Будем вместе

Ночной город вновь встречает тёплым ветром и менее, но оживлённым улицами. Прохожие не смотрят ни на него, ни на кого-то чужого. Приезжих сразу забирают знакомые, кидающихся в чужие объятия. Они все для него незнакомцы, вот что думает Джин, когда сидит на лавочке возле аэропорта, жуя токпокки и смотря на всех разных людей, идущих в основном в два противоположных направления. Они и яркие, и тёмные, и нейтральные, и болезненно бледные, и румяные, и накрашенные и такие многообразные. Но ни к кому не тянет. Вот вообще. - Извини, я припоздал. - и Джин голову поднимает, встречаясь со взглядом парня, чья розовая макушка освещена как божественной ореол мягким светом уличного круглого фонаря. Большие пухлые губы растягиваются сожалеюще, виновато брови поднимаются, а глаза прячутся за ресницами. Пухлые щёчки округляются, а ручка с небольшими пальчиками в кольцах детских таких, цветочком на мизинчике и мишкой на среднем, тянется к затылку. - Ничего, всё в порядке. - парень улыбается, забирая чужой небольшой чемодан, как обычно готовый к бою в виде протеста со стороны брюнета. Тот, как обычно в редких случаях, изредка пытается забрать ручку, но получает по руке. Поэтому попытки быстро заканчиваются. - Сегодня тепло, сними ты своё пальто. Тебе ли не знать, как здесь хорошо. Джин пальто не снимает, но с последним предложением соглашается. Пусан действительно красивый и оживленный, тем не менее более живой, чем искусственный Сеул, но менее, чем поселения. Они в машину небольшую садятся чёрного цвета, парень засовывает чемодан в багажник, и сам садится внутрь. - Чимин, чтобы ты не спрашивал, я отвечу на всё только через несколько дней. Мне нужно успокоиться. - Хорошо. - парень кивает, снова улыбаясь успокаивающе, заводя машину. - Закинем вещи и пойдём купим кучу еды. Проветришься. Сокджину останется только кивнуть в ответ.

***

- В последнее время такая тишина. - говорит Юнги, неспешно протягивающий кофе. Его утро началось как раз таки с кофе. Что бывает довольно редко. Значит сейчас в доме творится полная нестабильность или полная стабильность. Конкретно, это отдых. Они вроде и отдыхают, но это из-за того, что Чонгук не отдает никаких указаний, что даёт право на своеволие. Но ни Юнги, ни вечно лазающего в чужих Пентагонах Намджун, ни Тэхён, изучающий все механизмы замка, ни Розэ не стучит тарелками. Никто не уходит и не создает шума. Всё замерло. - Я так и не понял почему? - так же пьёт свой чай Намджун. Юнги знает, что там не только чай. От Хосока тоже ни слуха, ни духа. Тот не пишет и не звонит, как обычно делал под предлогом обговорить нюансы с младшим Чоном, но на деле проводя часами по видеозвонку с Мином. И как ни странно, Юнги никогда не отключался и ждал завершения от Хосока, который, казалось, никогда не замолкал. Но сейчас он как будто игнорит. Юнги даже через себя переступил и позвонил. САМ. А потом ещё, и ещё раз. Но трубку не берут. Чоны залегли. Чонгук самый младший, самый сильный из них всех - сейчас самый безжизненный. Закрылся в кабинете, никого не впускает, и даже не ест. А до этого, в день когда Джин уехал, он разнёс ту подвальную зону с оружием, а на третьем этаже тренажерный зал ночью. То, что творилось ночью, никто вспоминать не хочет, в тот момент закрывшись на замки и подставив шкафы к дверям. Осколки стекла и железа, наполнитель груш и части зеркал. Это всё валялось только на третьем этаже, а в оружейной были потрачены добрые две трети патронов. Манекены и прицельные постеры были в безвозвратном виде. И самое главное - никто не остановил его. Юнги искренне пытался вразумить Чонгука, даже делая попытки узнать, что случилось с ним и Джином, как при одном упоминании имени дворецкого, Чон бесился не на шутку. Поэтому, как самый старший, и в своём уме, он забрал Розэ и Тэхёна, распустил горничных и поваров на неделю, втроём они запрятались в его комнате. Теперь у Юнги синяк на щеке, да и большой довольно, но он не злится и не обижается на младшего. Лишь с тоской смотрит на всё это. - Мне всё ещё жаль, что я вас оставил. - вздыхает печально Намджун, опустив глаза. - Ты бы ничего не сделал. Да и, ты бы тоже пострадал, если бы ослушался приказа. - Тоже верно. Юнги переводит взгляд с Джуна на притихшего Тэхёна, с такой кислой миной прожигающий темную скатерть. - М-да, тонсэн, не вовремя ты попал сюда. - Тэхён тут же приходит в себя, смотря на него потеряно. - Ну ладно, просто ходи с нами. Младший кивает, уводя взгляд в сторону. Его что-то волнует, Юнги знает, но в нынешнем положении всех всё волнует. Ким ещё не освоился, хотя он здесь уже два месяца, начал потихоньку свыкаться с веселухой и стрельбой, постоянной беспечностью и светской опасностью. - Значит, я больше не заместитель дворецкого? - спрашивает как-то затравленно их Тэ, поднимая полный надежды, но уже похолодевший взгляд. - Вероятно. Не волнуйся, тебя не уволят и не выгонят, если ты сам не захочешь уйти. - кивает Юнги, вдруг начиная тихо хихикать. - Да и я не отпущу тебя, я так привык к тебе, что хоть с Чонгуком перегрызусь, но тебя не отдам. И тянет руку к давно выцветшим волосам, ставя щелбан отрезвляющий Киму. - И я не отдам, ты же мне как братишка. Я тебя ещё не всему научил. Ты вообще такой способный и полезный, только не думай, что мы тебе льстим. - хлопает подбадривающе Джун, вновь даря миру свои усилительные ямочки. Тэхён тут же светиться начинает, улыбаясь. Для них. Потому что именно им нужна поддержка, а не ему. Если бабушка отправила его сюда, значит она доверяет им. И ничего страшного, что у них случился такой переворот, они тоже люди, которые не роботы, у них есть чувства и личные проблемы. Да, он увидел на красивой маске трещину, тут тот, кто казался таким нереальным и таким идеальным, ломается на глазах людей, потому что его кусочек забрали, и ему нужно смириться с этим. Тэхёну хочется помочь. Он проникся к человеку понимающему, заботливому, невероятно красивому и довольно всемогущему. Он не знает как, но смотря на его ныне добрых и хороших хёнов, сидящих перед ним, ему хочется крепко обнять и поддержать их. Что он и делает, получая взамен непонимание от Юнги и тут же обрадовавшегося Намджуна, стискивающего в своих больших руках обоих парней. Мин смешно упирает, ворча про личное пространство, но всё же принимая своё положение как должное. Ему тоже не хватает тепла. Руки сами обнимают ещё шире улыбнувшегося Тэхёна, лепечущего о прямом поражении старшего. Намджуну только остаётся положить голову между парнями и посмеиваться над их спорами.

***

Два стука в дверь, три секунды паузы, вдох-выдох и открывается дверь. Внутри кабинета тьма, валяются бумаги на полу, ручки, папки, книги, одежда комками в разных углах, бутылки из под воды и алкоголя. Около дивана лежит пистолет. Тэхён его поднимает, присматриваясь, крутить в руках. В этом кабинете он бывал редко, но отчего-то даже на вид не отторгает его. Он тихо кладется оружие на стол, ступает к двери. В комнате он не был ни разу, но он надеется, что его не отругают. Вновь стучит, вновь три секунду паузы и немного приоткрывает, если что, быть готовым закрыть дверь. Через маленький просвет он вглядывается в такую же полутьму в той комнате. В центре большой кровати, стоящей в середине стены, лежит звездой в одной огромной серой футболке. Руки татуированная и чисто нетронутая сцеплены на животе. Кажется, хозяин комнаты спит или дремлет. Тэхён позволяет себе зайти, осторожно прикрыв за собой дверь. Мягко на носочках продвигается к кровати. Он осматривается, замечая в углу кресло, а напротив кровати на стене огромный телевизор и справа от него ещё одна дверь. Вероятно душевая. Но самое главное сейчас лежит на кровати с закрытыми глазами. Если тот спит, то Тэхен не будет мешать, сразу продвигаясь к креслу, аккуратно садясь. Оно мягкое и чистое, пахнет немного как от дворецкого, от которого чуялись нередко нотки карамели и гранатового чая. Это так знакомо, думает Тэхён, чуть наклоняясь вбок, чтобы унюхать ещё запах, тут же думая, что если Чонгук захочет его забыть, то ему придется выкинуть это кресло. - Почему ты здесь? - хриплый голос разносится по комнате эхом. Тэхён дёргается, выпрямляясь. - Пришёл проверить ваше состояние, Господин. - Зови по имени. Тэхён помнит, что Джин всегда звал парня Господином, наверное это слово так давит на чужую больную душу. - Чонгук, - как бы подтверждая, что он понял просьбу, продолжает, - вам нужно поесть. Чон хмыкает, отворачиваясь, очень тяжело переваливаясь на бок. Отрицательно мыча. - Нужно, Чонгук. - Тэхен встаёт с кресла, обходя кровать к той стороне, к которой повернут Чон. Неуверенно, но садится рядом, смотря на бледное, истощенное лицо, с умиротворенно прикрытыми глазами. Он только надеется, что Гук простит за своеволие, тянет руку к уже немного грязным волосам, поправляя и убирая несколько крошек, кажется, того наполнителя для груш. Тот вздыхает глубоко, придвигаясь ближе. Тэхён ноги поднимает выше, позволяя переложить голову на свои бедра и оплести талию руками. Ким тоже руками голову обнимает, прижимая немного к себе, продолжает поглаживать. Чуть покачиваясь, они сидят некоторое время, изредка в тишину внедряется низкое мычание Тэхёна, словно колыбельная, убаюкивающе и бережно. - Не хочу, - глухо отзывается в живот Тэхёна Гук, - не хочу без него. - Ты... Ты сделал всё, чтобы его остановить? - сглотнув, спрашивает Тэхён. Сердце дрогает совсем от разбитого голоса и всхлипа. - Нет. - Почему? Вновь тихий всхлип вместе с плаксивым вдохом. - Это... Это мой принцип, никого не обязывать. Если человек хочет, он может уйти. - Глупо. - и Чонгук соглашается, кивая часто. - Это совсем другой случай. Пойми, нужно было держать крепко его. Почему ты так просто отпустил? - Ты видишь, что так просто? И Тэхён прикусывает себе язык, когда чувствует наконец влажную кофту на боку. Его совсем не смущает, что взрослый мужчина плачет, что позволяет гладить по голове и показывать беззащитным. Они так мало знакомы, но такое чувство, что он знает Чонгука, потому что у него те же ощущения от потери Джина, но также, он далек от чувств чужих. Он хочет наругать Чона, но язык не поворачивается сказать. - Вы же столько вместе были, только не говори, что ты готов так спокойно забыть это время. - Ты предлагаешь мне вернуть того, кого сам отпустил? И Тэхён вздыхает, явно замешкавшись в ответе. - Вы хотя бы выяснили всё? Поговорили по душам? Молчание длится дольше минуты, за это время Чон успокаивается, изредка только шмыгая. А потом выпутывается из рук, поднимаясь. - Кажется, мне ещё раз придётся за эту неделю рассказать. Чонгук вытирает под носом рукой татуированной, шмыгая, и смотрит уже так серьёзно. Тэхён только сглатывает.

