Заставь меня полюбить

      Руслан сидел около своего байка, очищая его до скрипящего блеска. Перед глазами всё плыло, но своего любимого железного коня он знал наизусть и мог с закрытыми глазами починить даже самую сложную поломку.       Енисейский не понимал, почему он не мог успокоиться, почему его так волновали слова Коли? Он думал. Долго и много, но так и не мог нормально объяснить собственные чувства. Даже будучи под высоким градусом, Руслан заходил в тупик, стоило ему начать рассуждать. Хотя раньше пьяные мысли приводили его к ответу.       Следящий за ним Дугар на удивление молчал. Сейчас он играл роль няньки, ведь кто знает, что взбредёт в красную пьяную головушку, а вариантов очень много и кто-то должен будет его остановить. — Рус, поговори со мной. — почти шёпотом сказал Иркутск, прислоняясь к стене. — Что ты хочешь от меня сейчас услышать? Если то, что со мной происходит — то я сам не знаю. — Красноярск на мгновение замолчал, переводя потупленный взгляд на друга. — Да и тебе, как ни странно, всегда было виднее, что у меня на душе. Прочитай, пойми, заодно и мне объяснишь. Дугар вздохнул и прикрыл глаза, отворачиваясь и недовольно хмурясь. — Понимал бы, то не волновался. — Иркутск вновь замолчал.       Руслан ещё какое-то время посмотрел на парня, затем снова отвернулся. Отложив уже грязную и потрёпанную тряпку, он встал, покачнувшись, но всё же устояв. Дугар даже дёрнулся, дабы успеть поймать Красноярск, но это не понадобилось. — Не ссы. Даже если наебнусь, то встану обратно. — усмехнулся Енисейский, потирая затёкшую шею.       Дугар прикусил губу, но промолчал. Хотя хотелось уже высказать этому чуду всё, что тот о нём думал. Руслан и ему рассказал в подробностях всё произошедшие и происходящее. Сказать, что Ангарский ахренел, это тупо молчать. Он чуть не придушил Красноярск прямо на месте, злобно выкрикивая нецензурные слова в сторону Енисейского. А Руслан что? Он стоял и улыбался, так печально и пусто. После этого Дугар молчал час… Два… Три… В конце концов, он произнёс лишь одну фразу: «Руслан, ты — пиздец». На том и успокоился. А что он мог ещё сказать? Подбадривать и успокаивать Красноярск было бесполезно, он бы пропустил мимо ушей эти слова. А вот сказать, что он еблан, было одним из действенных способов.       Руслан потянулся и зевнул, несколько раз быстро моргая глазами. Он посмотрел на друга и улыбнулся ему, словно говоря: «Хей, видишь? Я в порядке. Тебе не стоит волноваться». Но, по лицу Иркутска было видно, что в эту улыбку он уже перестал верить. — Через сколько начало? — грозно спросил Дугар, подходя к другу и разглядывая байк. — Через шесть часов регистрация. Нам надо прямо к ней. — немного запинаясь протараторил Руслан, усаживаясь на мотоцикл.       Енисейский похлопал на место позади себя, приглашая Ангарского сесть, и тот вздыхая поддаётся, обнимая Руслана за талию. Байк резко двинулся вперёд, заставив Дугара зажмуриться от неожиданности и вжаться сильнее в худощавое тело. Красноярск любил скорость, любил это чувство свободы и ветра бьющего в лицо. Иркутск же любил больше спокойную и плавную езду, без резких поворотов и трюков.       Руслан всей душой надеялся, что этих шести часов хватит, чтобы протрезветь до того состояния, чтобы хотя бы перед глазами не плыло. А то будет как в один из разов, когда он пропустил поворот и уехал в лес. Его потом всей группой поддержки до вечера искали, а он сам пришёл, таща байк рядом. Покоцанный, уставший, но такой счастливый. Однако, повторять этот опыт не хотелось. Мотоцикл жалко. — Ты уверен? — волнуясь, переспросил Дугар. — Да что ж вы заладили то?! И ты, и Макс. За кого вы меня держите?! — злобно воскликнул Руслан. — Ну улетел разочек в лесок, но вернулся же! Да и я всегда езжу на гонки под этим делом, так веселее. — Разок? — удивился Иркутск. — Да ты раз через раз куда-то вылетаешь, идиот. — Я возвращаюсь? — ухмыльнулся Енисейский. — Ещё б ты не возвращался, бумеранг хренов. — Дугар нахмурился.       Остаток недолгого пути они провели в молчании. Иркутск просто не знал о чём ещё говорить с этим упёртым бараном, а сам Руслан просто думал. Опять. Казалось, что если приглядеться, то красная головушка уже кипела и от неё исходил пар. Для Красноярска это всё было в новинку. Он ещё ни разу не получал отворот поворот, а тут получил, да ещё и так жестоко. Это явно пошатнуло его эго. Но он мог уверенно сказать, что такое его состояние было совсем не из — за этого. Это что-то большее, что-то что он ещё ни разу не испытывал. Что это? Привязанность? Симпатия? Нет, всё не то. А может это всё же любовь? Именно та, от которой Руслан так старательно убегал и отрицал её наличие. Та которая освещает мир, даёт надежды и мечты. Из-за которой теряешь покой и сон. — Да какого хера?! — думал Красноярск, сильнее сжимая руль. — Сколько дней ещё должно пройти, чтобы я успокоился?       Он отрицал это чувство или просто не хотел верить, что оно наконец его настигло. И Дугар это чувствовал, чувствовал терзания, недоверие собственному «Я». Он вновь напоминал ему ребёнка. Маленького, загнанного в угол, который прислушивается к каждому шагу за воображаемой дверью, выискивая в них те самые родные, чтобы выйти и снова зажить. Он ведь был таким счастливым буквально месяц назад. Улыбался, смеялся громко и звонко, забыл про алкоголь и сигареты.       Они наконец приехали. Руслан слез с байка и вздохнул, наполняя лёгкие смесью выхлопных газов и свежего воздуха. Дугар огляделся и поёжился от противного запаха и громких звуков, которые раздавались везде. — Дугар, ты видишь где эта палатка чёртова? — спросил Красноярск, пытаясь разглядеть среди толпы регистрационное место. — Вон справа, мелкий. — усмехнулся Иркутск.       Енисейский злобно сверкнул глазами, что-то невнятно пробурчал и пошёл по указанному направлению, расталкивая стоящих на пути людей локтями. Впереди начала вырисовываться небольшая яркая синяя палатка, у которой столпилась уйма народу. Кто-то что-то недовольно кричал, выбрасывая руки вверх и размахивая кулаками, а организаторы старались их успокоить. Руслан прошёл мимо недовольной толпы и сразу же положил свой паспорт на стол, перед молодой девушкой. Она подняла глаза и довольно улыбнулась. — Приятно видеть знакомые лица. — пролепетала организатор, записывая данные на листочек. — Ты, Руслан, как всегда за победой? Дал бы хоть разок выиграть кому — то другому, а то всегда все лавры тебе. — Пусть смотрят мне в спину и пытаются дотянуться. Цель в жизни всегда нужна и важна. — монотонно произнёс Красноярск, закатив глаза. — Тоже верно. — кивнула девушка. — Вот, твой номер в этот раз двадцать семь. — она протянула Руслану небольшой номерок, который крепился к спине, и начал принимать следующих участников.       Красноярск быстро отошёл подальше от палатки. Тут было потише, но всё происходящее было хорошо видно. Парень осел на землю, запуская руки в волосы и закрывая глаза.

