Будем вместе

Утро начинается не с кофе. После этой фразы Юнги наконец заходит домой, сразу топая к уже завтракающим друзьям. - Если зеваешь, значит была бурная ночка. - приветствует Намджун, сразу как только закрывает рот Мин. Тот собственно останавливается, хлопая глазами, а потом собирается запульнуть горшок с подоконника. Тэхён тут же подрывается спасти цветок. - Я как уснул, того извращенца больше не видел. - отчитывается зачем-то он. - А уснул ты пару часов назад, как закончили. К полету готовится стул. - Да успокойся. Намджун, не выводи Юнги-хёна, нам сегодня на задание, а он тебя прибьёт. - встревает Розэ, одной рукой перехватывая стул в воздухе, за другую ножку которого держит Мин, пока Ким поднимает руки. - Мне вчера хватило ссоры от вас, ещё сейчас устройте вы балаган. - А что вчера произошло? - несчатный стул наконец встречается с полом. Юнги озадаченно изгибает брови, садясь на тот же стул. - Намджун и Тэхён повздорили из-за того, что Господину пора оклиматься, а Джун вспылил, что Джин-оппу не заменить Тэхёну. Настолько он разозлился, - девушка кладет свои ручки на плечи обоих Кимов, и старший виновато брови поднимает, - что направил твою детку на младшего. - Обнаглел?! - Да я только припугнуть, он хотел к Господину пойти, а тот просил не беспокоить, как вернулся. Он спал! - оправдывается хакер. - Это не отменяет того факта, что ты направил оружие на нашего брата, младшего, да при этом мою детку! - раскаяние видно в тут же опущенной голове и поднятых на старшего глазах. Выглядит хакер как побитый щенок теперь. Юнги успокаивается, когда Розэ перенимает внимание того на себя и качает головой. - Больше тебе не дам мою детку. Но а так, я не злюсь. Пинок под столом явно говорит о малой доли мести, и Намджун понимает, что сам накликал на себя беду. Зато внутренний кипящий в гневе дьявол в швейцаре теперь угасает, оставляя после себя привычного безучастного мужчину. - Значит он вчера вернулся и больше не выходил? - задумчиво тянет Юн, забывая остальные какие-либо проблемы утра. - Именно. Он засел в библиотеке и больше мы не видели, чтобы он выходил. - соглашается Тэ, придвигая хёну тарелку с завтраком. - Не припомню, чтобы вы вчера, как верные псы, караулили возле двери библиотеки. - возмутилась тут же Розэ, поправляя фартук на спецодежде, когда встаёт со стула, чтобы поменять чашки. Слова девушки обидно кольнули Кима младшего. - Кто-нибудь видел, чтобы он ел? - спрашивает швейцар, приступая к завтраку. - В том-то и дело, - вздыхает Розэ, - что никто. Я за него беспокоюсь. А вдруг в обморок упадёт сегодня. - Я предлагал вчера ему перед отъездом поесть, но он упрямо отказался. - чешет нос Джун. - Чёрт, надо вправить ему мозги. Раньше этим занимался Джин-хён хотя бы, теперь даже не знаю, как будем справляться. - Что-то мне не нравится, что его не видно. - выдает она, уходя на кухню с подносом. - Будто нам нравится, - бубнит Джун, обратно положив голову на руку, - надо спросить поваров, питается ли он вообще. - Стоит. - кивает Юнги, посмотрев на Тэхёна и Дунг, мирно попивающих чай, но с долей грусти. - Никто не подходил к нему из-за того, что боялись, как бы он не прострелил нам что. Я всё ещё жду, когда нам привезут новые цветочные горшки. - Главное, ему пока про них не говорить, а то зря деньги тратили. Нам зыркает в сторону двери с золотыми ручками и каймой, начиная дуть губы от досады и беспомощности, ведь помощи Господин не просил, а если предложишь, то тот наотрез и грубо откажется. Из-за уважения и любви к младшему, как к человеку, все спокойно терпят этот период. И потом, всем тяжело, но тяжелее было Чону. Привык быть всю жизнь вместе, что отпускать самое дорогое — самое больное. - Эх, если бы можно было узнать, что у них произошло и можно ли это исправить. - Навряд ли, если двое спорят, то третий и иные лишние. В особенности таких близких людей. Но они не были похожи на тех, кто сильно поссорился, чтобы приходить к таким мерам. - задумчиво бормочет Юнги, растирая в раздумьях подбородок до красноты, пока Дунг не даёт ему лёгкий шлепок по руке. Пепельный ей кивает и убирает руку. - Чёрт бы побрал этого Чонгука, это точно он что-то учудил... На звук поворачивающих ручек присутствующие разом поворачивают к двери. Резко стало тихо. Все поднимают удивлённо брови, осматривая с ног до головы вошедшего. По комнате разносится тиканье часов, ветер треплет шелковые занавески, занося внутрь здания лепестки нежно-розовых цветов. Чирикают птицы, пролетающие низко над землёй. Шумят верхушки деревьев, окружающих замок. Все ждут. Розэ, приметив тишину, прибежала посмотреть, что произошло, поначалу недовольно раскрыв рот, а после поднимая удивлённо глаза. Все в ожидании. - Леди и джентльмены, у меня для вас новость! - объявляет громко Чонгук, чтобы все слышали. Он стоит возле золотых перил, высоко задрав нос, осматривает присутствующих, медленно и внимательно. Блестяще белый костюм с воротником жабо отсвечивают яркий солнечный свет, заглядывающий через высокие чистые окна. Блестящие бусинки переливаются на пиджаке, укладка волос с полуоткрытым лбом тоже идеально подходят темно горящим от чего то страстно важного глазам. - Я объявляю, что... Все быстро начинают моргать от ужаса, пришедшего вместе с Чонгуком, который настроен на нечто серьезно и страшное. Тихо взглотнул Намджун, прикусил язык Юнги, у Тэхёна отпала челюсть, а Дунг помогла её закрыть, осторожно вытирая пятно с белого передника костюма от чая. - ...объявляю, что у нас новый дворецкий. - наконец заканчивает Гук, выжидая новую паузу после сказанного. Наступает гнобящая тишина непонимания, потом минута осмысления, а после осознание. Все одновременно подняли недоуменные взгляды. - Э..это кто-то из нас? - тихо интересуется Тэхён, с надеждой в голосе. - Нет, - тут же отвечает Чон, - у нас новенький. - Но кто же смог заменить нам нашего дворецкого? Как такое возможно? - роняет стул Юнги, делая несколько шагов в сторону босса. - Объясни же, что произошло между вами с Джином и почему вы не смогли прийти к компромиссу или единому выходу. Почему он ушел? - с отчаянием заявляет он, отчего то хватаясь за одежду в районе сердца пальцами. - То, что было, уже прошло. - отвечает Гук, всё также стоя полубоком, совершенно не двигаясь. - Но ведь... Как его можно забыть? - уже встаёт Джун. - Никто не забывал. - пожимает плечами младший. Повернув голову в сторону окон, Чон выглядит задумчиво, но расслабленно и обманчиво грустно. Парни смотря на его профиль лишь думают, как Господин смог сделать такой шаг, и действительно ли он прав в своих действиях. Может, этот новый дворецкий ненадолго у них задержится, раз судя по слухам, у него есть опыт в выпроваживании нянек. - Да как же так, - обречённо садится на стул Юнги, берясь за голову, - не могу поверить, - голова падает на стол, отчего тихо звонкает стеклянная на нём посуда. Чонгук лишь смотрит на него отчужденно, а потом кидает короткий взгляд на Намджуна, стоящего на месте. По его тупому взгляду куда-то в тарелку перед ним, можно понять, что он в замешательстве и растерянности. Он не ожидал подобного, поэтому его слишком умный мозг воспроизвёл ошибку в системе и ему нужна перезагрузка. Тэхёна понять сложно, он вроде как и рад, что с приходом нового дворецкого уйдет немного дел со всех, а с другой стороны, он видит горе в глазах всех обитатель дома, за исключением только уже самого Господина. Дунг и Розэ тоже склонили головы от раздумий и переживаний. Чонгук лишь хмыкает, думая, что же напридумывали все присутствующие. Он разворачивается на пятках ко всем спиной. Скрип подошвы о плитку приводит всех в чувства, пока он делает пару шагов к двери, берясь за ручки, все успевают переглянуться. Согласен ли ты... Он протягивает руку вперёд, вторую заводя за спину. ...вновь стать... - Готов? - шепча, сверкает он глазами, расплываясь в широчайшей улыбке. - Да. - Хочу познакомить, - громко заявляет Чонгук, поворачиваясь ко всем лицом, - с нашим новым дворецким.

***

Звуки говорящих на улице людей, сигнализация, запах выпечки и выхлопов. Ночи наступают медленнее, жизнь продолжается даже в её время, а днём непривычно светло, и дышать должно быть свободнее от отсутствия каких-либо дел. Для Сокджина прошёл месяц жизни за пределами столицы, за пределами его дома. Настала пора жить самостоятельно, и он вроде бы как оклемался, но как-то вставать на ноги и идти вперёд становится невозможно. Ведь раньше именно он поднимал на ноги и помогал идти вперёд, осторожно следуя по пятам и внимательно следил, чтобы не ударились, пока падали, и помогал вновь подниматься. Сейчас его пытается поднять его брат. Чимин прекрасный парень с невероятными взглядами на жизнь. Конечно он не знает насколько опасна жизнь в семье Чон, но Джин очень часто рассказывал какие-либо истории их заданий. Абсолютно любые всегда приводили Пака в восхищение и детский восторг, что нередко такие эмоции льстили Киму. Чимин — мальчик тоже занятой, такая красивая модель с сильным голосом всегда расхватывается в первые секунды свободного времени. Чимин — мальчик умный, он умеет распределять свое время и работу. Поэтому, когда неделя загнанности Джина была сопровождена пустым домом, то после полдня, а последние дни Чимин был целыми днями дома, и Ким так благодарен брату, который правильно рассчитал момент необходимости быть рядом с ним. - Пошли обедать в кафе, а потом в океанариум? - отвлекает от мыслей всё тот же розововолосый парнишка, ожидающе хлопая глазами. - Хорошо. Только сначала в парикмахерскую, а то зарос. - улыбается Джин, быстро слезая с дивана, чтобы одеться. Впервые они гуляют. За исключением походов в продуктовый, Сокджин вышел в свет и привёл для начала себя в порядок. Блестящая серьга снова болтается в ухе, и Ким постепенно начинает улыбаться искреннее. Стал выглядеть как человек, которому пора вставать на новый путь. В этот день он отдохнёт вдоволь. Разнообразие маленьких рыбок мелькают меж кораллов, нелепо открывая и закрывая свои рты. У одних твердый спинной плавник, у других в воде словно шелк нежно двигается в толще жидкости. Большие скаты медленно, даже лениво плавают над людьми, запрокидывающие головы, чтобы улыбаться от маленьких глазок животных, которые нередко тоже перенимают мимику людей. Мягкий голубой свет, словно техническое солнце, подсвечивает многие аквариумы, в которых рыбки и крупные хищники мирно плавают уже не так заинтересовано глядя на посетителей. - Ты снова в пальто. В том, что и приехал. Оно напоминает тебе о прошлом? - спрашивает Чимин, глядя большими глазами на морских черепах, очень медленно перебирающих своими огромными ластами. - Был дождь, потом будет прохладно. Сам знаешь, холод я не люблю. Да и оно лёгкое. - а потом он вздыхает, поднимая голову, чтобы увидеть улыбающегося ската. - Напоминает. Но пальто такое удобное, что расставаться с ним выше моих сил. - Он тебе его подарил? - Глупо выбрасывать хороший подарок. Пак молчит какое-то время, обращая внимание теперь на другой аквариум с маленькими рыбками, меньше обычных, плавающих большими стайками. - Если бы не обещание, ты бы сказал? Джин неспешно следует за ним, с трудом отрываясь от каждой блестящей чешуи или больших глаз. - Не уверен. Я до безумия стесняюсь. А если бы и сказал, то вероятно он бы уволил меня. - Ты же говоришь, что он увольняет по собственному желанию. - Бывают же исключения. Небольшие внимательные глаза розововолосого смотрят глубоко и испытывающе, что Сокджину кажется, будто неизвестной пучиной этого импровизированного океана является сам Пак, который что-то знает, но при этом хранит это втайне. Безмолвные взгляды и дергающиеся брови втягивают Кима в бездну мыслей, обратно туда, словно она и не отпускала этот месяц его. Младший ждёт, вытягивая потихоньку собранность и уверенность брюнета в том, что он уже справился с самим собой. - Я столько раз думал за этот месяц, что нужно было перед уходом сказать хотя бы о своих чувствах. Всё равно ведь не вернусь, а таким образом этот груз я не показал Господину. - Ким засовывает руки в карманы, как-то замешкавшись, сводит брови. - Но с другой стороны, я правильно поступил, не сказав, иначе бы он высказал свою неприязнь и мне было бы хуже только. Он наконец вытаскивает из левого кармана свёрток, с сомнением глядя сначала на него, а потом на Чимина. - Всему нужно дать шанс, даже если нельзя. Мать Чонгука была жестока по отношению к вам обоим. Что это? - внимание обоих приковано к бумажке. - Не помню, чтобы клал что-то, кроме телефона и ключей. - Послание от него? - улыбаясь, шутит Пак, уже неспокойно торопя старшего развернуть свернутую на квадрат бумажку. Джину ничего не остаётся, кроме как с таким же неподдельный интересом распечатать свёрток. - Чёрт, - поднимает он голову в потолок, наблюдая за скатом и маленькими рыбками, пока прижимает к себе бумагу - это почерк его, Чимин. Можешь оставить меня на пару минут? - Конечно! - улыбка Пака говорит о том, что он уже догадывается, что там написано. Джину приходится немного уединиться для себя, но на видимом расстоянии для младшего. Он сглатывает, следя за рыбками в цилиндрическом аквариуме, которые нелепо моргают глазами, подплывая ближе, будто тоже пытаются заглянуть в письмо, написанное рукой его Господина. "Джинни, мой самый дорогой до конца жизни человек. Я буду тебе обязан всегда, за всё, что ты сделал и вытерпел, находясь рядом со мной. Эту записку я написал ночью, уже после того момента, как мы вернулись со встречи. Я предполагал, что ты решишь уйти, потому что я знаю почему. Ты не относишься по крови никак к моей семье, но я благодарен, что ты свято чтишь традиции. Но если бы я знал тогда, насколько ты упёртый. Возможно я могу ошибаться в твоих чувствах, но я точно нет. Я влюблён в тебя. С самого детского возраста. Вот серьёзно, не шучу. Я как ребёнок, думал, что это привязанность, как подросток, был заинтересован и любопытен в сильных чувствах, желая тебя всего, а уже взрослым — бережно хранить тебя, как самого доброго и любимого моего дворецкого. Возможно, ты никогда не найдешь это письмо, либо никогда больше не вернёшься к нам, но мне станет легче, если ты всё равно узнаешь однажды, что все мы тебя будем ждать, все-все. И что я лю... " Последние пару слов были измазаны, вероятно в тот момент Чонгук плакал. Он всё ещё такой же ребёнок. От этой мысли на душе Джина так тепло становится. Гук всё также нуждается в нём, и он должен как бы обречённо вздохнуть, что нисколько не вырос его маленький Господин, но у Сокджина щемящая радость обволакивает теплом сердце, безумно скучавшему по родному дому, друзьям и мужине, которого он любит. - Чимин, мне срочно нужно вернуться обратно в Сеул. - говорит серьёзно Джин, складывая письмо обратно в карман. Младший широко улыбается, пряча счастливый блеск в глазах за своими милыми щелочками и телефон в карман штанов. - Насколько я помню, ближайший рейс через полчаса. - отвечает он с лёгкой наигранной задумчивостью, подрываясь с места, чтобы успеть за бегущим старшим. - Тогда срочно на вокзал. - открывает дверь водительского места он, кидая рюкзак назад и следя за тем, как оперативно Чимин устраивается спереди и пристёгивается. Тот до ушей широко улыбается, покрепче хватаясь за ручку дверцы, потому что уверен, лучше поберечься, они явно будут очень спешить. Сокджин вмиг заводит машину и практически припечатывает педаль газа в пол, отчего Чимин ударяется затылком о сиденье. Что ж, думает он, путь будет весёлым.

