Заставь меня полюбить

      Сколько Коля уже не спал? Он даже сам точно сказать не мог. Привычный сладкий чай сначала сменился горьким кофе, а потом кислыми энергетиками, которые он вообще раньше не пил. Глаза были красные, с большими синяками на бледном измученном лице. Новосибирск сейчас больше походил на смерть, нежели чем на живого человека. Сегодня ещё и Костя должен был прийти, а его видеть всё ещё не хотелось. Обычно успокаивающий стук капель дождя по стеклу, теперь стал раздражающим. Каждый «тук» отдавался ноющей болью в голове. Сибиряков машинально потянулся к вискам, массируя их. Хотя он прекрасно понимал, что это ничего за собой не принесёт.       За этим помрачневшим кабинетом уже долгое время была тишина. Для обычных рабочих дней тут, на удивление, было тихо. Словно остальные компании, работавшие неподалёку, оборвали свою деятельность и поспешно уехали, оставив Новосибирск в одиночестве не только в кабинете, но и во всём здании. Или это он просто не обращал внимание на поспешные шаги людей, которые то и дело раздавались за дверью. Весь мир кипел, суетился в быстром темпе времени, но мир этого паренька остановился в тот злополучный день.       Коля соврал, когда сказал, что хочет чтобы Руслан навсегда исчез из его жизни. Енисейский причинил ему много боли. Его зелёные глаза пленили парня ещё в детстве, окутали в сладких чарах. Его походку и силуэт он мог узнать среди миллиона людей. Голос часто посещал во снах, исполняя тайные желания. Слова часто были острыми, они ранили маленькое сердце. И ведь на тот момент ребёнок совсем не понимал, за что к нему такое отношение, что он успел сделать за свою короткую жизнь? Да и сейчас, после долгих дней анализа и сопоставления фактов, Новосибирск не мог понять. Никто не знал его истории, а те кто знал молчал, сам Красноярск уворачивался от тем о прошлом. Хотя то откровение всё ещё крутилось в голове. И тут резкое воспоминание, как яркая вспышка в тёмной комнате.       «Кто одинок, тот не будет покинут. Так решил для себя Красноярск…» — сказал когда-то Матвей, описывая Руслана. Но ведь Енисейский сам тянется к другим, он не одинок. Коля всё больше и больше погружался в размышления. Как человек, окруженный людьми мог быть одиноким? Или Матвей имел в виду душевное состояние? Что же за собой таит душа Красноярска? Раздался тихий стук и Новосибирск поднял голову, а мысли резко улетучились, оставив после себя пустоту. — Входите. — нехотя и хрипло произнёс Коля, понимая кто к нему пришёл.       Дверь медленно открылась и в кабинет вошёл столица Урала. Свежий, с лёгкой улыбкой и одеждой «как с иголочки». Парень вальяжно, прошёл к месту напротив и сел, разглядывая столицу Сибири сочувствующим взглядом. — Я слушаю тебя. Давай только быстрее, у меня мало времени. — грозно сказал Сибиряков, скрещивая руки на груди и хмуря брови. — Между мной и Русланом ничего нет. Мы друзья. И ты мой друг. Я не настолько отчаялся в своей любви, чтобы бросаться в крайности, и зная о твоих чувствах к нему, так поступать. — спокойно, как отрепетировано, сказал Костя. — Мне нет до этого дела. Любовные похождения моих подчинённых меня никак не касаются, пока они в полной мере выполняют свои обязанности. — равнодушно откликнулся Коля. — Не ври и себе, и мне. Если бы тебе было плевать, ты бы так не выглядел. Ты бы не был так похож на меня. — Уралов расслабленно развалился в кресле. — Ты неправильно всё понял, а Руслан неправильно написал. Мы не в отношениях и быть в них не можем. — Тихий вздох. — Это был мой план, чтобы Руслан сказал тебе, что я предложил ему встречаться, дабы ты наконец сказал ему о своих чувствах. Всё очень запутанно, я знаю, но постарайся понять.       