KLEEBLATT

Гаусс-78, цикл 8

(Сегодня потребовалось осуществить надзор за работами по установке внешнего оборудования. Впервые совершил выход на открытый воздух. Невзирая на крайне тяжёлые погодные условия стойко преодолел все препятствия и выполнил поставленную задачу!) ______________________       Утром я чуть не подскочил от странного бубняще-жужжащего и довольно противного звука — наконец-то ожил мой настенный терминал!       Вспыхнул ядовито-зелёный экран, на нём засветились буквы: [О-Л. ШЛОССЕРУ НЕМЕДЛ. ПРИБ. К КАП. АШВАЛЬ] Так, что там надо нажимать-то? По-моему, вот эту, с зелёным кружком. Нажал, на экране внизу высветилось (ПРИНЯТО). Беспокойно что-то. Чего это вдруг меня прямо до смены вызывают? Уж не на ковёр ли?

***

      Зашёл в капитанский кабинет. Помимо Ашваль тут ещё в сторонке стоит Штар. Плохо дело.       — Обер-лейтенант Шлоссер по вашему приказанию прибыл!       — Обер-лейтенант, у меня с нашего первого разговора закралось подозрение, что нам с вами будет вместе служить непросто. В общем так. У меня для вас две новости — одна трудная, другая странная. С какой начать?       — Если можно, со странной, герр гауптманн.       — Вчера вечером вспомогательный персонал наконец закончил переучёт и приёмку имеющихся и прибывших за последние дни грузов. Даю вам шанс уже на этом этапе чистосердечно признаться, обер-лейтенант.       Молчу.       — Как пожелаете. При переучёте была замечена недостача одной упаковки рационов вместительностью 20 единиц. А так же повреждения транспортировочного ящика. Рационы, как вы знаете, предназначаются для реплик. Ящик прибыл на автопоезде вместе с вами и лейтенантом Каманесом. Что всё это значит?       — Не могу знать, герр гауптманн. Ящик не вскрывал. Рационы не воровал по причине полной ненадобности таковых.       — Ясно. Обыск в вашей комнате уже должен начаться, сейчас STAR-G7819 проведёт личный досмотр. Возражения?       — Никаких, герр гауптманн. Прошу скорее провести все нужные досмотры и мероприятия, дабы снять с меня бессмысленные обвинения.       Я бы так бодренько не рапортовал тут, если бы ещё вчера не сподобился всё же утащить остальные батончики туда же, на склад нашего отделения. Вот как знал! Мысленно похлопал самого себя по спине одобрительно, но потом хлопать перестал — а вдруг сейчас ещё и рабочее место задумают обыскать?       Тем временем Штар бесцеремонно меня обыскала, естественно ничего неуставного не нашла. Всё самое обычное, в положенном количестве. Хотя...       — Обер-лейтенант, будьте добры, объясните, с какой целью вы носите с собой торцевую головку и где её взяли?       Тут мне скрывать нечего.       — Возвращаясь домой, нашёл на полу в третьем западном коридоре, герр гауптманн. Думаю, обронила одна из ARAR. При случае, верну.       — Случая можно и не ждать, инструмент вы можете сдать в тех. службу.       Ага, и чтобы кого-то за утерю инвентаря рационов лишили.       — Так точно, герр гауптманн, так и сделаю.       Не сделаю.       Ашваль тем временем задумчиво поскребла подбородок. Затем подошла к столу, взяла переносной модуль радиосвязи и связалась с командой, обшаривавшей мою комнату. От них, естественно, тоже ничего эдакого не узнала.       — Ясно. В этот раз вы вышли сухим из воды, обер-лейтенант, но не обольщайтесь. Едва ли неделя прошла, а вы уже обратили на себя не самое хорошее внимание.       — Виноват, герр гауптманн...       — Итак, со странной новостью закончили, теперь новость трудная. Для вас трудная. Вместе с грузом вчера наконец-то была принята на баланс станции и подготовлена к установке внешняя антенна для локальных передач средней дальности. Установить её надлежит сегодня вместо недавно вышедшей из строя.       Та-ак, что-то мне это не нравится уже.       — Установку будет производить, естественно, квалифицированный персонал тех. отдела. Однако по регламенту при работах по установке любого наружного оборудования должен осуществлять надзор офицер-связист. Это ваше отделение, ваше оборудование — потому ваша обязанность. Сегодня в 14:00 готовьтесь к выходу на открытый воздух.