***

На утро следующего дня, когда Юнги по неизвестной причине сам встал рано, сидит и потягивается на стуле, широко и сладко зевнув. Он завтракает уже полчаса бутербродами, без интереса смотря в телефоне новости, а потом проверяет его на сообщения. Пусто. Уже не ново. Звук открывающейся двери выводит его в реальность. Повернувшись, он видит как из библиотеки вылез Намджун. Опять всю ночь просидел за компьютером. - Утро. - приветствует его Джун, получая в ответ кивок. Ким проходит вперёд, отодвигая стул и садясь, на ходу взяв с тарелки предпоследний бутерброд, чем конечно вызывает недовольный вид Мина. Но тот молчит. Неохото выяснять судьбу одного бутерброда. Лишь бы младший был доволен. Тоска... Некий траур обосновался в доме, изредка прерываемый выстрелами. Не ново. Но никто из остальных, помимо него, не берёт оружие в руки. Даже Мину пришлось спрятать свою красивую детку подальше. Им и так восстановление обойдется в копеечку, не хватало ещё и на нервы Юнги тратиться. Ему, собственно, как самому старшего сейчас, нужно взяться за голову и что-нибудь предпринять, кто знает сколько Чон проведет в таком состоянии. План должен двигаться, даже без участия обоих Чонов. Юнги тоскливо на душе как-то без Хосока. Почему-то он соскучился по большой улыбке и флирту. Он вновь думает о нём утром. И ночью. И днём. И вообще когда время есть думать. А этого достаточно. Интересно, а Хо думаете о нём? Юнги трясет головой, что-то он вовсе расклеился, он же самый старший, надо действовать и решать что да как, что он до безумия не любит. Но обстоятельства выводят на новый уровень, который намеренно пропускался. - Надо те вещества найти и отвезти химикам каким-нибудь. - бубнит хрипло Юн, понимая, что тело его ещё спит, а вот мозг уже вовсю кипит. Снова звук открывающейся двери, только уже со второго этажа. К ним спускается Тэхён с кружкой дымящегося чая. - Вау, кого я вижу, в добром здравии. - Доброе утро. - голос тонсэна подавлен, что выдает его переживания, но никто не спрашивает чем. - Как всё прошло? - Лучше, чем я думал. Он сказал, что ещё пробудит в таком состоянии, а потом вернётся. Мы можем пока заняться своими делами. - А про Хосока говорил что? - лишь после сказанного Юнги понял, что зря спросил, ещё на себя взгляды наведёт лишние. - Нет, - Тэ качает головой, садясь за стол. Юнги ставит ему тарелку с последним бутербродом, - как я понял, телефон он не брал в руки вообще. Он сел давно. Пришлось попотеть с поисками. - Понял. Юнги вновь зевает, прям до слезинок в уголках глаз, а потом смотрит на Кимов. Щурится. - Кто поедет со мной за контрабандой? Оба поднимают глаза, моргает пару раз, переглядываются и тычут пальцем друг на друга. - Оба поедите. Джун обречённо мычит, жуя хлебцы, стоящие на столе. - Розэ возьми, пусть проветрится. - Ой, это пару часов займет. Да и хён мне после уезда написал, где предположительно есть клад. Однако весь дом надо будет прочистить. - А почему этим не может заняться полиция? - спрашивает Тэ. - Она этим и занимается, но не уверен я в такой догадливости. Да и ничего страшного, если мы сами проветримся. - на последнем слова Юнги акцент делает сильнее, глядя уже на Джуна, смирившись, кивнувшего.

***

- Осторожней там, тонсэн. - кричит с пола Юнги, запрокинув голову. - Как хорошо, что не я там. - хохочет нервно Намджун, отрываясь от ноутбука. - Ты бы хоть другое место выбрал, он упадет, комп твой кикнется. - рассчитывая уже 15 раз глазами траекторию, Юнги подтверждает всё кивком. - Хотя бы поймаю, ты скажи как падать будет. - Напомните, почему именно я? - кричит сверху Тэхён, с надеждой смотря из-за плеча вниз. - Намджун слишком неуклюж, а я слишком стар для таких выкрутасов. Аккуратно ты, не дергайся. - А если потолок свалится? - Не боись, Джун поймает. Он обещал. - хохочет весело Юнги, явно довольный ситуацией и выражением лица младшего, которое изображает полное отчаяние и безысходность. - Господи, дай мне сил... - тихо лишь в ответ получают те, кто снизу. - О, снова в Бога уверовал. - смеётся Намджун. - Не волнуйся, Тэ, крепежи крепко держат, сам просто держись. - За что? - Хотя бы за люстру. - пожимает он плечами. - И Юнги на самом деле не старый, а ленивый. Мин шипит на него. - Тихо, не пали контору. - А жаль, я бы посмотрел на то, как снаряжение стянуло твои прекрасные бедра. Глаз Юнги нервно дёрнулся, пока Намджун поднимает голову от экрана ноута, смотря сначала за Мина, а потом на него, чувствуя беду. - Кого мне сейчас там кастрировать? - Мин поворачивается, крепко стиснув зубы, а после его лицо вытягивается удивлённо, и рот изображает идеальное "о". Он прослеживает взглядом за Намджуном, который кивком поприветствовал пришедшего Хосока, помахавшего им и мило улыбнувшись. - Хосок! - с долей радости прозвучало имя брюнета, что Юнги заметил позже, тут же отругав себя за такое поведение, резко сменившись в выражении лица на более недовольное. Вот только от Чона не ускользнул тот мимолётный блеск восторженный в ярких радужках, которые потемнели. Его это позабавило. - Зачем припёрся? - Посмотреть и, если нужно, помочь с тайниками в доме. - Чон поднимает голову на потолок, махнув Тэхёну, который тут же изобразил страдальческую мину. - Но я вижу, вы раньше меня это решили сделать. Пришлось знатно попотеть, чтобы информацию у сына Хвана выведать. - Как он там? - интересуется Джун, откинувшись на спинку дивана. - Ну... Он так просто всё не рассказал, пришлось нос сломать и вывихнуть ему ногу. - Сдался в итоге? - спрашивает Юнги. - Конечно, - довольно улыбается Чон, - зря что ли ездил его пасти. - А отцу его что сказал? - хмыкает Ким, возвращаясь к клавишам на ноутбуке. - Что он покалечил одну старушку, пока та переходила дорогу, поэтому он на 15 суток сидит. - А он что? - Мистер Хван согласился, что тот поступил неправильно, поэтому никак не действовал, чтобы сыночка вызволить. - Чон вздыхает, вновь смотря вверх. - Поэтому у нас есть две недели, чтобы диадему забрать. Я вообще думал, что получу от Джина сообщение за эти три дня, что вы готовитесь. Он не писал мне после нашего совместного завтрака. Он смотрит на троих по очереди, потому что Тэхён его точно слышал, но увидя потерянность после его слов, Чон поспешил удостовериться в настроении младшего у остальных. Те тоже как-то скисли, а Юнги вообще отвернулся, шагая на поиски по полочкам в гостиной. Он где-то видел там коньяк. - И Чонгук-и я не вижу с вами, всё в порядке, ребят? - Хосок мешкает, смотря на парней, начинает нервничать. - Да, произошел один инцидент, - начинает издалека Юнги, притаскивая уже несколько стаканов и квадратный стеклянный пузырь, - точностей мы не знаем, но как то на следующий день, после той поездки сюда и к тому мужику, они словно... - Юнги подбирает слова, замешкавшись с третьим стаканом. - Будь то были знакомы пару часов. Вот, как будто я привез сюда хёна, всучил боссу и уехал. А на утро они в глаза не смотрели и Чонгук, понимаешь, Чонгук! - Юнги показательно палец указательный поднимает. - Он просил разрешение на то, чтобы обнять хёна. Раньше он просто брал и делал как хотел и когда хотел с ним, а сейчас спросил. Мин стукает дном бутылку о стол сильно, стаканы брякают. Наконец Тэхён спускается к ним. Хосок встречает его тем же взглядом, что и Намджун смотрит на стаканы с коньяком - потерянно. - Интересно, здесь есть лёд? - невзначай спрашивает Юнги, оглядываясь по сторонам, будто ему мог кто-то ответить. Мин подаёт Тэхёну стакан, как и Хосоку предлагает, тот берёт, смотря на прозрачную жидкость, но не отпивает. Самый младший с неохотой, но делает глоток, тут же морщась. А швейцар продолжает, - Чонгук превратил пол дома в разруху и такую непрезентабельность, что у нас почти не осталось патронов. А хён напрочь оборвал связь с нами. Мы не знаем что делать. - Так значит, у вас такой траур из-за того, что Джин-хён просто оставил вас. - кадык Хосока нервно дёрнулся. - Просто оставил? - Юнги опасно зыркнул на брюнета. - Просто оставил?! Для тебя это просто? Ты хоть понимаешь, что у нас буквально всё в доме встало на месте. Нам никто не даёт приказов, потому что Чонгук тупо в депрессии, и вообще не известно сколько он пробудет в таком состоянии! - Мин кричит, кидая до этого в руке находящуюся бутылку в сторону, что та с громким звуком разбивает о жёлтый кафельный пол. Намджун, дрогнув, отпивает больше положенного из своего стакана, почти осушая. - Ты хоть понимаешь, каково сейчас ему? Ты когда-нибудь с сестрой своей расставался из-за какой-нибудь там ссоры? Да Джин и Чонгук 17 лет были вместе как сиамские близнецы, словно нитью связаны, никогда не расставались без должной причины. Ты хоть понимаешь, что они возможно навсегда больше не увидятся? Для Чонгука это такой стресс, он без Джина, как без воздуха. Он же буквально босса на ноги ставил в детстве. А ты говоришь, что просто? Толку, что тонсэн ходил к нему, - Юнги рукой провел в сторону Тэхёна, сжавшегося в плечи от криков старшего, у которого вены на шее вздулись, как и на висках, - Чонгук там в отчаянии таком, как ты не бывал, не ест и не пьет. - а потом Юнги резко успокаивается, опустив руки. Он смотрит злобно на Чона, сжавшегося стакан в пальцах. Тот в ответ также брови свёл, переводит взгляд на свой коньяк и делает один единственный небольшой глоток, прежде чем подойти и поставить этот стакан на столик. А потом берёт руку Мина. - Сегодня переночуйте втроём у нас с Давон в доме, я позвоню ей. - он отдает Юнги ключ, вот что видит старший, раскрывая руку. Глаза его округляются. - Вечером я поеду к нему. Мы поговорим. Не волнуйся, малыш, я позабочусь о маленьком Чонгук-и. Последние слова он говорит уже обратившись ко всем. А потом снова на Юнги смотрит, поднимая руку и касаясь щеки горячей от гнева, бледно-красной, нежно проведя пальцем по коже несколько раз. Кивает и просто молча разворачивается и уходит, оставляя остальных недоуменно моргать вслед.