***

- Ну, вот я и вернулся. - говорит Джин, выходя из машины такси. Закинув рюкзак на плечи, он спешно бредёт к дереву за забором и карабкается на него по специально сделанным деревянным ступенькам, что со временем иструхли. Перебирается во двор, мысленно благодаря богов, что они передумали брать каких-либо псов домой. По стенке перебирается в сторону заднего выхода в сад и печально смотрит на белый каменный подоконник, он обязательно его вымоет, думает он, но уже седьмой раз забывает про это. Потому, когда он забирается с его помощью на второй этаж, отворяет чудом открытое окно в комнату Юнги. Правильно рассчитал, того нету внутри, значит ест либо сидит в гостиной. Когда Джин отворяет дверь, чудом не попадается на глаза Тэхёну, который о чем-то "важном" говорил Розэ, тихо посмеявшейся на этот счёт. Парочка спускалась вниз, а Джин закрывает дверь и бежит по лестнице наверх в кабинет. Пусто. Чонгука нет ни в нём, ни в комнате. Тогда Джин задумчиво стучит по подбородку, а после, щёлкая пальцами и кинув несчастный рюкзак на диван, спешит вниз. Там сидит Намджун, который с нахмуренным видом чистит детку Юнги. Он то присматривается в прицел, то, постучав пальцем по столу, отпивает кофе из кружки любимого фарфорового сервиза Чонгука. - Чёрт. - цедит сквозь зубы брюнет, откидываясь полностью к стене. Конечно, это любимый сервиз Господина, но пусть подружка Джуна – рукожопость посетит его. Она, конечно, не явится, но вот появится Тэхён, что кажется спешит рассказать нечто важное и отвести на кухню. Правда, Нам не изъявляет того же желание и отнекивается, отчего Джин бьётся головой о стену. На этот звук разговаривающие Кимы поворачиваются, а потом смотрят друг на друга и младший громко обещает сказать о чем-то интригующем с надменностью в голосе на весь замок. Джун лишь отвечает: " валяй", и возвращается к сбору детки. - Тогда я пойду и расскажу всё Господину. - заявляет Тэхён и разворачивается. - Только попробуй и я не пожалею на тебя пулю. - направляет на него дуло Джун, грозно сводя брови. С учётом того, что Юнги никому не позволяет стрелять из его детки, высокорослый настроен серьёзно. Да что же происходит, думает Джин, ближе прислонившись к просвету меж дверей. Напряжение проскакивает искрами между Кимами, пока третий молчком притаился от начинающего бедствия. Тэхён поворачивается полностью к старшему и также насупил брови, показательно бычась лбом на того. Нам поднимает автомат, снимая с предохранителя, направляет меж глаз младшему. Джину лично эта тишина не нравится, как и обстановка, повисшая в комнате. Он уверен, кинуть туда спичку и воспламениться весь зал. Брюнет уже хочет прекратить это и успевает чуть приподняться, как во время врывается Розэ, вернувшись с улицы. - Да угомонитесь вы. - выдыхает она, когда видит, что парни друг другу смертоносные взгляды посылают. - Без ваших столкновений тошно. - парни послушно расслабились, а Джун убрал на стол автомат, - Спасибо. И соберитесь уже, достаточно времени прошло, чтобы прекратить эти никчёмные переживания. Чонгуку ещё хуже, круги под глазами темнее дула детки, хоть вы поддержите его, вы же старше. - устало говорит она, потерев своими пальчиками переносицу. И под конец добавляет. - Правильно говорят, какое настроение у босса, такое и коллектива. Розэ уходит в столовую, Джун наконец разбивает чашку, а Тэхён извиняется перед ним и послушно относит автомат в оружейную. Джин вздыхает и поднимается на ноги. Кидая на последок взгляд тоски на темное пятно на белом кафеле и спешит вниз в библиотеку. И бежит меж полок осматриваясь по сторонам и заглядывая в каждый проход. - Ты должен быть здесь... - шепчет заговорщически Джин, после очередного неудачного пустого прохода и бежит в другую сторону от рабочей зоны Намджуна. - Свет! Нет, не свет в конце туннеля, а свет в конце библиотеке. С той стороны, где есть окно, где есть импровизированный уголок с камином и лампочками с тёплым светом, горящие и потухающие как пламя огня в костре. Где есть удобный диван, который не любил Чонгук, но в трудные времена, он становилось его другом, во времена перемен и глубоких мыслей. И Джин, рядом с этим местом, тихо ступает к мягкому диванчику, из-за спинки которого торчит тёмная, лохматая макушка вьющихся волос. - Я нашёл тебя. - подходит он близко к спящему Гуку с открытой книжкой на колене и в ней красовалась красная лента закладки. Джин бережно берет в руки бледное лицо, что еле как выглядит здоровым от мягкого света гирлянд-лампочек, на котором и правда ужасно темные круги под глазами. И приближает близко-близко своё лицо, зачарованно присматриваясь к каждой детали. - Господин. Наверное, он ждал вечность, чтобы поцеловать эти идеально ровные полупухлые губы, под которыми так эстетично расположилась по центру родинка, которые так заманчиво прикусывают эти кроличьи зубы, когда долго думают, перебирая листы. Прикоснуться к скулам, обтянутым золотисто-смуглой, но очень побледневшей коже, нежно провести по ним большим пальцем, а остальными запутаться в этих тёмных волосах. Второй рукой позволить себе шалость и опустить на крепкое бедро, чуть сжать сквозь почему-то уличные брюки. Весь вид говорил, что парень не переодевался, в белой рубашке и в классических ботинках, в которых он ходит только на деловые заказы. Но это не важно, Джин мягко сминает губы, проводя осторожно пальцем по кругу возле глаза, всасывает верхнюю губу и чуть прикусывая. Медленно, осторожно с трепетом и нежной неуверенностью, словно крылья бабочки касаются чувствительной кожи губ. Он ощущает ответ на свои действия, Чонгук, не открывая глаз, приподнимается слегка, тоже целует его и кладет руку на щеку дворецкого. Ресницы трепещут, единственное, что замечает брюнет, перед тем как смутиться. Книжка падает на пол, Чон тянет его на себя, посадив на колени, обвивает рукой талию, с гораздо наибольшей решительностью напирает на Джина, рука с щеки переходит на шею, не давая шанса избежать или даже вдохнуть воздуха. И брюнет тихо стонет от чувств, заполнивших его, чуть выгибается, зарываясь пальцами в волосы молодого господина. После Чонгук медленно отстраняется, приоткрывая глаза, затопленные влажной дымкой после сна, смешанной с огромными чувствами восхищения, радости и неверия. - Я вернулся, Господин. - шепчет с тёплой улыбкой Сокджин, сталкиваясь лбами с Гуком, который на такое заявление лишь усмехается и качает головой, будто отгоняя миражи сознания. Но он здесь, прямо перед ним. Здесь. - Я скучал. - также шепчет он, теперь уж прижимая обеими руками к себе старшего. - Я тоже, мой Господин, тоже. Безумно. - и Джин оставляет поцелуи-бабочки на лице Чона, что начинает стараться поймать эти мягкие, распухшие губы. Но вдруг Ким мычит, будто опомнился, чем вызывает удивлённо приподнятые брови и поумеривший пыл. Он роется в кармане, вытаскивает и показывает бумажный свёрток. - Я всё же нашел его. Улыбаясь, тихо говорит Джин, лбами встречаясь. Гук узнает квадратик в руке, усмехается, уголки широко поднимая, и заглядывает в глаза напротив. В них такая благодарность и любовь читается, что Чон тянется поцеловать старшего снова. Слышен хлопок двери, отчего мужчины дёргаются, быстро поднимаясь и, посмотрев друг другу в глаза, они подрываются с места, кооперативно решив скрываться за стеллажами книг. - Не шуми, Тэхён. - пара прислушивается к тихо говорившему Намджуну, что находится за парой-тройкой книжных полок. Чонгук прислоняется спиной к одной из них, повернув голову боком к предположительному местоположению хакера. Он прижимает одной рукой к себе Джина за талию, который опирается на грудь младшего и хмурит брови, тоже сосредотачиваясь на голосах. - Извини. Но всё же, когда вы сделаете свет на лестнице? Специально травмироваться заставляете? - пока кто-то из них говорит, мужчины еле слышно ступают подошвами по полу, неспешно продвигаясь к выходу. - Я думал, ты уже привык, но.. - Да, ударяться носом в дверь привык. - Стоит поговорить об этом с Господином, но, по крайней мере, не сейчас. Он и так оставил нас с последним горшком цветка. - слышатся перекладывание книг и глухой звук отсоединения магазина от пистолета. Видимо наличие патронов проверяет. Джин переводит хмурый, уже укоризненный, взгляд на Чонгука, который требует ответа. Чон плечами пожимает и губами шепчет: "нервы сдали". Брюнет цокает, ступает назад, но неожиданно скрипит доской, чем привлекает внимание абсолютно всех находящихся в библиотеке. - Чёрт... - лишь под нос себе выдает он, позволяя Чонгуку перехватит себя и завести в другую сторону полок, перед тем, как другие два Кима спешно пришли проверить место. - Отличная работа. - выдыхает Гук, всё ещё прислушиваясь к шагам. - Кто бы говорил, удивительно, что ты нас не выдал, такой огромный, накаченный бугай. Чон удивлённо брови поднимает, пораженно смотря на старшего, что спустя пару секунд осознал, что только что сделал, также подняв брови. И только он хотел извиниться, младший усмехается и целует его. Кротко, нежно, но с любовным напором. С этого момента понеслось. Чонгук хватает руку старшего, проверяя путь, спешит к выходу. Он будто совсем ничего не замечает, лишь Джину остаётся минимально тихо не шуметь дверьми и не выдавать своё взволнованное дыхание стенам. Им везёт, коридоры одиноко пусты, свет приглушен, единственные звуки - это шаги мужчин, которые чуть ли не бегут в кабинет Чонгука. Стоит им достичь цели, они запираются, замок тихо щёлкает. И вновь прижимаются друг к другу, Чонгук стискивает крепко в объятиях Джина, настырно углубляя поцелуй, пока брюнет слегка привстает на носки и обнимает руками мощную шею. Руки Чона по-собственнически гуляют по телу, а потом он цокает, открываясь от губ, и быстро снимает надоедливое пальто. И Джин позволяет немного грубо стащить с себя вещь, чтобы его толкнули шагать назад, встречаясь бедрами со столом. Гук совершенно спокойно, подхватив под бедра, сажает Джина. Его руки не переставая сжимают, гладят, массируют, мацают старшего, который выгибается им на встречу, но больше всего отдавая себя в глубокие, затягивающие поцелуи, что сносят крышу. Он пытается её удержать, не потеряться в ощущениях, но у него плохо получается, честно признаться, потому он и держит лицо, тянет за шею ближе к себе, ногами обхватывает накаченное тело и дышит так тяжело. - Мне нравится твоя толстовка, - оторвавшись, с большими перерывами говорит Гук и также затруднено дыша, чувствует, как его скулы оглаживают большие пальцы, ластится. Джин усмехается, вспоминая, что он в новой розовой худи, которую купил только сегодня. О да, она цветом волос его двоюродного брата, и да, кажется, всем она будет нравиться. В ней он выглядит просто и непринужденно. Словно студент. - Но сейчас она некстати. - завершает он, уже подхватывая пальцами края вещи. Джин ойкает, крепко схватив руки младшего, явно давай понять, что стоит остановиться. - П-погоди, нам точно сейчас?.. - прикрыв нижнюю часть смущённо рукой, поднимает обеспокоенно-невинный взгляд на Гука, который видя это, лишь переводит ладони на талию, крепко сжимая и придвигая ближе. Он тихо пищит от того, что умиляется такой неуверенности и волнению старшего, ведь он понимает, что тому есть почему переживать. Чонгук жмётся носом к носу, соприкасаясь лбами, мягко, нежно улыбаясь, закрывая глаза. Джин смущён, но руку убирает, взамен перекидывает через мускулистое плечо. - Ничего, - шепчет младший, - можно подождать. Скажи, когда решишься. Брюнет ему кивает, выдыхая, начинает неспешно исцеловывать уже порозовевшее лицо, изредка останавливаясь на губах, а потом снова изучая каждый сантиметр кожи. Они будут долго обмениваться поцелуями, просто гладя, грея, сжимая друг друга от накопившихся чувств, постепенно выплескивая на другого. Они показывают как важны, насколько стали близки с времён первого знакомства, как стали необходимы, желанны, взрослее, смелее, серьёзней и влюбленней. Одними губами, совсем почти не слышно шепча слова о том, как скучали, как хотели бы что-то сделать, что делают обычно влюбленные, как готовы крепко держаться за руки и проводить заново кучу бессонных ночей и тёплых восходов в кровати, вновь танцевать и взрывать дорогие тачки. Но самое главное - важные слова, которые готовы говорить всегда, уже всю оставшуюся жизнь, насколько она дана им.