***

      Я существо теплолюбивое! Я не хочу лезть в адский холод! Но приказ есть приказ. Здесь север, да ещё и горы, потому снаружи почти всегда лютый холод. Хотя весной и летом тут "теплеет" до -20, обычно держится температуры -45...-55 с редким уходом в -65. Спасибо реактору на нижнем уровне — и теплом, и электричеством обеспечивает. В общем, выход наружу это целое дело. Спец-костюмы, почти как в открытый космос, и шлюзовая камера.       Прибыл я к шлюзовой где-то без пятнадцати два, там меня уже ждала невзрачная низкорослая женщина по фамилии Хонг, помощник начальника тех. службы, тоже обер-лейтенант, как и я. Провела краткий инструктаж, сказала, что саму антенну уже откантовали на место, надо только до неё дойти, собрать и установить. А перед этим дождаться реплику, которая будет делать всю работу. Моя же задача — стоять рядом с важным видом и дышать свежим воздухом. Текущая температура свежего воздуха -52.3 градуса. Дышите на здоровье.       Реплика вскоре явилась... Интересно, она сама вызвалась на эту задачу или назначили? В любом случае, я снова встречаюсь взглядом с надвинутой на лицо маской, украшенной небольшим вытравленным клевером.       — ARAR-G7804 прибыла для выполнения работ по установке внешнего оборудования. К работе готова. Уточнения, дополнения будут? Могу приступать?       — Да, можешь. Это обер-лейтенант Виктор Шлоссер, будет вести надзор. Инструктаж я ему уже провела. Если готовы, облачайтесь в костюмы и проходите в шлюз. Мы с репликой отправились в комнату с костюмами. Я уж было приготовился наблюдать, как она снимает маску, но тут она замерла на пару секунд, потом повернулась ко мне.       — Герр Шлоссер... Я могу к вам так обращаться?       — Конечно.       — Герр Шлоссер, будьте добры, отвернитесь.       — А зачем? Ты же не раздеваться тут будешь.       — Герр Шлоссер, я вас прошу, пожалуйста, отвернитесь.       Хм-м. Вот клянусь, если бы я не обращал на неё такое пристальное внимание, я бы сейчас никак не услышал то, как у неё едва-едва заметно дрогнул голос. Что там у неё такое под маской?       Ладно, раз уж срыв покровов отменяется, отворачиваюсь и принимаюсь надевать свой костюм. По сути это чем-то напоминает скафандр, только не такой мощный, как на космических кораблях, со множеством термоизолирующих слоёв и даже химическим термоэлементом длительного действия. Полностью закрывает голову и, конечно же, лицо. Развернувшись, я увидел уже полностью облачённую в спец-костюм высокую фигуру а вместо лица — чёрное стекло поляризующего визора и дыхательные фильтры.       — Ну, вроде бы всё готово. Идём в шлюз, прогуляемся?       Стоит, молчит. Ладно, не хочешь разговаривать, будем работать в тишине.       Я развернулся и пошёл, но тут услышал еле уловимое:       — Спасибо...       — Что, прости?       Но она уже прошагала мимо меня к выходу.

