Прятки

Злая ухмылка Нишимуры раздражает. Холодный взгляд исподлобья вызывает дрожь где-то под рёбрами, капля пота стекает по виску, и Сонхун устало выдыхает, облизывая губы. Ноги ощутимо гудели после того, как он выложился на все двести на этой чёртовой сцене под оценивающими взглядами жюри. И Сонхун решил сосредоточиться на этом ощущение, вместо того, чтобы в очередной раз следить за противным японцем. — Прекрати смотреть на него так, словно хочешь прикончить. — Хмуро буркает Хисын, вставая прямо перед сидящим Сонхуном. Паку приходится задрать голову, чтобы увидеть лицо старшего. По его шее стекал красный пот. Красным он был из-за выкрашенных в ярко-малиновый цвет волос. На шее это выглядело жутковато, честно говоря. Создавалось ощущение крови на слегка смугловатой коже. — Он тебя провоцирует, а ты и рад вестись на эти провокации, придурок. — Недовольно бормочет Ли. — Это не так. — Возражает Сонхун, устало опираясь на дрожащие колени. — Вот именно, что так Сонхун, мать твою. — Зло выдыхает Джей, не скрывая своего пренебрежения. — Вы, блять, просто соперники, а не враги. Хватит так на него реагировать. Сонхун сжимает челюсти и игнорирует слова Джея. Может быть, они были правы. В конце концов, они действительно были просто соперниками. Но Нишимура Рики был гребаной занозой в заднице, которая не упускала возможности отвратительно пошутить или попытаться задеть Сонхуна. Нишимура Рики был гребаной занозой в заднице Сонхуна, который постоянно его провоцировал, и на чьи провокации Сонхун вёлся. Нишимура Рики был гребаной занозой в заднице, не желающей покидать мысли Сонхуна даже тогда, когда мелкого идиота не было рядом. Не вестись на его провокации? А что если у Сонхуна не получается? — Отборочные мы прошли. Это почти половина победы. — Ухмыляется Джейк, устало потирая шею и явно желая сменить тему. — А где Чонвон? — Джей оглядывается. — Со своим японским другом. — Пожимает плечами Хисын, а Сонхун тут же кривится. — Прекрати делать такое лицо, даже у меня агрессия появляется, Сонхун-а! — Пак тут же расслабляет лицо и прячет его в коленях, желая исчезнуть из этого зала. — Разве они уже не прошли? — Ну да, прошли. Но Чонвон пошёл позвать его с нами выпить. — Сонхун тут же закатывает глаза на слова Джейка, с недоверием глядя на друзей. — Вы хотите, чтобы я сошёл с ума там? — Сонхун, не делай драму. — Тут же просит Хисын, протирая глаза с ощутимым раздражением. — Это начинает раздражать. — Вы такие суки, ужасно. — Сонхун устало вздыхает, ловя на себе тяжёлый взгляд японца, стоящего напротив и о чём-то говорящего с Чонвоном, который буквально висел на Рики. Пак поднимает брови, глядя в ответ и вновь закатывая глаза, отворачиваясь. Честно говоря, Сонхун и сам не понимал свою неприязнь к Рики. Да, именно неприязнь, чтобы не говорил Джей или Хисын о необоснованной ненависти. Но этой «ненависти» не было, лишь неприязнь. Немного горькая на вкус, заставляющая закатывать глаза и хмуро посылать на несколько забавных букв. Нишимура был остер на язык, немного неуважителен и… До рези в глазах хорош. О, Нишимура был чертовски хорош. Уверенный взгляд, дерзковатая, но не лишённая очарования, ухмылка. Весёлый, простоватый нрав и умение легко заводить знакомства и даже дружбу. Рики не боялся провалиться или показаться глупым. Не волновался за то, как он выступит, ведь он в любом случае будет чертовски хорош. Он в любом случае будет купаться в обожании. Может быть, со стороны Сонхуна это было той самой преславутой завистью, от которой хочется выцарапать глаза, в первую очередь себе, во вторую ему. Сонхун отдавал себе отчёт в том, что его неприязнь была абсолютно с пустого места. Понимал и то, что Рики просто дразнит его, видя, что Сонхун раздражается. Рики было весело, Сонхуну — нет. — Сонхун, прекращай пялиться на Нишимуру и идём уже. Нас ждёт бар и выпивка. — Голос Джея вырывает Пака из раздумья, и он медленно поднимает глаза на друга. Тот уже стоял с сумкой на плече и дожидался Сонхуна. — Что? — Боже, ты серьёзно? Пошли, говорю. Потом на своего возлюбленного посмотришь, всё равно все вместе в бар идём. — Старший вздергивает Сонхуна со скамьи и тащит его к остальным. — Возлюбленный? Кто? — Боже, Сонхун. — Джей недовольно стонет. — Просто идём, все расходятся, мы тут до ночи будем торчать? — Хей, хён! — Сонхун отстал от остальных, отвечая на сообщение матери, когда они все вместе шли к ближайшему бару с дешёвой выпивкой. И последний, кого Сонхун ожидал увидеть рядом, сейчас смотрел на Пака своими тёмными глазами и дерзко ухмылялся. Хотя, может это была просто весёлая непринуждённая улыбка. — Чего тебе? — Как злобно. Я к нему со всей душой, а он… — Нишимура цокает, качая головой. — Грубо. Очень. — Разве ты не должен идти с Чонвоном. Вы ведь друзья. — А мы с тобой, что, нет? Жаль, я думал, что мы друзья. Ну, знаешь, друг моего друга… — Тон младшего не оставлял сомнений. Рики просто издевается. — В нашем случае это не работает. — Отрезает Сонхун. — Жаль. Мы могли бы стать друзьями, хён. — Рики-сан, просто скажи мне, что тебе нужно и отвали. — Мне нужно, чтобы ты перестал мне грубить по делу и без. — Нишимура хлопает глазами, пожимает плечами и снова ярко улыбается. Он улыбался так довольно, что от него почти исходил свет. Этот парень, кажется, обожал действовать на нервы Сонхуна. — Прости, твоё лицо вынуждает меня грубить тебе. — Пожимает плечами Пак, заправляя волосы назад. Взгляд японца скользит по пальцам, которые запутались в выкрашенных в блонд волосах, задерживается там чуть дольше, чем следовало, а затем Рики недружелюбно улыбается. — Забавно. Нам стоит их догнать, да? Нас ведь ждут. — Младший хмыкает, цепляет Сонхуна под локоть и тащит к остальным. Пак немного теряется от столь неожиданного действия и позволяет брюнету «тащить» его. Они добираются до бара через двадцать пять минут. Помещение было полупустым, несмотря на то, что на часах уже было около половины девятого вечера. Компания выбирает дальний столик, Сонхуну удаётся сесть с краю, рядом с Хисыном. Напротив сидит Рики, пихающий в бок Чонвона. — О, хён, снова мы в положение «глаза в глаза». Разве это не романтично? — Взгляд Нишимура скользит от почти чёрных глаз к переносице и губам, затем к шее, увенчанной какой-то побрякушкой на серебряной цепочке и странно мягко улыбается. Эту улыбку Сонхун счёл издевательским оскалом. Сонхун, однако, не отвечает, лишь поджимает губы и переводит взгляд на подошедшую официантку. Хисын озвучивает заказ на всех, переводя свой взгляд обратно на Джея, отвечая на какой-то вопрос. — Рики, вы ведь прошли, да? — Нишимура совершенно самодовольно усмехается. — Конечно, Джей-хён! И вы тоже. Я рад, что мы встретимся в следующем туре. Вы были круты. — Улыбка Рики ослепительна, тёмные глаза сверкают гордостью и радостью. И Сонхуну на секунду кажется, что этот парень не так уж плох. С другой стороны Пак Сонхун никогда не считал Нишимура Рики «плохим человеком». Потому что он никогда не был таким и никогда себя так не показывал. Сонхуну приходилось это признавать, как и то, что его неприязнь была с пустого места. Впрочем, ещё бывшему фигуристу приходилось признавать и то, что его неприязнь почти граничила со странным восхищением, которое Пак так упорно в себе глушил и не позволял перерасти в здоровую человеческую симпатию. Нишимура пробуждал в Сонхуне самые странные и непонятные чувства. В моменты общения Сонхуну просто хотелось придушить чертёнка. Но когда мальчишка, на два года младше самого Пака, был на сцене… О, Сонхун готов был многое отдать, чтобы