***

Он предстает в своём парадном обличии, как и его Господин. В белом стразовом костюма, который так сильно выдает могущество его плеч. Нежно-лиловая шёлковая рубашка под пиджаком и вновь блестящая сережка в ухе. Её сияние ничто, по сравнению с его горящими глазами и его Господина. Маняще прозрачный блеск на губах. Кажется, кто-то сильно засмотрелся на них, что безумно хочет поцеловать и слизать. - Дж.. Джин? - Юнги встаёт. Стул, на котором он сидел, снова падает на спинку. Тихие топотки сопроводились счастливым, уже как-то не мужским визгом. - Фух, какое облегчение. - положив руку на сердце, вздыхает Намджун, медленно садясь. На фоне без умолку лепечет Юнги, из раза в раз повторяя имя дворецкого. - Надо же, я до последнего надеялся, что это будет он. - с неким восторгом говорит Тэхён, начиная широко улыбаться от того, какая картина перед ними предстала. Зажатый в объятьях Чонгука и маленького хёна Джин, беспомощно шевелит руками, надеясь на то, что останется жив после таких объятий. Юнги отрывается, меняясь в лице. Тут же все стихают, а брюнет округлил глаза. - Ты точно вернулся? Почему ты вообще уходил? Это Чонгук тебя обидел? Мне ему вмазать? - серьезные слова не звучат как должны, потому что у Юнги накатываются слёзы, которые не хотят останавливаться, поэтому Мину приходится уткнуться в широкое плечо дворецкого и всхлипнуть, обвивая рукам его талию. Ким, снисходительно улыбнувшись, гладит швейцара по голове. - Я тоже скучал. И бить Господина не надо. Это он заставил меня вернуться обратно. - и пока Джин говорил, к нему подошёл хакер с такой счастливой улыбкой, что милые ямочки опять озаряют мир. Они берут за руки друг друга, кратко обнявшись, Джун похлопал по плечу, получая в ответ кивок. - А кто заставил уйти? - спрашивает он. - Моя родная мать. - встревает Чонгук, довольный картиной воссоединения, но всё же с долей ревности глядя на происходящие. - А как заставил вернуться? - с хитрецой интересуется Юнги. - А это мы потом расскажем. - уклонился Чон, уводя специально глаза в сторону, чтобы старший понял, что нужно повременить с остальными вопросами. - Выглядело это так, словно вы впервые решили взять отпуск друг от друга. - подмечает Джун, провожая хозяев к столу. - Можем так и сказать. - соглашается Джин, поприветствовав Тэхёна и девочек. - Я вернулся.

