Maybe I’m the best mistake you ever made

Тогда

      Нисса продержалась на тренажере всего-навсего около минуты, прежде чем её потянуло вниз. Стоун допустила множество ошибок — она знала это наверняка. Например, очевидно было, что размахивать руками, дабы хоть как-то оттянуть встречу с землей, было не шибко хорошей идеей. Впрочем, чуть позже она осознала, что сломанная рука вместо рассечённого лба лучше. Ниссе было от себя тошно, и так прослыла неудачницей, так ещё и травму заработала. Под недовольные крики Шадиса, в которых слишком часто мелькали упоминания о том, что она пойдёт на корм титанам, её увели с тренировочной площадки. В голове неистово билась мысль, что она отправится домой, так ничего и не добившись. А ей нужно место здесь. Очень. Здесь у неё будет куда больше перспектив, нежели работая на полях или в роли кухарки — сути дела не меняет. Много работы, никакого роста, почти никаких денег. Нисса шла в кадетское училище на свой страх и риск и опиралась лишь на одно высказывание: всё или ничего.       Когда Стоун только встала с земли, совсем неуверенно, покачиваясь, то её почти что взяли на руки, но она возразила, сказала, мол, с ногами у неё всё в порядке. Ниссе не хотелось быть чьей-то обузой. Правда она пожалела об этом почти сразу же. Её действительно очень сильно шатало из стороны в сторону. Оттого её спаситель, по итогу, невзирая на недовольные возгласы — Нисса честно не знает, откуда у неё были силы пререкаться — просто закинул её руку себе на плечо, а свою положил ей на талию, чтобы придерживать. Голова раскалывалась сильно, а вот боль в кисти совсем не ощущалась, на удивление… Однако что-то подсказывало Ниссе, что ненадолго это.       Спустя пару мгновений, когда тупая боль начала только проявляться, она всё же решила отвлечься и взглянуть на товарища — несчастного, что решил с ней возиться — и признала Райнера. С серьёзным лицом, будто бы это самая важная миссия в его жизни, он тащил её в лазарет. Что-то ёкнуло у неё в груди, отозвалось теплом. Нисса сама не понимает, почему, просто так вышло. Она почти что бесстыдно разглядывала Райнера куда дольше положенного. Таким образом Нисса пыталась отвлечься — либо она просто утешала себя данной отговоркой — от негативных событий, что произошли совсем недавно. Похоже, головой она всё равно сильно приложилась, раз так откровенно пялилась, совершенно забыв о всех правилах приличия. Ну и, конечно, по иронии — хотя это же было так очевидно, что он почувствует её взгляд на себе, она ведь в нём дыру могла прожечь — Райнер заметил это и повернул голову в сторону Ниссы.       — Всё нормально? — Райнер вопросительно выгнул бровь, а Нисса не отважилась ответить. Притупила свой взгляд и зарделась. Он смотрел прямо на неё. В его взгляде не было какого-то осуждения или злобы, лишь… забота. Такое тёплое чувство разливалось внутри от этого. Хотя Нисса не отрицает тот вариант, что это она просто себе всякого напридумывала. Опять же… наверное, другого от Райнера и не стоит ждать, ведь он же буквально излучает ауру надёжного парня, что всегда бросается на помощь. Многие любили отзываться о нём как о старшем брате. Впрочем, иногда Браун был ещё тем гордецом и занозой, что подшучивал над товарищами. Только никто никогда не отрицал, что он хороший. — Ты себя хорошо чувствуешь? — уточнил Райнер, когда ответа не последовало.       — Да, — качнула головой Нисса, однако это было очень опрометчиво, потому что всё вокруг закрутилось. Она зажмурилась, а затем старательно начала моргать, чтобы картинка встала на своё место. — Точнее, не особо, — неловко усмехнулась Стоун, признавая, что всё не так хорошо, как хотелось бы. Ей было до ужаса неловко, и она не могла найти нужных слов, хотя поговорить ей хотелось. С ним уж точно. — Кажется, после сегодняшнего позора меня незамедлительно отправят домой. — Девушка грустно вздохнула, прикусив нижнюю губу. Конечно, она больше разводила драму в этот момент, ведь будь оно так, то Шадис уже сказал бы об этом.       