***

Дверь тихо скрипит и стучит, Хосок большими шагами направляется в сторону лестницы на второй этаж, как на встречу ему выходит Розэ, с немного недоверчивым лицом. - Розэ, дорогая, могу об одолжении попросить? - начинает Хосок, поклонившись девушке словно принц. Та в ответ изгибает бровь тёмную, сложив руки, но слушает. - Отправь всех работников по домам, если они есть, и сама закрой дом и едь ко мне. Там и Тэхён-и и Намджун, и Юнги. - Что ты собираешься делать? - не двигается с места девушка, скептически осматривая с ног до головы мужчину. - Мне нужно привести в чувства Чонгука, утром вы можете все вернуться, мы с ним просто поговорим. Пожалуйста, ты можешь мне не доверять, но дай нам время. - Чон берет аккуратно руку горничной, ожидая в любой момент быть её лишённой, но та до сих пор не отдёргивает. Брюнет целует, совсем кратко касаясь губами, отпускает ладонь. А потом, держа с ней зрительный контакт, обходит и идёт дальше к лестнице, быстро скрываясь за дверьми. Пока он шел к Чонгуку, он видел беспорядок, что означает,что ни работников, ни горничных не было, а одной миленькой Розэ с этим не справиться. Уже в комнате он видит полный беспорядок, из-за которого бы Джин за голову хватился. - Чонгук-и, - тихо зовёт Хосок, медленно закрывая за собой дверь в комнату. Он осматривает совсем бездушную куклу, валявшуюся на кровати, практически в позе эмбриона. Ответа Чон не получает, из-за чего он вздыхает, снимая свой галстук и пиджак, кидает их на кресло, уже расстёгивая первые пуговицы. Снимает ботинки, залезая на кровать, брюнет загребает младшего в объятия, под возмущенные препинания и возгласы. Чонгук совсем слабо вырывается, будь то сам себе противоречит, нехотя сопротивляется, но на деле хочет чтобы о нём позаботились. - Ну же, Чонгук-и, давай полежим вместе. - успокаивает Хосок, гладя по голове. Гук хныкает, не плачет, и утыкается в шею, крепко, словно всю накопившуюся за несколько дней силу, обнимает, так, что старшему становится очень сложно дышать. Однако, позволяет. Ему можно всё, так думает Хосок, прижимая младшего ближе, как заботливый хён, целует в макушку. - И когда ты последний раз мылся? Чонгук молчит упёрто с минут пять, не двигаясь. Хосок так непонятно бубнит ему что-то сверху, то ли успокаивающе, то ли подбадривающе, Гук не разбирает, его впервые тянет в сон, но он упорно борется с ним. - Да ну тебя, хён. - ругается Чонгук, отодвигаясь от старшего, садясь на кровать. Хосок следует его примеру, внимательно смотря на младшего, терпеливо ожидая действий. И тот не заставляет себя ждать. - Что мне делать, Хосок-хён? - вздыхает протяжно, прижимая ладони к лицу. - Я не знаю, просто не представляю. Помоги, пожалуйста. И наконец Чонгук смотрит в лицо старшего. Хосок впервые видит настолько осунувшееся лицо у младшего, бледное и кругами вокруг глаз. Грязные волосы липнут ко лбу, потрескавшиеся губы с ранами дрожат в такой недосказанности и нервности, что не понятно, а может холодно тому? Он горбится, плечи совсем стали слабыми, хотя под ними всё такие же равнины мускул. А глаза... Их блеск отражает свет с улицы, тех белых ярких фонарей, под которыми Хосок однажды гулял с Юнги, из-за этих фонарей Чонгук совсем болезненно выглядит. Но глаза, такие пустые и потерянные. Чёрные-чёрные, без радостей и стремления к цели. Чон потерян от того, что тот, кто вел его всю жизнь, оставил дальше бороздить мир одного. Ему нужна цель, причина жить, потому что он привязан к Джину всеми нитями, связями, фибрами, судьбой, желаниями. Нуждается в нём, как сказал Юнги, как в воздухе. Теперь очередь Хосока помочь, он ведь обещал. - Ну, для начала привести себя в порядок. А то совсем пандой стал. Гляди какой бледный. Ты же всех работников своих распугаешь. Не думаю, что они нанимались на работу к призраку. - Да ну тебя, хён. - Хосок смеётся громко, заразительно, что звон смеха разносится по каждому углу комнаты, уже забывшую, что такое смех. И Хосок действительно помогает. Он вычистил Чонгука, жалуясь на то, что совсем обленился рядом с Джином. А потом вместе с ним убираясь во всём доме, полностью устраняя тот беспорядок, что натворил младший, каждый раз отчитывая того за такую безалаберность и бессовестность, по поводу бессмысленной траты пуль. Но видя каждый раз, когда взглянет на него, круги вокруг глаз, тут же начинает шипеть, прикусывая язык. Он ещё не представляет, что утром он уйдет с прокушанным языком. Чонгук не до конца беспомощный, что говорит о том, как чисто убирает за собой он, хоть и спустя четыре дня и четыре ночи. В доме никого нет вовсе, чему безмерно благодарен Хосок Розэ, делая заметку в виде небольшого подарка дорогих духов, которые так бы описал характер девушки. Этот пустой дом даёт полную волю действиям. Хосок кричит в столовой, выпивая третью кружку пива, пока Чонгук кричит громче, вытаскивая наружу свои внутренние крики, голосившие об отчаянной потере, о непонимании и потерянности, по также, и новые силы и освобождение, что даёт дышать грудью так широко, из-за чего Чоны выбегают в прохладу на улицу, бегая, будто дети, по саду, как когда-то давно в детстве, позволяя себе то самое забытое ребячество. Чонгук улыбается так широко и свободно, что Хосок сам душой светится до вырастающих крыльев, благодаря которым он хочет парить без тяжести над землёй. Но ноги крепко держат его на земле, а прохлада пробивает до костей, вместе с пропитанной одеждой, когда на утро роса скапливается на коротко обстриженной траве, на которой Чоны уже достаточно долго валяются, что можно было бы заболеть. - Спасибо, хён. - хрипит Гук, начинай редко подрагивать от холода. Хосок поворачивается к нему, морщась от колющей травы по его щеке, и улыбается так спокойно, так довольно и тепло, кивая. Чонгук уже дышит не так загнанно, как минуту назад, но брюнета радует, что дышит тот всё также глубоко. - Нужно в дом, а то такой ребёночек, как ты, может простыть. - Да ну тебя, хён. - хихикает Гук, жмурясь заметно болезненно, говоря о своей сонливости. Но потом младший вновь опускает уголки губ, садясь. - Хён.. - Что было, Чонгук-и? - тоже садится брюнет, обеспокоенно глядя на него. - Мы... Я... Я его. - Чонгук вздыхает, закрывая глаза. - И почему я думаю потом, когда совершу ошибку? - у Хосока только губы в полоску сжимаются, но ни слова не произносит. - Можно сказать, что я споил отравленное афродизиаком вино Джинни, а потом в машине помогал... пальцами. Что я натворил, надо было просто выплеснуть тот бокал на сынишку того поганца. Я же видел, я же чувствовал, что не надо было пить. Хосок видит, что такая тема, которая раньше очень спокойно обсуждалась между ними, становится до предела трудной, так как он знает, что Сокджин другой, и никого не было у него. Чонгук взял ответственность за это, поэтому загоняясь, что Джин стал его ненавидеть. Хосок не представлял, что то, до чего мечтал дожить, как услышать, что Чонгук и Джин переспали. В итоге, не такого результата он ожидал. Тем более не по такой причине. - Да... - лишь вздыхает Хосок обречённо. - Заварил ты кашу, Чонгук-и. - и он хлопает младшего по плечу. - И вообще, почему ты решил, что ему могло не понравиться? Я понимаю, под веществами, хоть и не специально, вдруг он не ненавидит тебя. - Хён, - обрывает его Чонгук. - да даже если и так, чёрт побери, он мог видеть, как я хотел его. Ты помнишь, почему я так отношусь к этому. И да, Хосок помнит тот разговор в его доме, чем совсем недоволен, и будь он на месте Джина, тупо наплюнул на свои принципы и не совершил ошибки, которую сотворил с Чонгуком, что тот теперь такой потерянный. - Да и, если что, я написал записку. Последнюю, что мог отдать ему. Не знаю, найдет ли он её, и будет ли читать, даже если и не ненавидит, принципы, что б его, он не переступит. Он же упёртый, как баран. Хосок прыскает, глядя на Гука. - Есть в кого. Младший только цыкает недовольно, а Чон снова смеётся. Потом руку поднимает, кладя на бледную скулу, проведя пальцем по потемнению возле глаза. - Пойдем спать, Чонгук-и. - Не могу, - опускает голову он, - он снова будет мне сниться. - Хотя бы пару часиков подремли, я рядом буду. И мычит вопросительно, явно на долю процентов поднимая настроение Гуку, который соглашается из-за уважения. Они уходят под аккомпанемент просыпающейся природы, тихо шурша травой своими ботинками. Утро наступило быстрее, чем хотелось бы. Хосок всё время сидел рядом с кроватью Чонгука, нередко гладя по голове. Через два часа первым явился Юнги, залетая в гостиную бурей, за ним чуть спокойнее Намджун, и вместе влезают Тэхён и Розэ. Чон встречает их, спускаясь неспешно с лестницы. - Где Чонгук? - громко спрашивает Юнги, чем веселит Хосока. - А обо мне ты не переживаешь. - лицо Мина недовольное, глаза его опасно сузились. - Хе-хе, не волнуйтесь, он недавно уснул. Мы всю ночь провели вместе. Брюнет потягивается, зевая, прикрывает рот рукой, тцокает и осматривает присутствующих. Все ещё сонные, будто недавно проснулись и сразу сюда собрались. Юнги смотрит на него, чем радует Чона, мило улыбаясь в ответ. Однако Мин видит в этой улыбке усталость и бессилие. Под глазами залегли синяки. - Как Давон? Не приставала к тебе, малыш? - Она была подозрительно спокойной. - отвечает Джун, брюнет кивает ему. - В последнее время Чонгук-и снится только Джин-хён. - начинает наконец Хосок, ступая к столу. Он просит мимоходом кофе и что-нибудь закусить. - Он настолько привык видеть каждый день его, что сейчас его организм до безумия зависим. - и вновь пробегается взглядом по присутствующим, рассевшимся за столом. - Учитывая, что Чонгук-и любит Джин-хёна, то это усугубляет ситуацию. Избавиться в голове от него будет практически невозможно. - Зачем нам избавляться? - встревает Юнги, хлопнув ладонью по столу. - Я не предлагал избавляться. Но также и не предлагаю привести сюда хёна силой. Нужно... - Чон смотрит в кружку, в горячую, чистую жидкость, медленно совершающую водоворот после мешания ложкой. - ...дать им время. - Почему мы не можем его просто привезти сюда, чтобы они нормально поговорили. - недоумевает Намджун. Тэхён и Хосок подозрительно опускают головы, кусая губы. - Ты же знаешь правила Чонгука: никого насильно не держать в доме. Это относится ко всем, даже к хёну. Не такого результата все ожидали, видит в лицах Хосок, только вздыхая. Подпирает голову рукой, уже слипающимися глаза тупо смотрит куда то в одну точку. В его голове много информации, но в то же время, она совсем пуста, но очень тяжела. Словно поток бурных мыслей проходит мимо, оставляя только лёгкий ветерок, ускользающий из под носа. Что конкретно он хочет понять, он не знает, однако, когда его рука отклоняется, и он чуть не роняет голову, промаргивается, а потом встаёт. Поблагодарив за гостеприимство, кланяется всем, желая хорошего дня, и уходит. - Тебе не кажется, что Хосок совсем не спал? - обеспокоенно замечает Намджун, обращаясь к Юнги. Мин поворачивается, глядя через окно на Чона, идущего к машине и садящегося внутрь. И словно по неизвестному чувству, он глядит на него в окно, подмигивает, улыбаясь, и уезжает. - Поделом ему, - отвечает Мин, - будет знать, как игнорировать меня. - Ты не подумал, что из-за того, что мистер Хван влиятельный, он может отследить ваши звонки. А мы для него как бы враждуем с Хосоком. - Да плевать я хотел на него. - и вроде бы не это хотел сказать Юнги, но потом до него доходит. Ему плевать на то, спалит ли этот мужик их разговоры? О Холли, о Давон, об одежде и музыке. С каких пор стало плевать на миссии, когда Хосок стал важнее заданий? Швейцар не знает, поэтому злится, съедая кожу вокруг ногтей. Маленькие ранки щиплет, но глядя утром на Чона, болело сердце. Они не знает, чем занимались мужчины, чтобы привести одного из них в чувства, но судя по растрёпанному виду, по зелёной от травы рубашки, по кругам под глазами, говорящие о нескольких бессонных дней, Юнги думает, что Хосок справился с обещанием. Остаётся только надеяться, что Чонгук наконец очнётся, больше уделяя внимания хотя бы на указания для задания. - Как же хочется, чтобы Джин-хён вернулся. - говорит Юнги вечером того же дня, стоя в своей комнате возле окна, сложив руки на груди.