До гонки четыре часа…

      Странная картину предстала перед глазами Дугара. Енисейский нервно ходил из стороны в сторону, тихо шептал себе под нос понятные лишь ему слова. Иркутск пытался пару раз усадить его на место, но Руслан вновь вставал и вновь начинал ходить. И ведь он ничего не объяснял, что больше всего бесило Ангарского. Лишь пару раз он останавливался, поднимал взгляд к небу, улыбался, и продолжал навёртывать круги. Иркутску показалось, что его друг всё же попрощался с рассудком, но не нет. Красноярск подошёл к парню, взял его за плечи и нервно выдохнул. — Кажется, я понял. — тихо произнёс Руслан, растягивая на губах нервную улыбку. — Но то, что я понял мне совсем не нравится. — О чём ты? — Дугар напрягся и приподнял одну бровь. — Я… — Красноярск замялся и склонился над другом. — Я люблю его. — еле слышно произнёс парень.       Дугар завис и Руслан вместе с ним. Они оба просто пялились молча друг на друга. Красноярск просто не верил, что с ним это случилось, а Иркутск до сих пор не догонял, что от него хотят. — Кого? — наконец спросил Ангарский. — Ну как кого… Колю… — уже более уверено произнёс Енисейский.       Дугар сейчас только одним своим видом говорил: «Всё. Пиздец. Где номер дурки?», а Руслан закурив улыбнулся. Осталось теперь понять, как сказать об этом самому Новосибирску. К слову… Вспомнишь лучик, вот и солнце. На телефон Руслана пришло сообщение.

