Maybe I’m the best mistake you ever made

Тогда

      Ниссе неспокойно. Она ворочается, пытаясь найти удобную позу для сна, однако всё бестолку. Дохлый номер, как не погляди. Все девушки — ну, или большая часть — уже спокойно спали, старались выспаться перед завтрашним днём. Их первая вылазка за Стену и ожидание возможной скорой смерти были слишком мучительны. Прошло чуть больше месяца с инцидента в Тросте. Чуть больше месяца с последней встречи с титанами. Стоун прикусывает нижнюю губу. Сон к ней не шёл, как не погляди, и она искренне не знала, что с этим сделать и как исправить. В конце концов, отдых нужен, ибо завтра от её состояния будет зависеть её жизнь. Только вот этот факт никакого стимула не давал, скорее наоборот — заставлял отпустить руки. Нисса прикрывает лицо ладонями, делая глубокий вдох.       Ты сама пошла в Разведку. Ты сама выбрала этот путь, хватит трусить.       Ей срочно нужно было развеяться, подышать свежим воздухом и, по возможности, прийти в себя. В этот самый момент она решается на нечто отчаянное. Нисса аккуратно встаёт с кровати, надеясь, что никого не разбудит дурацким скрипом пружин, и на цыпочках выходит из комнаты. Вряд ли её тут хватятся, никому явно не будет дела до того, что она вышла куда-то. Самое худшее, что о Ниссе смогут предположить — это то, что она сбежала.       Но к утру она точно вернётся. Может даже раньше.       Она идёт тихо по заученному маршруту, оглядывается по сторонам в надежде, что ни на кого не наткнется. Нисса ведёт себя как мышь и ходит почти бесшумно. Быть незаметной, не выделяться ей всегда удавалось хорошо. Когда она приходит и встаёт напротив двери, то застывает, не понимая, что творит. Её здесь явно не ждут. Но ведь нет ничего зазорного в том, чтобы рискнуть. Нисса тихо толкает дверь, заходя внутрь. Это должно быть жутко — прийти ночью в мужскую казарму, но… почему-то ей жизненно необходимо было поговорить с Райнером. Захотелось вдруг побыть наедине.       — Ты чего здесь забыла? — От неожиданности Нисса дёргается и испуганным взглядом таращится на Райнера, который, по всей видимости, тоже не мог найти покой. Ей почему-то казалось, что его эта проблема не должна была настигнуть, однако ошибалась. Да и Райнер в целом выглядел так, будто бы уже откуда-то вернулся. Запыхавшийся, слегка дёрганный… подавленный. Он тяжёлым взглядом обвёл её фигуру, Ниссе от этого взгляда стало слегка некомфортно, но она старалась не подавать виду — все они на нервах. Она постаралась выдавить из себя расслабленную улыбку, сделав вид, что совсем не переживает.       А внутри неспокойно. Сердце бьётся с дикой скоростью, а в голове исключительно мысли от смерти. Тяжесть завтрашнего дня ложится на её плечи и спадать не собирается, поэтому Нисса надеется, что с Райнером станет легче, спокойнее. С ним всегда так — чувство покоя и безопасности. В нём она сомневается меньше всего, меньше, чем в самой себе.       — Пошли поговорим, — шёпотом просит она. Нисса украдкой глядит на его сожителей, что мирно спали… или же делали вид, что спят. На удивление, здесь было довольно тихо. Вопреки всем её ожиданиям, в мальчишеской комнате не было храпа.       — Не уверен, что сейчас это хорошая идея. — Райнер оборачивается на Гувера, что сейчас явно не спал. Они недавно пришли. Бертольд уже вовсю напряг слух, просто на всякий случай. Он знает, что за Райнером в последнее время слишком много косяков. И один из них, самый крупный, пожалуй — девушка, стоящая напротив. В глазах Ниссы любовь и преданность. В глазах Райнера сомнения и… теплота. Совсем немного, но и этого хватает, чтобы понять, что дело не в ней, а в нём. Что он тоже что-то к ней чувствует, и это не просто способ отвлечься от мыслей о Марли.       — Завтра этой возможности может и не быть. — Нисса говорит с явным намеком, взяв его за руку и крепко сжав. Ей хочется показать, что для неё это действительно важно. Бертольд на своей кровати задвигался, давая Райнеру понять, что он всё прекрасно слышит. Давая понять, что вся идея Ниссы выглядит чертовски ужасной. Но Браун не мог ей отказать, слишком ведомый. По отношению к Ниссе уж точно. Одна часть его кричит о том, что всё это неправильно, что Стоун — дьявольское отродье, которому доверять не стоит. Ей не стоит отдавать своё сердце, однако… Вторая его сторона уже приняла тот факт, что поздно метаться. Он выводит девушку из комнаты, предварительно проверив, что в коридоре никого нет. Впрочем, вряд ли сейчас найдутся желающие погулять.       Райнер не отходит далеко от комнаты, застывая в коридоре, и ловит на себе непонимающий взгляд Ниссы, что склонила голову вбок. Его поведение отличалось от обычного. Слишком и слишком сильно. От Райнера, что на тренировках подшучивает над ней, помогает и показывает, как лучше биться, не осталось и следа. Ниссе грустно ловить себя на мысли, что он тоже переживает. Она надеялась, что его обычно позитивный настрой сохранится, а также достанется и ей, но реальность крайне хорошо умеет разочаровывать.       — Ты хочешь что-то конкретное обсудить? — Райнер серьезен, смотрит хмуро. Это озадачивает Ниссу, но она старается не теряться. Может, сейчас её время побыть оптимистичной и расслабленной? Надеть маску, на которую она раньше не была способна?       — Ты мне нравишься, Райнер. — Стоун тянет его за собой. Конечно если их заметят, то плохо будет, но Нисса, кажется, сейчас использовала весь запас храбрости, что у неё был. Так открыто и свободно она ему ещё не говорила этих слов. А в голове у Райнера от них послевкусие горькое, а на душе тяжко. Даже слишком. Ощущение, что ловушка схлопнулась, и он застрял. Брауну хочется поупрямиться, остаться и не идти за ней, потому что так будет правильно, потому что после этого он не будет слышать нотаций Бертольда, но глаза Ниссы горящие, так и манят за собой, что он не в силах сопротивляться. Он погряз, слишком сильно. — Слушай, завтра первый наш поход за Стену, и я не хочу всю ночь думать только о том, что не увижу послезавтра.       Только сейчас до Райнера доходит, что за беззаботной улыбкой Ниссы прячется страх, который она умело старается скрывать. Ей должно быть страшно — снова встречаться с кошмаром. И хотя почти весь сто четвёртый Кадетский Корпус уже бился с титанами в Тросте, для Ниссы это будет уже третья война, грубо говоря. Шиганшина, Трост, а завтра они отправятся на ещё одну. Райнер слишком хорошо знает, что будет бойня. Считай, он один из зачинщиков… причём все разы. За это он будет корить себя долго, пока в очередной раз не вспомнит, что на самом деле он Воин и это его долг.       Райнер сопротивлялся совсем недолго. Нисса же затихла, ведя его на улицу, ведь там шанс попасться куда меньше, чем в здании. На улице прохладно. Нисса прикрывает глаза, когда ветер начинает дуть прямо в лицо. Свежий воздух самую малость помогает привести мысли в порядок. У неё даже получается слегка расслабиться. Ну, или же Стоун просто хочется так думать. Она ведёт Райнера за здание, и медленным шагом они доходят до леса. Всю дорогу Браун и Стоун идут молча, и у каждого свой повод. Каждый думает о своём, и их мысли совпадают лишь в одном — в чувствах друг к другу. Иногда всё это кажется Ниссе слишком хорошим сном, из которого не хотелось просыпаться. Только когда суровая реальность накрывала с ног до головы, подкидывая неоднозначные ситуации, Стоун понимала, что всё происходящее взаправду. И что у неё есть тот, с кем она может разделить свои печали.       — Почему ты вообще пошла в Разведку? — Этот вопрос срывается с уст Райнера непроизвольно, он даже несильно задумывается, о чём говорит. Только потом, когда до него доходит, понимает, что такие разговоры не бывают приятными. Только метаться уже поздно. Райнер заинтересовано смотрит на Ниссу, склонив голову набок. Браун внимательно наблюдал за тем, как одна эмоция на лице Стоун сменялась другой. А ещё… ещё ему, отчего-то, безумно хотелось запомнить её черты лица, словно послезавтра действительно не наступит. Только он знает точно, что ему ничего не грозит, однако у неё нет никакой регенерации. Да и Нисса слишком хрупкая, неуклюжая. Её просто хотелось обнять и защитить от всего-всего.       Но Энни он уже попросил о небольшом одолжении, за которое получил очередной выговор в собственную сторону, но поделать с этим ничего нельзя. В последнее время Райнер то и дело получает осуждение со стороны… друзей? По крайней мере, Бертольда он мог так назвать, а вот с Энни было куда тяжелее. Ей, казалось, вообще никто не нужен.       — Может, из чувства долга, — отвечает вдруг Нисса, когда ему кажется, что она и вовсе решила не отвечать. Райнер затаил дыхание, когда услышал эти слова. Долг. Что-то очень знакомое и со странным послевкусием. По идее, это было именно то слово, которое он должен знать хорошо, только вот, смотря на Ниссу, он понимает, что сильно облажался, и готов сосредоточить всё своё внимание на её тощей фигуре. Может быть, его долг заключался в том, чтобы оберегать Ниссу? — Не знаю, — сокрушенно продолжает Стоун, — просто вдруг захотелось сделать хоть что-нибудь полезное. Кто знает, вдруг выйдет что.       Вдруг твоему отцу привезут твои останки, если таковые будут вообще, — едко шепчет назойливый голос в её голове, от которого она всё никак не может отмахнуться. Поганые мысли всё чаще и чаще захлёстывают Ниссу. От этого спасения она найти не могла. Просто то и дело представляла собственную смерть. Заведомо смирилась с собственным концом.       — И тебе не страшно? — осторожно спрашивает он. Конечно же, Райнер прекрасно знает ответ на этот вопрос, однако он хочет, чтобы она сама его озвучила. Почему-то это было жизненно необходимо, как кислород в лёгких. Осознать, что он боится не один. Только поводы совсем уж разные, но это отодвигается на второй план.       — Страшно, — слишком легко и просто отвечает девушка. Она садится на траву, обнимая себя за колени. Нисса прикусывает губу, задумавшись. Действительно, откуда у неё вообще появился прилив героизма, и она решила остаться, дабы вступить в Разведку? Всё начало разворачиваться с неимоверной скоростью, и она не успела оглянуться, как уже имеет собственную форму, а завтра отправляется на первую вылазку. За Стену. Полное осознание прошибает только сейчас. Это ведь впервые в жизни, когда стены окажутся позади, и это… будоражит, признаться честно.       А ещё пугает. Сильно-сильно, но она уже в этом честно созналась.       — И как ты борешься с этим? — искренне интересуется Райнер, подсаживаясь рядом. На траве прохладно, и это совсем не удивительно. Но он не жалуется, стоически терпит это. Ну, а как может быть иначе?       — Ну… прямо сейчас я сижу с тобой, и этого достаточно. — Нисса поворачивает голову в его сторону и улыбается. Так нежно и мило, что у него дыхание спирает. Голос у Ниссы дрогнул, но это было едва заметно. Хотя Райнеру всё же хватило внимательности, чтобы уловить это. — Конечно, перестать об этом думать совсем не получается, но так хоть спокойнее и легче.       Нисса, долго не задумываясь, придвигается ближе и кладёт голову Райнеру на плечо. Он тяжело вздыхает, но Стоун не придает этому большого значения, лишь сильнее жмётся к нему. Райнер вдыхает запах Ниссы и сам прикрывает глаза. От неё веет чем-то домашним и ещё чем-то совсем неуловимым, но разобрать это Райнер не в силах. Парень лишь кладёт руку ей на талию, слегка по-хозяйски, но она то и не возражает. Ему можно. Такая атмосфера ей нравится, и даже очень. Хотелось бы, чтобы так было всегда и не было никаких стен, никакого кадетского училища, просто… обычная жизнь. Только это что-то запредельное и нереальное, то, чего им невозможно достигнуть. Об этом напоминают мозолистые руки, что хорошо умеют размахивать клинком. А ещё шрамы, оставшиеся после Троста.       