***

      Плато огромно. На нём умещается шестиуровневое здание комплекса, а в 100 метрах от него — огромное антенное поле. Вот туда нам и дорога. Антенну в разобранном виде до места довезли каким-то трактором — а персонал и ногами может дойти.       Удивительно, но снега совсем немного, едва ли ниже колена, наверное, ветром сдувает. Вдыхаю поглубже — странный тут воздух. Пахнет морозом, фильтрацией и ещё чем-то непонятным. Пейзажи тоже не особо вдохновляют — вокруг лишь приземистые снежно-белые горы, кое-где пятнами чернеет редкая чахлая растительность на пологих склонах, а над всем этим нависает тяжёлое свинцово-серое небо без единого облачка и проблеска солнца. Хонг говорила, что это здесь стандартная погода. Солнечных дней в этой местности едва ли набирается два-три за год.       А вдалеке виднеется лес торчащих в это серое небо антенн, самых разных. Есть параболические тарелки, есть высоченные, метров под 50 мачты. Насколько я знаю, наша не такая огромная, всего-то метров 8. Собрать на земле из секций, поднять, закрепить у основания, натянуть четыре троса.       Позади шагает Ара и несёт небольшой ящичек с инструментом. Молчит. Всё пытаюсь с ней заговорить.       — Слушай, как мне тебя называть? У вас ведь вроде есть какие-то имена.       — ARAR-G7804.       — Нет, по модуль-индексу слишком длинно.       Молчит и дышит тяжело. Видимо, ящик тяжёлый, притащила с собой весь свой арсенал.       — Ну тогда буду тебя звать Ноль-четыре. Нам с тобой общаться как-то нужно, потому... -(ХРУСЬ)-       Договорить мне не дал внезапный и резкий хруст снега и звон инструментов. Оборачиваюсь и едва сдерживаю смех.       Моя ремонтница ушла под снег по грудь, торчит из тропинки и потешно держит над головой свой ящичек — словно реку вброд переходит.       — Так, мне Хонг на инструктаже говорила, что снег здесь едва ли по колено — это что за пропасть ещё?       — Мягкий снег — по колено. Но под ним слой многолетнего наста. Он крепкий, всегда выдерживает. А здесь, видимо, выветрился или как-то ещё образовалась пустота.       — Похоже, у кого-то в голове пустота образовалась, там, возле шлюза. А если бы там десять метров было? Ладно, будем тебя вытаскивать.       — Нет необходимости, я выберусь сама.       Подхожу к ней, нагибаюсь.       — Поставь свой ящичек, хватайся за мой костюм, буду тебя вытаскивать.       — Повторяю, я в состоянии...       — Ты в состоянии будешь полчаса выкапываться и сильнее провалишься. Так, без разговоров, ARAR-G... в общем, Ноль-четыре, приказываю схватиться за меня.       Отвернулась, не шевелится и молчит. Я жду. Секунд через пять всё же отставила ящик и схватилась за обвязку моего спец-костюма. Я тоже взялся за неё.       — Эх, только бы самому не уйти во глубины... И-и р-р-раз!       Разогнулся, мысленно попросил прощения у занывшей спины — Ноль-четыре выбираясь, помогала себе ногами, потому весь её вес я на себе не тащил. Вроде кое-как выбрались.       Ара, выкарабкавшись из западни, стоит на коленях рядом со своим ящичком и тяжело дышит, положив руку на дыхательные фильтры визора.       — С тобой всё нормально? Там же едва ли метра полтора было.       — Да, всё в штатном режиме.       — Мне снова тебе приказ отдать? Я же вижу, что у тебя что-то не нормально.       — Герр Шлоссер...       — Виктор.       — Я не могу так к вам обращаться.       — Можешь, я разрешаю. А теперь рассказывай. Иначе сейчас назад пойдём.       — Герр... Виктор. Похоже, у меня какие-то проблемы с дыхательным модулем.       — С твоим собственным или костюма?       — Мой в порядке, но поступающий воздух не даёт достаточно кислорода и некорректной температуры. Дыхательная система костюма сбоит.       — Возвращаемся.       — Нет! Стойте. Уже приходит в норму.       — Ты точно уверена? Может, лучше вернуться? Мы тут не на прогулке.       — Да, всё приходит в норму. Мелкая неисправность.       — Как скажешь. Идём дальше.       И мы пошли. Дошли до места, Ноль-четыре начала сборку антенны. По сути это оказался такой длинный тонкий хлыст с несколькими "ветками". Предложил ей помощь, но она решительно отказалась и собрала всё сама. Но всё же, переминаясь с ноги на ногу, попросила помочь поставить хлыст вертикально в закреплённый в снегу проём и придержать, пока она натянет первые два троса из четырёх.       Закончив с тросами, она, испуская облачка пара из фильтров костюма, подошла к основанию и начала затягивать какие-то там оставшиеся болты. Так, стоять... Какие ещё облачка пара? У меня облачков нет, дыхательная система отбирает назад тепло, идущее с выдохом. Да и у неё их раньше не было!       — Эй, Ноль-че...       Но уже поздно, ремонтница тихонько повалилась на бок, сжимая гаечный ключ в руке.       — ...!!!       Буркнув нехорошее слово, я бросился к ней.       — Ноль-четыре, ты меня слышишь? Что с тобой? Опять с дыханием?       Но она не отвечает, хотя едва заметные облачка пара из фильтра всё же поднимаются.       — Дойдём назад, Хонг у меня марш бросок в полной выкладке побежит!       Начинаю взваливать её на себя. Тяжёлая зараза, уж не знаю, сама или из-за костюма. От тряски очухалась немного.       — Герр... Виктор... оставьте... меня... заберут потом...       — Нет уж, меня в армии учили... товарищей не бросать!       И оружие на поле боя тоже не оставлять. Потому хватаю и вешаю себе на шею лямку её ящичка с инструментом. Оказывается, он вообще полупустой, три ключа на дне брякают. Вот что за дурень, надо было сразу возвращаться ещё на полпути!       И я побрёл назад. Ара всё это время безвольно болталась у меня на спине. Только бы успеть, пока дыхалка не кончится. Или не кончится реплика. Да и спина меня точно не простит.       Как дотащился до шлюза — не помню. Всё в белёсом тумане. Помню, как лыбился злорадно, глядя на ошарашенную морду лейтенантши в иллюминаторе возле шлюза.       Помню, как заваливаясь в коридор после шлюзования, уложил полуживую ремонтницу на пол, увалился рядом и, сорвав гермошлем, спросил Хонг, вызвала ли она мед. службу. Та испуганно что-то проблеяла, но вроде бы вызвала уже.       — Хонг, скотина... Ты чего же неисправные костюмы выдаёшь?       — Но в-ведь... исправные! П-почему не проверяли!       — Проверяли! Один раз в раздевалке! И два раза при тебе!       — Д-должно быть, в-внешнее повреждение...       Махнул рукой.       Тем временем прибежали две Ойлэ из мед. отсека, ахнули, попытались поставить на ноги мою полуживую напарницу, но выходило у них не очень. Однако через секунду словно из-под земли (или из-под пола?) выросли две ARAR, ловко подхватили Ноль-четыре и унесли прочь, ведомые той самой парочкой Ойлэ. Думаю, ничего особо страшного, переохладилась немного да хилого горного воздуха надышалась. Я тем временем тоже отдышался и побрёл в раздевалку.