увидеть это снова, и снова. Рики был чертовски хорош. Хорош настолько, что Сонхуну хотелось остаться в моменте плавных движений навсегда и просто смотреть, смотреть, смотреть и наблюдать. — Хён? — Голос Чонвона вырывает Сонхуна из размышлений и заставляет поднять глаза. — Ты всегда так уходишь в себя? — С весёлой улыбкой спрашивает Нишимура, склоняя голову к плечу и с интересом глядя на хлопающего глазами старшего. — Серьёзно, Сонхун, когда это прекратится? О чём ты всё время так напряжённо думаешь, что перестаёшь замечать что-либо вокруг себя? — Да прекрати на него наседать, Джей! Не будь таким злобным. — Джеюн прерывает речь Джея, бросая несколько злой взгляд на друга. Хисын лишь хмыкает, делая большой глоток пива из кружки, которое уже, оказывается, принесли. Сонхун вздыхает сам себе и тоже делает огромный глоток, а затем ещё один. Как признаться в том, что в своём мозгу ты восхволял того, кого на дух не переносишь. Как об этом сказать лучшим друзьям? — И всё же, хён, о чем ты думал? — А Рики всё не унимается. — О тебе, конечно же. — В это никто не поверит. Не тогда, когда голос Сонхуна пропитан ядом. Нишимура приподнимает брови, хмыкает и лишь кивает в ответ. — Боже, тут так жарко. Вы чувствуете это напряжение, да? Так неловко. — Смеётся Шим, пытаясь разрядить обстановку. Едва ли это помогало. Сонхун вздёргивает одну бровь, закатывает глаза и возвращает взгляд к пиву. — Ага. Давайте сменит тему, а то неловко станет всем, кроме этих двоих. — Хмурится Хисын. Сонхун устало вздыхает и бросает взгляд на бар. Может быть, ему стоит выпить чего покрепче, иначе странные мысли и дальше будут заполнять его голову. — Сонхун, перестань смотреть так на бар. Тебе завтра в смену. — Хисын толкает его в плечо, а Пак тут же недовольно хмурится. — Верно. Тогда выйду покурить. — Но ты не куришь. Ну, или по крайней мере, ты бросал. — Ухмыляется Джей, отодвигаясь от Чонвона, который почти спал на нем. — Пойду проветрюсь для самых тупых. В одиночестве. Сонхун выходит из-за стола, предварительно допив остатки пива. Улица встречает темнотой, отсутствием ярко сияющих звёзд над городом, и прохладным ветром. Голова была полна самых разных мыслей, но в тоже время абсолютно пустая. Ни единой умной или здравой идеи. Рука сама залезает в карман тёмных джинсов, выискивает изрядно помятую пачку сигарет и почти использованную зажигалку. Он действительно бросал, или бросает. — Разве ты не бросил? — Сонхун не вздрагивает от знакомого голоса, не закатывает глаза. Лишь дёргает щекой, подкуривая сигарету. — Бросаю. Зачем пошёл за мной? — Рики не делает даже несколько шагов ближе. Стоит на расстоянии вытянутой руки за спиной Сонхуна. — Да всё понять пытаюсь, что я такого сделал, что ты меня почти ненавидишь. — Сонхун ухмыляется, негромко смеётся. — Ненавижу? Глупости. — Пак качает головой, устало вздыхая. Никотин проникает в горло, игриво спускается в лёгкие, а оттуда в вены. — Ты мне просто не нравишься. Но ненависть? — Не нравлюсь? — Сонхун спиной чувствует ухмылку Рики, но вряд ли та была доброй. — Разве не должно быть причины, почему я тебе не нравлюсь? Сонхун сам поворачивается на парня, выдыхает сигаретный дым, устало потирая переносицу. — Что именно ты хочешь от меня услышать? — Причину по которой я тебе «не нравлюсь». — Рики делает акцент на последнем слове, прижимается к кирпичной стене и ждёт. Тёмные глаза заглядывали в самую суть старшего и Сонхун вновь чувствует себя неуютно под чужим хмурым взглядом. — Мне просто не нравятся люди вроде тебя. — Вроде меня? — Подобные тебе чаще всего оказываются совершенно не такими, какими хотят казаться. Твоя вечная ухмылка раздражает. — Сонхун пожимает плечами, делая новую затяжку. Нишимура улыбается, негромко смеётся, словно старший сказал хорошую