***

- О святые макаруны, как я давно не ел твоей стряпни. - уплетая овощи, бубнит счастливо розововолосый парнишка, прикрывая довольно глаза. - И то верно. - соглашается с ним Джин, садясь за широкую барную стойку, поставив свою еду. - Как ты себя чувствуешь? Прошла неделя, а вестей всё нет ни от кого про твое отсутствие. С Чонгуком всё в порядке? - наконец, спустя обещанный срок, когда Джин всё-таки решился выйти из комнаты, желая выговориться и вспомнить значение готовки. Чимин принял это как зелёный свет на сложные вопросы, волнующие его с самого начала, когда только получил звонок с разбитым голосом. Сокджин уже не выглядит так, будто ему вырвали силой какой-то орган, поэтому он лишь задумчиво уводит взгляд, тыча в свои пухлые губы вилкой. - Случилось чего? - не успокаивается Чимин, вставая, чтобы налить им утренний кофе. - Да, случилось. - кивает брюнет. - Для начала, спасибо уже сотый раз, что разрешил пожить у тебя. - Да пожалуйста, - отмахиваются в ответ, стоя спиной, - лишь бы в пользу. - Сейчас я готов тебе рассказать, что случилось, надеюсь мне станет легче и я смогу решить, что мне делать. - Чимин быстро садится на месте, поставив кружки, уже во всю готовый слушать. Ким собирается с мыслями, делая глубокий вдох. - Мы были на миссии. И так получилось, что там, хм... Плохой парень заставил выпить Господина вино. Но по правилам, должен пробовать я первый. Вот и попробовал. - Джин обречённо вздыхает. - В итоге там оказался что-то вроде афродизиака, и мне стало плохо. Как только мы закончили, Господин поторопился мне помочь и предлагал в больницу поехать. Но у нас дела не были закончены, нужно было ехать на ещё одну встречу. Поэтому я отказался, точно понимая, что не пойду с ним. Самое страшное, это то, что доза оказалась сильной. Не помню что и как точно, всё было в тумане кромешном, плыло и кружилось. До безумия хотелось пить и трахаться. - Чимин вытянул губы, морщась, понимая суть ситуации. - И Господин мне помог с этим. - То есть вы переспали? - отпивает парнишка свой кофе, переваривая не только завтрак, но и сказанное. - Можно и так сказать. - Джин почесал неопределенно затылок. - А в чём проблема? Только не говори, что ты его любишь, и вот ты такой хорошенький, чтобы не портить будущее Чонгука, решил слинять от него. - Именно так. - глаза Чимина круглые, как блюдца. Он пораженно охает, опустив лицо. Тогда суть меняется, думается Паку. Когда-то давно, Джин рассказал ему об одной ситуации, из-за которой ему запрещено было любить Чонгука. Чимин помнит плохо, давно было, да и не думал он, что подобное произойдет, но сейчас, смотря на то, как Ким буквально утопает в мешанине грустных эмоций, сползает на барную стойку головой, закрывая глаза. - Это неправильно, хён. - говорит Чимин, беря в свои ручки ладонь старшего. - Ты же знаешь, Чимин-а. - Расскажи ещё раз. И Джин вздыхает, делая глоток из своей кружки. - Когда Господину было семь, его родная мама умирала. Перед её смертью все давали ей какое-либо обещание. Так завелось в семье Чон, что каждый должен исполнять любые предсмертные желания умирающих. Это относится также и к слугам, если к ним обратились. Я был удивлён, что она подозвала меня, попросив выйти Господина. Я думал, что должен дать ей обещание заботиться о Господине до самой моей смерти. В принципе, так и есть, но также она сказала, чтобы я проследил, что б Господин завёл себе хорошую жену и детей, и... - он помолчал, вновь отпивая, - и чтобы я не влюблялся в него. Я сначала не понял, потому что я знал о любви только между мужчиной и женщиной, но, повзрослев, многое узнал. - Джин посмотрел на Чимина, заметно ставшего печальным. Тот в ответ сверкает глазками, а потом улыбается подбадривающе. - Ох, Чимин-а, я нарушил одно обещание, теперь я не хочу нарушить и второе. Я не знаю, что будет, если отец Господина узнает, поэтому, чтобы не быть сразу наказанным, я не скажу никому из них о своих чувствах. Но, именно из-за них я не смогу больше смотреть в глаза, такие большие и родные. - он берёт обе ладошки Пака, опустив в них свою голову. - Пожалуйста, позволь жить с тобой, пока я не найду работу и не смогу купить себе хотя бы квартирку. - Оставайся сколько хочешь, хён. Но позволь сказать своё мнение, - он пальчиками большими гладит по волосам и лбу, - перед уходом, я бы рассказал о любви к нему. В подобных ситуациях не был, но считаю, что правильно, чтобы этот человек знал всё. И Джин ему только улыбается в ладони, не поднимая головы. Чимин потом добавляет, что выбор лежит именно за ним самим и ни к чему не принуждает его. Из-за обещания перед умершим, Джин из раза в раз, при виде Чонгука, корил себя за несоблюдение правил. Но каждый раз, сердце требовало давать Чону только заботу и тепло, потому что мир, окружавший их - холоден и опасен. Он сбежал как трус, боясь, что тот узнает правду, что у Чонгука нет понятия, как любовь к мужчинам. Но кто его знает, говорит себе Джин, вспоминая их юность, когда отец Господина выбирал самолично контингенток. И как ни странно, всех Чонгук отвергал, постоянно ругаясь с родителем. Мачеха в отношения не лезла, лишь сидела рядом с дворецким, читая с ним какой-нибудь очередной роман. Она влюбила его в любовные драмы, она же и рассказала о секретах любви и о всех ориентациях и традициях. А с появлением постоянных сетей, Джин познал жизнь практически до мельчайших деталей. И спустя столько лет, он понял, что ничего страшного, что он любит своего Господина. Страшнее только обещание, сжимающее его шею железом холодным. И теперь, в течение многих лет из раза в раз, Джин восхищается выросшим на его глазах Чонгуком, и ставшим той самой опорой для мира! Он любил всё больше и больше. Наверное, Юнги бы поморщился от таких слов.

