Maybe I’m the best mistake you ever made

Тогда

      Нисса неуверенно топчется на месте с подносом в руках. В столовке было шумно и слишком людно, только вот, даже несмотря на это, она чувствовала себя чересчур странно. Уходя в кадетское училище, под предупреждения и наставления отца, она не думала, что всё будет настолько сложно… И тут дело было даже не в неумении удержаться на тренажёре или в спаррингах, где победителем у неё не удавалось выйти. Ниссе здесь было одиноко, и, видя, как многие уже находились в компаниях, весело смеялись, она всё больше уходила в себя. Ей тоже хотелось вот так вот — побыть в компании друзей, но у неё не получалось. В родной Шиганшине у неё с ровесниками было туго — хотя там они были, — тут же дело обстояло иначе. Некоторые просто боялись ляпнуть что-то лишнее из-за того, что она жила за Марией, которую постигла ужасная участь. Другим же просто водиться с неудачницей не хотелось. Боялись осуждение Шадиса. Стоун здесь никому не ровня.       Везде не своя.              Она прикусывает нижнюю губу до крови, решаясь сделать первый шаг вперёд. Обычно она садилась поодаль, куда-нибудь в угол, и обязательно тогда, когда некоторые уже покинули столовую, потому что так было проще избежать косых взглядов. К её разочарованию, именно сегодня здесь были все. Стоун взглядом пытается выискать хоть одно свободное место, куда можно было бы без проблем пристроиться. Она чувствовала себя достаточно нервозно, но старалась держаться стойко. Во всяком случае, не получится совсем уж ни с кем не общаться. Три года им нужно провести вместе, как-никак. Они обязаны быть командой в будущем, так или иначе. Только вот все эти размышления прерывает толчок в плечо. Всё содержимое на подносе чуть ли не летит на пол, но она вовремя успевает среагировать.              Хоть с реакцией не так всё плохо. Чему-то таки научиться смогла. Сомнительно.       — Прости-прости-прости, пожалуйста! — слышится юношеский голос, который только-только начинает ломаться. Нисса инстинктивно поворачивает голову в сторону источника звука. Парень неловко, совсем невинно, улыбался ей. Он чувствовал вину за это. Стоун же просто молча смотрит на него, хлопая ресницами в непонимании. Не может подобрать слов. Тот же от пристального взгляда краской залился. — Я не специально, правда! Здесь пол неровный, вот я и запнулся! — Он попутно активно жестикулирует руками. Стоит и оправдывается перед ней.       Нисса, когда выходит из некой прострации, всё же отвечает ему.       — Всё хорошо, — сдавленно произносит она. Стоун крепко впивается пальцами в деревянную доску. Делает глубокий вдох. Пора перебороть собственные страхи. Надо завести друзей. — Правда, не стоит извиняться… В конце концов, ничего же не произошло, да и ужин остался при мне. — Она говорит тихо, но он всё равно слышит. Улыбается на её слова. Парень заметно расслабляется. Неловко чешет затылок. Он никуда не отходил, стоял ещё перед ней и смотрел. Это было крайне… неудобно. Никто не решался сделать и шагу, но и заговорить тоже.              Ниссе отчего-то кажется, что это полный провал. Нужно научиться нормально коммуницировать с людьми. Правда парнишка всё же спасает ситуацию. Ломается и решает продолжить говорить:       — Хочешь сесть с нами? — Он скашивает глаза в сторону столика, за которым сидели ещё несколько мальчишек. — Я Марко, кстати! А ты Нисса, так ведь? — Она слегка хмурится, не понимая, откуда он мог знать её имя, потому что сама Нисса никому его не говорила. Он же, заметив замешательство на её лице, поспешил объясниться: — Шадис на тебя сегодня громко орал, вот и услышал… А сейчас, увидев, узнал.       Вот оно что.              