Наши кошачьи будни

— И помни, ты обещал без выкрутасов! — шипит Юнги, поправляя розовый шарфик, которым обмотана шея Чимина. — Еще раз скажешь мне нечто подобное, и я никуда не пойду, — отгавкивается брат. — Ты меня вообще вынудил идти на это чертово свидание, шантажист мелкий, — рыкает тот и недовольно отталкивает лапки Юнги от ворота своей курточки. — Ты выглядишь прелестно! — едва сдерживает смех Юнги. — Прям куколка! — Он играет бровями и ехидно хихикает в ладошку, когда братец грозит ему кулаком. А стоит закрыть за Чимином дверь, омега пищит победное «Йеееес!», подкрепляя его соответствующим жестом. Зная Чимина, тот вряд ли сдержит данное обещание и не выкинет какую-нибудь пакость, но Мин жалеть дружка Чонгука не намерен. Тот сам нарвался. А Юнги его предупреждал, что Чимину палец в рот не клади — отхватит по локоть и не подавится. Но нет, тот с завидным упорством твердил: «Я влюбился! Я влюбился!» Вот и получай! При одном лишь взгляде на Чимина действительно можно принять его за милого омежку, прям ангелочка с крылышками. Но любовь его братца к розовому цвету обманула ожидания уже стольких альф! Одним больше, одним меньше… Вытащив из кармана телефон, Юнги уже хочет пустить вызов Чонгуку, но тот оказывается быстрее. Гаджет в ладошке оглушает пронзительным роком. — Я выпроводил его, — докладывается Мин, довольно улыбаясь, но Чону эта информация, по всей видимости, не так уж и интересна, поскольку из динамика раздается скрипучее: — Малыш, у нас проблема…

***

Тэхён вот уже полчаса нервно постукивает пальцами по рулю. Курить хочется так, что уши в трубочку сворачиваются, но Чимин ненавидит запах табачного дыма. Вот Киму и приходится терпеть. Последний раз он курил еще дома, прежде чем принять душ и нарядиться к свиданию. Было это часа три назад. А дальше — табачная диета. Но оно того стоит! Потому что при одном лишь взгляде на розовое облачко, шествующее к его джипу, все мысли о куреве улетучиваются, и начинается обильное слюноотделение. Он выскакивает из машины, чтобы успеть открыть перед омегой дверцу, но тот оказывается проворней и юркает на заднее сиденье. Тэхёну остается лишь разочарованно вздохнуть и с понурым видом вернуться за руль. — Не спросишь, куда мы едем? — спрашивает он, немного протрезвев от собственных эмоций, навалившихся при виде Чимина, но в ответ слышит лишь фырканье. — И ладно, — пожимает плечами Тэ, — будет сюрприз. И Ким абсолютно уверен в том, что этот сюрприз придется омеге по вкусу. За минувшие несколько недель, что он сходит с ума по этому парнишке, Тэхён успел узнать о нем все, в буквальном смысле. Что он любит кушать, чем предпочитает заниматься в свободное время, какие цветы ему нравятся, точнее, не нравятся. Чимин, в отличие от нормальных омег, вообще ненавидит ботанику во всех ее проявлениях. Юнги сто раз повторил, чтобы Ким не смел дарить ему цветы, никакие! Особенно букеты! Потому что Чимин ему потом весь мозг выест разговорами о том, что бедные растения выращивают, а потом убивают беспощадно! А цветы в горшках Чимин использует исключительно для того, чтобы скинуть на голову какому-нибудь настойчивому ухажеру. — Хочешь сделать ему приятное — купи корндог на главной площади и бутылочку персикового соджу в придачу. Вот тогда ты просто покоришь его сердце! — наставлял его Юнги все утро. — А еще Чимин просто обожает всякие качели-карусели. Ну знаешь, омежьи аттракционы с единорожками и сказочными принцами-омежками. Кстати, его любимый — Белоснежок с низкоросликами. Вот Тэхён сразу и берет курс на луна-парк, буквально вчера приехавший к ним в город. Так-то сам Ким не ходок по подобным увеселениям, его укачивает на второй минуте, но чего не сделаешь ради любимого омежки! Тем более карусельки он еще может пережить. Не потащит же его сидящее на заднем сиденье розовое облачко на какой-нибудь экстремальный аттракцион типа американских горок или эволюшена. Спустя двадцать минут Ким паркуется на большой стоянке и ехидно скалится, радуясь своей смекалке, когда омега, нервно дергая за ручку дверцы, пытается ее открыть. — Благослови господи человека, придумавшего «защиту от детей» в машине, — шепчет он, возведя глаза к небу, и, неторопливо обойдя автомобиль, галантно открывает дверцу, еще