разве так говорят о начальнике? «Хосок щи» было бы куда уместнее. Юнги мысленно морщится, но не подаёт виду. — Я вас не узнал, простите, — Пак Чимин начинает улыбаться ещё шире, — на фото вы выглядите иначе. Хм… что это ещё значит? Как иначе? И с какой стати какой-то омега рассматривал его фото и, главное, где? Но вслух Юнги ничего не говорит. Он протягивает Чимину флаеры и сдержанно благодарит: — Спасибо. А у Хосока клиент? — Да, до десяти двадцати примерно, — с готовностью отвечает младший, — а потом следующий в десять тридцать. Хотите подождать? Я сделаю вам кофе! — Нет, спасибо, — также сдержанно отвечает Юнги, — я, пожалуй, пойду. Дела. — Хорошо, я передам Хосоки хёну, что вы приходили. Юнги снова внутренне морщится от «Хосоки хёна». Но что поделать, это теперь не его касается. Должно не касаться. — Вам тут нравится? — уже у двери внезапно для себя спрашивает Юнги. — Да, очень! — с воодушевлением, будто того и ждал откликается младший, — Хосоки хён так добр ко мне! Он всё мне объяснил и показал и, когда я не сразу запомнил, то не ругался даже. Очень терпеливый и демократичный босс! А какой профессионал! Все хотят к нему. Запись до середины сентября. — Да, я знаю, всегда так было, — тон Юнги невольно резкий, но Пак Чимин этого будто не слышит. — Мне так повезло! — восклицает он, выделяя интонацией слово «так», — У меня ведь совсем нет опыта. Почему эта фраза совсем не нравится Мину, хотя Чимин явно говорит о работе. — Это дело наживное, — усмехается старший и идёт к двери, — Спасибо ещё раз. Всего хорошего. — До свидания, Юнги щи! Всего доброго! Хорошего вам дня! Юнги спускается по ступеням и идёт к автомобилю. Этот Пак Чимин ему не нравится. Слишком приветливый, слишком смазливый. Хосоки хён. Хм… Намджун и Хосок сидят в баре вечером того же дня. Перед каждым из них стоит огромная кружка пива на пол литра. Только у Намджуна тёмное нефильтрованное, а у Хосока осветленное. Играет музыка, пара альф средних лет в кожаных куртках, молча, играют в бильярд в углу. Симпатичный молодой омега и такой же молодой альфа бросают дротики, шумно комментируя каждое попадание. За стойкой бармен, альфа по имени Кен Смитсон, протирает бокалы для виски. — Сокджин записал нас к семейному психологу, — наконец, прерывает паузу Ким. — Вот как, — слегка присвистывает Хосок, — не знал, что у вас проблемы. — Я и сам не знал, — отвечает Намджун, посмеиваясь и отпивая глоток из кружки. Ким кривит душой. Конечно, он знал и, конечно, он понимал, что у них всё непросто. Когда вчера Сокджин поставил его перед фактом, что он записал их на семейную терапию в Бостоне, Намджун вспылил. — Ты опять всё решил сам? — крикнул он, оглянувшись на дверь. Дети не должны слышать их ссору, — Почему нельзя было сначала сказать мне, а потом делать звонок? — Вот говорю. Сейчас, — Сокджин понимает, что муж прав. — Ты ставишь перед фактом, Сокджини! Сначала советуются, а потом звонят. А что, если я против?! — Я отменю приём. Not a big deal* Отменить? — Сокджин спокоен. Да, он, наверное, поступил неправильно, но извиняться он не намерен. Намджун не отвечает. — Отменить? — повторно спрашивает омега. — О чём мы там будем говорить? — вместо ответа спрашивает альфа. — О чём спросят. — Ну начать то мы должны. Мы должны рассказать, что нас туда привело. — Расскажем, как есть. — Мне просто интересно, что ты собираешься сказать. Жаловаться на меня будешь? — Намджун криво усмехается. — Почему сразу жаловаться? — Сокджин раздражён, — Я скажу, что в нашем браке поменялось и что мне не нравится. — И что же? — альфа прищуривает глаза. — Давай не будем, а? — Почему нет? — Мы поругаемся, и это ни к чему хорошему не приведёт. — Ты уверен? — Намджун подходит к мужу вплотную, — А, может, нам полегчает и к психологу