После такого позора хочется тактично отказаться, потому что сам факт, что её запомнили лишь из-за того, что Кис Шадис отчитывал её — уже настораживал. Только вот сознание упрямо твердит: вот твой шанс, дерзай. Поэтому вместо отказа она кротко кивает ему, а сам Марко чуть ли не светиться начинает. Нисса даже не уверена, точно ли он отсюда, из кадетского корпуса. Слишком уж жизнерадостный. Так не должно быть. Хотя откуда ей-то знать? То, что она сама вечно хмурая и тихая, не значит, что это правильно. Скорее, ей нужно научиться такой же открытости. Стоун следует за ним, как тень.              — Это ты кого привёл? — Голос сквозит возмущением. Слишком грубо, кажется ей. Друг Марко свёл брови к переносице, внимательно оглядывая её тощую фигуру. Затем он переводит взгляд на Марко с таким выражением лица, которое говорило, мол, ты это серьезно сейчас. И тут назревал вопрос: он тоже, что ли, узнал её после тренировки с Шадисом?.. Если так, то это точно позор. — Чё это ты вдруг с девчонками возиться решил?              А это предложение так вообще убивает. Нисса надулась, собиралась уйти прочь, потому что тут ей не рады. Она хочет быть с кем-то в компании, но это не означает, что она готова терпеть… такое. Немного самоуважения в ней всё-таки присутствует. Но уйти ей не даёт упрямый голос Марко, который также хватает её за локоть, чуть пальцы сжимая. От этого прямо не по себе. Неловко.       Марко же просто понял моментально её настрой. Почувствовал, что если ничего не предпринять, то она уйдёт. Он эмпатичный, чувствует нечто подобное.              — Просто завожу новые знакомства! Да и какая разница вообще?! Девочка и девочка. — Он бубнит последнее смущённо, покрываясь румянцем. Марко самому будто сложно поверить в собственные слова. Расцвет пубертата, как-никак. Стоун же сглатывает вязкую слюну, ей становится неудобно — из-за неё у друзей возникают какие-то междоусобицы. Быть причиной конфликта, пускай и явно пустякового, не хотелось. Она аккуратно освобождается от хватки Марко и находит в себе силы сесть наконец-то. Под прожигающим взглядом незнакомого грубияна. Он цокает языком, но больше не возражает, молчит. Обиженно кладёт ложку с кашей в рот. Марко тихо ликует своей победе, пока второй просто продолжает свою трапезу. Они едят некоторое время в тишине и всё, что слышат — чужое чавканье, смех, как гремят ложки.       Нисса же ест кашу без особого энтузиазма. Вообще аппетит пропал, как ей кажется. В горло ничего не лезло. Чуть ли не рвотные позывы срабатывали. Но тем не менее, она пытается, через себя переступает. Превозмогает. Нисса четко понимает, что без еды просто-напросто в обморок упадёт на тренировке.       А этого ей точно не надо. За это не похвалят, лишь в очередной раз никчёмной обзовут. Да и к тому же и так риск, что её вышвырнут, слишком велик. Быть сплошным разочарованием не хотелось. Отец, конечно, ничего бы не сказал, молча принял бы. Но Ниссе хотелось быть стойкой из принципа. Ради себя. Доказать, что она не пустое место.       Да и что потом отцу с ней делать? Сейчас не он её опора, а она. Он выжил, но сам сейчас мало что может. Благо неравнодушных много осталось — и он не один. За ним, вроде как, ухаживают… а Нисса просто пытается устроить жизнь таким образом, чтобы было им проще. В будущем.       Марко тишина за столом начинает напрягать. Ему не нравится, что его затея и желание подружиться привели к неприятным последствиям. Потому что атмосфера, царящая за их столом, была весьма угнетающей. Бодт растерян и расстроен. Он даже не понимает, как можно разрулить эту ситуацию. Однако Жан это замечает. Он глубоко вздыхает и переступает через собственную гордость — протягивает Ниссе руку и смотрит так пронзительно, что она тут же ощущает это. Стоун сначала теряется, не до конца понимает, что от неё хотят. А затем он представляется:       — Жан Кирштайн. — Голос слегка надменный, за что он слабо получает локтём в ребро от Марко. Но тот всё равно рад. Его прельщает, что Жан всё же решил пойти на компромисс. Девчонка же совсем не знает, как себя вести. Она сглатывает и смотрит прямо в глаза парню, будто бы там смогла бы найти ответ на интересующие её вопросы.       