Новосибирск округлил глаза, продолжая хмуриться. Его наполовину отключившийся мозг просто не хотел сейчас обрабатывать информацию. Хотя, где-то в глубине души, он сейчас визжал от радости, но на лице его не отразилась даже лёгкая улыбка. Лишь глаза вновь заблестели. — Мы оба заварили эту кашу, но пришёл я сюда один. Рус просто не в состоянии немного. — Коля взволнованно вскинул бровь, открыв рот, но не успел он заговорить, как Костя продолжил. — Вы друг другу нехило нервы потрепали. Руслан сейчас подавлен — сидит и пьёт, я уже столько бутылок выкинул, что сбился со счёта. Не переживай главное. Вам двоим нужно успокоиться, а потом поговорить. Наедине. Без лишних глаз и ушей.       Новосибирск выслушал и услышал, но теперь, он не готов был вновь, открывать своё сердце так просто. Коля сжал кулаки и посмотрел прямо в глаза Уралова. — Это всё? Если да, то проваливай, мне неинтересно слушать всю эту чушь. — Сибиряков встал и подошёл к одному из шкафов. — У меня на носу важные отчёты и исследования, а ты отвлёк меня только ради того, чтобы сказать, что Енисейский с тобой не спит. Это неуважение ко мне и к моей работе. — голос Коли был злой, почти рычащий.       Костя удивился, но продолжать упорствовать не стал, решив покинуть Колю и поскорее рассказать о случившемся Красу. Юная столица исподлобья проводил парня взглядом и выдохнул, когда дверь за Екатеринбургом закрылась. Сердце бешено застучало, а к горлу подступил ком. Даже сам Новосибирск не ожидал от себя подобного, но выглядело эффектно.       Теперь, после того как правда вскрылась, стоило бы успокоиться, чем Сибиряков и занялся. Парень вызвал такси и отправился к Томску. Это был второй человек, который мог бы успокоить его и помочь советом, если он понадобится. Коля быстро написал сообщение Матвею, усаживаясь в машину и прикрывая глаза.       Хорошо, что Томск решил не уезжать какое-то время из Новосибирска. Дугар хоть и сказал оставить эту проблему на них самих, но Матвей всё равно переживал и ждал, когда ситуация либо уляжется, либо дойдёт до своего логического конца. Он не собирался стоять в стороне, если вдруг Коле понадобится поддержка. К тому же, обуздать характер Руслана в одиночку было непосильной задачей для ещё неопытного Новосибирска.       Матвей встретил своё дитятко с объятиями, горячим чаем и небольшой вазочкой со сладостями. Новосибирск спокойно рассказывал о случившемся, с блаженством уплетая сладкое. К тому же, это была первая еда за столь долгое время. Томск внимательно слушал, удивлялся, злился, но продолжал мягко улыбаться. — Что ж за «Санта Барбара» началась в нашей Сибири. По вашим отношениям впору романы, да стихи пиши. — глядя прямо в глаза, сказал Матвей. — И не говори. И виноваты все и невиновны. Это похоже на сложную задачку, которую решить можно только слепо тыкая на знаменатели и складывая их. — вздохнул Коля, нервно стуча пальцами по столешнице. — Что ты собираешься делать дальше? — поинтересовался Томск. — Не знаю. Для начала нужно понять на какой стадии к успокоению сейчас находится Руслан, а от этого уже подбирать варианты. Если он сейчас в стадии «Торга» или «Депрессии», то можно конечно попробовать поговорить, но в семидесяти процентах — это закончится неудачно. А если он на стадии «гнева», то я только усугублю ситуацию. — задумался Новосибирск, разглядывая узоры на обоях. — И как узнать эту информацию я не знаю. Дугар мне не поможет, ведь вряд ли Руслан захочет сейчас ему душу изливать. Костя тоже не вариант. Ты тоже. Остаётся Максим. — Если Максим приедет к Красноярску — он его прибьёт, да и не очень сильно они любят друг друга. — Матвей недовольно сощурился, уже представив, чем это закончится. — Так и не нужно ехать, хватит обычного звонка по телефону. — улыбнулся Коля.       