***

- Я поехал. - прощается с ребятами Намджун, кивая. Он закидывает свою сумку в багажник, а потом садится и захлопывает дверцу. Машет на прощание в окно и выезжает. - Ну что, - вздыхает с улыбкой Чонгук, потягиваясь, - пошлите готовиться. Остальные ребята переняли расслабленность своего босса. Гук уже предвкушает веселье, по которому, честно говоря, уже соскучился. А словив короткий взгляд с дворецким, с восхищённым и радостным блеском, то он смело сказал бы, что не представлял ни разу хоть одну миссию без своего Джинни. Если бы тот не вернулся, он стопроцентно уверен, что тянул бы их команду вниз, всё бы напоминало ему о том о сем, как и что они делали вместе в такой определенной ситуации. Но сейчас всё хорошо, и он лишь берёт и обнимает рукой талию узкую, шагая в сторону большой, массивной двери, с неприкрытым интересом распрашивая о том, что и так спрашивал в первую ночь вместе после разлуки. Они долго не спали, бурно обсуждали свою жизнь, словно не месяц был прожит в раздельности, а год или больше. И самое главное, что являлось счастьем для Гука, Джин провёл всю ночь абсолютно с ним, даже уснул, прижимая растрепанную головушку Чона к себе. Он скучал по этому. После семнадцатилетия у Чонгука Сокджина просто бзыкнуло, что он перестал оставаться на ночь рядом в одной комнате. Исключения конечно миссии, которые бывали и на улице, и в палатках, и чужих гостиных комнатах. За час на сборы, ребята успели подготовиться и собраться, чтобы выйти в свет, как люди богатого социального общества. Даже Юнги подкрасил губы и глаза из-за возмущённого вздоха дворецкого, что означает полное подчинение для младшего. Ну, ещё и из-за того, что соскучился, поэтому мирно прошла эта сцена. Напоследок старший кинул, что Хосок оценит, на что Юн начал плеваться ядом, а-ля ему всё равно на мнение этого змея-извращенца. Чонгук по секрету потом шепнул, что далеко не всё равно. В него тут же прилетел шлепок. Они добрались до той самой высотки. Первым делом выходит Сокджин, спеша открыть дверцу Чонгуку, как только вышедшему, подавший руку Розэ, стукнувшей своими глянцевыми красными каблуками. Потом вылезает Тэхён, с еле сдерживаемым интересом разглядывая обстановку снаружи. Всё как в обычные дни, только красная дорожка и почти пустая на сто метров округа. Следом заключает Юнги, поправив пальцами челку, бегло осматривается, желая глазами зацепить знакомую машину и номера. Не видно. Внутри Мина тут же неприятно сжалось, вдруг с Чонами что-то случилось, например, как вчера с ними. Одно лишь успокаивает — вероятность того, что они опаздывают. Весьма похоже на высокомерную, некомпетентную сестру аристократа. Пожалуй, думать о них он будет потом, когда они наконец предоставляют приглашение охраннику и их всех впускают. - Приветствую, я вас заждался. - встречает гостей мистер Хван, поправляя запонки на рукавах. На ухе у него всё также блестят чёрные серьги и кольца, а пальцы отяжелены перстнями. - Действительно, красивая девушка у тебя, Чонгук. Но, как я и сказал, не торопись жениться. Хван с заигрывающей ухмылкой грозит ему пальцем, после руки тянет для пожатия. Гук ему улыбается, протягивая руки. - Приму к сведениям. - Вас тут четверо, похвально. Еды много, так что располагайтесь, скоро начнется аукцион, а я пока дальше гостей встречать пойду. Кстати парень за тобой миленький. - уже на расстоянии кидает мужчина. - А алкоголь тут хороший? - быстро интересуется вслед Юнги, получая в ответ кивок. Он запомнил для галочки последнее высказывание мужчины в свой адрес. Довольная лыба появляется на его лице. - Не напивайся сильно. - предупреждает Гук, поправляя галстук, а потом кладёт руку на талию Розэ, проверив Джина, который уверено следует за ними. Приметив беспокойство, он кивает, что всё хорошо. - Я даже пьяным не промахнусь. - хмыкает гордо Мин. - Не сомневаюсь. Но Хосок тоже не промах, поэтому веди счёт. Разведайте обстановку, проверьте место, где она находится. - под "она" Чон имел ввиду диадему, спрятанную в специальном механизированном отсеке, пока что находящимся в поле. Остаётся только терпеливо ждать окончание аукциона и, наконец, приступить к действиям. - Опять со своим извращенцем... Обменявшись кивками, все поспешили разойтись, по-своему проявляя интерес к данному мероприятию. Все знают, где находится часть с подставкой и самой диадемой, прямо рядом с закрытыми дверьми перехода в другую высотку. За панорамными окнами вечереет, освещая закатным солнцем этажи, глаза ловят игривые жаркие блики здания напротив, полностью идентичного того, в котором они находятся. Джин отправился рассматривать предоставленные экспонаты, подмечая помимо картин, ваз, музыкальных инструментов ручной работы и самодельные игрушки, замечательный чайных сервиз из десяти кружек, блюц и чайничка, ещё и ложечки. Нежно-сиреневые разводы на белом фоне выглядят разбавленным красителем в белила. Красивым, приятным на глаз, с серебряными ручками и каймой на тарелках. Подозрительный интерес. Надо забрать. Юнги быстро поторопился к столу, где больше алкоголя и разнообразные закуски. Лишь мельком глянул в сторону скрытой диадемы, скрытую в небольшом пьедестале со ступенькой и огражденной алыми лентами. Жаль только, Юнги не успевает вдоволь опробовать половину ассортимента на одном из столов, как на глаза тут же бросаются пришедшие под ручку Чон. Хосок мило улыбается поприветствовавшему их Хвану, а в глазах Мин его замечает неприязнь и обречённость. В отличие от него, Давон явно была в отличном настроении, будто ей сказали, что все деньги, за которые купили эти антиквариаты, отдадут ей, да при этом напоят лучшим алкоголем. Наверняка Хосок именно такое наврал. Чон находит его взглядом, а после, когда мистер Хван обходит их встречать других гостей, улыбается так, будто не сомневался, что Юнги будет участвовать в будущей потасовке. Мин хмыкает недовольно, отворачиваясь к столу. В конце концов еда здесь тоже неплохая. Чонгук с Розэ осматривают периметр, прихватив со столов высокие бокалы шампанского. Они замечают Чонов, кратко перекинувшись кивками, быстро уходят в дальний угол. Гук достает телефон, проверяя единственное сообщения от Намджуна, гласящее о полной готовности. - Десять минут до аукциона. - говорит он, убирая телефон. Розэ в этот момент стащила деликатес с красной рыбой, подставив его перед лицом Чона. - Нервничаешь? - парень благодарно кивает, сразу зубами хватая еду. В данной ситуации им нужно играть роль пары. За несколько лет совместной жизни, это не первый раз. За что в естественном порядке Гук благодарен девушке за понимание и полную готовность выполнять любые задания. Жаль, что с Джином он не может также. Розэ — девушка с характером, красивая, сегодня в привлекательном, облегающем алом платье, красными матовыми губами, золотыми украшениями и аккуратным неярким макияжем. Её задача перенять большее внимание людей на себя. Чем меньше люди замечают их, тем больше у них шанса создать панику. - Теперь нет. Гораздо больше я волновался, если бы Джинни не было здесь. - запивает Чонгук своим шампанским, предлагая идти в сторону их цели. - Обещаешь, что расскажите, что у вас произошло? - как-никак, а Розэ их семья, и не просто имеет это слово по договору, а уже достаточно времени настоящий, понимающий член семьи Чон. - Конечно. Как только закончим, всё расскажем. - обширный этаж, заполненный многими малоизвестными людьми (что сыграет естественно на руку), с белым потолком и полом, покрытый коврами алыми. Шуму уже много, а гости всё прибывают и прибывают. Как же неудобно будет их убрать. - Интересно, сколько она стоит? - уже стоя возле спрятанного от чужих глаз сокровища чужой страны, шепотом интересуется Розэ. Благо её не слышал только что подошедший мистер Хван. - Вас так и потянуло на самый главный экспонат. - хохочет он, с нескрываемым интересом глянув на Розэ. - Он тоже продается? - она сгибает одну ногу, из-за чего обтянутые тканью платья бедра становятся эстетично привлекательными. - Нет-нет. Этот экспонат ни в коем случае я никому не отдам. Я просто хочу всем показать его и рассказать о его величии. - Вы знаете его историю? - А ты сомневалась, юная мадмуазель? Прежде чем его заполучить, нужно досконально изучить. - губы Хвана широко растягиваются в лицемерной улыбке. - Интересно, что же там? - А это вы узнаете через час, когда пройдет аукцион. Мужчина щелкает по носу Розэ, глянув на реакцию Чонгука, который понял, что тот ожидает какой либо реакции. Тогда Гук покачал головой, словно недоволен, что кто-то касается его территории. Видимо мужчину устраивает такая реакция, что он, ухмыляясь, уходит дальше к другим гостям. Джин, вдоволь насмотревшись на вещи, решил узнать, какие люди уже пришли. Из знакомых лиц он сразу замечает Хосока, за которого кивком поприветствовала Давон, держа её под ручку. Он отвечает им тем же. Другим знакомым по работе или бывшим коллегам он кланяется, улыбаясь мягко. Но стоит ему повернуть голову в сторону зоны выставки вещей, как видит знакомую рыжую макушку. И словно почувствовав на себе взгляд, парень поворачивается, тут же находя с Джином контакт. Улыбаясь, он идёт к нему, приветственно помахав. - За последний месяц от тебя не было никаких новостей. Я даже соскучился. - с мурчащим звуком говорит рыженький, улыбаясь острыми углами губ. - Был в что-то вроде отпуска, мистер Ли. - улыбается в ответ Джин, с осторожностью осматриваясь по сторонам. - Прекрати, пожалуйста, формальничать. - просит уже серьёзно Минхо.- Я же могу и ударить. Сам знаешь, я не шучу. Брюнет посмеивается, рот рукой прикрывая, и кивает. - Хорошо-хорошо, воспитание, сам знаешь. Кто тебя позвал? - А ты как думаешь? - Минхо быстро находит среди народа тех самых Чонов, кивком указывая в сторону. От внимания Джина не ушло и ухмылка на довольном лице, когда аристократ почувствовал на себе внимание. - Я тут видел, что вы впятером пришли, где ещё один? Тот, с голубыми волосами? - Так ты давно здесь. - глянул подозревающе Джин на него, а потом театрально вздыхает. - Знаешь какая тут беда, с опасными железяками нельзя, поэтому все "штучки" мы запрятали. Попозже он принесет их. Минхо открывает рот, издавая понимающий продолговатый звук, глаза хитрые немного округляя. А потом ухмыляется опять остро так. - А я увижу сегодня Юнги в действии? - Если всё пройдет гладко, то нет. - Эх, теперь хочется, чтобы было не гладко. - Не навязывайте. - тцокает недовольно Джин, на что младший хохочет. - Пошли, аукцион начинается наконец-то. Час потраченный на продажу вещей, который был заполнен не особо интересными антиквариатами, не принес особо никаких трат для ребят Чонгука. Его невнимательному взору ничего не приглянулось. Лишь краем глаза он заметил, как его дворецкий в сторону дёрнулся и вздохнул при борьбе за какой-то светлый сервиз. Кстати о нём... Кажется кто-то разбил чашку из его любимого набора, доставшийся от родной матери ещё. Последняя вещь являлась шкатулкой с драгоценностями, в которой была одна интересная серёжка в виде нежной розочки, что так похожа на розы на любимых кустах дворецкого, на которую блеснул любопытный глаз Чона. Возможно, ему удастся откуда-то её выхватить. Он повернулся на Розэ, которую с самого начала обнимал рукой за талию. Девушка конечно это заметила, кивнула. В её взгляде сразу прочитался зарождающийся азарт. Она давненько не выходила в бой. После он обернулся в другую сторону, где лениво хлопал Юнги, а приметив на себе знакомый взгляд, лишь пьяно улыбнулся. Чёрт, походу много выпил. Гук тцыкнул недовольно, в его планы не входил пьяный друг. Он снова забыл учесть этот момент. Что ж, не первый раз они так ошибались за всю жизнь, так что справятся как-нибудь. И вот самое главное, он повернулся в сторону своего дворецкого. На этаже играла успокаивающая, какая-то даже светская музыка, ярко-оранжевый закат освещал всё здание, в том числе и этот этаж. Блики противоположной высотки озаряли жёлто-персиковым, желая согреть весь мир холодных людей здесь и прямо сейчас. Взгляд, который словил Гук от Джина, заставил биться сердце от восхищения. Чёрные пряди с шоколадной кожей покрыты светом заката, а зрачки горят от предвкушения, ярче чем у Розэ, которая полгода не выбиралась на миссии. Пухлые, словно мармелад, покрытые блеском губы дрогнули в улыбке и глаза прищурились играючи. Брюнет готов, соскучившись по каким-либо заварушка. Он так соскучился... - Дамы и господа, хочу представить вам главный экспонат сегодняшней встречи. - мистер Хван прочищает горло, оттянув пальцем воротник рубашки. - Если позволите, конечно. Немного хрипло смеясь, он шагает в сторону небольшого пьедестала, в котором скрыто главное сокровище. Все гости тянутся за мужчиной. - Этому украшению чуть менее сотни лет. Оно повидало кучу людей светского общества, и было создано вручную на заказ маленькой леди. Это было первое украшение девочки, которое она попросила сделать. Интересно, не правда ли? - мужчина осматривает гостей. В это время Чонгук, ищет глазами Хосока, который выглядит весьма расслабленным. Он тоже пил что ли? Если да, то они с Юнги два сапога пара. И вот, наконец на пьедестал поднимается стеклянная коробка, в которой поблескивает диадема, тонкой работы. Свет через прозрачные камни радужно отсвечивают на алую, бархатную подушку - вся она сияет дорогой, но с виду легким украшением. По нему и не скажешь, что сотня лет. Словно только что сделанная работа. - Абсолютно вся она сделана из настоящих алмазов, которыми можно порезать стекло, а золото настолько ценное, что тяжёлое. Поразительно, что ребёнок мог носить на себе такое украшение, ценное как все ваши машины вместе взятых. - продолжает мистер Хван с гордой улыбкой и звериным взглядом. Он явно наслаждается. Золотые завиточки крепко держат выпуклые листья алмазов, хотя должны давно отвалиться, потому что стебли золотые очень тонкие и не понятно, как вообще держатся. Она вся сияет, словно начищена и отполирована, девственно не тронутая ни одним пальцем и создана магией. - Елизавета вторая - королева, создавшая эскиз и указала на материалы. Будучи принцессой, она вдохновлялась сказками, а также до безумия любила розы, их листья она засушивала в книгах, а после рисовала у себя на листах. Рисунок, создавший это творение, был весьма хорош для ребёнка. А результат сохранился и по сей день. Восхищение в голосе мужчины было болезненным. Так говорят те люди, что одержимы чем-то, что даже не замечают ничего другого важного. Хоть пусть человек умрет, самое главное - получить ту вещь, которой грезят днями и ночами. Пора прекращать шоу. Гук немного поворачивает голову, не отрывая взгляд. Джин тут же достаёт небольшую рацию. - То есть это украшение из Англии? - раздается голос мужчины из толпы. - Да, вы правы. - кивает снисходительно Хван, словно не обижается на голубых людей, что не знают, кто такая Елизавета вторая. - И за сколько вы её приобрели? - спрашивает женщина. - Раз она дорогая, наверное поэтому вы устроили этот аукцион? Хван смеётся. - И воны и не потратил. - звуки удивления заполняют толпу. - А зачем она вам? - в этот раз спрашивает Хосок с довольно таки надменной улыбкой, будто знает настоящий мотив. Взгляд Хвана хищно блеснул на него, словно теперь, точно такой же целью стал Хосок, будто тот являлся сам украшением. - Да просто мне нравится. - делает вдох он, будто воодушевляется. - Кто-то коллекционирует марки, кто-то сходит с ума от машин, на которых вовсе не катаются. А вот я... - мужчина соединяет кончики своих пальцев рук перед собой, поворачиваясь к диадеме. - Такими украшениями. И снова смотрит на гостей, но уже таким взглядом, будто настоящий злодей - опустил брови, ухмыляясь, спускается со ступеньки пьедестала, подходя к гостям. - Но, есть ещё одна причина, из-за которой я её забрал. Осознание у Чонгука пришло раньше, чем забежали одетые в форму люди через лифт с автоматами наперевес. Но дымовая завеса покрыла этаж секундой позже, в этот же момент из колонок спокойная, умиротворяющая музыка сменилась на максимальную громкость бас, словно внутри огромного колокола. Голоса кричащих людей смешались, как и непонятно какие фигуры бегали среди дыма. До того момента, как всё стало застлано, Чонгук увидел недовольного мистера Хвана, будто застывшая статуя Цезаря, грозно сконфузившего лицо. Чон смешивается с толпой, сразу подбежав к одному из столов и достав из под скатерти прикрепленный кейс и оружие, которое кидает Розэ в паре метров от него. Алое платье не зря было выбрано. Слышатся первые выстрелы. Кейс отправляется по полу в сторону пьедестала. Персиковый дым настолько густой, что не видно ближнего и на расстоянии вытянутой руки, что играет на руку. Полностью просчитав шаги ребят, он бежит в центр, когда дым рассеиваться из-за приоткрытой двери прохода к близнецу здания, в котором открыто единственное окно. Мистер Хван кричит лишь одну команду "взять", от которой люди в масках и автоматами, раскиданные по этажу как мины на поле, бегут в сторону лифта. Сокджин с появлением дымки сразу присел к полу и быстрым гусиным шагом пробрался к пьедесталу, где за стеклом находилось главное их сокровище. Выудив из внутреннего кармана пиджака до этого вытащенные из занавесок стеклорез и присоски, он сразу прячется за коробом и поступает судорожно, но твёрдой рукой присоской закрепиться за стекло и начать резать. Звук стекла был бы слышен гостям, но благо музыка до сих пор больно бьёт по ушам и работа прошла быстрее. Брюнету вовремя прилетает кейс из дымки по полу и в него сразу же бережно кладется диадема. Но до этого он проверил не вооруженным взглядом её подлинность. С виду настоящее золото есть, это уже плюс. Защёлки брякают, как главный настоящий звук среди какофонии криков, выстрелов, музыки и разбитой посудой. Дым вовремя рассеивается. Мистер Хван находится почти рядом с ним. Бежать он начинает сразу, как только тот поворачивается и смотрит ему в глаза. Маленькая доля страха заставила сжаться сердце, но ноги знают что делать. Для Юнги веселье начинается вместе с остальными. Дверь в проходе он лично вышибает ногой, с правой стороны, где солнце подходит к горизонту, он вылезает наполовину в окно, начиная орать. Тэхён тут же появляется сверху, его волосы путаются от ветра, он боязливо дрожит, потому что смотрит вниз и видит высоту. 