***

- Где Хосок? - врывается резко Чонгук, нараспашку открывая две двери на второй этаж. - О, проснулся наш спящий красавец. - усмехается швейцар, раскладывая карты на столе. - Уехал, утром ещё. Чон мычит вымученно, опустив руки и смотря в потолок. Он хотел поговорить с ним о плане, попросить посидеть у него, в итоге уснул как младенец под теплой рукой. Спал он конечно не как младенец, что реакция на его лицо незамедлительно отпечаталась на лицах скучающих Юнги и Тэхёна. Второй, кстати, при виде босса просиял ярко, но взглянув получше, тут же стал серьёзней. - Хоть волосы уложи, тогда и поговорим. Позвони ему и попроси приехать. Не такая уж проблема. Это меня он игнорирует, вот тоже не буду ему отвечать, посмотрим, как он замечется вокруг меня. - Юнги возмущается, а потом ехидно смеётся, отвлекаясь от карт на руках, а потом на тонсэна недобро глядит, будто жульничать собрался, да так, чтобы его не заметили. - Не смейся, голова болит. Он не будет брать, потому что нам связь с ним держать не положено, проследят и раскроется, что мы с ним не враждуем. - Ой какой умный, капец. - отмахивается Мин, и обратно отворачивается, снова довольно улыбнувшись. Всё же сжульничал. - Созывай всех. - трактует Гук, спускаясь. - С этого и надо было начинать. - карты летят на стол, смешиваясь, уже без возможности продолжить. Когда все возможные собрались, Чонгук одарил каждого недовольным, внимательным взглядом, ежась. В отличие от остальных, он один сидит в кофте и тёплых носках с тапочками. Швейцар привычно бы пошутил, да при виде состояния Чонгука, которого буквально вырубает на глазах или качает, ему нисколько весело не становится. - Ты уверен, что тебе нужно было вставать? Позвал бы, мы у тебя в комнате все обсудили. - обеспокоился Джун, пока включал свой ноутбук. - Некогда препираться. Надеюсь вы понимаете, что мы с графика сбились, за что я извиняюсь. Но в данном положении надо абстрагироваться. - он вздыхает так гулко и тяжело, а потом на всю грудь воздуха набирает. - Месяц был дан на выполнение всех целей. Неделя подготовки, ещё неделя на устранение первой цели и ещё пропущенная. Того: 6 дней, исключая день собрания. Спасибо, Юнги, что позаботился о веществах. - Да там бы и Хосок справился, но он, услышав про тебя, тут же бросил нас. - явно недовольно вмешался Юнги. Чон ему только кивает. - В общем, я не знаю, что будет со мной в ближайшие дни, но я хочу, чтобы вы подготовились. Послезавтра вы должны обезвредить ловушки и коды в здании. А на следующий день, там будет праздник, этот мужик устроит показ этой диадемы. Когда мы ездили с... - Чон запинается, но тут же собирает силы. - в общем лично с мужиком я светски побеседовал, и он пригласил меня на этот показ. Розэ, - Гук смотрит на девушку, тут же насупившуюся, - тебе придется сыграть мою пару, но дело ты своё знаешь. - Конечно. - кивает она. - Босс, поешь. - встревает Намджун, отвлекаясь от клавиатуры. - Не хочу я есть. И вообще, мы обсуждаем план. - План может подождать, а ваше здоровье нет. - Не помру. Чонгук огрызается, значит голодный, думает Юнги, усмехаясь. - Правильно, иди поешь, а то ещё твой пресс пропадет. - это уже говорит заходящий в дом Хосок, приветственно махнувший рукой всем. - Что у тебя за привычка появляться вовремя? - риторически интересуется Мин, тут же обращая внимание на то, как лицо Гука тут же становится мягче, чуть просияв. - А что в этом плохого, малыш? - он бровями дёргает заигрывающе, а потом из кармана руку вытаскивает, где на одном из пальцев болтается на железной верёвке из маленьких шариков чёрная маленькая флешка. Он кидает её на стол так, что та катится до Намджуна, тут же поднявшегося взгляд на брюнета. - здесь коды и программы того здания, в котором будет встреча. Джун сияет ярче любой кометы, быстро вставляя флешку в свой ноут. - Я в эти программы такой вирус заведу, что сбесит всю высотку. - его ладони предвкушающе потираются. - Надеюсь на тебя. - кивает Хосок. - Так о чём вы говорили? - У нас план по поводу кражи диадемы. Ты действительно, кстати, пришел вовремя, хотелось бы обсудить детали. - смотрит на него Чонгук снизу вверх, а брюнет улыбается, ближе подходя к сидящему и прижимая его голову к себе, начинает гладить по волосам. Младший заметно расслабляется, вздыхая. - Я попытался добыть чертежи здания, - он кивком указывает на ноутбук Джуна, - поэтому можем приступать когда угодно. Чонгук улавливает характерные изменения в настроении Юнги, завистливо глядя на них. Это заставляет Гука довольно улыбнуться, а старший это замечает, тут же отворачиваясь. Ревнует всё же, думается Чону. - Через два дня вечером у нас состоится показ. Нам нужно сыграть роли, что мы ненавидим Хосока. - Что значит сыграть? - бубнит себе под нос Юнги, но как бы он (не)хотел, был услышан. - Продолжим, - кажется Хосока это не задело нисколько, зато Юнги это разозлило и раззадорило одновременно. Брюнет в ответ лишь улыбается, показывая свою единственную маленькую ямочку.