«Будь осторожнее и удачи.»

      Лишь одна фраза, а уже хотелось визжать от счастья, но Красноярск всё же сдерживал в себе эти порывы.

Два часа до гонки.

      Руслан переоделся в свой любимый гоночный костюм и стоял вблизи от трассы. То и дело мелькали лица участников прошлого заезда. Они проходили мимо, искоса глядя на Енисейского. Ну а кому понравиться видеть в очередной раз победителя, который даже шансов не даёт? Так ещё и его внешность каждому въедалась в память, захочешь не забудешь. Дугар так же стоял рядом, отгоняя своим грозным видом недоброжелателей. Красноярск был поистине рад, что его лучшим другом стал именно Иркутск. Поддержит, поможет, защитит и пизды даст. Что ещё для счастья надо? — На этом ипподроме уже вроде проводился заезд, да? — внимательно разглядывая дорогу, спросил Дугар. — Да, лет пять назад тут ездил. Третье место занял, как сейчас помню. — фыркнул в ответ Руслан. — Сейчас метишь на первое? — с вызовом проговорил Иркутск. — А то! — Руслан был уверен в себе.

Пятнадцать минут до гонки.

      Молодой репортёр стоял рядом с выстроившимися в ряды гонщиками и начал свою речь. Руслан был погружён в свои мысли, не обращая внимание ни на него, ни на остальных участников. У него была цель и он готов был идти к ней на пролом. Голова только предательски заболела, но даже это было отодвинуто на второй план. Со всех сторон зрители скандировали имя своих фаворитов, слышалось даже имя Красноярска. На душе стало на мгновение тревожно, а затем разлилось такое чарующие тепло. Руслан повернул голову и оглядел людей, стоявших за ограждение. На короткий отрезок времени, ему показалось, что и Коля где-то тут, следит за ним своими синими глазами и подбадривает. Ну не мог Красноярск ошибиться. Прозвучал первый предупреждающий свист, и Енисейский оторвался от разглядывания толпы, устремив взгляд вперёд. Второй свист. Раздался гул моторов, восхищённые восклики людей и репортёра. Третий свист…