25 этажей — неминуемая смерть. Мин его отдёргивает, руку тянет. Ким сглатывает, спуская детку старшего, держа за дуло. - Ну что, красотка, время веселья. - завороженно, с дикой улыбкой он бережно гладит её пальцами, а потом бежит обратно внутрь. Лично переворачивает столы небольшие, отдельные, за одним из которых любезно прячется Розэ, до этого быстро отойдя к тому же Тэхёну за опятами. В своей красивой сумочке у неё помимо патронов хранится только помада и вата со спиртом. Маленькая, но компактная. С Юнги они охраняют пьедестал, пока Джин не закончит, благо мистер Хван скрывается сразу, как только кейс рядом катится мимо со стороны девушки. Когда дым окутывает весь окружающий мир на этаже, Хосок с Давон наконец отцепляются за вечер, абсолютно в противоположные стороны. Давон, цокая тёмными каблуками, бежит вправо, встречая на пути парочку заказных борцов. Она по пути выуживает кастеты, блестящие даже в тумане цвета её тонального крема. Они стояли к ней спиной, поэтому она похлопал одновременно обоих по плечам, а потом смачно вмазала в челюсти с такой силой и доброй улыбкой, будто не у неё были титановые кулаки с шипами, которые выбили чужие челюсти. Она бежит дальше, к выходу, чтобы тем же способом уложить охрану, что забраковала у неё грудь. Давон им всем припомнит. Хосок же из-за пазухи выуживает пистолет, стреляя в руки и ноги. Его задача найти мистера Хвана, но тот видимо скрылся, пока Чон любезничал с его людьми. Гости вокруг мельтишили, как мухи, то припадаю к полу, то на полусогнутых бегая из угла в угол. Хо цокает недовольно, когда понимает, что их мужик под надёжной охраной и ему нужно было изначально стоять рядом, а не ждать, когда тот в шоке встанет, как вкопанный. Хван, видимо, предусмотрел, что будет нападение. Побегав ещё, он встретил Минхо, молча передавший знак, проводя тремя пальцами по брови, оповещая о том, что пора заканчивать. А потом за плечи берёт и вместе с ним ложась, когда кто-то взрывает гранату, чтобы просто обезвредить врагов. Кто знает, каких именно. Ли исчезает также незаметно, как и появился. Что ж, пока Хосоку нужно просто уменьшить число нападающих. После взрыва музыка стихает, потому что колонки разломали в щепки, а дым рассеялся быстро, оставляя лишь остатки сухого запаха. Гости на этаже прижимались к стенам, кому-то удалось пройти тех мужиком на входе. Для всех ребят сигналом стал Джин, что бежал с кейсом. Розэ с Юнги подняли автоматы, на ходу сдувая дым из дул, рванули за ним, Хосок следом прикрывал ребят, прячась за одной из колонн. Джина, естественно, встретили сразу, поэтому он кинул кейс Розэ, немного качнувшейся от веса, как весы, с оружием в одной руке. Она не остановилась, лишь быстрее, как могла, на каблуках цокала по полу, покрытый крошками стёкол и пыли. На встречу ей вышла девушка в маске и бронежилете, явно, как тиран, побежала на неё. Отлично, тяжеловес против леди на каблуках. Кейс летит добежавшему Хосоку, пока Розэ плечом сталкивалась с грудью партизанки. Чону быстро на глаза попался Юнги, которому сразу отправил чемодан, как только тот перекинул свою детку за плечо. Мину мгновенно встретился мужик, что на входе засмотрелся на его зад. Огромный, в чёрных очках, как горилла, с кастетами не такими, как у Давон, которая должна была вроде того уложить. Ему оставалось только повернуть в противоположную немного сторону от выхода, а потом понять, что не избежать столкновения, поэтому предпочел проехаться задом под столом, уворачиваясь от ударов. У мужика преимущество в скорости было две секунды, но он не заметил, что в итоге оказался не в том положении. Швейцар четко вылез из под стола полностью, лёжа на спине между ног мужика. Секундная пауза, что в итоге привела к опасному положению. - Только дёрнись, разлетятся. - брякает он предохранителем своей детки, идеально опираясь о пол, дулом тыча в пах, пока вторая рука сверху над головой держит ручку кейса. Мужик сглотнул, по его лицу бежит капля пота, падая на пол рядом. Руки он разжимает, сдаваясь, открывает ладони. Юнги хмыкает, быстро пролезая под ним, всё также держа на прицеле, теперь спиной направляясь к выходу. Только в ту через пять секунд саму ткнули ясно оружием. Мин вытягивается по струнке, глаза в сторону одну уводя, думая, что увидит паренька, но того сразу на прицел взял Чон, перенимая на секунду внимание. Кейс летит обратно, уже к Розэ, отрубившей ту девку по голове карабином. Мин наклоняется так, что пуля лишь подрезает волосы на макушке, а в паренька летит каблук туфель. Хосок, понаблюдавший со стороны, что сотворил его малыш с теми двумя, лишь усмехнулся, уголок губ вытягивая. - Чего лыбишься? - а Хо в которой раз убедился, что Мин не пальцем деланный. - Влюбился снова. - одна секунду, на которую замер старший, лишь больше раззадорило и заставило восхититься Чона. Паренёк сзади зашевелился, как и мужик, что думал, будто уже не на прицеле. Первого обезвредил младший, Юнги подошёл и также, как и ему ранее, ткнул в спину дулом. Розэ добежал обратно, когда уже отдышался Сокджин, успевший встретить её ворчанием про старость. У девушки сломался каблук и на её плече будет синяк. Ким кивнул понимающе, переступая того парня, что схватил его, осторожно за ручку принял кейс и побежал обратно. - Джинни, стой! - кричит вдогонку Чонгук, пока его за шею держит Хван и держит у голову пистолет. Сам Чон свою же пушку прижимает в живот того. - Господин? - Джин останавливается прямо перед самой дверью прохода. Секундная слабость, из-за которой сам дворецкий попался в ту же ловушку, что и Гук. Сынишка Хвана вынырнул из-за стены и захватил в плен брюнета. - А он что здесь делает? - поражается Чон, глаза округляя. К такому он не был готов. Кто ж знал, что запах дыма его сконфузит. Он чуть не упал и стал лично приманкой. - А ты сомневался? - хмыкает Хван. - У меня достаточно власти, чтобы вытащить непутёвого сына. - Кхм. - обращает внимание на себя парнишка. - Ставь на пол. Указывает он дворецкому на кейс, который только лишь посмотрел на руку с ним. Корпус пистолета возле головы щелкает от силы сжатия пальцев. Ким смотрит на Чонгука, у которого взгляд темнеет при виде опасности в сторону его дворецкого. Где-то со стороны, Розэ ловит вставшая девка и парень, поймавший Джина. Они отбирают у неё оружие и в ответ девушка бьёт ту поддых, пока парень держит в захвате горло. Чон кивает, глядя на Джина. Кейс громко брякает. - Можно поаккуратнее? - язвит парнишка Хван. - Что теперь будете делать? - интересуется сам мужчина, наблюдая, как вторая рука брюнета хватается за руку вокруг его шеи. Брови сводит Ким, губы пухлые сжимая. - Какой суровый. Вытягивает губы мужчина, качая головой, словно взрослый, который показывает только недовольство, когда ребёнок разбил вазу. А потом наблюдает, как Джин носком правого ботинка стучит о второй. Из подошвы вылезает маленький ножичек. Хван с интересом изгибает бровь, пока не видит, как в ногу его сына тут же жалится это подобие оружия. Крик парнишки разлетается уже по опустевшему этажу, и он заходится в первых судорогах. Джин успевает выбраться из захвата и скинуть руку с пистолетом, которой отлетает на метра два. Секунда, в которой Чонгук улавливает сомневающийся взгляд его дорогого дворецкого, заставляющий с тем же сомнением перевернуть все внутренности на сто восемьдесят. Но только моргает поддерживающе, наблюдая, как Джин хватает кейс и бежит в проход. В этот же момент он сам стучит ботинком по своему. - Бесполезный сын, пропустил добычу. - отчаянно, но спокойно вздыхает Хван, наблюдая, как сын корячится от слабости и жжения в ноге. - Парализующий яд? Оп, не торопись. Убирает свою ногу Хван, после такой же ножичек застревает в полу и Чон шипит недовольно. - Предлагаю отцепиться друг от друга на приличное расстояние, но не отводить своё оружие, идёт? - говорит Хван, сразу чувствуя ослабевшую хватку на руке. - Хватит лежать, иди, лови. Пока сын посылает грозный взгляд отцу, он сам отцепляется от разворачивающегося Чона, смотрящего тем же недовольным лицом, что и его сын, но уже по другой причине - оружие в его грудь. Парнишка встаёт тяжело, пыхтя, тащит проткнутую ногу и берёт свой пистолет, сразу направляя на Гука. - Я тебе сказал за добычей идти, а не мешать мне. - уркнул на него Хван. - А ты не указывай! - рявкает парнишка. - У меня с ними двумя счёты. - Хочешь сказать, что тот афродизиак, что ты подмешал в вино, был не в счёт? - переводит внимание на того Чон, прорычав, клацнул зубами. - О, ты даже успел пошалить. - искренне удивляется Хван, выпрямляясь, будто проснулся. - Брысь, я сказал! Оставалось парнишке только послушно последовать с онемевшей ногой в сторону прохода, заметно чувствую упадок сил и колющие ощущения на кончиков пальцев. - А теперь давай с тобой поговорим. - обращает теперь всё своё внимание на Чона Хван, делая шаг в сторону, желая помочь посмотреть за очень интересным моментом, что был за спиной того. Гук принял игру. - О чём? Я достаточно знаю, чтобы посадить тебя за решетку, а ещё имею права покалечить. - Опасный тигр какой. - усмехается Хван. - А мне достаточно одной пули, чтобы убить тебя, и при этом, мне ничего не будет. - Будет, поверь. Мужчина снова растягивает улыбку, шире прежней, а потом снисходительно наклоняет голову, будто смеётся над ребенком. - Знаешь, какая была у меня ещё одна причина, из-за которой я устроил аукцион? - издалека начинает он, стоя вместе с Чоном боком к проходу, который тоже остановился идти по кругу. Четко напротив окна, за которым видна улица. Гук только изгибает бровь, насупившись. - Чтобы созвать послов. - лыбится Хван, что белые зубы показываются из под сморщенных от старости губ. - Не всех, но хотя бы несколько. - и до Чонгука доходит, почему приглашены были только после Чоны. - В моём плане я убью вас всех. Те, кто остались здесь, на этом этаже и тот, что на улице, тоже. - и почему то Хван показывает в сторону прохода, где из двери того здания давно вышла подмога врагу и на раме окна повис парнишка, пытаясь стрелять ослабшими руками. Кажется, тот стрелял куда-то вниз. - Первым делом я думал, что вы с Хосоком сожрёте друг друга на сегодняшней встрече, но я так расстроился, когда увидел, что вы просто не заметили друг друга, а ещё обменялись каждый из твоих людей с ним кивками, что вход я впустил сразу запасной план. А вроде вы так отзывались друг о друге. Особенно сам Хосок, он так тебя оскорблял. - продолжил Хван, вздыхая театрально печально. Чонгук повернулся на несколько секунд обратно на мужчину, оценивающе сверху вниз пробежав взглядом. - Но, когда я узнал от своих людей, что вы забрали моего сына в полицию, я озверел. А ещё, вдобавок, вы все запасы веществ выудили из дома. Мой заработок резко упал, ай-яй-яй. - ругается Хван, качая головой. - Я понял, что вы двое — ты и твой дворецкий — составляете самую главную опасность на сей день. Я могу столько заработать... - Чтобы за эти деньги вытащить своего сына на свободу? - Нет, на него я потратил всего-ничего, две тысячи вон. - для него это очень дёшево. - Такую ты цену дал человеку, которого породил? - Он полезен только в делах. Деньги куда важнее. Даже те две тысячи, которые для меня считаются просто пылью, жалко. - Хван вздыхает глубоко. В этот момент Чонгук наконец смотрит не в проход, а в окно, делая шаг назад. И ужасается. - В самом начале, как вы пришли, я пытался выяснить, кто же твой дворецкий. Было три кандидата, и я сначала подумал, что тот с голубыми волосами, потому что он ушёл сразу. С другой стороны, суть дворецкого не отходить от хозяина надолго, а того не было всё время, почти с самого начала. Тогда круг сузился до двух человек. Понаблюдав за вами всеми, в том числе и за Хосоком, я пришел к выводу, что парень с серыми волосами слишком агрессивен. Даже для нынешнего поколения, такое поведение для дворецкого в общественном месте не компетентно. Поэтому, выбор пал на него... - Джинни! - дёрнулся было Чон, опомнившись, что он на прицеле держит опасного человека. Сокджин, как только ввёл не смертельный яд в парнишку, запереживал, что оставит своего Господина без своего надзора. Ему остаётся верить в своих друзей, семью, что они помогут. Пока он бежал, уже стоя возле открытого окна в проходе, он увидел, как вламываются с той стороны подмога, явно не за них. А сзади слышится отдалённый разговор парнишки и Хвана. Остаётся только спасаться через окно. Не в смысле вообще с концом на тот свет. Он зацепляет на свой ремень сбоку застежку, что всё время была на ручке кейса, вздыхая, опирается о раму окна, выглядывая наружу. В проходе начинается стрельба (лишь бы его зад не продырявили), поэтому быстро выскакивает, стоя ногами на подсветке зданий и самого прохода. Что-то типа прута или светящихся проводов, покрытые прозрачной толстой оболочкой. - Тэхён! - кричит Джин, имея единственные поручни - козырьки самих окон. Он молится, чтобы младший его услышал. Ему нужно просто дойти до середины прохода и по нему скарабкаться наверх, где сидят Кимы. - Тэхён! И благо стёкла в проходе непробиваемые, чтобы люди не выпали, хоть что-то полезное они сделали. Ему остаётся только мелкими шажками идти по большому проводу, который начинает зажигаться с заходом солнца. Ох, какой красивый сегодня закат... Те, кто с другой стороны напали на него замерли с открытыми ртами, крестя и молясь сами за жизнь Джина, который с дрожащими коленками ступает, осторожно и крепко держится за неуверенные козырьки, и смотрит на людей за окном со страхом, но поверх него презрением и недовольством. В подходящий момент появляется Тэхён. - Джин-хён! Почему вы здесь? - дрожащим голосом лепечет младший, не веря в увиденное. Но брюнету не до этого. - Я дойду до поручней, возьми потом и подними меня. - смотрит Джин вправо, где хоть какая то труба прикреплена и благодаря которой можно будет залезть на крышку. Осталось немного, всего три метра. - Хорошо. - лишь отзывается сверху младший, на корточках ползя вместе со старшим в сторону спасения второго. - Не боишься, что он за нас? - говорит парнишка с ехидной улыбкой на лице, но выглядя так вяло. Джин обращает на него внимание, лишь на пару сантиметров меньше делая расстояние между и так маленькими шажками. - Что важнее, благополучие диадемы или моя смерть? - спрашивает он, чувствуя в спину ветер, который прижимает его хоть как то к стеклу, что делает ситуацию на мизерную процентность лучше. - В моём случае второе. - говорит он, поднимая пистолет. Поднять то поднял, а нажать на курок не сможет, вот, что думает Джин, делая отчаянный шаг, самый большой. Остался один метр. Но парнишке удается стрелять, однако промахнуться. Тут же люди за окном запричитали, что диадема не выживет, если упадет с такой высоты. Но парнишка не слушает их, его рука падает, как водоросль и единственное, на что хватает ему сил, это три раза прострелить трос, по которому шёл Джин. Кейс грузом не его тела тянет вниз. - Джин! - кричит истошно Тэхён. В это время в мистера Хвана летит пистолет в лицо. Не Чонгука, но тот уворачивается, рукой откинув в сторону, но попал в ловушку и ему смачно врезал Хосок в лицо, выбив золотой зуб. Чонгук сразу, не видя, что было рядом с ним, он не отрывая взгляда от наружи, услышав падение Хвана на пол, бежит к окну с огромными глазами, в которых полно ужаса. Когда видишь, что резко человек пропадает из поля зрения, то душа уходит в пятки, а сердце чуть ли не останавливается. Гук припечатывается лицом к стеклу. - Джинни! - он бежит в проход, откидывает уже почти полностью парализованную тушку парнишки и высовывается из окна, наплевав, что его могут скинуть люди из отряда Хвана. Те, между прочим, сами прилипли к стеклу все. - Джинни! Сзади к Чонгуку подбегает тут же спустившийся сверху Намджун, который не знал что происходит. А потом тоже взглянул вниз и его глаза полезли на лоб. - Хён, хён, ты только не нервничай, всё хорошо, я сейчас обратно. - судорожно тараторит Нам, убегая. Сокджину, висящему на этом тросе терпеливо приходится пыхтеть и, будто на канате, ползти с кейсом на ремне, болтающимся из стороны в сторону. Ситуация знатная, но сейчас режим скорейшего выведения тело в безопасность работает на двести с лишним процентов. Трос ровно посередине прикреплён к зданию, и Джину приходится бубнить под нос, что осталось немного и пыхтеть на тяжесть украшения. Он доползает, пытаясь залезть на вторую половину троса ногой, который светит в глаза белым светом. Тэхён тянет руку вниз, чтобы Джин схватил руку, как только наступил хотя бы одной ногой. Ветер вновь прижимает к стеклу, они наконец справляются. Облегчение, что гарантия упасть уменьшилась почти до нуля. - Спасибо. - глубоко дышит брюнет, глядя в глаза Тэхёна, у которого накапливаются слезы от радости. Руки ужасно болят, а улыбка сама натягивается, будто не для младшего, чтобы действительно доказать, что всё хорошо, а самому себе. Он словно задержал дыхание, когда делал последние шаги, залезая на крышу. - Джинни! - Чонгук, поднявшийся вместе с Намджуном на лифте на крышу, бежит к Кимам с радостными глазами. Джин отцепляет от себя кейс, оставляя младшему, встаёт и бежит на встречу Чону. Они врезаются друг в друга с объятиями, вместе садясь на колени. Чонгук берёт лицо дворецкого, жмётся лбом ко лбу, судорожно глотает воздух, из-за того, что задержал дыхание, переживая за жизнь брюнета. Он мог его потерять. Высота в 25 этажей - неминуемая смерть. У Джина не было ни парашюта, ни специализированного планера. Сложно было начать жить без Сокджина, когда тот уехал, невозможно жить вообще без Сокджина, когда тот был бы мёртв. И наплевать на диадему, самое главное - это жизнь человека. Сердце бьётся в страхе, постепенно угасающем, как огонек на спичке, оставляя после себя едкий дым, и горячий уголь от деревяшки. Он словно в бреду безустанно бормочет имя дворецкого, расцеловывая каждый миллиметр лица, держа за щёки пальцами подрагивающими. У Джина тоже шок приходит после, тело его дрожит, после переваривания той информации, что была буквально пару минут назад. Руки Кима дрожат не меньше, он кладёт их поверх ладоней Чона, прикрывая глаза от постоянных поцелуев-бабочек, пытаясь привести себя в норму и глубоко дышать. - Господин... - он сам целует запястье младшего, чтобы на него наконец обратили внимание. - уже всё хорошо. Шепотом говорит он. Вокруг поднимается ветер и на специальную площадку, которую ранее никто не замечал, приземляется вертолет. В этот же момент на лифте поднимаются Хван и его сын в наручниках под охраной, в виде двух мужчин и Минхо. Рыженький парень поправляет свой смокинг, рубашка у которого уже расстёгнута на пару пару пуговиц. За ними сразу же выходят Юнги с Хосоком и Розэ, на которую второй накинул свой пиджак. С другой стороны стояли обошедший Намджун с Тэхёном. Высокорослый забрал кейс, с долей сомнения смотря на Хвана и сынишку. Джин с Чонгуком наконец поднимают лица, уже возвращая себе былую собранность. Они поднимаются на ноги, Кимы сзади подходят ближе. - Отличная работа. - улыбается Минхо, кивая в знак подтверждения. - Вы всех взяли? - спрашивает Чонгук, прокашлявшись, поправляет ворот рубашки. - Не сомневайся. - острые уголки губ совместно с щурящими глазами от ветра и ярко блестнувшими лучами солнца проявляют лисью личность Минхо. Он подходит к ребятам, протягивая руку. - Позволишь забрать и проверить на подлинность её? Чонгук кивает, с улыбкой передавая кейс. - Только попробуй подменить. - грозит он пальцем, а Ли весело хмыкает. - Ты же знаешь, я всей душой боюсь Юнги и его детку. - он руки поднимает, а потом разворачивается под хриплый смех Мина. Ли смотрит на Хвана уже без того озорства, которым обменялся с Чоном. - Разрешаю поболтать. Всё под наблюдением, сами знаете. А потом он шагает назад к вертолёту, аккуратно убирая кейс внутрь и вылезая, поворачивается и складывает руки на груди. Хван оглядывается на Минхо и уже хмуро смотрит на Чонгука, а потом на Джина и на Хосока. Чоны сложили руки, а Гук и Джин изогнули в ожидании бровь. С этого смеётся мужчина, качая головой, а после взгляд поднимает. - Я просто не успел. - выдает он вердикт. - Мы бы всё равно тебя посадили. - говорит Хосок и опускает глаза, осмысляя то, что произошло. - Ценою диадемы и жизни названного дворецкого? - хмыкает уже сынишка Хвана. - После нашей первой встречи, я больше не прощу никого, кто посмеет покуситься на его жизнь. Ты бы знал, как сильно я хотел тебя придушить. - снова злобно стукнув зубами от показушного гнева, пыхтит паром Гук. - Не думай, что ты сможешь спасти его второй раз. - не даёт вставить слово парнишке Хван, дёрнув руками, на которых наручники глухо брякнули цепью. - Вы просто ещё одни из тех, кто хочет нас убить. - Зачем вы вообще существуете? Раньше прекрасно жили без послов, а как вы появились, так везде пошло по... - Послы ослабляют работу президента и делают грязную работу, помогая полиции и юристам. - обрывает Хосок, не желая слушать ненужную речь. Чонгук глянул украдкой на Чона, как и Юнги, но они лишь молча поджали губы. - Ты готов убить даже собственную маму? - Она мне не мать. Она посол. - Ну и убил бы ты нас, что дальше? Наживешься на таких украшениях, как эта диадему? - спрашивает Чонгук. Хван усмехается, решаясь подойти и сказать всё в лицо, но его за шкирку полицейский притянул обратно, из-за чего мужчина только оставалось недовольно взглянуть на того, но продолжить. - Диадема была лишь приманкой. Вы разрушаете чужие жизни, заработки, экономику страны! Вы клюнули на вещества, говоря, что будете использовать их в качестве лекарств, но в итоге сами употребляете их. Вы тащите всё себе, подсыпывайте людям, убиваете всеми возможными способами. Притом сами зарабатываете на этих будущих мертвецах! Страна вымрет из-за вас! Кричит Хван, вырываясь. Минхо махнул рукой. - Грузите. - скомандовал Ли. Хван не прекращает ругать ребят даже когда сидит в вертолете и долбит руками по стеклу. Минхо только вздыхает на это, поворачиваясь снова к друзьям. - Через пару дней отправлю вам отчёты. Спасибо огромное за помощь. Джин-хён, я очень переживал, - глянул он на старшего, что встрепенулся после слов Хвана, и улыбнулся, доказывая, что всё хорошо, - береги себя, ты очень дорог стране. - Ли перевёл взгляд на Гука, улыбаясь сам уголками острыми. - И Чонгуку. Уходит не попрощавшись. Чонгук берёт за руку дворецкого, улыбаясь наконец облегчённо и устало. Солнце уже село, оставляя только розовую полосу на небе, распавшимся градиентом по горизонту. Здания-близнецы светятся неоновыми огнями, возвращая из красивой жизни природы в технический мир. Ветер, поднявшийся от лопастей вертолета смешивается с ветром ночи, трепля волосы всех ребят. Гук смотрит на них всех так благодарно, что все просто молча отвечают ему улыбками, в неогласованном решении ступая и обнимаясь настолько сильно, насколько позволяют раны и усталость.