и подает недовольно фыркающему Чимину руку. А тот, пусть и нехотя, но все же вкладывает свою ладошку в его, и у Тэхёна вдоль позвоночника мурашки табуном бегут. От восторга он готов смеяться и плакать, плакать и смеяться, но сдерживается. Лишь гулко сглатывает и, клацнув брелоком, семенит за шествующим впереди омегой, искренне стараясь не опускать взгляд ниже того места, где заканчивается куртка, а заканчивается она на пояснице. Первый же аттракцион, на который они натыкаются в парке — та самая карусель с лодочками, во главе которых мультяшные принцы. Они занимают свободные места, альфа проверяет, насколько надежно пристегнулся Чимин, и довольно улыбается, когда карусель приходит в движение. Через несколько не очень быстрых оборотов Ким чувствует легкое головокружение и делает пару глубоких вдохов, пытаясь осадить подкатывающую к горлу тошноту. — Ты в порядке? — интересуется Чимин, замечая перемену в настроении Тэхёна, а тот лишь кивает, но на всякий случай утыкается взглядом в собственные коленки — по крайней мере, так голова меньше кружится. Ким может смело разогнаться на трассе до двухсот, но при этом не переносит качели ни в каком виде. И чем только он думал, решая привести Чимина в парк аттракционов? Ведь знал, что так будет! Понимал, что не отправит омегу одного на все эти развлекаловки. Но он же альфа! И пасовать перед какими-то там качельками не имеет никакого права. Тем более если его любимому омеге они нравятся. Хотя Тэхён вынужден согласиться, что немного не так представлял себе первое свидание с Чимином. Надеялся, что они будут много говорить, глядя друг на друга, покушают вкусняшек и прогуляются по набережной плечом к плечу. О том чтобы подержать Чимина за руку, он даже и не мечтал. А вместо медовой романтики лишь одна мысль — только бы не блевануть! Третий аттракцион оказывается едва ли не фатальным. Спасает только мятный леденец за щекой. И Ким, спустившись на землю, судорожно оглядывается по сторонам в поисках какого-нибудь спасения. Но как назло — ничего! Вокруг них лишь чертовы карусели да экстремальные аттракционы, один круче другого. — Может, по мороженому? — на свой страх и риск предлагает Тэ, хотя и понимает, что его желудок сейчас не в состоянии вынести ничего крепче чупа-чупса, но натыкается на заинтересованный взгляд омеги, направленный ему за спину. И выражение лица у него при этом такое завистливое, что Тэхён, даже не зная, что там, готов отвести туда своего мальчика. А уж когда оборачивается и видит площадку для картинга, и вовсе в душе пищит от радости. Ну наконец-то он может показать себя, как настоящий мужчина — быстрый, ловкий, бесстрашный альфач! — Хочешь, научу? — дергает бровями Тэ и растягивает губы в широкой улыбке. — Ты? — переспрашивает Чимин. — Меня? — Удивления в голосе все больше. — На этом? — Да ты не бойся! Я просто ас! Доверься мне, малыш, — понижает голос до хриплого полушепота и пристально смотрит в глаза. — Что ж, давай попробуем, — пожимает плечами Чимин и думает, что наконец-то вечер перестает быть скучным и заунывным. Он терпеть не может все эти омежьи крутилки с мерзкими мультяшными принцами. Да он и мультяшки никогда не любил! Ему боевики подавай да ужастики про кровьмясокишки. Маньяки всякие, психопаты, убийцы-извращенцы — его герои. С аттракционами та же фигня. Ну почему, если омега, то обязательно на карусельки, двигающиеся со скоростью два километра в час? Ему бы на американских горках прокатиться. Или с вышки слететь! На крайняк, на молоте пару кругов сделать. Ну или хотя бы картинг. Хоть какой-то движ! Но он обещал быть паинькой, а потому стойко переносил пытку. — Красная или синяя? — спрашивает Тэхён, когда они становятся в очередь. — Синяя, — не скрывая азартного блеска в глазах, отвечает Чимин и следит за тем, как к финишу стремительно приближается парочка соперников. — Интересно, а у них обязательно ездить в режиме состязания? Я спрошу, может, в виде исключения нам разрешат сделать пару кружочков просто так. — А чем тебя турнир не устраивает? — Ну тут же на вылет, — удивляется Ким, пожимая плечами. — Придешь последним и все, выбываешь. — И ладно, — фыркает Чимин, пританцовывая на месте от нетерпения. — Хорошо, турнир так турнир, — соглашается