Первоначальной задачей Ниссы было не расплакаться перед Брауном, а ведь она могла. Говорить вслух о том, что её могут отправить домой, когда она даже не вступила хоть куда-то — страшно.       В конце концов, она обещала собственному отцу, что тот будет ей гордиться. Вряд ли тем, что она не смогла совладать с УПМ, можно гордиться. Её же так попрут очень быстро. Ниссе ещё повезло, что она смогла удержаться на УПМ хоть краткий миг, ведь будь всё иначе, она бы шла не в лазарет вместе с Райнером, а собирать вещи. Тогда бы ей нужно было думать по-другому о том, как помочь своему отцу. Единственной семье, что у неё была. Скорее всего, Ниссе пришлось бы найти себе кого-нибудь, кто сможет помочь содержать её отца, выйти замуж за этого человека. Сейчас, в силу юношеского максимализма, Стоун не видит в этом ничего хорошего.       — Ты слишком сильно напрягаешься, всем телом. — Райнер хмурится, пытается сообразить, как у него самого получается управлять УПМ. Признаться, он даже не особо задумывался над определённой тактикой, у него просто это получалось как само собой разумеющееся. Возможно, это всё было результатом его тренировок в Марли, но об этом-то он сказать точно не сможет, поэтому соображал на ходу. Райнер пытался вспомнить, как краем глаза наблюдал за Ниссой, и зацепиться за что-нибудь, дабы как-то помочь. — Тебе не стоит так много думать и бояться, иначе это и дальше будет вести к травмам.       Нисса опускает глаза, задумываясь. Она ещё еле-еле волокла свои ноги. Наверное, не будь Райнер упрямым, как она сама, то Нисса уже давно бы упала. Ей было сложно как-то воспринимать слова Брауна. Мысли у неё в голове сейчас надолго не задерживались. Сложно. Слишком сложно.       — Я попробую, правда… если моя рука окажется сломанной, то в скором времени это не получится сделать, — невесело подмечает она. Ниссе не хочется ныть или давить на жалость — понимает, что её проблемы никому не сдались, так как у каждого и свои имеются. Только вот не получается у неё держать язык за зубами. — Спасибо. — Кажется это стоило произнести куда раньше, однако она успела забыться.       — Не стоит благодарить, я лишь сделал то, что сделал бы любой человек, — легко отзывается Райнер. Он даже как-то по особому выпрямляется.       — Кроме тебя никто не спешил на помощь. — Хотя Нисса и мало что запомнила, по правде, но, судя по размытым силуэтам, что она видела, и крикам, что слышала, это была чистейшая правда. Каждый здесь пытается самостоятельно со всем справиться, не вылететь. Думать о ком-то другом совсем нет времени. Всё, что ей могут подарить — сочувствующие взгляды, не более.       Райнер не находит, что ответить на это. Понимает, что она права. Впрочем, он и сам поначалу не собирался лезть, да и Бертольд был против, однако внутри него просто что-то щёлкнуло, и Браун понял: он должен ей помочь. Что-то в Ниссе напомнило ему о старом Райнере, слабаке, что был слишком далеко от идеала, что так же часто валялся на земле. Ведь даже Бронированный Титан ему достался не потому, что он заслужил, а потому, что Марсель схитрил, не хотел отправлять брата в Парадиз. Тогда Райнер был одинок, почти ничего не мог. Он просто хотел заполнить внутри пустоту, помогая другим. И абсолютно неважно, что те, кому он сейчас помогает — его враги. Дьявольские — они ведь такие? — отродья, что отравляют жизнь почётным элдийцам, живущим в Марли.       А точно ли они отравляют им жизнь, а не наоборот?.. Они же совсем обычные. Люди здесь просто-напросто желают выжить, только и всего.       «Нет. Тебе просто кажется, Райнер, они пытаются запудрить тебе мозги. Пока они тут владеют силой Титана Прародителя, они представляют угрозу.»       — Тем не менее… — Райнер хмыкает, решает разорвать ту недолгую тишину, что образовалась между ними. А ещё наконец прервать те мысли, что атаковали его голову. — Я просто захотел тебе помочь. — Он вздыхает, зажмурившись. А Нисса улавливает тот момент, когда его настроение меняется. Она не понимает, что способствует этому, а посему предполагает, что всё дело в ней.       — А я всё ещё благодарна тебе, — сообщает ему Стоун. — Знаешь… а впрочем, неважно. — Нисса смущённо осеклась, проглатывая те слова, которые она хотела ему высказать. Зачем пытаться выстраивать диалог, когда он заведомо обречён на провал? Она слишком не уверена в себе, и с этим однозначно стоило бороться. На горизонте уже виднелся лазарет, а значит, что совсем скоро Райнер уйдёт с чувством выполненного долга. Это к лучшему.       Зачем кому-то человек, который будет тащить тебя на дно?       Райнер смолчал, не стал расспрашивать о том, что же хотела она сказать. Это совершенно не его дело. Да и не хочется слышать то, от чего его мнение об островных демонах может пошатнуться, а то и вовсе рухнуть. Ему страшно. Страшно, потому что здесь такие же люди, что и в Марли. Абсолютно никакой разницы, все простые, не строят никаких козней, а лишь пытаются выжить. Это совсем не радовало его, в связи с тем, что ему пришлось сделать. Райнер рассчитывал, что после всего вернётся героем, теперь же ему кажется, что дома его заклеймят как убийцу. Хотя может это он больше параноит? Кому вообще есть дело до людей с Парадиза, элдийцев, что умеют превращаться в титанов?       Оставшуюся дорогу они шли молча, хотя иногда обоих преследовало чувство, что стоит что-то сказать, разбавить воцарившиеся между ними напряжение, но этого не произошло. Браун помогал ей идти вплоть до самого кабинета, где её должны были осмотреть. Ниссе это всё не нравилось, однако жаловаться она не собиралась. Да и что она скажет? Что ей не нравится в лазарете? Что ей не нравится запах крови и лекарств, что так сильно напоминали об отце? Тогда ей вообще не стоило идти в армию, бросать отца, которому сейчас приходится существовать без неё. Она старается отдёрнуть себя от этих навязчивых мыслей, что преследовали её последний месяц.       «Так будет лучше», — утешает себя Нисса. В конце концов, она же его оставила не просто так, а чтобы помочь. Не стоит забывать истинную причину её пребывания здесь. Нисса должна справиться со всеми трудностями. У неё всё будет хорошо. Ей хочется в это верить.       Перед входом в кабинет она шумно сглатывает. Сейчас многое висит на волоске и, возможно, от того, что ей скажут внутри, решится её судьба. Нисса смотрит на Брауна в, как ей кажется, последний раз и прощается. Его здесь уже не будет, когда она выйдет. Впрочем, возможно, и её здесь больше не будет. Сейчас Нисса совсем не могла настроиться на позитивный лад. Ей было просто страшно, и с этим ничего не поделать. Она не умеет думать о хорошем, ей просто некогда. После Шиганшины уж точно. Нужно было работать за маленькие деньги, помогать отцу и надеяться на то, что хотя бы стена Роза останется стоять на месте. Нисса и ребёнком толком не успела побыть. Хотя что тут жаловаться, у многих здесь та же судьба.       Зажмурившись, Нисса всё же заходит, и на пороге её встречает милая женщина, что с улыбкой усаживает Стоун на кушетку. Хочется в ответ как-то улыбнуться, но у неё не получается совсем. Она скорее расплачется. Ей что-то говорят, и Нисса послушно выполняет, однако саму медсестру она особо не слышит, всё как в тумане. Нервозно, на самом деле. Нисса теребит край кофты здоровой рукой, пока её осматривают, и дышит слишком часто. Кажется, что ещё чуть-чуть, и её охватит паника.       