шутку. Однако уже через несколько секунд он становится серьёзным и делает два шага вперёд по направлению к Паку. — Так забавно слышать что-то подобное от кого-то вроде тебя. Очень забавно. Разве это я бегу от себя, как от огня? Или, может быть, это я прячусь по углам, храня свой грязный секрет, как самое дорогое ювелирное украшение? Разве это я? Нет. — Рики делает ещё шаг вперёд и оказывается вплотную к Паку, смотрит сверху вниз в чужие обозленные глаза. — Но хён, ты можешь прятаться от себя, или ещё кого-то, сколько угодно, всегда будет тот, кто чуточку лучше играет в детские игры, вроде пряток. — Рики вновь улыбается и делает несколько шагов назад, когда на улице появляется Чонвон с немигающими и сонным глазами. — Куда вы пропали? — Сонхун не отвечает, смотрит на Нишимура хмуро и немного зло. Какого черта он вообще нёс?! Отводит глаза, тушит сигарету об урну. — Хён, разве ты не бросал? — Идёмте внутрь. — Старший игнорирует вопрос Яна, заходя обратно в бар и слышит разговор позади, однако и его оставляет без внимания. — О чем вы так долго говорили? — Я просто снова его раздражал. Он смешно бесится. — Рики! Сонхун не слышит продолжения, так как ускоряет шаг, хмурясь и тяжело вздыхая. Как он оказался в этой ситуации. Пак сжимает зубы, плюхаясь рядом с Хисыном и делая несколько больших глотков из чужой кружки. — Эй, Сонхун! Это моё. — Хён, ты должен заботится о своих младших. — Язвительно, но немного устало, выдаёт блондин, откидываясь на спинку местами подранного дивана. Рики и Чонвон возвращаются меньше, чем через минуту на свое место. На губах Рики уже сияла улыбка, а Чонвон сонно зевал. — Я поеду домой, мне завтра к десяти в магазин. — Сбегаешь от нас, хён? Как грубо. — Нишимура кривовато усмехается, отпивая из кружки пиво. Сонхун поджимает губы, предавая словам Рики некую двойственность. Простоватый нрав, не так ли? — Именно. Вы меня утомляете. В особенности ты, Рики-сан. — Сонхун зеркалит усмешку японца, ловит закатывающиеся глаза Джея, но игнорирует их. — Ты на метро? — Хисын встаёт вслед за Сонхуном, разминая шею. — Ну да. Оно же ещё открыто, чего мне деньги тратить. — М, ну хорошо. Напиши в чат, как будешь дома. — Сонхуну едва удаётся игнорировать тяжёлый взгляд самого младшего. Попытка не смотреть в ответ была почти провалена. Прощание с остальными выходит скомканным. Усталость оседает на коже тяжёлым грузом, который надо было как-то дотащить до родительской квартиры, в которой Сонхун остался на полтора месяца отдыха после окончания третьего курса университета. Факт рабочей смены в двенадцать часов неприятно давил на мозг. Но не то, чтобы у Сонхуна действительно был выбор. Сам ведь туда устроился. Дорога до дома заняла чуть больше сорока минут, в квартире стояла оглушающая тишина, когда цифровой замок пропищал, впуская Сонхуна внутрь. Только зайдя домой, Пак наконец осознал, как сильно у него болели ноги и руки, да и голова неприятно гудела. Накопившийся стресс после первого этапа отборочных давал о себе знать, выражаясь в мигрени, зудящих мышцах и дикой усталости. — Твою мать. — Тихо выдыхает Сонхун, головой упираясь в стену. — Сонхуни, это ты? — Голос матери заставляет приободриться, тяжело вздохнуть и тряхнуть головой. — Да, мам. — Женщина появилась в коридоре через пару секунд. Тепло улыбнулась, упираясь руками в бока. — Как все прошло? — Всё хорошо. Но давай мы поговорим завтра, не думаю, что я сейчас в состоянии. — Усталость в голосе скрыть не получилось, и Сонхун просто отстранился от стены, чтобы направиться в комнату за одеждой, а затем в душ. — Конечно, конечно. Поговорим завтра. Парень благодарно улыбается, клюёт женщину в щеку и уходит под внимательным взглядом. Завтра обещал быть очередной сложный день на работе, да ещё и с тренировкой после.