Тэхён, не скрывая восхищения смелостью омеги. — Смотри, трасса тут не очень сложная. Всего два коварных поворота. Один перед самым финишем. Но если перед ним чуть скинуть скорость и прижаться к левому краю, а потом сразу резко дать газу, то карт сам вплывает в него и идет как ракета. Альфа говорит со знанием дела. Он такие штуковины просчитывает на раз. Ему вполне хватило пяти минут, чтобы проанализировать маршрут. Зря он что ли в старшей школе чемпионаты региональные выигрывал? — Давай с тобой в паре, — предлагает Тэ, когда перед ними остается двое альф лет по шестнадцать. Эти явно доки в картинге, а потому сядь Чимин в пару с кем-то из них, вылетит мгновенно. А так Тэхён ему поддастся, и у Чимина будет еще один круг. Но к его удивлению омега мотает головой и восторженно выдыхает: — С тобой не интересно, ты сольешься, только бы сделать мне приятно. А я хочу честную борьбу. Где-то на задворках мелькает мысль о том, что омега уж больно смелый, но Ким отгоняет ее, как не заслуживающую внимания, и идет у того на поводу. Хлопает одного паренька по плечу и говорит: — Эй, ребята, не согласитесь поменяться соперниками? — А когда оба незаинтересованно хмыкают, достает пару купюр высокого номинала. — Победитель получит вдвое больше. — Ну что ж, старичок, если не боишься обеднеть на пару сотен баксов, — тянет один, — можем и схлестнуться. — Ок, тогда один со мной, а второй — с моим омегой. — С моим? — выдыхает офигевший Чимин, но его вопрос тонет в приступе смеха одного из молодых альф. — С омегой? Тэхён кивает, а после наклоняется и шепчет на ухо пареньку: — Если проиграешь моему малышу, получишь в четыре раза больше. Тот кивает и воодушевленно потирает ладони, уже придумывая, куда потратит деньги, однако Чимин, заподозрив неладное, щурит густо подведенные черным глазенки и цедит сквозь зубы: — Если будешь играть честно, дам тебе больше, чем предложил он. — Эээ, ты что делаешь? — не выдерживает Ким. — Я не пойму, ты хочешь покататься на карте или так, попробовать один кружок проползти? Я же стараюсь для тебя! — Знаешь, чего я терпеть не могу? — шипит Чимин, зыркая на альфу из-под бровей, а когда тот мотает головой, сообщает: — Нечестную игру. И клянусь, если ты не прекратишь подкупать этих двоих, я с тобой не то что на второе свидание не пойду, слова не скажу. Да даже не посмотрю в твою сторону! — Ладно, ладно! — Тэхён поднимает руки в жесте «сдаюсь» и бросает пацану: — Никаких поддавков. Мой омега любит честную борьбу. — Не вопрос, дядя, — кивает молодой альфа и плотоядно улыбается в сторону Чимина: — Ну что, куколка, покатаемся? — Чимин, я тебя прошу, — скулит Ким, понимая, что его омежку сейчас разделают в пух и прах. — Эх, Тэхён, ну почему тебе обязательно надо все испортить? — кривится он. — Давай так, если я проиграю, иду с тобой еще на одно свидание. И даже поцелую, — а когда Ким часто кивает, соглашаясь, добавляет: — В щеку. — Идет! — Тэхён уже готов пищать от счастья, как щенок. — Но если я выиграю этот заезд, — он ехидно щурится, — ты выполняешь мое желание. — С удовольствием! — Воодушевленный открывшейся перед ним перспективой альфа соглашается, даже не раздумывая. — Любое желание, — подчеркивает Чимин. — Все, что угодно! — подтверждает Ким. — Следующая четверка, — зовет инструктор и скептически кривится, оглядывая Чимина от кончиков белоснежных с розовыми прядками волос до носков модных сапожек. — Сначала мы, — Тэхён выступает вперед, подталкивая к картам одного из молодых, и поворачивается к Чимину: — Внимательно следи за мной и потом просто повтори маршрут. — Иди уже! — не выдерживает омега, усмехаясь тому, насколько сильно переживает за свой гипотетический поцелуй Ким. — Главное, сам не обосрись, — чуть слышно проговаривает Чимин, когда альфа уже залезает в карт и надевает шлем. Инструктор проговаривает условия и запреты, вкратце описывает управление и раздает ценные указания. А когда становится между картами и эффектно прокручивает стартовый флажок, обе машины срываются с места, оставляя резкий запах паленой резины, смешанный со сладковатым бензиновым. Заезд длится всего две минуты. Ровно столько уходит на преодоление не сильно замудренной трассы. И Тэхён, обойдя младшего альфу на три корпуса, гордый