***

      Коля проснулся ближе к обеду. Парень сонно прошёл в ванную, умылся и побрёл на кухню. Матвей и Максим уже сидели там и смотрели телевизор, попивая чай и заедая его чем-то сладко пахнущим. Новосибирск облокотился тазом на столешницу и протянул руку включая чайник. Голос репортёра говорил что — то быстро и чётко, но Коля всё слышал словно через пелену воды. Но вот имя, которое лишь на секунду промелькнуло с экрана, заставило юную столицу устремить взгляд на происходящее. Там в телевизоре был Руслан на своём байке, его худое красивое тело было облачено в обтягивающий костюм бардового цвета, голову скрывал шлем. Красноярск в экране резко обернулся, глядя словно сквозь камеру, на следящих из домов людей. Томск улыбнулся. — Они даже сквозь километры чувствуют друг — друга. — прошептал мечтательно Матвей на ухо Омска. — Да заметно уже. — поддержал Максим улыбку друга.       Коля, не отрывая взгляда от экрана, сделал себе чай и сел за стол. Как только вся эта орава в телевизоре двинулась вперёд, оставляя после себя только клубни дыма, Новосибирск напрягся, сильно сжимая в руках бедную чашку. Юная столица не отрываясь наблюдал за заветным двадцать седьмым номером. — Не волнуйся ты так за него, Коль. Он ж не первый день участвует в заездах и гонках. — Максим положил руку на плечо Новосибирска и улыбнулся. — Я знаю, просто на душе не спокойно. — отвлёкся наконец Коля.       Резко раздался пронзительный скрип шин по асфальту и три пары глаз уставились на экран. Байк Руслана мотало из стороны в сторону и его владелец никак не мог выровнять управление. Впереди ещё и резкий поворот и если Красноярск что — то не сделает, то просто вылетит с трассы. Коля с Максимом аж вскочили от резко нахлынувшего напряжения. Если бы Новосибирск знал молитвы, то замолился б, но увы и ах. Коля просто продолжал надеяться на лучшее. — Давай же, Руслан. Ну же… Ну же! — повторял то и дело в мыслях юная столица.       И вправду было такое чувство, что эта горе парочка чувствовала друг друга. Было заметно, как Руслан быстро взял себя в руки, напрягся и всё же выровнял своего железного коня. Мотоцикл вновь поехал ровно и Красноярск сильнее сжал руль, надавливая на газ. — Слава Богу… — хором сказали Максим и Коля.       Новосибирск облегчённо выдохнул и вернулся обратно, закрывая глаза и запрокидывая голову назад. В области висков резко заболело. Правильно, он только проснулся, а тут такая нервотрёпка. Несмотря на то, что всё уладилось, Коля продолжал внимательно следить за ходом гонки, ибо волнение не ушло. Душа продолжала скрести, заставляя ёрзать на месте и нервно бить пальцами по столу. Каждый резкий и громкий звук заставлял вздрогнуть. Руслан всё больше набирал скорость, обгоняя впереди едущих соперников. Интересно, какая она вообще была на спидометре? Тот самый резкий поворот Красноярск прошёл с лёгкостью. Он ловко объехал небольшое столкновение двух участников и завернул, почти соприкоснувшись с землёй от сильного наклона. Байк уверенно двигался вперёд. Видно, после удачного избегания от завала на бок, Енисейский почувствовал сильный прилив адреналина. Даже не видя его глаза, можно было с уверенностью сказать, что горели они словно яркие огни, желая лишь одного… Победы!       Томск, который никогда не увлекался гонками, сейчас увлечённо смотрел за Красноярском. Ему всё ещё было непривычно. Он просто не мог понять, когда этот маленький мальчик пошёл не по той дороге. В его голове было два совсем разных Руслана, много моментов что с одним, что с другим, но вот сам переломный момент он вспомнить не мог, как и Дугар, да и остальные тоже. — Пожалуйста, будь осторожнее… — думал Матвей, закрыв глаза на очередной выходке Красноярска.       Омск был чуть дальше от Руслана, чем Матвей, но вот он знал много чего, как и то, из — за чего Красноярск стал такой. Но как хороший друг, и просто человек, парень таил это, внутри себя, вынашивая эту маленькую тайну годами. Они с Русланом редко общались, а если общались то язвили друг другу, но наедине, эта желчь перерастала во что — то более душевное. И сейчас Максим понимал все чувства, что испытывал Енисейский, его жажду победить, доказать снова, что он чего — то стоит. — Давай, Руслан, покажи им, кто главный на этих дорогах. — думал Омск, коварно улыбаясь и щуря глаза, словно он задумал что — то устращающее.       Прошёл час гнетущего напряжение и весёлый голос репортёра произнес имя победителя, показывая лица первой тройки. Кубок держал ярко улыбающийся Руслан. С его носа текла кровь, видно от давления. Молодой парень подошёл к Красноярску и поздравил его. — Скажите, Руслан, был ли человек, который поспособствовал вашей победе? — спросил репортёр, впиваясь глазами в растрепанные красноволосое чудо перед собой. — Конечно. Как и у любого здесь, я думаю. — Красноярск прикрыл глаза. — Этот человек, к сожалению не тут, но я прекрасно чувствую его довольный взгляд. — Как вам удалось выйти из того ужасного подреза? — продолжал спрашивать парень. — Ох, ну, я просто не мог проиграть. Да и таким ребячеством меня не возьмёшь. Я всё-таки тоже не лыком шитый. — с неким упоением отвечал Руслан.       Ему нравилось такое внимание к себе. Однако, было и жгучие желание убежать подальше от этого любопытного молодого репортёра. Гонка закончилась, но драйв в крови так и бил ключом. Енисейский вновь посмотрел прямиком в камеру, а его зелёные глаза в немом желании медленно тускнели.