Они только она солдаты. Они поклялись отдать своё сердце, свою жизнь во благо человечества, а это означает, что пожить спокойно у них получится примерно… никогда? Нисса хорошо осознавала, что жизнь без титанов — это сказка, несбыточная мечта. Они не первое поколение, что столкнулось с ними, и явно не последнее. По крайней мере, Нисса в этом убеждена. Поэтому всё, что ей остаётся — фантазировать, мечтать и просто надеяться. Надеяться о совместной жизни с Райнером. Наверное, прознай кто о её мыслях, то её, несомненно, засмеяли бы. Хотя, скорее всего, мысли подобного характера присутствовали у каждого здесь. Кто бы не хотел спокойной жизни?       Нисса вдруг отстраняется от Райнера в каком-то странном порыве. Он же отрывается от созерцания неба и переводит вопросительный взгляд на неё. У Стоун в глазах мелькает что-то такое, от чего у Брауна кровь в жилах стынет. Райнеру кажется, что это ему не понравится или очень даже понравится.       — Ты чего? — наконец озвучивает свой вопрос он.       А после происходит то, чего просто хотела Нисса. Чувство некоего умиротворения накрывает с головой. Стоун притягивает Райнера к себе и касается своими губами его. Она целует осторожно, словно в первый раз. Почему-то ей кажется, что есть риск, что её оттолкнут. Но этого не происходит. Шумно выдохнув, Райнер отвечает. Он сам углубляет поцелуй. Нисса укладывает свои руки ему на плечи и чувствует, насколько он напряжён в данный момент. Она чуть двигается, чтобы занять позу поудобней.       Нисса чувствует себя смертницей. Поэтому сейчас она самозабвенно и целует парня. Хочется наплевать на мораль, потому что, ну, в их случае это уже не так важно, однако…       Воздуха катастрофически не хватает, потому что в моменте она забывает дышать, и Нисса нехотя прекращает происходящее между ними. Нисса тушуется, прячет своё лицо в его шее. Её храбрости хватило ненадолго. Она вся красная, тяжелодышащая, и что-то ей подсказывает, что если их застанут в таком положении, то проблем они не оберутся. Райнер не двигается, всё ещё держит её в своих руках. Он и не дышит, боясь испортить момент. Отчего-то перед глазами всё плывет, и он вспоминает о Стене Мария, её доме, отце… Браун болезненно морщится, делает глубокий вдох и убеждает себя, что это происходило не с ним. Они сидят в таком положении ещё некоторое время, и Стоун наконец встаёт, делает шаг назад, аккуратно вырываясь из его объятий. Она криво улыбается. Неловко. Хотя, кажется, после всего, что было неловкость должна волновать её в последний момент.       — Пойдём обратно? — Голос тихий, она его даже не узнаёт по началу. Нисса смотрит парню прямо в глаза, пока сам Райнер смущается. — Уже холодает, — добавляет она как бы невзначай. Будто бы это её сейчас смущало, будто бы она сейчас не сгорала от собственного поступка. Стоун дожидается его ответа, а Райнер стоит, смотрит себе под ноги, размышляя о чём-то. Она даёт ему время. Все они на иголках. Признаться, Ниссе сейчас кажется, что её поступок был весьма неуместен. Только, не сделав этого, возможно, жалела бы.       А потом он отмирает. Согласно кивает ей, и они уже молча идут обратно. Райнер аккуратно кладёт свою руку Ниссе на плечо, чуть прижимая к себе. Так они и доходят до корпуса, а после каждый из них идёт к себе. Нисса улыбается, словно дурочка. Влюблённая. Всё, что ей остаётся — ждать… ждать и верить, что всё обойдется. Она выживет. Он выживет, а там, может, их будет ждать хорошее будущее. Пока это всё лишь мечты, но Стоун теперь искренне верит, что всё будет хорошо. Появилась некая уверенность в завтрашнем долгом и сложном дне.

