Наши кошачьи будни

За паршивцем Чонгуку пришлось гоняться довольно долго. Сначала надо было вычислить, в каком классе тот учится. Потом — поймать одного. Лишние свидетели ему ни к чему. — Эй, закурить не будет? — пялясь в спину Бомгю, выдыхает Чон, а когда тот останавливается и поворачивается, подходит почти вплотную. — Ты кто та… — начинает тот, но договорить не успевает. Давится невысказанным удивлением, когда увесистый кулак прилетает со всего маху в солнечное сплетение. Бомгю складывается пополам и склоняется еще ниже, когда на шею давит тяжелая рука. — Чего тебе нужно? — сипит бедняга, судорожно соображая, когда успел перейти этому громиле дорогу. — Слушай внимательно и запоминай, — лишенным всяких эмоций голосом начинает Чонгук, — если я еще хоть раз увижу тебя возле Юнги, задавлю, как таракана. Усек? Чего?! Бомгю не послышалось? Он только что получил из-за этого тощего омеги, которого чморил сколько себя помнит? — Не слышу! — уже не скрывая злости, рявкает Гук и еще сильнее давит, склоняя малолетнего придурка едва ли не лбом до земли. — Да понял, понял! — хрипло вскрикивает тот. — Вот и славно. Чонгук отпускает засранца и показательно отряхивает ладони одну об другую. А когда Бомгю с облегчением выдыхает, молниеносным движением делает подсечку и ощутимо роняет того на жесткий асфальт мордой вниз. — А это для верности, — пинает в бок носком начищенного до блеска ботинка с массивной подошвой и довольно улыбается, слыша стон. — И это, — добавляет, приседая на корточки, — другим кретинам тоже передай. Потому что если еще хоть одна падла приблизится к Юнги с недобрыми намерениями, отвечать все равно придется тебе. — Да он сам постоянно нарывается! — шипит Бомгю, переворачиваясь на спину и выставляя перед собой счесанные до крови ладони. — А меня не ебёт, — качает головой Чонгук. — Еще раз увижу, что кто-то попортил его шкурку — убью нахуй, понял? Дождавшись испуганного кивка и убедившись, что его слова истолкованы молодым альфой верно, он поднимается и уходит, мысленно улыбаясь тому, что отец вымыл бы ему рот с мылом за такие цветистые выражения, а вот папа еще и новым научил бы. Да и Юнги наверняка оценил бы, с его-то лексиконом. — Эй, где тебя носит? — недовольно шипит омега, зябко кутаясь в высокий ворот куртки и натянув шапку чуть ли не до подбородка. — Я уже полчаса возле машины трусь, — недовольно фыркает и хмурит бровки. — Прости, котенок, — ласково улыбается Чонгук. — Дела были кое-какие. — Дела? Тут? — Юнги подозрительно щурит глаза. — В туалет мне надо было, — выпаливает Гук первое, что приходит в голову — срабатывает подсознательное чувство самосохранения. Он почему-то уверен — узнай Мин истинную причину, по которой Чонгук задержался, вынудив его наматывать круги по парковке (судя по вытоптанной дорожке около машины), и тонкий мостик, который Чон с таким трудом выстроил между ними, рухнул бы в одночасье. А пока Юнги недовольно ворчит, Чонгук достает с заднего сиденья толстый черный шарф крупной вязки и три раза обматывает его вокруг шеи младшего. Завязывает и заботливо поправляет края. А вдобавок касается губами покрасневшего кончика носа, чем окончательно смущает колючего ежа. Тот опасливо оглядывается по сторонам, желая убедиться, что его репутация гопника не пострадает, и только потом улыбается и шепчет: — Спасибо. Еще и, приподнявшись на цыпочки, целует Гука в губы. — Прыгай в машину, — командует Чон, поправляя сползшую на глаза шапку и разворачивая. — Поедем кушать. — В Мак? — с надеждой тянет Юнги. — Обойдешься, — фыркает Чонгук. — От гамбургеров поправляются, — выпаливает на автомате фразу, которую с самого раннего детства слышал от папы на подобную просьбу, но тут же придирчиво обводит глазами костлявую фигурку омеги и кивает несколько раз: — Хотя нет, все же в Мак. А спустя пятнадцать минут Юнги опять вгоняет Чона в состояние ступора, когда сам предлагает набрать жратвы и… — Поедем к тебе. До этого дня омега лишь фыркал на многочисленные приглашения Чонгука и тут сам напрашивается в гости. — А как же то, что ты не ездишь домой ко всяким извращугам? — немного придя в себя, тянет альфа. Юнги краснеет, судорожно придумывая достойный ответ. Не может же он вот так просто признаться, что ему надоели все эти походы по кафешкам, где они у всех на виду? Не может признаться, что до боли хочется остаться, наконец, с Чонгуком наедине. С таким чутким и заботливым Чонгуком, к которому уже привык. И который, в отличие от других не пытается забраться к нему в штаны. К которому сам Юнги уже готов забраться в штаны, потому что все эти поцелуйчики украдкой, прикосновения редкие, взгляды томные раздражают до зубовного скрежета. Юнги хочет большего! Но не может же вот так в лоб?.. Или может? — Ну ты вроде как и не такой извращуга, — смущенно ворчит Мин и утыкается взглядом в сложенные на коленях ладони. — И когда я перестал быть извращугой? — приподнимает одну бровь Чонгук. — Хммм… — тянет омега, закусив нижнюю губу, — примерно сегодня… Чон удивляется еще больше. Сегодня? Что такого он успел сделать за минувшие пятнадцать минут, чтобы заслужить благословение ежика? — Шарф классный, — признается омега. Чем не повод?