***

Чонгук засыпает буквально на слове, позже продолжая неразборчиво мямлить себе под нос, им же клюя воздух. - А мы план не договорили, - говорит Тэхён, вставая из-за стола. Он подходит, чтобы поднять очень даже нелегкую тушку босса, дабы отнести в комнату. Намджун быстро всё выключает, ставит на паузы, спеша помочь младшему. - Ничего, я не собираюсь уезжать пока, пусть подремлет несколько часиков. - успокаивает их Хосок, таким утешительным тихим голосом, будто всех баюкая. И Розэ приятно в улыбке расплывается, кивает и бежит помогать мужчинам донести Чонгука. Юнги прослеживает взглядом до самого момента, они все скрылись за дверьми. Поворачивается обратно и не видит Хосока. И тут же подрывается на его поиски. Но искать не пришлось долго, Чон был на улице, стоя спиной к дому. Он пишет что-то в телефоне, потом смотрит вперёд, в темноту синего неба усыпанного звёздами и устланного снизу вдоль чёрными верхушками деревьев. Юнги подходит к нему, имея сильное желание обняться, но он активно с ним борется. - Сегодня холоднее. - начинает тихо баритоном Чон, уставшим, ленивым. Мин подолгу смотрит на профиль младшего, дремлющего с открытыми глазами. - Чем ты занимался? - осторожно также негромко интересуется Юн. Хосок думает с минуту другую, смотрит в телефон и вздыхает, чуть дрогнув от ветра усилившегося. - Первые дни разбирался с Мистером Хваном и его сыном. Потом с домом после дня рождения нуны, потом ездил к Госпоже Хван, чтобы добыть информацию и чертежи для вас, ещё собирал информацию, какие люди там будут, расположение диадемы и ещё по мелочам. Как узнал, что вы взяли под арест сыночка Хвана, я пошел поначалу любезно поговорить, но получилось как обычно. А потом, как вас увидел, хотел тебя украсть. - и Чон по обычному усмехается, что вроде бы успокаивает Юнги. - Ну и к Чонгук-и. Почему ты спрашиваешь? Хосок лицо терет пальцами, тут же зевая, и именно это нужно было Мину, чтобы поймать. - Когда ты спал? - на него смотрят не понимающе, хлопая глазами, щурятся и улыбаются так спокойно. - За всю неделю эту, я примерно... - и мычит так, словно действительно задумался сильно. - часов 5. Плюс дремал 2. - Вот и что это такое? - возмущённо вздыхает Юн. - Иди тоже спать ложись к нам. - Если ты мне компанию составишь. - с улыбкой говорит он, но видя недовольный взгляд, поднимает руки. - Не могу, если я усну, то просплю сутки. А мне ещё за вами всеми следить. Юнги закатывает глаза, понимая неизбежность ситуации. Он берёт за руку мужчину. - Так уж и быть, пошли. - Куда? - Хосок хлопает недоуменно глазами, с неохотой веря в свои мысли. - Посплю с тобой. - Да нет, ты шутишь? Но Мин не пошутил. Он действительно привел Чона в свою комнату, который кстати впервые её видит, и уложил на кровать. Небольшая комнатка, предназначенная только для сна и хранения одежды. Небольшой стол у окна и рядом с ним в углу стоит детка швейцара. Большую часть этой комнатки занимает кровать, которая вся пропахла Мином. Но судя по количеству пыли, парень не часто пускал сюда горничных и сам редко убирался. Но постельное свежее. Это отметил Чон сразу. Также он поинтересовался о том, ляжет ли Юн с ним. Тот молча снял пиджак, убрал ремень из штанов и залез к нему. Они лёжа смотрели друг на друга: Мин всё ещё смущался, а Хосок не верил. - Я действительно могу поспать? - тихо задал вопрос. - Не хочешь, могу выпнуть. Я предложил всего несколько раз. Радость озаряет лицо младшего, его тёмные омуты заблестели так ярко, а улыбка растянулась широко настолько, что ослепит самого Мина, который напротив близко лежит. Если глядеть на солнце, можно ослепнуть. Хосок загребает в объятия Юнги, утыкаясь головой в его грудь. Он засыпает быстро, буквально за пять минут под ворчанием на ухо. И как бы не возмущался Мин, его болтовню ведь всё равно не слушали. Это обижает. Но на деле нет. Швейцар осторожно прижимает к себе спящего брюнета ближе и тупо пялит в стену, кажись до сих пор не веря, что происходит. Что для него странно. Он всегда умел разумно мыслить, что ему однако бывает лень, однако часто рядом с Чоном мыслить получалось как-то само или вообще не получалось. Ему не хочется думать о причине такой неопределенности по отношению к мужчине, сейчас ему достаточно просто быть рядом и остаток времени думать о чувствах, которые он испытывает. А потом уснуть. Так просто взять и уснуть до утра и не обнаружить рядом с собой никого. - Ну и что это такое? - сидит Юнги, потирая лицо ладонями и вздыхая. Он не очнулся полностью, а на душе пусто. - Неужели он уехал? Мин осматривает комнату, в некой надежде на то, что Чон будет в ней. - Кто проснулся! Малыш, хочешь ещё поспать? Хосок заходит в комнату, улыбаясь ярко. Его лицо до сих пор бледное, синяки не сошли, что значит, одной ночи мало для сна. Мин смотрит неверяще на Чона большими глазами, а тот в ответ хлопает ресницами, голову наклонив. И улыбаться продолжает, что аж бесит. - Ты обещал сутки проспать. - Мы с тобой сутки спали. - Чего? Юнги подрывается с кровати к столу, беря телефон, который после кидает в мужчину. - Ты придурок, мы спали всего восемь часов. - Хосок уворачивается, ловя технику рукой и смеясь. - Тебе мало? - у Мина дёргается глаз. - Двенадцать часов. Не меньше. Хо весело жмурится, словно усмехается над Мином. - Пошли, все собрались. - Чон за руку старшего берёт, поначалу сопротивляющегося по привычке, но быстро сменившего позицию. Уже внизу все собравшиеся встретили их взглядами приветственными, а Чонгук вовсе как-то для своего вида подозрительно ухмыльнулся, будто в своей голове продумал самую непристойную картину их ночи. Хосок одарил его предупредительным взглядом, а потом вновь мило всем улыбнулся. - Как самочувствие, ребят? - одарил он всех хорошим настроением, ребята сразу просияли в лицах. - Желание вставить этому хрену эту диадему в одно место. - воскликнул радостно Джун. Рядом стоящий Юнги подозрительно покосился на друга, явно видя в нём потенциальную опасность. - Хочу поскорей проветриться. - Розэ ставит чашку кофе перед Хосоком, благодарно улыбнувшись ей, и кивает. - Выглядит очень крупным делом. Я уже начал привыкать к чудесам здесь, что даже интересно, что из этого выйдет. - жуёт бутерброд Тэхён, отдавая один Мину, как в знак долга в прошлый раз. - Вы торопитесь. - успокаивает радостных друзей Чонгук, сидя со сложенными руками. Все стихают, как только подаёт голос босс. - Осталось пять дней. На пятый, вечером будет собрание. До этого дня мы должны подготовиться. Закупиться, - Чон смотрит опустив брови на Мина, встретившимся с ним взглядом, - подготовить оборудование, - переводит взгляд на Розэ и Тэхёна, - взломать все замки и системы, - теперь на Джуна, - добыть все точки доступа, карты и если что, умело договориться. - последний на кого смотрит Гук, это на Хосока. Было у Чонгука ещё желание добавить пункт по выбору наилучших вариантов по краже самой диадемы, но сразу в голову приходит Сокджин, которые нередко додумывал все планы за Гука быстрее, да и занимался тот всем, чтобы облегчить любую подобную задачу для всех. Однако... Не в этот раз. Прямо перед глазами у него всплывает образ его дворецкого, и его тело само отозвалось мурашками и холодной судорогой. Он все ещё психически нестабилен. Всё ведь хорошо, он знает, что Джин себя в обиду не даст и просто так не умрет. С ним всё в порядке и сейчас ему не угрожает подобная опасность, что рядом с ними, теми кто связан с этим замком. - Отдохни, Чонгук-и. - возвращает его в реальность Хосок, уже стоящий рядом и гладящий по волосам. - Ты полночи придумывал план, твой мозг перенапряжен. - Я подумаю над этим. - гулко отзывается Гук, вздыхая и протягивая руку к чашке чая. Будто она поможет ему проснуться и вернуть то состояние, которые бывает у него обычно. - А ты не думай, а сразу делай. - Обычно такой принцип наоборот работает. - усмехается Гук, ставя чашку на стол. - У кого-нибудь есть вопросы? Пробежав глазами по каждому, он замечает как Тэхён поднимает руку. Ему в ответ выгнутую бровь и кивок. - Какая у меня сейчас должность? - Чонгук закрывает глаза и подставляет руку к подбородку, мыча. - Побудь пока моей правой рукой. Но, - поднимает указательный палец, - в любой момент я могу поменять её. - Понял. - кивает Ким. - Ну, что ж, - хлопает в ладоши Гук, вставая из-за стола, - раз больше вопросов нет, позвольте отлучиться, так сказать, - кашляет шатен, поправляя воротник кофты, - снять стресс. - Только не трать пули. - тут же обречённо отзывается Юнги, видя куда направляется его босс - в библиотеку. - Закупись новыми. И уходит помахав рукой, не поворачиваясь. У Мина дёргается глаз. - Никакой экономии в этом доме. - в это время довольный Хосок подходит сзади и шлёпает по ягодице. - И нервов...

***

- Ты всё ещё здесь? - без стука заходит в помещение Хосок в таком расслабленном состоянии, словно он у себя дома и тело его веса не имеет. Брюнет подходит к столу, возле которого стоит Гук, снимающий наушники. - Патроны не жалко? - Какую-то альтернативу мне можешь предложить? - прокручивает на пальце пистолет, младший перезаряжает и снимает с предохранителя. Чон пожимает плечами, беря с железного стола один из двух оружий, с глушителем. Держит на пальце, проверяя на равновесие, резко перехватывает за ручку и стреляет. В это короткое мгновение на долю секунды Чонгук ловит острый, опасный взгляд мужчины. С опущенными бровями он становится непривычно некомфортным, без фирменной улыбки и веселья на душе. Но Гуку нравится, что его друг умеет быть серьёзным, и та напущенная яркость солнца не является вечным настроением у Чона, и тот на деле не глупый безмозглый богатый сынишка, которому не важно спокойствие страны. Попал тот собственно в единственную небольшую красную точку на голове на постере человека в полный рост. Покачав головой, Гук кладет пистолет на стол, снимая очки. - Так зачем ты пришел? - брюнет также сразу кладет своё оружие. - Посмотреть как ты? - смотрит Хосок на младшего как действительно заботящийся старший брат. - Всё также, хен. - опускает голову Гук, сразу теряясь с мыслях. - Мне его не хватает. Во всех смыслах. Хосок младшего обнимает крепко, большую и накаченную тушку, которая знатно поникла и теперь пытается справиться со своим же мозгом, упрямо делающим больно сердцу. - Я не смогу заставить тебя перестать думать о нём, но давай просто готовиться к нашей задаче? Между прочим у тебя ещё другие друзья есть. Намджун, Юнги, Розэ, Тэхён, - Чонгук поднимает голову с плеча, шмыгая, - Давон в конце концов. Младший всё же усмехается, вспоминая противную девушку с неприятным характером, но любимую братом. - Она... - шмыгая, вытирает нос рукавом Гук, - тоже будет участвовать в этом? - А ты хочешь? - с усмешкой щурится Хо. - Если она захочет, то отвязаться мы от неё не сможем. А она то точно знает об этом. - мужчины наконец отходят на шаг друг от друга, и Хосок опирается бедрами о стол. - Мне нужно съездить встретиться с этим мужиком, а потом домой. Встретимся ещё. - последнее он говорит наперед, прежде чем задаст вопрос Гук. Парень кивает, отворачивается и жмуриться, чувствуя боль в глазах и сухость. Прежде чем выйти и закрыть дверь, Хосок возвращается обратно, интересуясь. - А могу я малыша забрать с собой? Чонгук нелепо хлопает глазами. - Его спрашивай. - Тогда я предупредил. - тянет Хо, скрываясь в конце концов. Чонгуку только остаётся вздохнуть.