Сейчас

      Нисса сидела на траве и смотрела на небо, чуть щурясь из-за солнечных лучей. На окраине было тихо и спокойно, можно было прийти и просто подумать в одиночестве. В последнее время она заимела привычку отдаляться от людей. Раньше ей редко предоставлялась такая возможность, однако теперь много чего изменилось. Даже слишком много. После похорон Саши, они с Жаном нормально не разговаривали, не доводилось… Да и, признаться, странно это было. Оба понимали, что перешли какую-то особую грань, будто бы они ходили по тонкому льду, и сейчас он треснул. Дружить с Жаном комфортно, так всегда казалось Ниссе. А о чём-то большем она особо думать и не могла. Только вот, кажется, пора бы.       Она делает глубокий вдох и думает о том, что же будет дальше и что им всем придётся делать. В городе сейчас было неспокойно, каждый на форму Разведки реагировал по-разному, поэтому Нисса почти в ней и не ходит. После случившегося в Марли даже не надевает костюм, что специально был сшит для неё. Для одного из героев, что отвоевали Марию. Только вот таковой она себя и не мнила, не хотелось. Нисса понимает, что заслуги её никакой нет… Даже не смогла тогда переступить через себя, за что и поплатилась. В общем и целом, то, где она сейчас была — совсем незаслуженно. Думать только вот об этом не очень хотелось. Не сейчас, когда и так всё было весьма странно.       Возвращается домой Нисса лишь под вечер, когда только-только начинает темнеть. Ей неспокойно. Слишком участилось это состояние. Но она пытается не придавать этому большого значения, такой уж она человек, слишком нервный. У дома стоит Жан, и отчего-то первой мыслью было развернуться и уйти, но… Нисса не делает этого, стойко подавляет желание сбежать и подходит к нему. Стоун искренне не понимает, что и как говорить. Всё складывалось чересчур сумбурно. Странно и непонятно. Сейчас Нисса понимала, что не особо готова к чему-то новому.       Единственное, что останавливало её — только то, что, живя прошлым, далеко не уйдёшь. Правда настоящее куда страшнее, но Нисса устала трусить. Так может, это её билет на спокойную жизнь? Либо же сейчас она просто-напросто накручивала себя. Слишком много думала. Как обычно. Много ненужных мыслей, много страданий, слишком много самокопания. В последнее время это состояние накрыло её с головой, даже раньше у неё как-то получше получалось отвлекаться.       — И давно ты тут стоишь? — без приветствий говорит Стоун. Она складывает руки в замок перед собой и смотрит на Жана, чуть склонив голову. Нисса покачивается слегка из стороны в сторону. Стоять спокойно не получалось. Впрочем, не у неё одной были проблемы. Сам Жан весь потерянный, видно, нервничает. Он сначала делает глубокий вдох, даже раскрывает рот в попытке сказать что-то, только вот он не решается. Какая-то фраза тонет в потоке его мыслей. Ему сложно собраться. Кирштейн чуть хмурится. Облизывает пересохшие губы.       — Не так давно, — честно сознаётся он. Жан наконец-то смотрит прямо на Ниссу, заглядывает в глаза, глядит в душу. От такого взгляда мурашки по коже. А ещё они из-за того, что Стоун знает, о чём пойдёт речь. — Признаться, я думал поначалу, что ты намеренно не открываешь, только потом понял, что тебя нет дома. — Жан усмехается и ладонью зарывается в собственные волосы. Всё складывалось непонятным образом.       И оба не понимали, правильно или неправильно это вот всё. Слишком… сложно, пожалуй, слишком.       — Что делать будем? — на выдохе произносит она. Нисса сама даже не успевает уловить тот момент, как этот вопрос срывается с её уст. Она не до конца даже обдумывает его, просто говорит. Впрочем, может так и лучше. В любом другом случае Стоун тысячу раз подумала бы и по итогу решила бы молчать. Так было всегда, потому что этот вариант самый простой. Только сейчас незнание изводило. Нужно, наверное, поставить какую-то определённую точку, а не ломать голову в домыслах.       Нисса не уточняет, что она подразумевает под этим вопросом, но Жан её понимает и без лишних слов.       — Сам хотел спросить о том же. — Он поджимает губы. Кирштейн прикрывает глаза и считает до трёх. Ему кажется, что за эти секунды он наберётся небывалой смелости. Один. Два. Три. — Может… у нас что-то получится? Ну, что-нибудь в романтическом плане. — Раньше в её представлении — да и за всё время их общения он почти всегда таковым и был — Жан был дерзким, упрямым, язвительным. Сейчас же он предстаёт перед ней в ином свете. Спокойный, смущённый, нежный. Так и не скажешь, что это он в столовой то и дело сцеплялся с Эреном…       Вообще Ниссе кажется, что они всё ещё дети. Поломанные, почти убитые, но всё же. Думать об отношениях им не стоит ещё долгое время, так как это может не привести к желаемому результату. Им бы о собственных нервах и здоровье подумать.       Однако, несмотря на эти мысли, Нисса всего лишь говорит:       — Ну раз так, то можно и попробовать. — Она слабо улыбается и сама ощущает, как с плеч Жана словно спадает груз. Ему становится легче дышать, пока сама Нисса не до конца понимала собственные чувства. Ей отчего-то казалось, что ей стало наоборот тяжелее. Можно и попробовать, ей эти два слова кажутся до ужаса странными. Даже глупыми. Но Кирштайн улыбается, и Стоун думает, что не так уж это и плохо.       — Даже и не знаю, как себя вести теперь, — крайне неловко тянет он. Жан смотрит прямо, а Нисса вздыхает. На улице становится прохладно, отчего Нисса сцепляет руки в замок, пытаясь согреть их. Было уже совсем темно, но тем не менее, она могла еще рассмотреть лицо Жана. Он нервно поджимал губы.       — Предположу, что нам придётся с этим разбираться вместе.