***

- Так значит, вы теперь официально встречаетесь? - спрашивает Хосок, складывая руки на груди и улыбаясь, при виде вместе сидящей парочки. - Ага. - с набитым ртом соглашается Чонгук. А Джин только с довольным лицом подкладывает и подкладывает еду. Чонгук наконец-таки ест в достаточной мере, а конкретнее — переедает. Но смотря на то, сколько времени он упрямо отказывался от пищи, все только облегчённо вздыхают. Теперь за состоянием Гука будет волноваться дворецкий, вернувший себе разом все обязанности, что были и до его ухода. Конечно, нужно сейчас восстанавливать и сам дом, который был пуст и холоден, но, когда ребята наконец все собрались отпраздновать окончание миссии, то гостиная наконец стала самым тёплым помещением, а не кабинетом для переговоров. - Наконец-то. - цокает Юнги, разом привлекая внимание остальных. - Что? Между прочим они долго друг от друга и вокруг да около ходили. - Юнги, ты же знаешь, что я рассказывал тебе. - качает головой Ким. - Хосок и Тэхён тоже знают. - вставляет слово Гук. - В смысле? - То есть я один не знаю? - встаёт Джун. - Я тоже. - поднимает руку Розэ, только севшая на стул. Чонгук откладывает вилку, вытирая рот салфеткой, а потом кладёт руки перед собой на стол. - Вкратце, у моих предков есть традиция, давать обещания на исполнения любого желания умирающего, и исполнить его, несмотря ни на что. Обычно это относится к членам семьи, но моя родная мать, без моего ведома, попросила Джинни найти мне жену и родить детей, чтобы род продолжить. - ясность в чужих глазах сразу проявляется. - То есть она каким-то образом узнала, что вы могли встречаться? - задал долго мучащий его вопрос Юнги. - Я не могу точно сказать, как, потому что мне было около семи лет, а память детская не очень хорошая. - разводит руками Гук. - Возможно, она заметила мою смену отношения к тебе. - предположил Джин, пальцы к подбородку подставив. В этот момент Чонгук подавился своим соком. - Подожди, тебе было двенадцать лет, ты что, влюбился? - глазами хлопает Чон. Сокджин разводит руками, также нелепо моргая. - Я и сам не понял, когда влюбился. Глупая улыбка расползается на озарившемся лице младшего. Он руку ко рту прижимает, смотря на брюнета неверяще. Сердце делает кульбиты, а глаза застилают розовые очки счастья. Прыгать хочется от радости, и тогда все считать будут, что он истинный кролик. Сокджин ему улыбается только мило, руку под столом находя и пальцы сплетая. - Странно, что матери умирающей было важно будущее Чонгука. Как бы, не ей решать, как жить сыну. - ставя стакан, потягивается Хосок. - Господин Чон тоже до восемнадцати лет Чонгука теребил с женитьбой. - кивает Юнги. - Я вот пару лет пожил с ним, и почти каждую неделю выставляли в ряд девушек абсолютно разных категорий. - Ты вроде как хотел за парочкой приударить. - усмехается Чонгук, вспоминая былые времена. - Да ну тебя, они хоть и были красивыми, а рот раскроют, то уши вянут. Ни убираться, ни говорить красиво не умеют. Оружие держать боятся. - бубнит Мин, сразу негодующе руки складывая и голову поворачивая. - Да-да, конечно. - смеётся Гук. Рядом подхватывает Хосок. - Значит, - задумывается Тэхён, привлекая уже к себе внимание, - вы нарушили традицию и никакого проклятия не будет? Выцветшие волосы поправляет Розэ, пока Ким задумчиво чешет нос. - А вот это мы ещё узнаем. - с улыбкой тянет Гук, явно показывая, что готов к любым испытаниям. - Самое главное, чтобы мы были вместе. Более для счастья мне ничего не нужно. Джин кивком подтверждает слова своего Господина, прикрывая глаза и отпивая чай из чашки нового сервиза с сиреневыми разводами и серебряной ручкой и каймой. - Совет вам, да любовь. - улыбаясь, отпивает также Хосок, поднимая бокал вина. Чонгук смеётся, также поднимая свой бокал и отпивает. - Про свадьбу мне никто не говорил. - переводит взгляд Джин, отлипая из чашки. - А ты против? - смотрит в ответ Гук, ухмыляясь уголком губ. - Видимо, нет. - вздыхает дворецкий, зная наперед, что спорить бессмысленно. Да он и не собирался. Юнги тоже басисто посмеивается в сторонке, с утра пораньше начиная свой день с коньяка. Хосок бросает игривый взгляд на него, а потом кладет руку на бедро тонкое, мягкое, чуть сжимая пальцами, но ощутимо до кости. Это действие мурашки по телу вызывают, сладким током дрогает тело под рукой. Щеки краснеют предательски, и Хосок только гадко посмеивается для Юна, преспокойненько пьёт своё вино. - Ах ты!... - сипит Мин, ударяя по руке Чона. Но тот руку свою всё равно не убирает. Где-то рядом прыскает Намджун, тут же получая убийственный взгляд от Юнги. Руки Ким поднимает сразу, сдерживаясь, чтобы не засмеяться. - Придушу вас всех. - бурчит Юн. - Обязательно. - кивает Хосок, пряча улыбку в бокале. Чонгук сразу приближается к Джину, шепча на ухо, спрятав ладонью рот. - Глядишь, у нас скоро будет ещё одна свадьба. - Ким прыскает, пряча лицо рукой, быстро кивая. - Вы там чего перешептываетесь?! - сразу блеснул зло глазами швейцар. Гук и Ким сразу подняли руки, не скрывая ехидных улыбок. - Я вас всех кастрирую, извращенцы! Смех вновь наполняет гостиную, как и звон стаканов. Разговоры с каждой минутой всё бурней и бурней, взгляды плывут от алкоголя и простоты обычного утра после тяжёлого вечера до него. Все обсуждают его, с бурей эмоций, нередко находя ошибки и обещав исправить, как, например, запах дыма. А также нередко прикалываются над Юнги, который, как недовольный кот, шипит на всех, дёргая фантазированным хвостом. Всем просто нравится издеваться над маленьким хёном. Розэ любезно приносит более прочную посуду, а Намджун стоически спасает горшки цветов. Естественно, Мин их не трогает, но не всякий случай, хакер садиться к ним поближе. Сокджина засыпают расспросами о том, как тому жилось в прошедшем месяце, и Джину оставалось сознаться о сильном желании увидеть всех ребят и как он соскучился. - Конечно тебе сложно было освоиться. Это буквально меняет твой режим жизни. - кивая, отпивает свой кофе Намджун, не глядя на старшего. - Это правда, - соглашается Джин, - если бы не Чимин, не знаю, смог бы я принять такие изменения. Даже попробовав сейчас, я понял, что как-то не готов жить без Господина. Вышеупомянутый тут же оказывается рядом, растягивая довольно лыбу. - Льстишь? - Ни в коем случае. Треплет брюнет макушку Гука, положившего голову на широкое плечо. В стороне вздыхает Хосок, с улыбкой глядя на воссоединение его друзей. Он потягивается и встаёт со стула, вставая сзади него. - Уже уходишь? - спрашивает тут же вернувшийся в этот мир Гук. Чон ему кивает, опираясь о спинку стула локтями. - Через пару дней встречаемся у Госпожи Хван, тогда выслушаем все её возмущения. - Почему сразу возмущения? - сам возмутился Мин, поднимая голову. Хо ерошит серебряные волосы - Ты забыл её характер? Это такой способ похвалы. - снисходительно улыбнувшись, Хосок смотрит обратно на однофамильца. - Вы меня приютили на ночь, спасибо. Но теперь нужно вернуться домой и разбираться с отчётами. А то Давон меня в них закопает. - О нет... - стонет обречённо Гук, вспоминая про те же отчёты. Хосок смеётся и уходит, на прощание помахав рукой. Мин до конца двери провожает спину в белой футболке взглядом внимательным, тяжёлым. Сегодня утром ему захотелось узнать о Хосоке больше. Не кажется ли это странным для него?