***

- Босс! - врывается Намджун в оружейную, тут же находя искомого. - Опять не успеваем? - буднично будто интересуется Чон, кладя только что заряженный пистолет на стойку к остальному оружию. - Пока всё по плану. - Мистер Хван? - Именно он. - кивает Джун, оглядывая в ряд выставленные блестящие корпуса вдоль стены. - Ему нужно срочно встретиться с тобой. Это с его сыном связано наверное. - Чёрт. - шипит Гук, хватает первый попавшийся пистолет и идёт быстрым шагом на выход. Ким бежит за ним. - Что там? - Возможно он узнал, что сын у него после тебя с разбитым лицом вышел. Да и дом мы по сути слегка запылили. Потолок до сих пор с дыркой. - Хочешь сказать он в тот дом заехал? Твою же... Мы же не подумали, что это возможно его же дом. - Чонгук направляется через внутренний вход в гараж. - Думаешь он реально заехал посмотреть? Мне ехать с тобой? А поесть? - через открытую переднюю пассажирскую дверь спрашивает Ким, пока не садясь. - Не нужно, готовьтесь к операции. Не думаю, что это надолго. Вернусь, как закончу. - Чон смотрит на хакера, у которого лицо недоверчиво серьёзное, и губу он закусывает, с сомнением смотрит на кресло, а потом снова в глаза младшему. - Если станет плохо, позвоню. - Смотри мне, ты пообещал. - Гук кивает на грозящий палец, включает дверь гаража и выезжает, как только дверца машины хлопает. Джуну остаётся только смотреть в след, с надеждой и тяжёлым сердцем отпуская младшего. Тяжесть на душе из-за того, что Чонгуку и так хреново, а ещё и здоровье подкосилось. Будь этот Чон Хосок неладен со своими утренними прогулками. Когда Чонгук приезжает на место, его сразу впускают охранники, опять же накаченные мужики в траурно-чёрных костюмах. Те следом за ним направляются в гостиную, где его спокойно ожидают со стаканом виски. - Рад видеть тебя в полном здравии, мистер Чон. - приветствует мужчина, отложив бумаги на диван. - Мне передали, что случилось что-то важное, раз вы позвали меня. - Уж прости, что могу отвлекать от дел, даже твой вид говорит о тяжёлом состоянии. Не спишь? - спокойно с улыбкой интересуется он, брякнув пальцами свои висящие сережки в левом ухе. - К сожалению дела завалили. Да и личные проблемы. - Чонгук садится на кресло напротив, закинув ногу на ногу. - Сегодня штаны и пиджак под один цвет. Да и жарче становится с каждым днём, сними. - и Гук прилежно снимает тёмно-серый пиджак, сложив рядом. - Кофе или холодного? - Холодного чая будет достаточно. - мужчина махнул рукой одному из мужиков, кивнувшему и ушедшему. - Так о чём вы хотели поговорить, мистер Хван? - Хотел поинтересоваться, жив ли ты, здоров, будешь ли на моём аукционе. - взгляд у мужчины тёмный, глубокий, будто он что-то знает или замышляет. Это ставит под сомнения спокойствие Гука. - Да, буду, как и договорились. Приду со своими коллегами и девушкой. - Девушкой? Девушка это хорошо. - мычит он, подливая виски. В этот момент чай подают Чону, благодарно кивнувшему. - Чем больше людей, тем лучше. - Что будете продавать? Если помните, мы договорились на счёт веществ. - поднимает глаза на него Гук, сведя брови. - Помню-помню, не смотри так. Ни грамма больше ни веществ, ни наркотиков. - поднимает руки Хван, а потом вздыхает с наигранной грустью. - Ты меня одного из заработков лишил, вот и пришло в голову лишний антиквариат продать. Кроме того, - ранее опущенный взгляд на жидкость в стакане поднимается обратно на младшего. - мне охото похвастаться главным трофеем в своей коллекции. - То есть вы хотите за все свои вещи получить выгоду? - Не все они мои. Свои я не продаю. А вот вещи моей жены мне не жалко. - со вздохом говорит Хван, звякнув кусочком льда в стакане. - А она не против? - холодный чай оказывается на вкус ниже среднего для не обедавшего Чонгука. - Она мертва, мёртвым всё равно уже на вещи. Хоть какая-то польза от этих безделушек. - Убили? - Да, полгода назад. Чонгук кивает в знак скорби и понимания, но мистер Хван только отмахивается рукой с уже немного пьяной улыбкой. Видимо её потеря уже не так значима. Интересно, если он поднимет тему сына, тот догадается кто виноват в разрухе дома? Слишком опасно. - Джи успеют отпустить к аукциону. Надеюсь, после встречи с ним вы снова найдете общий язык. - вместо него начал мужчина, уже развалившись на подушках. - Сын ваш? А из-за чего его взяли под арест? - Да... Донесли мне чепуху, что он старушку на дороге сбил и причём на красный свет. - мужчина порывается смехом. - Представляешь какая глупая отговорка моего сына засадить. Этот Хосок такой тупой! Ну ничего, пусть сидит, тоже полезно. А то после смерти матери совсем распоясался. - Разве вам самому не грустно? - смотря на то, как с абсолютно довольным лицом вещает Хван Гуку о своих мыслях, Чону наверняка было бы выгодно узнать чуть больше информации хоть какой-либо. - Мне? Из-за жены? Ну порасстраивался день-другой, а потом слегло. Привык просто к ней, теперь даже не скучаю. - А как же любовь? - удивляется Чону. Мужчина наклоняется вперёд, опираясь о колени локтями, и улыбается насмешливо, жмурится до морщинок возле глаз, а его прилизанная челка падает на лицо. - А любви нет. Есть только привязанность и взаимная страсть, не более. - ответ Чонгука не устраивает, но он всё равно изображает удивление в глазах. - Посмотри даже на своего отца. За всю жизнь он говорил, что любил только твою мать. Красивую девушку с большими грудями, - мужчина обводит круги возле своей груди, а потом смеётся, - тонкой талией, нежным личиком, губами вкусом клубники, блестящими карие глазами. Вот только умерла она вскоре после твоего рождения. После этого он больше никого не любил. Сколько у тебя было ещё мачех? Две? Даже нынешняя, отец твой не любит её, он просто привязался к чувству всегда держать рядом с собой женщину. - Это вы мне решили мою биографию рассказать? Спасибо, но её я и так знаю. - прерывает Гук с недовольством зыркнув на изменившееся лицо, будто выудили мужчины из собственных фантазий диктатора, который знает больше, чем все в мире. - Нет, - качает он головой с снисходительно улыбкой, - я лишь привел тебе очевидный пример из твоей собственной жизни. Даже тебя и твоего брата он не любил, не говоря уже про красавиц жен за всю жизнь после первой. - Чонгук уже не хочется слушать мистера Хвана, что тут же замечает тот в опущенном взгляде. - Я лишь хочу сказать, что ты молодец, что не торопишься искать пассию для себя. На долгие годы она, а если учитывать неспокойные будни как одного из послов, она будет тебе все мозги есть из-за малого количества времени. Гук пожимает плечами, отчасти соглашаясь, ведь доля правды в последнем предложении есть. Однако, интересует Чона только то, зачем он приехал тогда сюда, раз дело не в сыне мистера Хвана и ни с его домом. - Кстати, держи. - мужчина подзывает пальцем охранника, тыча рукой со стаканом в гостя. Мужик тут же берёт конверт с комода возле стены, рядом с которым стоял, и подаёт его Гуку, благодарно принявшего из чужих рук бумажку. - Здесь приглашение официальное. Тебя с ним впустят в здание. Там написано время и место. Если что, самый верхний этаж. Моя подпись. Приходи с тем количеством людей, сколько захочешь. - и на мгновение Хван замолкает, проводя по губам языком задумчиво, но потом снова ухмыляется. - Надеюсь, вы с Хосоко не повздорите. Чонгук сам хмыкает, растягивая губы в улыбке, блеснув опасно глазами. - Ничего не обещаю.