Только когда ей говорят, что у неё всего лишь ушиб, её перестает трясти. Нисса широко распахивает глаза в неверии, будто бы слова медсестры были не больше, чем плод её воображения. Поэтому Ниссе приходится переспросить. Ей говорят всё то же самое, и она прикрывает глаза. Всё обошлось. Ей дают какие-то лекарства, советуют быть осторожной и пару дней сильно не напрягаться.       Она выходит чуть ли не вприпрыжку. Всё не так уж и плохо, у неё есть шанс остаться в Кадетском Училище. У неё есть шанс вступить в Гарнизон в будущем.       — Ну что? — За всей своей радостью Нисса совсем не заметила Райнера, что стоял рядом с дверью. Он не ушёл, остался ждать… Это было очень необычно. Слишком мило. Нисса сама не замечает, как краснеет, уводит глаза в сторону. Забота от малознакомых, особенно когда это привлекательные парни, что-то совершенно новое для неё. Поначалу она даже и не знает, что ответить. — Всё плохо?       — Нет. — Выходит слишком резко и громко, она сама от себя такого не ожидает. Нисса неловко прокашливается и лишь затем продолжает говорить. — Это ушиб, — на выдохе произносит Стоун. После мыслей о переломе говорить об ушибе было приятно. — Не такой уж серьёзный, поэтому напрасно я так переживала.       Нисса улыбается ему, вздыхая. Она совсем не понимает, что им двигало. Почему Райнер остался здесь, а не ушёл? Хотя мог. Но это совсем уж неважно. Хотя ладно, для неё это было очень даже важно. Стоун и подумать не могла, что кому-то здесь может быть до неё дело, и вот он — Райнер. Стоит перед ней и внимательно оглядывает. Где-то в груди сердце начинает быстро биться от этого взгляда. Это всё в новинку.       — Ну и хорошо.       — Ты не обязан был стоять здесь и ждать меня, — смущенно лепечет Нисса, осмелившись заглянуть ему прямо в глаза, словно там она сможет найти ответы, для чего же ему всё это.       — Когда я вызвался отвести тебя в лазарет, то взял на себя ответственность убедиться, что с тобой всё будет в порядке. — Райнер произносит это как ни в чем не бывало, слишком легко. Нисса же совсем не понимает, откуда в нём столько эмпатии и что это за желание помогать, однако это уходит на второй план, после последующих его слов: — Если хочешь, то я могу тебе помочь разобраться с УПМ, когда тебе станет лучше.       Тут Стоун не выдерживает. В порыве эмоций она обнимает Райнера, шепча слова благодарности. У неё чуть слёзы на глазах не наворачиваются. А Браун в свою очередь сам себя не понимает… Не знает, зачем вызывается помочь. Просто делает это невесть зачем.       Люди здесь им не друзья. Он сам говорил об этом Энни.       Только вот когда Нисса сжимает его чуть крепче, это вылетает из головы.

Сейчас

      — Интересно, тебе даже после этого будет жалко этих марлийцев? — с особым пренебрежением бросил Флок, смотря прямо в растерянное лицо Ниссы, что пыталась отдышаться. В приступе паники она глотала воздух, однако его всё равно не хватало. Нисса пытается не обращать внимания на Форстера, только вот он был единственным, кто сейчас помогал ей держать связь с внешним миром. Флок, как бы она этого не отрицала, был здесь очень кстати. К тому же Форстер не просто подошёл поддеть её. Всё, что он хочет — втолковать ей истину, чтобы до неё наконец дошло, что марлийцы их враги, никак иначе. Ни о каком перемирии или чём-то подобном и речи быть не может. В одном мире они не смогут сосуществовать.       На фоне рыдают Армин с Микасой, что из последних сил пытались вернуть Сашу к жизни, старательно делали массаж сердца, в надежде, что оно вновь забьётся. Только вот Нисса понимает, что это тщетные попытки. Пульса-то у Саши уже достаточно времени не было, да и тело вовсю остывало. К жизни Браус уже нельзя вернуть. Наверное, даже будь у них лишний разумный титан, это всё равно было бы бесполезно.       — Ты хоть понимаешь, что произошло? — давит на неё Флок, не давая ей погрузиться в собственные думы. Это даже правильно.       