собой вылезает из карта. — Ну что, Чимин-и, твоя очередь, — с улыбкой он передает омеге шлем. — И кстати, будь осторожен на втором повороте, не прижимайся слишком близко к борту. Там лужа, тебя может вынести. — Спасибо за беспокойство, — кивает Чимин и добавляет, стаскивая шарф: — Подержишь? А то мне будет мешать. Тэхён с мечтательным выражением на лице смотрит, как омега грациозно садится в карт, застегнув шлем, и внимательно слушает наставления инструктора, который уж слишком внимателен к его мальчику. Не будь у Кима сейчас такого хорошего настроения, начистил бы наглому альфе пятак. Но один взгляд Чимина, одна его полуулыбка, радостный блеск в карих глазах моментально сбивают Тэхёна с негатива, подбрасывая в небеса. — Давай, малыш! Я в тебя верю! — кричит Ким, когда двигатели уже запущены, а как только машины срываются с места, шепчет: — Я просто умираю в ожидании поцелуя. Заезд длится еще меньше, чем тот, в котором участвовал Тэхён, но для самого альфы он кажется вечностью. В душе разгорается пламя гордости за розовое облачко, управляющее картом, как заправский водила. Ни единого неверного движения рулем, ни доли секунды, потерянной зря. Чимин проходит трассу настолько идеально, что не только у Тэхёна, у всех присутствующих, включая инструктора, челюсти падают на землю. После такого Ким влюбляется еще сильнее, хотя до этого был уверен, что и так по уши в Чимина, до краев. Теперь же он пропитывается этим чувством до самой последней клеточки и готов не только любое желание омеги выполнить — да он на край света пойдет, за край. Вплавь через моря и океаны. На крыльях в другую галактику! — Вы идете? — спрашивает инструктор, когда проигравший молодой альфа понуро плетется к своему побежденному другу, а омега улыбается одним уголком пухлых губ, блестящих от тинта, и тянет: — Ну что, Ким, готов прокатиться на американских горках? И у Тэхёна сердце останавливается, когда до расплавленного от восхищения и любви мозга доходит, что это и будет то желание, на которое они поспорят. Вся розово-радужная романтика мгновенно улетучивается из головы, побежденная страхом. Не просто страхом, нет! Это животный ужас затапливает альфу с ног до головы. А гаденькая ухмылочка на лице омеги ясно свидетельствует о том, что тот искренне радуется своей затее. Неужели знает, что Тэхён боится высоты?! — Не выйдет, — шипит альфа в ответ и залезает в карт, преисполненный решимости спасти свою гордость. Карусели он выдержал стойко, но экстрима не перенесет однозначно. Двигатели разрывают тишину, и карты, взвизгнув шинами, стартуют под оглушительные вопли зрителей. Тэхён сосредотачивается на трассе, стараясь не думать о том, что совсем рядом, нос к носу с его машиной так же стремительно двигается соперник. Не думает про Чимина — лишь о своей заднице, которую разорвет предстоящая поездка на аттракционе в случае проигрыша. Он соскребает свое мастерство до самой последней крошки, сгребает волю в кулак и давит на газ, прижимаясь к левому борту в надежде, что пронесет. Идет ва-банк и… Промахивается буквально на пару сантиметров. Заднее колесо цепляет край лужи и карт заносит влево. Машина бьется крылом о заграждение из шин и, отпружинивая, закручивается в спираль. Несется к противоположному краю трассы, пока Чимин, ловко объезжая карт Тэхёна, спокойно заканчивает гонку. Ким подруливает к финишу на восемь секунд позже. Ровно столько ему понадобилось, чтобы выровнять карт и продолжить заезд. К моменту, как красная машина тормозит рядом с синей, Чимин уже вовсю принимает поздравления от наблюдателей и инструктора, которого Тэхёну сейчас хочется убить еще больше. Но он стискивает ладони в кулаки и держится из последних сил. — Ну что, на американские горки? — щурится довольно Чимин, глядя на альфу снизу вверх. Он едва Киму до подбородка достает, но при этом такое ощущение, что на голову возвышается над ним. А Тэхён прибит к раскаленному под шинами картов асфальту своим поражением. И ладно бы просто проиграл, нет, он бы сам лично отдал победу Чимину. Но чувствует, что это острое желание затащить Кима на устрашающий аттракцион, подобно желанию мстить или же просто поиздеваться. — Послушай, — начинает Тэхён издалека, — может, отложим на другой раз? Я не