***

      Ниссе было непривычно и сложно. Жану тоже. Эти отношения были для неё более неловкими, чем те, что были у них с Райнером в самом начале. Разговоры их, касания — всё это вызывало неоднозначные эмоции. А она даже не знала, хорошо это или плохо. Стоун попросту не могла разобраться в себе, и это неимоверно бесило. Раньше… она думала только о Райнере, чуть позже, когда правда вскрылась, она и вовсе перестала думать о чем-то таком житейском. Казалось бы, отношения и вовсе перестали интересовать её, по крайней мере времени думать об этом она не находила. Да и не пыталась вовсе.       Только вот трепет всё равно был, какой-никакой. И когда Жан спросил разрешение — она тогда очень опешила, — чтобы поцеловать её, а потом сделал это… В общем, чувства были довольно-таки приятными. Вспоминать давно забытое сложно, но возможно. Поэтому кое-как она отвечала ему, поддавалась инстинктам. Ниссе было сложно признать, но чего-то такого ей не хватало. Тепла и чужого плеча. Рядом с Жаном она дышит почти легко. Только почти. Потому что думает она крайне много: о правильности, о будущем, о Райнере. И за последнее она испытывала стыд и вину, потому что это было неправильно.       «Думаешь, у Жана совсем нет мыслей о Микасе?», — подсказывает премерзкий внутренний голос, который заткнуть хочется. Иногда одни лишь мысли заставляли Ниссу чувствовать усталость. Когда с Жана упал груз, на Ниссу он взвалился. Это не было чем-то неподъёмным, но всё равно тяжко. Её бесит собственная неуверенность в себе и эмоции. Без них было бы куда проще… От них нужно было отказаться, потому что она солдат и обязана не мельтешить у других под ногами в раздумьях, а быть собранной и готовой ко всему. Только вот это всегда было её самой слабой стороной.       Вопреки всему, Нисса старается забить свою голову работой. Чем-то важным. Сама удивляется собственному решению и настрою. Она чаще пересекается с Армином, то и дело распрашивая про Энни. Такую же предательницу, как и Райнер, но выбравшую для себя простую участь — просто дожить остатки дней в кристалле, не разгребая последствия собственных поступков. Но в лицо Арлерту Нисса этого не говорит. Мило улыбается и кивает на все его слова. Ей жалко Армина, потому что она может его понять. Потому что она видит его щенячьи глаза каждый раз, когда он с придыханием говорит о Леонхарт. К Энни Нисса не чувствует ничего. Но Ниссу бесит её выбор. А она уверена, что девушка сама захотела запечатать себя. Потому что знала, что последствия будут тяжёлыми. Стоун старается не забивать этим голову, но каждый раз всё равно поддерживает монолог Армина. Высказаться-то ему нужно… А никто, кроме неё, не поймет.       Флока Нисса тоже чаще видит, постоянно ловит на себе его хмурый взгляд. Форстер будто бы живет Разведкой, штабом и прочим. Иногда ей действительно кажется, что ничего другого у него нет, да и не нужно ему это. Каждый раз, когда Нисса сталкивалась с Флоком взглядом, то всегда смотрела в ответ, и у них начиналось подобие игры в гляделки. Это было чем-то странным, но тоже позволяло освободить голову от ненужных мыслей. Один раз Нисса, пересилив себя, подходит к Флоку, когда находит, как кажется ей, нужные слова.       — Я, кажется, так и не смогла тебя достойно поблагодарить за спасение и то, что привел в чувства. — Стоун смотрит прямо, не хочет, чтобы он видел в ней зашуганную девочку. Как ту, что он лицезрел на дирижабле. Ей было крайне неудобно перед Флоком, оттого хочется выглядеть более уверенной. Тогда, она отрицать этого не станет, Форстер был единственным, кто смог привести её в чувства. Возможно, те слова были жестоки, резали по больному, но также они были и правдивы.       Флок на её слова лишь усмехается, будто бы не воспринимая всерьёз. И это становится неким уколом для Ниссы. Неприятно и обидно. Она прикрывает глаза на пару секунд, просто для спокойствия. Чтобы не думать — и так слишком много это делает в убыток себе, — что ему всё равно на её благодарность. Нисса ведь старалась, подбирала слова, так как чувствовала ответственность.       — Достойно? — переспрашивает Флок, будто бы не расслышал её слов. Он склоняет голову набок и прищуривается. Смотрит в душу, кажется Ниссе. — Что ты подразумеваешь под этим? — Его губы расплываются в улыбке, он подаётся чуть вперёд и слегка наклоняется, дабы лица их были на одном уровне. Стоун это искренне начинает не нравиться. — Поцелуешь меня? — Он говорит это и старается сохранить спокойное лицо, ничего не говорит о том, что это шутка. Но Нисса же не дурочка. Понимает, что скорее всего провокация.       Только вот реагирует не слишком достойно. Совершенно не так, как хотелось бы. Нисса возмущается, чуть ли не давится воздухом, краснеет до кончиков ушей. Поразительно, как Флок сейчас увёл тему совсем не туда, куда ей нужно было, отчего весь план поблагодарить его провалился с треском. Она просто злобно сопит и не может подобрать нужных слов — в голове каша. Ему удается выбить её из колеи. И в один момент Ниссе кажется, что это может пойти ей на пользу. Только вот почему именно понять не может.       — Да я… я не о том вовсе! — Она отводит глаза в сторону, не в силах смотреть на него. Ещё один смешок слетает с его губ — он расценивает это как очко в свою пользу. Флок упивался этим моментом и её эмоциями. Провокатор, не иначе. — Согласна, что с одной стороны это прозвучало довольно-таки глупо, но… — Нисса замолкает. Теперь распинается перед ним, как провинившийся ребёнок перед родителями. Поясняет ему и так очевидные вещи, но что поделать. — Знаешь, я приготовила такую речь, но теперь ты не услышишь её. — Нисса складывает руки на груди, пытаясь придать уверенности собственной позе.       — Может потому, что её и не было? — Диалог можно — нужно — было прекращать, чтобы не дошло до какой-нибудь ссоры. Но Флок просто-напросто измывается над Ниссой, бьёт по её нервной системе. С другой же стороны, неплохо ведь было, что он с таким приподнятым настроением, раз находится время шутить над ней. Не такой убийственно серьёзный, каким был с их последней встречи. Это успокаивает Ниссу, заставляет посмотреть на ситуацию с другой стороны.       — Ну ты и козёл! — сокрушенно выдаёт Нисса, закатив глаза. Она вздыхает, принимает поражение, потому что в этой словесной перепалке с Флоком ей не выстоять. Он всё равно будет возвышаться перед ней. Причем во всех смыслах этого слова. — Я хотела со всей душой, а ты всё испортил!       — Ты не переживай сильно. — В его голосе уже слышится намного меньше спеси. Нисса расслабляется. Всё не так уж и плохо прошло. Возможно, даже хорошо. Только жаль, что она не залезет в голову к Форстеру, дабы узнать об этом наверняка. — Я принимаю твою благодарность… жаль, не такая достойная, как хотелось бы, но всё же. — Флок разводит руками, а затем резко смотрит за спину Ниссы. Он кому-то кивает, а после без лишних слов удаляется.       Диалог был не то что бы приятным, но запоминающимся уж точно.       После этого проходит пару дней, и Нисса решается ещё на кое-что. Она интересуется о состоянии детей, что пробрались к ним и наворотили дел. Делает это Стоун аккуратно, будто её совсем их жизнь не волнует. Нисса прячется за маской безразличия, хотя если взглянуть ей прямо в глаза, то можно заметить огонёк беспокойства. Она пытается это сильно не показывать и аргументирует свои вопросы тем, что дети должны будут понести наказание позже. Хотя на деле-то Нисса так не считала. Они убийцы Саши… а ещё дети, которым всю жизнь пытались втолковать то, что на Парадизе живут демоны. И вот они действительно пришли к этим детям на материк и устроили бойню, закрепив за собой статус дьявольских отродий. Винить Габи не за что, она поступила так, как поступил бы абсолютно любой солдат Разведки.       