В целом, поведение Форстера было слишком грубым и жестоким, однако он всецело прав, и его раздражение и гнев были весьма оправданы. Она даже отбиваться от него не собирается, и колкости никакие в голову не лезут. Нисса всё понимает. За ней слишком много косяков, особенно за последние пару часов. Ниссе хочется взглядом найти Жана, попросить, чтобы он побыл рядом или просто помог отогнать Форстера, только вот тот всё ещё не вернулся. Остался с Эреном, капитаном Леви и убийцами Саши. Некому было в этой ситуации завидовать. Они все были на самом дне. Они все были по одиночке, и это убивало больше всего.       — Я… — А у Ниссы даже не находится ответа на заданный вопрос, слова неприятным комом застревают в горле. Нисса хмурится и совсем не плачет, в отличие от некоторых товарищей. Пусто. Как будто из груди сердце вырвали, не оставив там совсем ничего. — Не знаю, — слишком опустошенно отвечает она. Нисса всё ещё находится на полу. Она очень хорошо сейчас слышала стук собственного сердца, что громко билось за рёбрами. Единственное подтверждение тому, что оно находилось на месте. — Я ничего не понимаю. — Стоун поджимает губы и шмыгает носом. Одинокая слеза наконец-то скатывается вниз.       Флок закатывает глаза, смотрит на Ниссу ещё с минуту и затем протягивает руку, чтобы помочь ей встать. Она цепляется за неё не сразу. Ещё долго смотрит на дверь, за которой скрылся Кирштейн. Ей хотелось, — ей нужно было, — чтобы он вернулся сюда. Но этого не происходит, а терпение Флока подходит к концу, это было заметно по тому, как нервно он стучал ногой по полу. Поэтому, немощно взглянув на него, Нисса вкладывает свою ладонь в его. Флок чуть сжимает её и тянет на себя, помогая встать. Вспомнилось, как недавно ей так помог подняться Райнер.       Нисса отвлекалась как могла. Думала даже о том, о чём не следовало вовсе. Однако это всяко лучше, чем размышлять о бездыханном теле Саши.       — Иди и смой с себя кровь. — Липкая и уже засохшая. До того, как Флок сказал об этом, Стоун и не обращала внимание, однако после его слов руки начало жечь. Нисса на негнущихся ногах идёт в сторону отсека, где был умывальник. Она мочит тряпку водой и начинает тереть открытые участки кожи, на которых была не её кровь. Нисса делает это сильно, усердно, будто бы стараясь содрать с себя кожу. В этот момент она совсем не чувствовала боли, только что-то непонятное. Понимание того, что они потеряли члена отряда, никак не могло уложиться в голове.       Саша мертва. Взяла и истекла кровью прямо на её руках. Это было слишком. К такому нельзя быть готовым… Чувствовать, как знакомый тебе человек уходит, и ты не в силах это изменить — отвратительно. А ведь вместо Саши могла быть и сама Нисса или, например, Жан. О таком размышлять не очень правильно, но Стоун не могла отделаться от этих мыслей. Вместо Саши мог погибнуть человек, что куда важнее для самой Ниссы. Эта ситуация была неимоверно сложной для восприятия. Утраты — это слишком тяжело, особенно когда они происходят столь резко, за считанные секунды. Хотя, в любом случае, к чужой смерти нельзя подготовиться, как не погляди.       Нисса смывала кровь неистово, слишком сильно тёрла полотенцем свою руку. Было даже больно, но она не обращала на это абсолютно никакого внимания. Это неважно, совсем неважно. Её боль ничто по сравнению с тем, что у неё на руках умер человек. Человек, с которым Нисса сражалась, училась, да и в целом она знала Сашу семь лет, а это совсем не малый срок. Не в их случае, по крайней мере. В уголках глаз скапливается влага. Нисса держится из последних сил, чтобы не начать реветь вслед за Армином и Микасой. Всё это было чересчур, особенно если учитывать, что Сашу лишил жизни ребёнок… Просто ужасно, и все это прекрасно осознавали.       