очень люблю… — Брось, Ким, — фыркает Чимин, подстегиваемый азартом — долг для того, чтобы его отдавать. А долг от проигрыша и подавно. — Ты же не собираешься съехать с базара? Тэхён даже не обращает внимание на то, что Чимин разговаривает уже далеко не как розовое облачко, скорее как его братец — гопник Юнги. Он просто, не мигая, смотрит на монстра высотой с семиэтажку в лучшем случае и силой мысли заставляет сердце продолжать биться. Если бы не это — главный орган организма уже давно бы пал смертью храбрых в неравной схватке с накатывающей паникой. — Чимин, я прошу, — предпринимает еще одну попытку Ким, но омега непреклонен: — Ты сам говорил, что готов выполнить любое мое желание. — Я и не отказываюсь. Можешь загадать что угодно, только не американские горки. — Оу, да неужели Ким Тэхён трусит? Пасуешь перед каким-то аттракционом? Сдаешься? Вот так просто? — Чимин смотрит на альфу все еще недоверчиво. — Знаешь, я тебя за язык не тянул, ты сам сказал, что с удовольствием выполнишь любое мое желание. Я же не предлагаю тебе завалиться нагишом в твой собственный клуб, хотя вполне мог бы. Тебе всего лишь нужно прокатиться на этих чертовых горках! Брось, это будет весело! Ничего веселого в американских горках Тэхён не обнаруживает. За две с половиной минуты, пока длится поездка, он успевает помолиться за всех своих родственников, включая пятиюродных сестер, живущих в Китае; исповедаться в грехах, даже в том, что позволил себе сожрать целую миску мяса, тогда как в этот день мясо вообще запрещено было употреблять, потому и купил его альфа настолько дешево; и мысленно попрощаться с друзьями и близкими. Понимает, что ему не выжить. К моменту, как вереница машинок останавливается на месте старта, Ким покрыт потом весь: волосы и рубашка промокли насквозь, а лицо приобрело зеленый оттенок. Стоит ступить на землю, тошнота подкатывает настолько стремительно, что он едва успевает добежать до ближайшего дерева слева от аттракциона и согнуться пополам. А Чимин стоит в двух метрах от блюющего альфы, заламывает нервно пальцы и виновато грызет покрытые тинтом губы. Не так он себе это представлял. Он-то был уверен, что Ким Тэхён обожает экстремальные аттракционы, просто считает, что они не для омежек. По крайней мере, так заверил его Юнги. Вот он и… — Как ты? — растерянно шепчет он, глядя в покрасневшие, слезящиеся глаза альфы. — Наверное, съел что-то несвежее. — Меня с детства укачивает, — рычит Тэхён сорванным до хрипоты голосом. — Надеюсь, тебе доставило удовольствие видеть меня униженным. — Но я же не знал?! — возмущается Чимин, всплескивая руками. — Тебе надо было просто сказать, что не переносишь карусели. — Да, это произвело бы на тебя неизгладимое впечатление, — фыркает он. — Альфа — трус. Боится каких-то аттракционов. С этими словами Ким разворачивается и направляется к выходу из парка. С него довольно. Свидание и так затянулось. — Тэхён, подожди! — кричит ему вслед Чимин и почти бегом бросается за альфой. — Я бы даже слова не сказал! Альфа слышит его, вот только не верит. — Учитывая твою стервозность, — шипит он обиженно, — сомневаюсь, что ты упустил бы шанс постебать меня за это. — Но… — Ладно, проехали, — отмахивается Ким, прерывая омегу взмахом руки. — Спасибо, что согласился на свидание. Домой поедешь на такси, мне сейчас нежелательно за руль садиться. Он берет омегу за руку и буквально волочит к парковке, где стоят друг за дружкой желтенькие «хёндэ» с шашечками на дверях и фишками на крышах, подводит к первой и буквально заталкивает на заднее сиденье, не обращая внимания на сопротивление. Называет водителю адрес и захлопывает дверцу. А как только машина отъезжает, топает к своему автомобилю. Да уж, плохая была идея так рьяно настаивать на свидании с тем, кому он совсем не нравится. Еще и идти у Чимина на поводу с этими горками. Неужели нельзя было просто отказаться? И шел бы сам, раз хотел! Но нет, надо было изображать из себя героя! Но что уж теперь сетовать. Значит, не судьба. Да, Мин Чимин очень ему нравится, но насильно мил не будешь. А теперь и подавно. В гонке проиграл, на американских горках опозорился. — Финита ля комедия, Ким Тэхён, — шипит альфа себе под нос, усаживаясь за руль, и едет домой зализывать раны.