***

- Успел соскучиться? - садится в машину Хосок, с улыбкой смотря на недовольную моську Мина, нервно стучащего пальцем по локтю сложенных рук. - Я всё ещё пытаюсь понять, как ты меня засунул к себе в машину? - бурчит Юн, пока Чон кивает водителю. - За любую выпивку тебя легко задобрить. Юнги на такое заявление фыркает, а потом расслабляется, откидываясь на спинку. - О чём говорили с хреном? - начинает диалог Мин, всё же имея интерес к их цели. - Ничего такого, просто приглашение передал. - Хо достает из пиджака конверт, который тут же пропадает из руки. - Чонгук-и тоже дадут, так что вы официально будете под его крылом. Чон хлопает по бедру Юнги, из-за чего тот злобно покосился. - Так зачем ты меня с собой взял? - младший только плечами пожимает. У кого-то дёргается глаз. - За компанию. Подай пока документы за тобой. - обернувшись, Юнги берёт чёрную папку, в окне замечая ту самую высотку, где будет проходить аукцион. - Который раз вижу её, думаю, как мы сделаем задуманное. - Хосок тут же прижимает сбоку, смотря на верхние этажи. - По штилям между этими высотками на всякий случай есть запасной план, чтобы сбежать. - Почему я об этом не знаю? Хосок пожимает плечами снова, возвращаясь на место. Что ж, думает Юнги, по крайней мере хоть что-то полезное от того, что его выудили из дома. Высотка в 25 этажей, имеющая точно такую же копию рядом, соединенные двумя проходами, блестит на фоне вечернего солнца, а внутри не видно ничего из-за тонированных стекол. Именно там, наверху, будет самое веселье. - Интересно, там выпивка вкусная будет? Хосок только усмехается на этот вопрос. Машина останавливается, и он выходит. Мин сразу смотрит на полицейский участок за окном, вдалеке вспоминая про одного знакомого паренька, который им помогает. Рыженький такой, с угловатыми краями губ и глазами. Хороший, но характер точно не сахар, похуже самого Юнги. - Не знаете к кому он? - интересуется Мин, спрашивая у водителя. - Возможно к мистеру Ли Минхо. - пожимает плечами мужчина, смотря через зеркало на швейцара, благодарно улыбнувшегося. Именно этот парнишка держит хорошие связи с двумя послами и их знакомыми, как Джин или Давон. Юнги думает, что все коллеги этого Минхо явно завидуют ему, если знают о сверхуправляющих столицы. Собственно один из них уже возвращается. - Что делал? - спросил Юнги, продолжая с неожиданным интересом рассматривать здания полиция. При этом опираясь руками о ногу младшего, чтобы было удобней. - Отдал документы о разрешении вмешательства порядочного проведения аукциона и изъятие главного атрибута сие собрания. - гладит по пепельным волосам Юнги Чон, уже видя отросшие чёрные корни, которые выглядят очень даже привлекательно на светлом цвете. Кажется, кто-то даже наслаждается касаниям по голове. Это заметно в мягком взгляде полуприкрытых глаз, кинутых в его сторону, и расслабившемся лице, на котором слегка надулись щёчки. - Однако какой ты милый, малыш. - звук похожий на согласное мурчание опережает сразу осознанное понятие. До Юнги дошло не сразу смысл слов, но когда дошло, он раскрыл широко глаза, замечая такое же удивление на красивом лице напротив, и отдернулся полностью обратно за свою долю задних сидений. Хосок на такую реакцию только посмеивается сидит, разрешая ехать водителю. - Ты перестанешь называть меня малышом? - спрашивает недовольно Юнги, сведя брови. - Нет. - весело распевает Хо. - Кастрирую. - Обязательно. - Тц, извращенец. - цокает Юнги, вздыхая. Только Хосок как обычно улыбается широко, до зубов. Мина такое спокойствие успокаивает самого, что странно. - Что ты вначале будешь делать, пока не начнется операция? Хосок мычит, поднимая взгляд в потолок, и палец прижимает к подбородку. - Похожу с сестрой, потом она меня пошлет, сама приударив за каким нибудь пареньком-официантом, выставку посмотрю, а вдруг что найду. Ну и выпить перед весельем можно слегка. - загибает пальцы Хо, а потом смотрит на Юнги заинтересованно. - А ты? - Из всего списка твоего, я буду выполнять только последний пункт. - Очень на тебя похоже. Может, если тебя споить, то тебя будет проще в постель затащить? - Чёртов Хосок, я тебя кастрирую даже пьяным! Чон хохочет громко, пока Юнги ударяет кулаком по ноге младшего, думая, что выглядит грозно и устрашающе со зло сведёнными бровями и насупленный носом. Но не для брюнета, прижимающего его за плечи к себе. - Отлично играешь, сыграй завтра также на аукционе. - тут же забухтевший Мин начал возмущённо раскрывать рот и нервно дергать пальцами, словно представляя под ним чужую длинную шею, от которой так приятно пахнет гелем для душа, если не обращать внимания на дорогой одеколон. Но в мгновение лицо ясно улыбающегося Хосока поменялось. - ...Что-то случилось? - Юнги вмиг замолк, смотря на очень серьёзно озадаченного Хосока, который недовольно смотрит на дорогу, пересаживаясь между передними креслами. Он подносит палец к губам, прося быть тихим. А швейцар хлопает ресницами, тоже желая посмотреть куда не по доброму смотрит аристократ. Он осторожно кладет руку на бедро Чона возле локтя и пытаясь хоть что-то увидеть, лишь на мгновение замечая какое-то чёрное пятно, летящее под капот машины. Юнги казалось, что он впервые так громко вскрикнул. Их долго крутило и вертело, а когда перестало, Мин не сразу открыл глаза. Машина лежала на боку, и чуть скрипело железо. Юнги салон показался больше, или у него просто глюки. Он держался за голову, и ещё одна рука была на голове, а вторая обнимала за плечи. Мину понадобилось несколько секунд, чтобы осознать произошедшее. Его обнимает Хосок, крепко жмёт к груди, спасая руками от осколков стекла. Ещё минута, и он осознал, что сидит на одном его бедре между ног, отчего он моментально краснеет, стыдится, боится пошевелиться. Чон немного кашляет и разжимает объятия, осматривает мельком Юна и опускает руки. - Ты в порядке, малыш? - Хо тепло улыбается, будто ничего не произошло, будто пару минут назад не их трясло и крутило в железяке с колёсами. - Головой чуть ударился, а так всё нормально. А ты как? - Юнги бросил в сторону смущение, не до него сейчас. Он быстро осматривает всё, что находиться за брюнетом, замечая пару капель крови на обивке кресел. - Терпимо. - Хосок не перестаёт мило улыбаться, переместив руки на талию старшего, потому что больше некуда. Юн на этот жест вздрогнул и притих. - Нужно выбираться малыш, а то не успеем. - Хо теперь осматривает весь салон. Сигнализация громко орёт на округу, что голова гудит. - Попробуй дверь открыть. Юнги вообще, кажется, устроился на чужих ногах, радуясь жизни, они оказываются достаточно удобными. Мин кивает, пытается встать, разгибая спину, что больно собственно делать, и дёргает за ручку. Она легко поддаётся, а дверь не так легко, но всё же повержена. Юнги старается вылезти, чуть подпрыгнув на носочки, пока Хосок помогает, придерживая аккуратно бедра. Осторожно спустившись, опираясь о колесо, Юн оборачиваются и видит как Чон уже спрыгивает на землю и стряхивает костюм. Старший не сразу замечает, что брюнета немного покачивает, и выглядит он на свете не очень с бледно-зелёным лицом. Кажется, кого-то вырвет. Но парень лишь хватает руку Юна и быстро уводит подальше от машины. - А как же водитель? - Мин оборачивается к машине, но та всё также накренена на дерево и пищит. - Он мёртв, стекло попало ему в артерию. - как по щелчку, машина взрывается, образовывая огненный шар, охвативший ближайшие метров 10. Глаза Юнги горят ярко-оранжевым, его несильно ведут за руку, намекая о реальности, что он не спит и это взаправду происходит. Стало как-то грустно. То ли из-за водителя, то ли из-за этого мира. Через минуту они останавливаются. Юнги обеспокоенно посмотрел на не радостное лицо Чона, пока второй опирается спиной на один из стволов деревьев, теря виски. - С тобой всё нормально? - Юнги подходит ближе, заглядывая в уставшие глаза. - Меня неплохо так приложило в машине. - усмехается он.- Могу в любой момент потерять сознание. Нужно вызвать ещё одного водителя. Мин лишь придерживает за локти Чона, который присаживается на землю и достаёт телефон. Разговор не длиться долго, и аристократ убирает сотовый, откинув голову. Пару раз выругавшись, он встаёт и не на уверенных ногах бредёт к дороге и идёт по ней. Юнги следует за ним, придерживая за локоть. - Ты уж прости меня, - грустно смеётся брюнет, - втянул тебя в свои дела. - Не говори глупостей, а если бы ты не смог в одиночку выбраться? Не скажу, что поездка мне понравилась, но важно же я смог быть рядом в этот момент. - Юнги говорит чётко, явно говоря о недовольстве в сторону людей, которые сделали такое. Мин всю встречную дорогу проклинает, ворчит, ругает весь свет, будто это он виноват в подобном. Прохожие косились на парочку с презрением, но и их швейцар слал куда подальше. Хосок же только молчит, либо изредка посмеивается на разные недобрые высказывания. Юн самом себе поражается, чего он так завёлся. Как поехавший посылает дорогу, по которой они, собственно, и идут, пока их всё же не подбирают (чему несказанно рады оба парня). Хо потому, что наконец может прикрыть глаза и расслабиться, а Юнги, что не пешком им идти до дома Чонов. Ещё, потому что Хо наконец смог уснуть, ведь, как он говорил всю пешую прогулку, не хотел потерять сознание и замарать лицо в земле, пропитанной выхлопами. Юнги зависает на уснувшем брюнетом. Его глубокое дыхание так успокаивает. Хоть в такой момент он может не смущаясь смотреть на него. Дорога не тревожит, водитель молчит, Хосок спит. Более ничего не нужно для морального удовлетворения. На повороте брюнет падает на плечо Юна, сонно вздыхает и приподнимается. Мин встревоженно глядит на него, как будто это его разбудили под выстрелом пушки, но Хосок поворачивает к парню, с полуоткрытыми глазами спрашивает: - Можно я прилягу? - и просит так обыденно, будто каждый день спрашивает о таком, а Юнги губы поджимает, кивает и краской заливается. Чон покорно ложится головой на бедра Мина, поудобнее располагаясь на сиденье, засунув руки между ног, и моментально засыпает. А Юнги вытянулся по струнке, сжимает обивку. Нервно кусает губу, интересуется потолком, сглатывает. Как-то не обдуманно он согласился. Его тревожит такая близость. Неведомое ощущение, обволакивающее сознание и рассудок. Он впервые чувствует себя уютно и комфортно рядом с кем-то. А в душе так не хватает мягкости и нежности. Юн осмеливается на отчаянный поступок и подносит руку к идеальному профилю. Сначала легонько касаясь подушечками скулы, ощущая бархат кожи и чуть колкие концы волос на висках. Такой красивый, когда не бесит своим флиртом. Острый нос и линия челюсти, мягкие чёрные волосы и чёткие ровные губы, прямые ресницы и аккуратные уши без проколов. Теперь Юнги бесстрашно исследует лицо аристократа и забывается на время, где он и что делает. А потом расслабляет спину и прикрывает глаза, решая чуть подремать, потому что безумно хочется и вся недавняя атмосфера надавила на нервы, что он, не сопротивляясь, начинает дремать, чуть посапывая. Что ж, думается Юнги, вроде и не зря поехал. А то глядишь, пришлось бы непутёвой сестре этого мужика быть за главную. Та собственно встречает их с недовольным видом, словно они опоздали на какую то важную встречу или её любимое мороженое растаяло по их вины. - Где шлялся? - Давон Юнги замечает не сразу. - ...Шлялись. - О-о, в отличие от моей деловой сестры, мы просто болтались. - саркастично позиционирует ей Хосок, садясь, снимая пиджак и отдавая прислуге. - Доогрызаешься... - тцокнула девушка. - И что же меня тянет на таких агрессивных чихуахуа. - Смерти захотел? - одновременно ответили Мин и Давон, злобно зыркнув на мужчину. Чон только с них смеётся. - Я тут значит за него переживаю, а он вот так ко мне относится? - возмущается Юнги, сложив руки также, как Давон. - Ой, малыш, ты правда волнуешься? - хлопает глазами Хо, сам не веря в услышанное. - Конечно, ты посмотри, у меня рука в крови твоей, потому что твой затылок кровоточит. Где твоя аптечка? - тычет в лицо девушки Мин ладонь, немного измазанную той самой кровью. - А что случилось? Ну-ка покажи, - манит пальцем к себе девушка, веря словам гостя. - Да просто царапина. - нехотя наклоняется к ней Хо. - У-у-у, действительно просто царапина. Но если ты из-за неё завтра помрёшь, я тебя прибью. Так что иди обработай. Ранение размером в два сантиметра и не глубокое, но шириною в пять миллиметров. Юнги ворчит, действительно, это же просто царапина, в неё же никакая инфекция не попадет. Хосок как обычно смеётся с такого Юнги, решивший лично помочь аристократу в лечении. - Оставайся ночевать у нас, утром поедешь в ваш дом. - шлёпает его Хосок, пока Юнги отвернулся положить бутылку в аптечку. Мин предупреждающе замахивается этой же бутылкой, но Хосок отбирает её и быстро целует ту руку, улыбаясь. - А спать ты заставишь рядом с тобой на кровати? - сдерживаясь чтобы не отодрать свою ладонь из лап хищника, Юнги скептически фыркает. - Так уж и быть, за твою помощь, ради тебя посплю на диванчике в своей же комнате. - старший понимает, почему Хосок предлагает ему остаться. Но понимает ли он, что за ними могут следить, если они расстанутся завтра утром. Однако младшего не волнует, что будет утром. Поэтому у Мина не остаётся выбора.