Кроме, пожалуй, Эрена, что организовал всё это. Нисса совсем не понимает, что могло быть в голове Йегера. Что им вообще движет? Неужели всё это лишь глупая попытка отомстить? Неужели он опустился так низко? Ну не мог же он! Нисса ведь знала его ещё до Кадетского Корпуса, наблюдала за их трио с Армином и Микасой со стороны. Когда всё успело стать таким сложным?       Сейчас в голове было полно разных мыслей, и Нисса искренне не знала, куда от них спрятаться. Хотелось заткнуть весь этот гул голосов внутри раз и навсегда. Да и вообще ничего слышать и чувствовать как-то не хочется. Она просто устала.       Устала. Устала. Устала.       — Прекрати, ты совсем больная?! — рявкает Флок, что появляется слишком неожиданно. Нисса совсем не услышала как он к ней вошёл. Флок хватает её за запястье сильно, обращая внимание на себя. Он действовал весьма грубо, однако делал это больше не из злобы, а чтобы привести её в чувство. Отрезвить. Хотя тут, наверное, и простая пощёчина сработала бы, однако проверять это Флок уже не собирался.       — Что ты здесь забыл? — тихо лепечет растерянная Нисса, что сжимала в руке полотенце, успевшее пропитаться кровью. Стоун смотрит на Флока внимательно, стараясь отвлечься. Она смотрит на него и понимает, что ей бы хотелось, чтобы сюда пришел другой человек. Только вот он её бросил, оставил одну. Пожелал справиться с собственным горем самостоятельно… Впрочем, не ей осуждать. Когда умер её отец, Нисса и сама отдалилась ото всех на некоторое время.       — От тебя, дуры, неизвестно что можно было ожидать, решил убедиться, что ты не совершишь очередную глупость, — бесцветным тоном сообщает Флок. Он забирает из её рук тряпку и откидывает в сторону. Резко, совсем не щадя. Кажется ей, что на месте этой тряпки он с удовольствием представил бы саму Ниссу. — И, как выяснилось, совсем не напрасно.       Или же она просто в очередной раз надумывает себе всякого.       Нисса опускает глаза в пол. Отчасти он был прав, только… вряд ли бы она действительно резко решилась всё так оборвать. Слишком опрометчиво и глупо, даже для неё. Убегать от проблем таким вот способом она явно не стала бы, в каком бы отчаянии не была. Из-за Саши уж точно, как бы отвратительны эти мысли не были. Стоун Флоку совсем ничего не отвечает, проглатывает слова благодарности — она и представить не могла, что когда-то будет чувствовать себя обязанной перед ним — и скрывается за дверью. В общем отсеке царит почти что гробовая тишина. Люди здесь все были как неживые. Взгляд Ниссы, как нарочно, бросается к телу Браус, которое все оставили в стороне. Жуткая картина, хотелось прикрыть глаза руками, но она тут же отбрасывает это наваждение.       Нисса стоит на месте ещё какое-то время, Флок уже сам успевает выйти к остальным, бросив на неё неразборчивый взгляд. Девушка вбирает в лёгкие как можно больше воздуха, затем она всё же пересиливает себя и идёт в сторону, где скрылся Кирштейн. Там обстановка была ничуть не лучше. Всё та же тишина и отрешённые взгляды. Никто и не смотрел в сторону появившейся Ниссы. Девчонка, что выстрелила, вовсе была в смятении. Оно и понятно, она явно не ожидала здесь встретить командира Зика, который, вроде как, был на их стороне. Хотя это под вопросом. Вряд ли кто-то может знать его истинные мотивы.       Нисса вздыхает, совсем не зная, куда себя дальше деть. Стоять на пороге не хотелось, а просто взять и уйти — странно. В конце концов, она же зачем-то сюда пришла. Здесь ей не придётся смотреть на труп. Нисса проходит вперёд и садится на свободную скамью. Ей совсем ничего не говорят. Она словно невидимый призрак. Стоун смотрит на лицо капитана — оно совсем ничего не выражало. В целом, и до этого он особых эмоций не показывал, однако сейчас можно было заметить мрачную тень… Капитан Леви тоже себя чувствует слишком уязвлённым, она в это верит, но вряд ли кто-то сможет это подтвердить. Капитан не покажет своих чувств перед подчинёнными или же Зиком.       На Жана же ей принципиально смотреть не хочется.       