***

Чонгук глаз не может отвести от Юнги, со здоровым аппетитом поглощающего двойной чизбургер. Уже третий по счету. Даже в Гука столько не влезает, а в этого маленького омежку уместилась еще двойная картошка фри и два стакана колы. Такими темпами Гук разорится на еде! Однако все мысли улетучиваются, стоит глянуть на довольную мордашку омеги, откинувшегося на спинку дивана и удовлетворенно поглаживающего плоский животик через толстовку. — Наелся? — интересуется Чонгук, пододвигаясь ближе и с мягкой улыбкой стирая пальцем капельку соуса с уголка губ. — Угу, — кивает Юнги и блаженно щурится. — Сейчас бы еще мороженку… — У тебя че, течка скоро? — выдает внезапное предположение Гук и ловит стыдливый взгляд. Теперь все понятно! Кроме одного — как выжить, когда рядом течный омега? В которого влюблен к тому же! — И я… — Юн осекается и смущенно грызет нижнюю губу, — хочу… Горло сдавливает, но желание внутри не исчезает. Напротив, оно разгорается и Мин уже сам не может различить его истинную природу. Делает глубокий вдох и осмеливается поднять на внимательно следящего за ним Гука взгляд. — Я хочу провести с тобой течку, — выдыхает и заливается краской. И сам понимает, что действительно хочет. Раньше даже мысли такой не закрадывалось, чтобы подойти к какому-нибудь альфе и попросить вот так открыто, пусть и не беззастенчиво. Чонгук берет Юнги за руку и мягко тянет на себя, заставляя забраться верхом на свои бедра. Берет пылающее лицо в ладони и ласково шепчет: — Сколько у нас времени? — Т-ты согласен? — неверяще переспрашивает омега, игнорируя вопрос. Ему почему-то казалось, что такой, как Чонгук, совсем ему не подходит. Точнее, не так. Такой как он совсем не подходит Чонгуку. Рядом с Чоном гораздо лучше смотрелся бы красивый омега, стильный, разодетый в Гуччи с мягкими локонами, спадающими на лоб и розовым тинтом на губах. А Юнги… Стиль отвязной сучки изначально был выбран им, чтобы отталкивать. Вечно искусанные, потрескавшиеся губы. Сбитые кулаки. Да вообще все! — Сколько у нас времени? — повторяет свой вопрос Чонгук, поглаживая большими пальцами щеки. — Дней пять, — заикаясь, тянет омега, ошарашенно пялясь на Гука и совершенно не понимая, на кой ему эта информация. — Отлично, — улыбается тот, — успеем. — Успеем что? — Брови Мина сползаются к переносице, а в мозгу бьется мысль, что здесь должен быть какой-то подвох. Но какой? Вроде ничего подозрительного: Чонгук смотрит влюбленным зайцем, облизывается, юркая взглядом к приоткрытым губам Юнги, будто собирается поцеловать, а в грудине, под ладонями омеги отчаянно колотится сердце. Мин чувствует частые удары! Да и запах альфы — солено-свежий, отдающий морем — становится ощутимей. И выпуклость в паху все внушительней с каждой минутой. И все же… — Скажу родителям, что мы приедем в пятницу на ужин, — произносит Гук настолько спокойно, будто предлагает Юнги сожрать еще один чизбургер. А у омеги глаза расширяются до состояния десертных тарелок. — Это еще зачем?! — шипит он обозленным котом и отодвигается подальше. — Как зачем? — удивляется Чон, пытаясь обнять Мина, но тот отпрыгивает на самый край дивана, еще и руки перед собой вытягивает в оборонительном жесте. — Ни к каким родителям ни на какой ужин я не поеду! — кричит омега, меняясь в лице. — Я на такое не подписывался. В голове Чонгука щелкают шестеренки, мысли сменяют одна другую, но ни единой разумной. Он вообще не понимает, с чего вдруг такая реакция. — Что такого, если я просто хочу познакомить тебя со своими родителями, прежде чем мы проведем вместе твою течку? — спрашивает Гук, пялясь ошарашенно на побледневшего до состояния бледной поганки парнишку. — В конце концов это не просто перепихнуться где-нибудь в клубе по пьяни. Это уже серьезно. — Вот! Именно потому что серьезно! Знакомство с родителями это все равно, что свадьба, а я еще слишком молод! С этими словами Мин срывается с места и несется в коридор, а еще через минуту громко хлопает дверь. Но еще громче хлопает глазищами Чонгук, пытаясь сообразить, что это сейчас было. Настолько красноречиво его еще никогда не посылали! Ну вот, только ему показалось, что лед между ним и Юнги начал трескаться, как пролетело цунами и развалило вообще все к чертовой матери!