идти не придётся? Сокджин поднимает глаза на мужа. Тот также пристально смотрит на него. А потом происходит нечто нелогичное. Они бросаются к друг другу и начинают целоваться. Так словно не виделись лет двести или кто-то из них вернулся с войны. Поцелуи перетекают в ласки, а ласки в краткий, но бурный секс. Они оба стараются быть тихими, потому что дети ещё не спят, и оба то и дело посматривают на дверь, но ни один из них не хочет прерываться, чтобы запереть её. После секса они не разговаривают и ведут себя, как будто ничего и не было. А теперь Намджун сидит в баре с Хосоком, вспоминая события вчерашнего вечера, и думает, стоит ли ему поделиться всем с Чоном откровенно или не стоит. — А у вас с Юнги как? — спрашивает Ким, оттягивая время. — А что у нас с Юнги? — удивляется Хосок, — Мы всё также в разводе. Чон горько усмехается. — Только не говори мне, что ты разлюбил его. Не поверю. — Я и не говорю. Только толку то… У него своя жизнь. У меня теперь, получается, своя. — И что в твоей? Новый ассистент, как я слышал. — Новости в этом городе распространяются со скоростью света, — с лёгкой усмешкой произносит Хосок, отпивая своё пиво. — Новый, ага, — продолжает он, — хороший омега. Толковый и доброжелательный. Клиентам нравится. — А тебе? — И мне нравится, — Намджун удивлённо смотрит на друга, а тот добавляет, — как ассистент нравится. И как человек. — Красивый? — Какая разница, Джуни? Что за намеки? Да, он мне в сыновья годится! — Сколько ему? — Двадцать шесть. — Ну не в сыновья. Двенадцать лет разницы всего. — Неважно. Я не намерен никакие шашни ни с кем крутить. Тем более, на работе. — Будешь ждать Юнги до самой старости? — Не уверен, что это имеет смысл. Я Юнги нужен как рыбке зонтик. — Вот ты и сам ответил на свой вопрос. Пора двигаться дальше, в таком случае. И почему сразу шашни? Если ты нравишься своему ассистенту и он нравится тебе, то почему бы не рассмотреть вариант серьёзных отношений? Просто ты не из тех, кто по шашням. — Да, и ты не из тех. — И я, — быстро соглашается Намджун, — мне нравится быть семейным альфой. — Мне тоже, — отвечает Хосок, — но не думаешь ли ты, что это потому, что мы другого и не знали? Женились в девятнадцать — двадцать. Если подумать, мне было почти как Чонгуку тогда. Дурачок совсем. — Только не говори, что жалеешь, что рано женился, — Ким отвлекается, потому что омега у дартса слишком громко вскрикивает от радости. Видимо, попал в десятку. — Нет, нет, я вовсе не жалею. Но если бы мы с Юнги не поспешили и не родили бы Гука так рано, возможно, всё ещё были бы вместе. Намджуну хочется сказать, что они с Сокджином вроде как не спешили, а результат такой же. Почти. Но всё же не озвучивает свои мысли вслух. Кима тоже преследует образ их идеальной семьи с билборда. Никто не должен знать о том, что идеальная семья совсем не идеальная. Хотя, учитывая вчерашнее, может, не всё потеряно. В итоге, Намджун сказал утром Сокджину, что согласен пойти к семейному психологу. На том они и порешили. — Я, конечно, люблю Юнги, — говорит Намджун, когда пиво в их кружках заканчивается, и они готовятся уходить, — Мы всегда будем дружить. Но и ты мой друг, Сока. Жизнь коротка, нужно двигаться дальше. Юнги ходит между рядами с продуктами в супермаркете, толкая перед собой тележку. Он размышляет, не стоит ли ему купить сразу пятикилограммовый пакет муки и такой же большой пакет сахара. А то через два дня снова придётся ехать за ингредиентами. Несмотря на то, что он занят покупками, Чимин не выходит из головы омеги. Почему он вообще думает о том, что, скорее всего, молодой омега может привлечь Хосока? Это не его дело. Он сам инициировал и получил развод. Сам. Инициировал да, но Хосок мог бы и не сдаваться так сразу… нелогично? Ну и пусть. А