***

- Хён, - привлекает к себе внимание Юнги, догоняя Кимов на пути в оружейную, - у меня деликатная просьба. Естественно это привлекает озадаченность в лице старшего - С утра пораньше и от Юнги-хёна просьба. - мычит пораженно Намджун, усмехаясь, изгибает брови, тут же подставляя пальцы к подбородку. - А ты вообще молчи, не с тобой разговариваю. - явно на взводе находится Мин, что младший спасается только своими победоносными ямочками. - Хён, расскажи о Хосоке. - Боже, даже не об извращенце, а о Хосоке. - охает Намджун, и на него сразу замахиваются старшие, первый, чтобы не мешал слушать, второй — чтобы прикусил язык. А потом Джин успокаивается, улыбаясь как-то подозрительно. - Спроси это у Господина. - потерянность в глазах Мина смешит парней, и те быстро ретируются, пока швейцар не пришёл в себя и не начал возмущаться. Никто не видел, как Юнги на самом деле вел себя. Тот лишь опечаленно вздохнул и потопал обратно в свою комнату. Он еле как собрал силы спросить у Сокджина, потому что знает, что его хён не осудит, в отличие от того же Чонгука, что будет заигрывающе бровями дёргать и подшучивать, обязательно рассказав Хосоку о лёгком интересе Мина к тому. Этот аристократ точно сочтет как зелёный свет и будет больше надоедать и бесить. Есть вариант спросить Давон, но это надо лично выловить девушку, однако ему вероятностью в тысячу процентов, что той нужна будет плата. В виде его зада. Ему тех игрушек на манекенах не хочется на себе чувствовать, так стоит представить, какие у неё есть ещё игрушки и атрибуты. Будто однажды Хосоку ему не придется заплатить тем же. Юнги не сомневается, что рано или поздно проиграет этому змею-извращенцу. Но сейчас его будет интересовать сама жизнь младшего. Хочется понять кого-то впервые, и это выводит на уровень слабой агрессии, когда ему отказали. Благо терпением он тоже не обделён. - Босс, - зовёт Юнги младшего, находясь в ужасно подавленном состоянии. Они собираются на собрание четырех, и Юн не отказывается от предложения присутствовать там. Главное, чтобы не зря. Хосок обязан быть там. - Что такое, Юнги? - не отрывается от телефона Гук, почему-то улыбаясь по-глупому. Мин губы жмёт в неуверенности. Почему он так волнуется? Боится насмешки от младшего? Но за всю жизнь он привык к его игривому по детски характеру, что знает, как с тем бороться. Боится, что Хосок узнает? Ничего подобного, пусть спрашивает, он просто узнал из любопытства. Друзья засмеют? Они достаточно долго знакомы, чтобы знать предел. Ну походит слух недельку-другую про его оттаявшее сердце, да сляжется также, как поднялось. Впервые сталкивается с непонятным чувством и теперь, как ребёнок, боится последствий и наказаний? Возможно, именно он и ведёт себя, как ребенок. - Можешь... Рассказать мне о Хосоке? - глаза у Чонгука большие, блестящие неким неверием. Но улыбка спадает с губ, а не растягивается гадостью шуточной. - Что ты хочешь, чтобы я тебе рассказал? - он откладывает телефон, всё ещё не уводя глаз с тут же растерявшегося Юнги. Он мило немного краснеет щеками и отворачивается в окном машины. - Ну там, каким он был ребёнком? Подростком? Может, что ему нравится или не нравится. Прошу, только не говори про мой зад, я не про настоящее время спрашиваю. - супит брови Мин. - Каким он был, до того, как вы спасли меня? Глаза Юнги, которыми он смотрит на Чона, абсолютно выбивают из колеи младшего. Старший так редко бывает настолько потерянно невинным, что большие глазки кота добавляют обескураживающую надежду, что душа Чонгука тает, точно отказывая как либо потешаться над тем. Несмотря на ту же ситуацию с самим Хосоком. Чонгук прочищает горло, поправляя свой пиджак, чтобы поудобнее расположиться на сидении. - Ну Хосок-хён, он... - мычит Гук, подбирая слова. - Он был нормальным, в принципе, ребёнком. Мы часто с ним и Джинни резвились, как с жалом в заднице. Давон нас от родителей спасала, если мы что-нибудь ломали или убегали за территорию дальше позволенного. Он весёлый, всегда шутил и безумно боялся, да и боится насекомых и змей. Вот прям душа из него выйдет, лишь бы не видеть и не трогать всяких жучком и стрекоз. Я так над ним угорал, когда подсунул муляж ужа в шляпу когда-то летом. Он потом эту шляпу сжёг. Между прочим, его любимая была. Давон меня, конечно, знатно отпинала. Всю неделю с шишкой на лбу ходил. - посмеивается Чон, вспоминая те моменты с очень нежной улыбкой. - Джинни заботился о нас, сорванцах, также лез во всякие дебри, почти не споря. Потом заклеивал раны. Хосок-хён был таким щуплым парнишкой, постоянно одежду менял, выбирал свой стиль, красил пряди, слушал поп-музыку. Из-за чего получал от родителей. Мама его, конечно, любила, и Давон и он её очень сильно. Вот прям настолько, как я Джинни. Душой привязаны к ней были. Я благодаря ней немного узнал, что такое материнская любовь. Но, - Чонгук внимательно проследил за тем, как настроение глубоко затянутого в историю Юнги резко сменилось собранностью от одного лишь "но", - когда ему было семнадцать, а Давон двадцать, их родителей отправили в Японию на миссию, подобную нашей последней. Нужно было принести копию информации по одной банде, которой заправлял между прочим этот мужик Хван. - Гук делает вдох, отнимая свой взгляд у Мина. - Их убили. За то, что были послами. Ненависть к послам очевидна: зависть, месть за своих родных, деньги, которые потеряли из-за ликвидаций контрабанд, желание оказаться на нашем месте, быть поближе к президенту. - Чон снова смотрит на Юнги, опустившего грустно плечи и сжимающий свои искусанные от волнения губы. - Хосока это сгубило. Он ранимый, было очевидно, что он мог сойти с ума при виде могил родителей. Все их обязанности легли на детей. Если бы Давон взялась за контроль, то сторона, за которую они отвечают, просто упала бы по всем сферам бизнесов и развились бы преступления. Поэтому Хосок-хён принял все дела на себя, параллельно учась ими управлять. - но Гук цокает, вздыхая. - Хотя, я думаю, Давон специально плохо вела дела, она терпеть не может макулатуру. - То есть, ты не помогал ему? - Юнги тихо спрашивает младшего, ставя на сидения свои ноги, чтобы, как ребёнок, уткнуться подбородком в колени, обнимая их руками. - Юнги, - склонил Чон голову в бок, качая головой с улыбкой, - мне было четырнадцать, я был юн и не понимал толком, насколько тяжело хёну, потому что мне казалось, насколько мне было тяжело терять родную маму, никому не понять моих чувств. Однако, Джинни был рядом и это тем более затупило моё понимание Хосока. Он пропал на год. Целый год! Мы держали связь, что я не волновался о том, цел ли он, здоров. Главное было это, а когда я увидеть его смог, то он в буквальном смысле изменился и стал мужчиной. Когда мы спасли тебя, он снова пропадал, мы встречались, только на собраниях и без углубления в личные жизни, общались. Конечно, он стал ухаживать за женщинами, изменился характером. Ни одно приглашение не проходило без того, чтобы он не увёл хотя бы одну женщину или парня. - Чонгук достал из маленького холодильника бутылку воды, отпивая. - Недавно я поговорил с ним на эту тему и понял, что он просто заглушает свою пустоту в сердце. С родителями ушло и чувство привязанности. Он искал любовь, такую, что похожа на его маму. - Я похож на неё? - быстро пришедший вопрос в голову, заставил задуматься, не поспешил ли он с выводом. Чонгук быстро осмотрел Мина полностью. - Нет. Ну, разве что, вы оба любили один тип оружия и не любили изменять им с другими. - Гук задумчиво промычал, хмурясь. - Хотя, если убрать твою агрессивную сторону, то немного да будете. Ай! В плечо Гука прилетает слабый удар. - Ну серьёзно, я не знаю, что в тебе выглядел хён, но постарайся его понять, - уворачивается от ещё одного удара, - он совсем недавно снова стал тем другом мне, что был в детстве. - Юнги резко успокоился, поднимая бровь. - Несколько месяцев назад я терпеть не мог его рядом с собой, потому что мне было противно от мысли о том, что клал он под себя всех и вся. Сейчас я его понимаю. Да и он изменился, когда ты появился в его поле зрения. Чонгук подмигивает, локтем пихая старшего. Именно в этот момент садятся старший и младший Ким на передние сидения. - Намджуна не будет? - Нет, сказал, что с Розэ последит за домом и дождется последнего горшка с цветком. Посылка придет через час. - отвечает Джин с улыбкой, пристегиваясь. - Кто будет сегодня пить? - спрашивает мельком Гук. - Точно не я. - тут же отвечает Тэхён. - Ты меня знаешь. - кивает Юнги, отворачиваясь к окну. - Джинни, значит ты можешь пить. Один трезвый будет. - Господин!