***

      Надо отдать шлюзовой лейтенантше должное, об инциденте она сообщила капитану, и та меня отпустила со службы, предварительно строго приказав "домой" идти через мед. пункт.       Что я и сделал, предварительно всё же поделав кое-какие дела на посту и раздав особо ценные указания радисткам.       Медпункт тут небольшой, всё стандартно — доктор-гештальт и три-четыре Ойлэ у него на подхвате. Доктором оказался седовласый сгорбленный дядька в круглых очках. Меня прослушали, осмотрели, опросили — естественно, угрозы жизни не нашли. От марш-броска с доп. утяжелением ещё никто не умирал. Ну ладно, умирали, конечно, но потом со всех подписки брали.       — Доктор, к вам тут пару часов назад должна была поступить ARAR...       Тот на меня подозрительно глянул.       — Да, была такая. А вы с какой целью интересуетесь?       — У нас с ней один инцидент на двоих был. Я бы хотел... с ней встретиться. Ну знаете, прояснить кое-что. Где я могу её найти?       Доктор, не сводя с меня пристального взгляда, задумался на пару секунд, потом всё же ответил.       — Выйдите из кабинета справа двери в изоляторы, она в №1.

***

      Захожу в изолятор — кровать, столик, шкаф с медикаментами. За столом сидит Ойлэ и быстро заполняет какие-то бумаги. Моя бедолага-ремонтница лежит на койке, но тут же вскакивает и садится, едва видит меня. На лице опять маска с клевером — как обычно.       Поворачиваюсь к Ойлэ.       — Как она? Жить будет?       — Ничего страшного, переохлаждение, временный недостаток кислорода и лёгкое отравление. Через два часа сможет продолжить работу.       — Быстрые вы... Погоди, какое отравление?       — По её словам при дыхании через фильтры костюма она ощущала едва заметный посторонний запах. Скорей всего, какая-то неполадка дыхательного фильтра, возможно, на нагревательный элемент просочилось вещество из химической системы общего подогрева.       Да не, бред какой-то. Там ведь химподогрев только по телу, на голове и лице нет...       — Ладно. Я могу с ней поговорить?       — Конечно.       Подхожу к Аре, та сидит, не шелохнувшись. Сажусь рядом на кровать — она отодвигается чуть подальше.       — Ноль-четыре, ты как, очухалась? Ты почему мне сразу не сказала, что уже еле дышишь?       — Нужно было доделать работу.       — Да чёрт с ней, с работой. Потом бы доделали!       — Нельзя... У меня и так слишком много взысканий...       — Ничего страшного, я бы тебя прикрыл.       Ойлэ за столом тихонько хихикнула. Моя ремонтница в свою очередь гневно (наверное, из-под маски не видно) зыркнула на неё.       — А если бы мы там оба остались? Если бы я сам повалился с тобой на спине или в снег рухнул?       — Простите...       — Ладно, чего уж. Главное, живая осталась. Но давай договоримся, когда в следующий раз будешь помирать и задыхаться — не молчи! Хорошо?       — Хорошо.       — Да, вот ещё что. Уже который день с собой таскаю, всё отдать забываю...       Я сунул руку в карман, вытащил эту несчастную цилиндрическую штуку и протянул реплике.       — Держи. Не знаю, кто обронил, или ты, или кто-то из ваших.       Но она не берёт — а всё смотрит то на меня, то на железяку. Наверное. Чёртова маска, ничего из-за неё не разглядеть!       — Это... мне...       — Ну да, тебе. Ты так говоришь, словно я тебе золотое кольцо дарю. Бери давай и не теряй больше.       Она всё же протянула руку и осторожно взяла с моей ладони эту несчастную железку. Тут я замечаю, что стало как-то тихо — Ойлэ замерла и перестала корябать карандашом бланки.       — А что такое? Что за торжественная тишина?       — Нет, ничего. Спасибо, что вернули. И что не бросили мои инструменты на поле.       — Хм. Странные вы. Ладно, я пойду. Поправляйся.       Встаю, делаю два шага к двери, но тут слышу голос.       — Герр... Виктор.       — Да?       Поворачиваюсь — Ара всё ещё сидит на кровати и держит железку в ладонях, словно что-то дорогое. И смотрит (видимо) на меня. И молчит. Я вопросительно смотрю на неё.       — Кли...       — Э-э... что?       — Меня зовут Кли... Kleeblatt.       Удивлённо на неё пялюсь.       — Только пожалуйста, не смейтесь. Это имя мне придумали EULR.       Сидящая за столом Ойлэ подала голос.       — Только она никогда никому из гештальтов его не говорит. Стесняется.       Моя ремонтница — то есть, теперь уже Кли — недовольно цыкнула на ту.       — Нори!       — Молчу-молчу.       Кли, значит. Сокращённо от "клевер". Ну теперь хоть понятно, почему у неё клевер на маске вытравлен. Интересно. А часто ли Ары свои инструменты "украшают"?       — В общем... Кли... поправляйся.       Как-то неловко всё стало. Решаю наконец удалиться и не мешать никому. Закрывая дверь, вновь слышу, как тихо хихикнула Ойлэ.