Оставшееся время в пути проходит как в тумане. Ей уже совсем не было интересно смотреть на остальных присутствующих в помещении. Особенно на Эрена. Стоун не улавливает тот момент, когда они прибывают на Парадиз и когда сходят с дирижабля. Нисса всё делает больше на автомате, потому что она знает, что так надо. Ни с кем она и словом больше не обмолвилась, а весь следующий день провела в прострации, совсем одна. К ней заходили только для того, чтобы оповестить о похоронах, на которых обязательно быть. Ниссе всё время было холодно, хотелось простого тепла. Девушка сидела на собственной кровати, обнимая себя за плечи. Она толком ничего не ела, ничего в рот не лезло. Нисса правда пыталась.       Ещё на следующий день объявляется Жан, такой же потерянный, как и она сама. Они почти не разговаривают, он просто решает убедиться, что с ней всё хорошо. Сидят в тишине и сверлят друг друга взглядами. От этого Нисса, впрочем, как и Жан, не испытывает никаких эмоций. В тишине сидеть было неплохо… Только затем Жан порывается и резко обнимает Ниссу. Он и сам нуждался в тепле. Он был куда выше Ниссы, а посему лицом она утыкается ему в грудь. Они проводят в такой позе некоторое время, а затем Кирштейн прощается и говорит, что они увидятся уже на похоронах. Это всё было слишком резко и спонтанно, Нисса не понимает ничего.       А потом наступает этот дурацкий день, когда всё идёт не так, как надо. Даже форму надеть у неё выходит не с первого раза. Руки совсем не слушались. Нисса выходит слишком поздно, однако когда она приходит к положенному месту, то понимает, что пришла очень даже вовремя.       Погода на улице стояла отвратная — было пасмурно и холодно, даже форма не особо спасала положение. Это совсем не как в Марли, там было тепло и солнечно, там она носила красивые платья. Впервые в жизни. К хорошему привыкаешь быстро, и даже неважно, что люди там презирали их за существование, ведь… никто, на самом деле, не знал, что не демоны они вовсе. Впрочем, не так уж это и важно, и вряд ли можно будет переубедить марлийцев, потому что после той бойни они лишь укрепили за собой статус дьявольских отродий. Да и вряд ли вообще уместно размышлять над этим на похоронах Саши. Но что поделать, эти мысли куда лучше всяких размышлений о смерти.       Прошло пару дней, а Нисса ещё слишком отчётливо помнит, как Сашу забрали с её рук. Она помнит как судорожно смывала чужую засохшую кровь со своей кожи, которую хотелось содрать с себя. Полное осознание происходящего до сих пор не пришло к ней. Сложно как-то поверить в случившееся, потому что ещё совсем недавно Стоун слышала смех Браус, а теперь ей приходилось пустым взглядом смотреть на каменную плиту с высеченным на ней именем. Слишком внезапно это произошло, уже после того, как они попали на дирижабль, в, казалось, безопасное место. В целом, наверное, они никогда не были и не будут в безопасности. Уж точно пока этот цикл насилия не закончится… А он продолжится. Марлийцы просто так это не оставят.       Забивать голову этим не было сил и желания, но непрошенные мысли всё равно лезли в голову. Ниссе сложно понимать, что всё это происходит наяву. Конечно, печальная статистика из Разведкорпуса была всем известна, самой Ниссе уж точно. Только вот обычно люди умирали от рук титанов, от которых они уже давно избавились. Четыре года назад, если быть точным. Сейчас же… Саша была убита двенадцатилетней девочкой, которую уже посадили за решетку. Габи Браун. Смешно, однако. И Ниссе искренне хочется её возненавидеть, только вот не получается совсем. Габи просто защищала свою родину и сделала то, что не смогла бы сделать сама Нисса. Она поступила так, как поступил бы почти каждый в разведке. Просто хотела защитить своих и отомстить.       — Как ты? — До Ниссы не сразу доходит, что вопрос адресован именно ей. Она слишком сильно погрузилась в собственные мысли. Стоун моргает, чтобы сфокусировать свой взгляд и посмотреть на говорившего. Жан не смотрит в её сторону, взгляд прикован к надгробью. Вся эта ситуация слишком дикая, и это понимает каждый присутствующий. Сложнее всего, наверное, было Конни, который ещё взял на себя ответственность рассказать родителям Саши о случившемся. Это было просто сильно. Да и держался он неплохо.       — Всё в порядке, — с наигранным равнодушием бросила Нисса, отвернувшись от Жана. Они оба знают, что она лжёт. Взглядом она прошлась по присутствующим. Народа скопилось не мало. Неудивительно… В своё время Саша была одной из немногих, кто пережил битву за стену Мария, и позже она была удостоена награды. — Всяко она была больше твоей подругой, нежели моей, — Стоун произносит это так, будто бы это весомый аргумент, чтобы не скорбеть по Саше. — Я так… просто ошивалась рядом.       — Не преуменьшай, — тихо фыркает Жан. Ниссе нравилось преуменьшать абсолютно всё, он уже успел это понять. Иногда это надоедало и бесило, но, взглянув на неё, все эти чувства пропадали. У Ниссы проблемы с принятием себя и, кажется, с доверием. Впрочем, второе совсем немудрено. Человек в разведке, которому она когда-то доверяла больше других, предал её, вырвал сердце. И вроде бы стоит забыть об этой ситуации, но это почти что невозможно. Каждый, кому не лень, напоминал об этом, а не так давно ей и вовсе пришлось увидеть его воочию. — Ты ей нравилась, поверь мне на слово. — Жан усмехается, вспоминая, как Саша на пару с Конни то и дело поддевали его насчёт Ниссы.       «А о ком ты чаще думаешь? О Ниссе или Микасе?»       «Слушай, ну признай, что отрастил бородку для того, чтобы впечатлить Ниссу».       Сейчас это всё превращалось лишь в далёкие воспоминания. Голос Саши и её двусмысленные намёки и всякие шутки он больше не услышит. Не сможет уже увидеть, как та увлеченно поглощает пищу. От Саши в целом почти ничего не осталось, и это было слишком печально.       — Мы с ней об этом уже не поговорим, поэтому нельзя это утверждать. — Нисса всё ещё стоит на своём, не сдаётся. Слишком упёртая, да ещё и в такой ситуации. Им всем сейчас нелегко, и каждый справляется как может.       — Не спорь, хотя бы не сейчас. — Голос Кирштейна сквозит осуждением, и тем самым он хочет показать, как сильно ему надоели эти препирательства. И это работает очень хорошо.       Нисса замолчала. Отступила. Ещё пару раз бросила многозначительный растерянный взгляд на Жана, а затем погрузилась в собственные мысли. Сейчас хотелось оказаться где-нибудь далеко-далеко. Подальше от траура и насущных проблем. На материке — в моменты, когда она не думала о том, сколько жизней им придётся забрать — было просто, легко. Признаться честно, то она совсем не скучала за людьми, что оставались на Парадизе. Ниссе вполне себе хватало Жана, с которым они действительно выстроили хорошие отношения. В Марли ей не приходилось думать об отце и всех тех жертвах, что они принесли. В Марли она смогла побыть просто… собой. Ни солдатом, ни кем либо ещё, а просто Ниссой.       Она точно спятила — совсем перестала понимать себя и свои чувства.       Нисса жмурится, сжимая кулаки, а затем разжимая. Делает глубокий вдох. Нужно было успокоиться. Жан совсем аккуратно касается её руки. Стоун тут же дёргается, вопросительно смотря на него. Это было так… странно, однако работало хорошо, успокаивающе. Ей действительно стало чуточку легче. Кирштейн переплетает их пальцы, а Нисса и не возражает. Это всё воспринимается отчего-то слишком интимно, но она и не против совсем. Не после пережитого. К тому же, может, это всего лишь попытка согреть её озябшие ладони. А может это какой-то новый шаг, который портит её представление об их с Жаном дружбе, портит её.       Но это уже отодвигается на второй план, потому что Нисса и не хочет этому как-то препятствовать.