Бедный Максим. Ему пришлось посреди ночи вскочить и бежать на ближайший рейс в Новосибирск. Парень не успел даже нормально собраться и проснуться. Осознал происходящее он уже только сидя в самолёте. Лететь нужно час, а он уже устал и хотел домой — в уютную и мягкую кровать, подальше от проблем и всего этого. А ведь ему даже нормально не объяснили, что произошло и зачем он так резко понадобился. На все его расспросы был один и тот же ответ: «Приедешь, узнаешь». Вот и как вообще после такого хотеть ехать? Вдруг он приедет, а на нём опыты ставить начнут и ведь убежать то не получится.       Омск недовольно позвонил в дверь и сонно потёр глаза. Коля быстро открыл и затащил Максима в квартиру, закрывая за ним дверь на щеколду. Парень немного взбодрился и посмотрел на свою столицу. Новосибирск начал быстро что-то невнятно объяснять, а Омск лишь стоял и хлопал глазами. У него получилось лишь разобрать слова: «позвонить», «пиздец» и «Руслан». Всё. — Дофаминчик мой, спокойнее. — Матвей положил руки на плечи Коли и оторвал его от Максима, глядя на нового гостя всё с такой же улыбкой. — Максим, тебе нужно позвонить Руслану и немного с ним поболтать. — Нет. — коротко, ясно и понятно. Омск недовольно нахмурился. — Я, что на самоубийцу или идиота похож? — Коля с Матвеем многозначительно переглянулись. — Да вы издеваетесь… — Это очень важно, мы просим тебя. — мило и ласково, почти мурлыкающе произнёс Томск. — Ох, у меня ведь нет выбора, да? — Омск достал из кармана телефон и ухмыльнулся. — Ладно, если вам это так нужно.       Максим продолжал держать на лице недовольство. Нет, ну его можно понять. Кто же в здравом уме захочет слушать в свою сторону всякие шутки и издёвки. Хотя и Омск за долгие годы уже привык к такому отношению к себе. Парень быстро нашёл нужный контакт и нажал на кнопочку вызова, сразу сделав так, чтобы будущий разговор был слышен всем присутствующим. Пошли гудки. — Что нада, нищеёб? Денег опять занять? Так скажу сразу — иди на трассу и там зарабатывай. У меня у самого нет. — сразу начал Руслан. — Да я просто хотел спросить как ты там, а ты начинаешь. — тихо пробубнил Максим. — Ебать… Ты бухой что-ли или под чем-то? Если да, то где взял? Я тоже хочу. Если нет, то обратись в психушку, кажется у тебя крышняк всё же поехал. — продолжал язвить Красноярск. — Тебе так сложно ответить о том как ты? — уже раздражённо спросил Омск. — Нет, просто ты звонишь мне, когда бабки нужны, а тут тебя моё самочувствие заволновало. — Руслан вздохнул. — Нормально всё со мной. Жив, здоров, выпиваю немного. К тому же, я готовлюсь к гонке. Скоро этот ебанный турнир, о котором я благополучно забыл и как всегда вспомнил за пару дней. — И как ты поедешь, если бухаешь? — Максим знал ответ на этот вопрос. — Как будто в первый раз. Макс, давай ты мне хотя бы мозг ебать не будешь. Мне хватает уже этого по горло. Ну наебнусь я с мотика, ну сломаю ногу или руку, не сдохну же. — апатично, но с нотками какого-то восхищения ответил Енисейский. — А что у тебя с Колей? — резко спросил Омск. Матвей чуть не поперхнулся, а Коля закрыл лицо рукой. Всё, это полный провал. — Да нихуя нового. У меня работа, у него тоже. Не созваниваемся, не списываемся. Да и плевать, если честно. Мне сейчас не до этого. — голос Красноярска предательски дрогнул. — И вообще, я с тобой заболтался. Мне нужно байк чистить. Звонок был сброшен, а Максим заулыбался. — Завтра сам ему позвони. Он успокоился. — с усмешкой сказал Омск, заметив удивление на лице Коли. — Неожиданно, да, что я тоже умею манипулировать. Я ж сибирский в конце концов. — Благодарю тебя. — улыбнулся Новосибирск.       Максим отмахнулся. Ему уже не в первой быть в квартире Томска, поэтому ещё немного поболтав, парень ушёл спать в гостиную. Коля и Матвей остались вновь вдвоём. Юная столица слушал рассказы своего учителя, вновь впитывая в себя всю новую информацию, как губка. Истории Томска были поучительными в какой-то мере. Если Новосибирск хочет изучить Красноярск от и до — то рассказы его учителя были лучшим помощником.