***

- Ну наконец-то вы пришли! - возмутилась женщина в розовой шляпке и сеточкой перед глазами. - Ещё бы чуть-чуть, и я бы лично выехала за вами. - И вам добрый вечер, Госпожа Хван. Вы всё также прекрасны. - приветствует первее всех Сокджин, кланяясь. - Опять льстишь, Джинни. - хохочет она, пряча за пернатым веером лицо. - Ни в коем случае. - улыбается ей дворецкий. - Ты мне больше всех нравишься, иди пока, выпей и закуси чем-нибудь. Ой, и ваш милый швейцар тоже приехал. - всколыхнулась Хван, подходя в стороне стоящему. Юнги, засевшему в своих мыслях. При упоминании его должности, он просыпается, глядя на то, как женщина берёт его за руки и смотрит в лицо. - Прелестный мальчик. С красивой фигурой, губками-мармеладками, лицом ягодка. Который раз восхищаюсь твоей красотой. Сегодня выглядишь превосходно. А чего хмурый? Юнги кашляет, из под лба глядя на женщину. - Вы бы тогда возмутились, что я выгляжу не под стать вашему собранию. Женщина кивает, отправляя Мина в путь к столу, не дослушав. Он пролетает вперёд четко к выше указанной точке. - Ну, зато есть чего перекусить. - честно признаться, желание пить у Юнги нет поэтому, если на горизонте друзей не будет, можно просто для красоты подержать бокальчик светлого. У него странное желание увидеть Хосока и заглянуть тому в его тёмные омуты, чтобы попробовать спросить то, что твориться у него на душе. Собственно, сам Чон появляется на горизонте как лучик, если вспомнить солнце. Лучезарная улыбка озаряет приветствующую его Госпожу Хван, также отвесившая Чонам несколько комплиментов. Хосок будто чувствует на себе взгляд, тут же поворачиваясь, но Юнги умело скрывается в толпе и ворохе пышных платьев каких-то танцовщиц. И кто придумал поставить стол возле сцены? - Судя по тому, как она разговаривает, вы уверены, что она будет ругаться? Мне кажется, у неё даже намека нет на возмущения. - не отходит от дворецкого и Гука Тэ, с опаской озираясь по сторонам. Опять куча людей заполонило просторный, бежево-жёлтый зал, в углу которого небольшая сцена, перед которой собрались танцовщицы в красных нарядах и перьями на головах. Музыканты позади них играют веселую музыку, под которую всё тело хочет пустить в пляс. - Ты её плохо знаешь. Это только первая стадия похвалы. - отвечает Джин, прихватывая себе и Чонгуку бокалы с шампанским. - Начни сначала с лёгкого, а потом перекусить. Чон кивает, с благодарностью забирая из рук бокал, проведя по запястью брюнета пальцами и взглянув в лицо заинтригованное. Улыбка сама натягивается до ушей, как и хитрый прищур, под которым блеснул незамысловатый блеск. Джин уголки губ поднимает, дёрнув бровью, что послужило тем же ответом. Они усмехаются одновременно, оба проиграв в заигрывающих действиях. Тэхён чувствует себя немного лишним. Конечно это не уходит от внимания парочки. Они прокашливаются, переглянувшись. - Расскажи, как тебе миссия? - переводит тему Гук. Тэхен дёргается, вспоминая вчерашний день. Они схожи на обрывки старой фотопленки, у которой отрезали кадры. Когда приехали, когда поднялись на лифте на последний этаж, а он, не выйдя, сразу на крыше поехал. Чудом, охранники его не поймали. В воспоминании всплывает то, как сидел он на крыше с рядом вечно печатываающим Намджуном, у которого вся статистика жизни под ними была на экране. Шум и выстрелы разносились настолько глухо, что громко было слышать ругань Юнги, где он быстро спохватился, просыпаясь. Тёплые лучи солнца за час разморили, как и убаюкивающие стучащие пальцев о клавиатуру. Естественно он думал, чтобы спуститься помочь, но хакер наотрез отказал, напоминая его позицию, данную Чонгуком с самого начала. И не зря. Куда страшнее было не высота, не возможно разбитая диадема, а жизнь Джина, словно в фильме "Западня", болтавшийся на светящемся проводе. - Никогда не испытывал подобных чувств, как вчера. Казалось, сердце вместо удара, сжималось и делало огромный кульбит. Очень волнительно. - говорит Тэхён сначала с нескрываемым энтузиазмом в сторону пары, а потом опуская взгляд и зажатым волнением, будто пытаясь передать им хоть долю понятия своего состояния, что было вчера. - Теперь ты понимаешь, почему нам нравится это работа. - кивает Чонгук. - Хоть она и опасная. - уточняет Джин. - Хоть она и опасная, - соглашается Чон, - но знай, оно нередко того стоит. Перед кем ты можешь ещё похвастаться такими заслугами и подвигами? Такие миссии бывают редко, но каждый раз ты ставишь на кон не только свою жизнь, но и следишь за чужой. - Гук делает небольшую паузу, вдыхая побольше воздуха. - Я так долго думал, куда тебя поставить, чтобы, если что, не навредить твоему здоровью. - В итоге знатно потрепали нервы. - дёргает бровями Тэ, ухмыляясь. - Я не меньше испугался. - соглашается Гук. Джин в это время строит мину такую, будто не о нём говорят, при этом отпивая шампанское с таким непонимающим лицом, будто ему даже не принципиально знать. Чонгук бы ударил или минимум наругал его, но не в силах даже этого сделать. Виноват не Сокджин, это точно. - Раз всегда так весело... - привлёк обратно внимание Тэхён, обнимая себя руками. - Я подумал и решил, что к такому, - мужчины с интересом и нескрываемым желанием узнать, смотрят на Кима. Тэ осматривается по сторонам, потом снова смотрит на собеседником, закусив губу. Он действительно долго думал, - я почти привык. Губы обоих растягиваются в улыбке. Тэхён чувствует, что его друзья стали для него той самой семьёй, которая ни в чём тебя не ограничивает, при этом заботится даже без кровной связи. Каждый из тех, кто работает в семье Чон, стал для него по-особенному родным. Навряд ли, если он когда-нибудь решит уйти от них или его уволят по непонятным причинам, он точно не сможет забыть таких крышесносных и запоминающихся дней. С ними весело, страшно, волнительно, неожиданно, что-то необычное, как в городах. Не только просиживание штаноа за типичной работой, а действительно помощь им, их столице, их стране. Он ни за чтобы не подумал, что его бабушка могла заниматься чем-то подобным, раз она лично учила стрелять Чонгука и Джина. Она, наверное, там очень рада за него, что он нашёл себе место рядом с этими ребятами. - Спасибо, что заботитесь обо мне. - кланяется немного с улыбкой Тэхён. - Я пойду прогуляюсь. - Хорошо. - отвечает дворецкий. - Будь осторожен. Брюнет смотрит на парня с нескрываемой нежной гордостью, которой смотрят на своих детей. Джин старше него, и он точно горд им, это видит Тэхён в глазах ярких, блестящих. А Чонгук улыбается, как отец, абсолютно согласный с решением жены, вдвойне гордый выбором супруги и воспитанием ребенка. Тэхён не их ребенок, но он не против, чтобы они продолжали заботить о нём, хоть он и взрослый давно. Он ступает в дверям, решив подышать свежим воздухом и ещё раз разложить свои мысли по полочкам. Джин и Чонгук единогласно и молча решили пойти на второй этаж. Но в этот момент их притормаживает Госпожа Хван, громко всем объявляя о начале банкета. - Юнги! - обращается она, сразу смотря в сторону танцовщиц, из-за юбок которых вылез заметно застеснявшийся швейцар семьи Чон, робко выступивший вперёд, тут же обращая к себе всё внимание гостей. В том числе и Хосока. Юнги смотрит на него несколько секунд, и ему показалось, что он увидел к его взгляде тоску, сменившуюся при виде него на каплю интереса. - Будь добр, сыграй нам что-нибудь экстравагантное. Женщина в розовой шляпке дёрнула пальцами в воздухе, как дирижёр, а потом этой же правой рукой показывая на фортепиано у стену, изначально одиноко стоявшее без музыканта. - Как скажите, Госпожа Хван. - соглашается Юнги, подходя к инструменту, а потом правую руку сгибает перед собой и кланяется сначала ей, а потом гостям. Когда он садится на стул, то поворачивается к хозяйке и предупреждает. - Начну с лирики для разогрева. Хван кивает ему и даёт знак оркестру приготовиться. Юнги смотрит на это, а потом кидает взгляд на отошедшего в сторону столов Хосока, всё с тем же интересом разглядывающего его. Начинает свое выступление Мин с Between Worlds, по старой доброй привычке из детства, когда его научил отец цельной песне. Тогда маленький Юнги не особо понимал её смысла, но каждый раз, когда он садится за фортепиано, эта песня звучит почти всегда первой. Воспоминания о родителях остаются с ним всегда. Странно, что она им нравилась, хотя кто знает, о чём думали обычные рабочие прошлого века. Как бы Госпожа Хван не просила без лирики вначале, он всегда проигрывал собственным воспоминаниям. Сейчас, в этот вечер, в этот час Юнги находит в ней звучание души Хосока, который с самого начала смотрел на него с трудно скрываемой грустью и всё таким же, уже никуда не девающимся особым отношением исключительно к нему. Потом швейцар веселил гостей минут двадцать веселой и оживленной музыкой, вспоминая и выскрябывая из старой памяти ноты, заученные с юности. У Чонгука нет фортепиано и ему негде тренироваться, поэтому нередкие ошибки он допускал, но, если не показывать этого, никто и не узнает. Да и вообще, кому приспичит вслушиваться в мотив, когда половина гостей уже напилась. У осеннего посла пить можно абсолютно любые бадяги, какие только есть на застолье. На музыку люди и с улицы приходят послушать, оркестр умело подыгрывает ему, а танцовщицы давно взяли перекур, зная, что сейчас не их время. Самое последнее, что он исполнил, являлось незапланированным для него же самого, но зачем-то пришло в голову в середине его выступления вспомнить об ещё одной композиции, которая в его сложный период была самая любимая и описывающая. И подумалось Юнги, что если он исполнит её, Хосок его поймет. Он надеется, что Чон ее поймет. "Where is my wind". Эту песню он больше любит слушать, чем играть. Но когда всё же играет, в голове, отяжеленной сложными раздумьями, становится почему-то проще потом их перенести. Мин не знает, находится ли сейчас на первом этаже брюнет, а может и вовсе ушел на второй этаж. Но если он даже и не услышит последнюю его игру, то она всё равно сделает его душе легче. Он растерян и думает о прошлом Чона, рассказанное Чонгуком. Он переживает о нём, несмотря на то, что это давно ушедшее. Мин слабо качает головой и плечами в такт. Эта песня описывает его жизнь, сначала спокойная, а потом "брынь" особо выделяющийся похож как резкая смена, изменившая звучание его жизни. Это как тогда, когда он потерял родителей, разделяя жизнь до и после. Он остался тем же человеком, но уже с другим взглядом на свой смысл жизни. Подобное можно было ещё и описать, как тогда, когда его Чонгук забрал к себе. Юный, под своё крыло, где ещё заботливо суетился Джин, как настоящий брат, следил за тем, как он восстанавливался и начал ходить сам. Теперь, он может сказать, что эта песня показывает тогда, когда в жизни появился Хосок. Жил себе спокойно, веселился со своей вечно неизменной деткой. А потом он появился и изменил жизнь. Показал ему, что пора вылезать из панциря в виде семьи Чон и попробовать с другой семьёй Чон пожить. Хосок другой. Он настойчив. Юнги просто интересно узнать его, но в итоге сам облажался и дал пустить корни в своё сердце тёмных омутов и обезоруживающей улыбке с маленькими ямочками на щеках. И когда он заканчивает играть, то толпа аплодирует, заметив встающего со стула музыканта, что вновь поклонился публике. Поднимая взгляд, первым он видит широко улыбающегося Чонгука, аплодирующего не меняя живо, как и другие гостя, жестом зовя перекусить и выпить. Несмело Юн ступает к нему, а подходя, Госпожа Хван под руку помогает быстрее дойти к столу. Мельком он кивком благодарит остальной оркестр. Однако, стоя рядом со столом, аппетит не появляется. Женщина в шляпке лепечет про его не утерявшие себя способности, про вновь первую композицию и не ожиданно опять грустную музыку в конце. Главное, ему платят за игру, значит, он не поясничает. А на критику у него сегодня нет настроения. Хосока, как ожидаемо, но огорчающе, он не находит и интересуется у Чона младшего. Тот говорит, что они разговаривали, когда Мин играл какую-то определенную быструю музыку, а потом, после последней, поднялся на второй этаж. Юнги говорит, что пойдет туда же, но Гук опережает, прося подождать минут 20-25, там будут разговаривать послы. Господин Сонг давно их ждёт там. За двадцать с лишним минут Юнги терпеливо успевает разглядеть сад за домом с бассейном, понять, что даже в нём кто-то успел почти утопиться, ибо скучно было просто проблеваться от смеси пищи в желудке именно в сортире, который тоже выглядит слишком роскошно, что страшно даже дышать, не то что вытворять обычные дело, к которым предназначены обычные туалеты. Успел рассмотреть все комнаты, находя даже бильярдную, которой в прошлые собрания у Госпожи Хван не было, как и бар, и кабинет для рисования. Даже комната с инструментами музыкальными, которые даже для игры не предназначенные. У этой женщины тоже есть своя коллекция, и видимо её сын перенял ту же привычку, только в виде дорогих украшений правителей разных стран, коих полиция нашла в домах мужчины. И вот, когда наконец совещание закончилось, когда к нему на улицу на лавочке подсел Джин и сказал, что Хван их вновь "культурно" похвалила, Юнги, стесняясь больше своих мыслей, интересуется о Хосоке. Последние десять минут он просто сидел и слушал природу, думал о том, зачем ему вообще нужен этот извращенец. Пришёл к выводу, что похоже что-то тот в нём изменил, что становится ему достаточно комфортно быть рядом с Хо. Хосок находится всё х также на втором этаже, где в и так почти пустом зале его нет, зато привлекательно открыты дверцы белые, со стеклом на балкончик. Там каменные перила, сверху которых ровный толстый камень, а внизу опоры выставленные в ряд форменные, округлые, как пузатые высокие вазы. Чуть левее от выхода видна знакомая спина в белой рубашке и тёмных брюках. Она немного скрючена, Чон опирается видимо локтями о камень. - Не знал, что ты куришь. - Хосок оборачиваются и преследует взглядом Юнги, что также опираясь о каменные перила. - Не знал, что ты играешь на фортепиано. - Чон молча предлагает коробочку, но Мин в отрицательном жесте поднял руку. Они оба смотрят на закат, такой жёлто-розовый, яркий, или же, Юнги смотрит на печального Хосока, что подолгу втягивает наркотик, а потом выпускает длинную струю дыма. На чётко очерченные губы, обхватывающие фильтр. На смуглую кожу, на которой красуются золотые лучи. Их свет отражается на оболочке тёмных омутов. Ветер слабо треплет укладку аристократа, раздувая едкий дым. Им обоим тепло от последних лучей, или же, кому-то тепло от присутствия второго, пожелавшего присоединиться к его уединению. - На самом деле, - начал Хо, - я бросил, но иногда, когда я расстроен или огорчён, позволяю себе эту пакость. Юнги, выслушав, сел на каменную преграду и подставил всё тело под тепло, слегка улыбаясь. - На самом деле, - промычал Юн, - я с пяти лет играю на пианино, родители научили, а потом их не стало, и я бродил один по улицам. Так я встретил Чонгука. Швейцар чуть морщится от порыва ветра в его сторону, пропитанным удушающим дымом. Он поворачивается всем корпусом, перекидывая одну ногу через перила. Незаметно для Чона, забирает его сигарету и выкидывает. - Бросай. - Мин смеётся по-своему басисто удивлённому взгляду. - Ты прав. - Хосок, наконец, засмотрелся подольше на объект обожания. Сейчас он кажется Чону нереальным, окруженным солнечной пылью, обветренными губами, прикрытыми глазами и расстрепанными волосами, постоянно ловящие игривые блески. Небольшой носик чуть дёргается от немыслимого женского смеха где-то снизу, где-то вдалеке. Хосоку хочется дотронуться до него, прикоснуться к бархатной молочной коже с маленькими давними рубцами, незаметными на первый взгляд. Хочется коснуться этих рук, слабо упирающихся о старый рассыпчатый камень. Хочется погладить острую коленку, даже через брюки, но хотя бы прикоснуться. Хочется снять его обувь, чтобы ноги наконец отдохнули, погладить нежно и согреть. Хочется обнять его, спрятать от усиливающегося ветра, от надвигающейся непогоды, от ужасного мира. Хосок выпрямляется, привлекая внимание, и подходит к парню. - Пойдём, - он неспешно протягивает ему руку, смотря с безграничной нежностью и любовью на своё яркое солнце, - простудишься. Юнги теряется, смущается, зависает исключительно на таких нежданных эмоциях. Он тянет руку, кладет в чужую ладонь, только замечая, что есть всё же справедливость. Его ладонь чуть больше чем аристократа, это радует, восхищает и гордость захватывает. Мин перекидывает ногу и скакивает, не сразу замечая лёгкое прикосновение к своей талии. Теперь он ощущает себя девчонкой в коротенькой юбке, боящейся высоты, гулявшей с крашем. А ведь он не боится высоты, и нет у него короткой юбки. Только вот взгляды встречаются, и Мин тушуется, но не отводить, зависает, почти не моргает. - Пойдём. - Хосок отпускает талию старшего и до двери ведёт за руку. Только ушедшее тепло оставило волнующий след, непроизвольно прося вернуть прикосновения. Всё подсознание просит уюта и нежности, неведанное ранее, жаждет окунуться в него с головой и ощутить, поддаться, утонуть. Но Мин только следует за аристократом, ненавязчиво вспоминая их первый диалог. Стыдно за грубость, но отчетность состоит под предлогом "защита". Хосок планировал разойтись, как только они войдут внутрь, но Юнги, как хвост, привязался, молча находясь рядом, не отходя ни на шаг, но и держа минимальную дистанцию. Его ненароком пугала эта привязанность со стороны того, но и радовал прогресс. Отношение Юнги к нему явно продвинулись с точки "атстань я ядом расщеплю тебе глотку и махом лишу достоинства" до "мне просто хочется не отходить от тебя, не обольщайся". Пока Хосок разговаривает с каждым знакомым, Юнги смотрит на него, заставляя брюнета сгорать от любопытства из-за этого взгляда, ведь он всё своё сегодня внимание только на него обращает, не находясь рядом с кем-то ещё. Чон хочет взять за руку, даже кулак разжимает, ищет пальцами по воздуху, но останавливает себя и прячет руку в кармане брюк. А Мин видит это и тоже тянется и тут же отдёргивая себя. Он видит, как наигранно улыбается Чон, вспоминая, что тот был опечаленным с самого прихода. Самому грустно становится. Почему он курил? Чем он несчастен? Его кто-то обидел? Расстроил? Может стоит спросить или разобраться во всем самолично. Но кто он ему, чтобы лезть в чужие дела. Позволено ли, они же не так много знакомы. Юнги не знает, в каких они отношениях, просто знакомые или что-то другое? Как знать... - Скоро солнце сядет.- улыбаясь, говорит Хосок, смотря через стеклянные двери балкона. - Уже уходишь? - неожиданно появился Чонгук, передавая свёрнутую на пополам бумагу. Хо убирает её в карман. - Пора идти, не хочу портить своим видом Госпожу Хван . - Не переживай, я не дам тебя в обиду. - Мне действительно пора. - Хосок поворачивается к Юнги, а тот поднял на него глазки полные растерянности, хочет что-то сказать, губы двигаются в немом диалоге. Не клеится. Ничего не клеится, всё развязно, не собирается в одну фразу. Что же, что же он хочет ему сказать... что донести... Не помнит, не может. Хосок только улыбается, протягивает руку и просит проводить. А Мин кивает в пол, не принимает протянутую ладонь, теребит край рукава блузы, следует за ним вниз. Возле машины они останавливаются, Юнги голову поднимает и смотрит большими глазами, чуть влажными, с блеском розового заката и тенью хвойного сада. Внутри странное ощущение трепетности и смущения, с тяжестью предстоящей тоской и грусти. - Всё хорошо, малыш? - спрашивает его Хосок, будто не ему было сегодня заметно некомфортно. - А у тебя? - отвечает вопросом на вопрос Мин. Хосок улыбается трепетно, кажется, будто он запутался и устал. - А Давон как вернётся, если ты сейчас уедешь? - Она не будет сегодня дома. Пусть развеется. Давненько у неё не было с кем переспать. - Юнги морщит нос, вспоминая, что был одним из её кандидатов на скорую ночку весёлую. Благо брат её спас его. Они стоят с минуту молча, то смотря себе под ноги, то друг на друга. Хосок впервые видит Юнги таким потерянным, чьи глазки похожи на маленькие пуговки, наполненные огромным желанием найти себе места и имея какую-то вину. - Твоя последняя композиция, - прерывает молчание аристократ, - её играла моя мама, когда не могла справиться с волнением. Когда её мучил тяжёлый выбор. Откуда ты её знаешь? - У тебя есть в доме фортепиано? - искренне интересуется Мин. - Конечно. Мама любила играть. А я любил слушать в эти моменты. Сейчас он находится в комнате с кучей барахла, которое либо жалко, либо памятно выбрасывать. Их немного, но это фортепиано пылится не первый год. - поясняет ему Чон, опираясь бедрами о капот. Юнги всё ещё теребит край рукава блузы, как колокольчик. Этот наряд выбрал Сокджин, Юн доверился в выборе костюма через силу своих прошлых воспоминаний. В этот раз дворецкий смог подобрать действительно что-то стоящее. Хотя Мин сомневается, что выглядит красиво. - Я тоже немного растерян. Не знаю, что решить. Вот и сыграл её, чтобы, как раньше, было проще смотреть на проблему. - И? Помогло? Юнги смотрит в тёмные омуты Хосока, смотрящего в ответ также ожидающе, как и он сам. Он сомневается всё ещё. - Может быть. Даже такой ответ устраивает Хосока, хмыкнувшего, а потом отлипающего зад от чёрной блестящей машины. - Я поехал. Спасибо, что проводил. - Чон поднимает руку, чтобы коснуться щеки старшего, но останавливает себя в нескольких сантиметрах, и просто подмигивает, садясь внутрь. Как же в этот момент замерло сердце Юнги. Ему хотелось чтобы его коснулись, но просто напросто немую просьбу проигнорировали. Обида проскакивает во взгляде, который кидает он на машину, выехавшую с парковки в лес. Он так и не ответил, почему грустил. Но что теперь, бежать и останавливать машину? Юнги спорт не любит, поэтому лишь просто одиноко стоит на парковке ещё минут пять, а потом от усилившегося ветра тёплого задрожал, как лист. Не от холода, скорее от пробежавший внутри табунов чувств. Пора возвращаться и везти всех своих домой.