теперь под боком у Хосока каждый день улучшенная версия Юнги и моложе лет на 20. Ну ладно, на двенадцать. Юнги, действительно, видит в них некое сходство. Чимин, как и он, невысокий, худой, миловидный. Юнги был миловидным. В годы Чимина. Сейчас? Он не уверен. Он давно уже не думает о себе в таком ключе. А, может, стоит что-то поменять в своём внешнем облике? Мин как раз проходит мимо рядов с краской для волос. Он разворачивает тележку гружённую мукой, сахаром и прочими продуктами и идёт туда. Походив минут пять и перетрогав несколько ярких коробочек, он так ничего и не выбирает, потому что не уверен, что ему нужно. Надо позвонить Сокджину и посоветоваться с ним. Он в этом профи. В конце концов, у Кима сеть салонов красоты, и он, в отличие от Юнги, уделяет своей внешности много внимания. Мин выруливает из отдела со средствами для волос и утыкается в зеркало. Юнги бросает на себя мимолётный взгляд. Одежду тоже нужно прикупить. Он ходит в этих джинсах чуть ли с рождения Чонгука. А худи, хоть и очень удобная и тёплая, такая выцветшая и вытянувшаяся на локтях, что, пожалуй, стоит её надевать теперь только дома. Юнги вздыхает. Что теперь носят? Что модно? Его никогда такое не интересовало, даже в молодости. Хосок всегда считал его привлекательным и не давал ни на минуту в этом усомниться. Но привлекателен ли Мин, на самом деле, в глазах других? Особенно сейчас, когда ему под сорок, и он, как выясняется, перестал следить за собой. Омега снова вспоминает ассистента мужа. Бывшего мужа. Юнги вздыхает. Что ж, про одежду тоже у Сокджина можно спросить. Юнги видит распродажу черники по акции и забывает на минуту о своих проблемах. Хосок зависает, глядя в окно. У него обеденный перерыв. Целый час, что для него неведомая прежде роскошь. Раньше выделить пятнадцать минут на перекус было уже удачей. Но с появлением нового ассистента, который умело распоряжается его рабочим временем не в ущерб приёму клиентов, у Чона стало больше возможностей отдохнуть в течение рабочего дня и поесть, не имея риска заработать гастрит или несварение от слишком быстрого глотания и не пережёванной до конца пищи. В дверь стучат. Чимин заглядывает, а потом и заходит в кабинет с подносом в руках. — Я принёс вам суп. Сварил сам вчера. Разогрел в микроволновке. Он ставит перед Хосоком миску с аппетитно выглядящей и пахнущей жидкостью и кладёт рядом ложку и булочку на салфетке. — Я заметил, что вы питаетесь сухомяткой. Это плохо для желудка. Чону приятна такая забота. Но это уже не первый раз… Чимин то приносит ему еду из дома, то покупает что-то вкусное в кондитерской, то делает ему кофе или лимонад, хотя Хосок же не без рук и сам может. Бывший ассистент ему кофе никогда не делал. И у альфы возникает мысль, что, возможно, Пак за ним . ухаживает? Ничего такого переходящего границы Чимин себе не позволяет. Не флиртует, не кокетничает, не намекает. Может, просто он дружелюбный? Заботливый, дружелюбный омега. Наверняка, у него есть парень или даже жених. Чон так давно не ходил на свидания и вообще не уверен, что помнит, как это чувствуется, когда ты кому-то нравишься. У него был один единственный парень. Первое свидание, первый поцелуй, первый секс. И всё это с Юнги. Альфа вдруг ощущает себя беспомощным. Он отдаёт себе отчёт, что молчит слишком долго, а Чимин, между тем, стоит у стола. — Спасибо, Чимин, это так мило с твоей стороны. Суп выглядит таким аппетитным. Люблю суп-пюре из шпината. Омега довольно улыбается. У него приятная улыбка. И очень милое лицо. Хорошенький. Хосок открывает было рот, чтобы предложить Паку сходить куда-нибудь в субботу, но так и не решается. — Приятного аппетита, босс, — шутливо произносит Чимин и удаляется. Хосок вздыхает, берёт в руки ложку и начинает есть.