А ещё фамилия Браун заставляет выискивать хоть малейшие сходства, а также сильно давит где-то в груди. Напоминает о некогда разбитом сердце. За последние пару недель Райнера стало слишком много в её жизни, и пускай это лишь мимолетные встречи и упоминания с мыслями. Ей нужно корить себя за это, стараться избавиться, как от дурной привычки. Но против себя не пойдешь.       И вроде бы всё идёт неплохо. Как надо. Спокойно, несмотря на общественные бунты. Только вот происходит это вплоть до того момента, пока не выясняются детали о смерти охранника, — быть забитым камнями просто ужасно, и Ниссе становится даже жутко самую малость, — а также о побеге двух детишек. Многие на это безразлично машут руками, мол, что же они будут здесь делать. Всё равно далеко не убегут и на родину не вернутся. Чужакам здесь не место, и они пропадут.       Но Ниссе неспокойно, и она отчётливо осознаёт — надо с этим что-то делать. Как минимум девчонка с Марли, убившая уже трёх солдат, разгуливающая по землям Парадиза — не есть хорошо. Про мальчишку говорить было нечего, тот больно уж спокойный и пытающийся приструнить свою подругу. Если верить другим, конечно же. Но своим товарищам нужно доверять, поэтому Нисса и полагается на их слова. В любом случае, они натренированные воины, что уже в столь раннем возрасте воевали и убивали. Ей кажется это варварством, потому что все находящиеся в сто четвёртом Кадетском Корпусе были куда старше, когда им пришлось с серьёзными намерениями взять клинки в руки.       А им всего двенадцать, и они уже проливали чужую кровь. Но их вины в этом, конечно же, нет… Им приходится. Для лучшей жизни для себя и своих родных.       Когда она сообщает эту новость Жану, то видит, как в его глаза плещет беспокойство. Кирштейн в тот момент дышать перестаёт на некоторое мгновение. Потом с его губ срывается тихое «твою мать». Нисса наблюдает за переменами в его настроении спокойно, выжидая момента, когда он будет способен на диалог. Жан старается глубоко дышать и не подавать виду, что сам в панике. Не хочет заражать этим состоянием Ниссу. Она за это, безусловно, благодарна, но было поздно, так как паникой была пропитана каждая клеточка её тела.       — Может, попробуем их поискать? — спокойно, насколько может позволить себе, предлагает Стоун, заламывая пальцы на руке. Жан в неверии поворачивает голову в её сторону. На лице застывает немой вопрос. Казалось, вот он успокоился уже, но не тут-то было. Вспыхивает он достаточно быстро, она видит это по тому, как Жан дёргается. — Другие не станут этим заниматься, им всё равно.       Нисса поджимает губы, прикусывая внутреннюю сторону щеки до крови. Плохо. Дело было плохо. Её слова не звучат убедительно.       — А дальше что? — изогнул бровь Жан. Он качает головой, словно сам не верит в собственные слова. — Если мы их найдем, то где гарантия, что эта бешеная не решит прикончить тебя… или же меня? — чуть погодя, добавляет он. — Может быть, так будет лучше. Как будет, так и будет.       Игры с судьбой, в общем-то.       — Так в любом случае может кто-то пострадать. — Нисса хмурится, сама не веря этому странному и неожиданному порыву. Она всё еще помнит, как отмывала липкую кровь Саши с собственных рук. Нисса знает, что это не её забота. Волновать и трогать её это никак не должно. Но сердце-то рвётся. Да и предчувствие такое плохое, что где-то в районе грудины щемит. — Не мы, так кто-то другой… да даже сами эти дети! Они же не виноваты, что их всю жизнь принижали, отчего армия — единственный выход, дабы зажить чуточку лучше.       Жан ломается недолго и сдаётся. Говорит, что они попробуют поискать их в окрестностях тюрьмы.       Нисса желание помочь и найти их абсолютно не связывает с родством девочки с Райнером. Это неважно. Ниссе хочется найти детей, чтобы убедиться, что с ними всё хорошо. Чтобы доказать, что на острове живут такие же обычные люди, как и марлийцы.