Например, зачем она тут им вообще? Хорошо и без неё сидели.       Нисса прикусывает внутреннюю сторону щеки и вкладывает свою ладонь в его. Это волнительно, у неё потеют руки, и… несмотря на весь уверенный вид Кирштайна — у него тоже вспотели. Это слегка удивляет, однако напоминает ей о том, что все они на равных условиях. Они всё ещё дети.       — Нисса Стоун. — Тихо, но ему хватает, чтобы уловить. Жан хмыкает, негромко. Жмёт её руку, а затем сразу отпускает. Нисса видит как он моментально прячет ладонь под стол и вытирает о штанину. Выглядело это весьма забавно, но она не подаёт виду. Всё же он отнёсся к ситуации с пониманием, несмотря на то, что был против сначала.       Впрочем, Нисса проделывает то же самое — также вытирает ладонь о штаны. Улыбается Кирштайну уголком губ и прячет лицо в волосах, ибо… ужасно становится неловко. Ситуация какая-то нелепая. Как сон при высокой температуре. Она чувствует жар, понимает, что её лицо непременно покраснело. Стоун даже с внезапно появившимся аппетитом доела кашу. Делает всё, но больше не смотрит на мальчишек. Она не знает, что именно смущает, это чувство просто само по себе присутствует. И, хотя она этого не видит, Жан полностью зеркалит её. Делает всё то же.       На лице Марко же расцветает улыбка. Он довольный собой, друзьями, образующейся компанией. Всё складывается так, как в его лучших представлениях. И даже неважно, что с девочками бывает иногда странно — это вообще уходит на второй план. Всё-таки Нисса выглядела потерянной и одинокой, и для Бодта этого было достаточно. Чувство долга захлестнуло его с головой — он решил, что если не он, то никто не захочет принимать её к себе. Всем нужны друзья. Марко готов быть другом для всех.       — Так… давайте лучше познакомимся, узнаем друг друга! — Марко действует на чистом энтузиазме, воодушевлённый собственным поступком. Он смотрит сначала на Жана, а затем его взгляд плавно скользит к Ниссе. Он щурится, а после интересуется: — Ты откуда, Нисса? — Вопрос безобидный, и Марко совершенно точно ничего плохого не подразумевает… Но Нисса в ступоре. Тушуется, кладёт ложку на стол.       — Из Шиганшины. — Она отвечает на удивление твердо, голос совсем не дрожит. Впервые это выходит сказать так легко. Стоун плечи расправляет. Оглядывает парней и понимает, что те теряют дар речи. Им становится… неудобно перед ней. Чувство жалости и всё сопутствующее они начинают ощущать. Она же понимает, что ей нужно сказать что-то ещё. Спасти патовую ситуацию. — Вы не…       — Марко, ты что, совсем дурак?! — Жан оклемался первым. Он крутит пальцем у виска и с голосом, полным возмущения, наезжает. Он чуть ли со стула не встаёт. Все движения резкие, неуклюжие, словно Жан не в ладах со своим телом. — Кто вообще такое спрашивает?! — уперев руки в стол, добавляет он.       А вопрос-то, на самом деле, обычный. До инцидента он бы ни у кого такой реакции не вызвал. Не случись та катастрофа… Просто, Ниссе не повезло родиться там, где она родилась. Но эта тема не цепляет уже так сильно, как в первые дни. Было время подумать. Принять.              Стоун вздыхает и, пока Марко ищет себе оправдания, спокойно говорит:       — Всё хорошо, правда… всё-таки уже несколько лет прошло, поэтому было время свыкнуться… да и к тому же, главное, что кому-то удалось выжить, мы с вами сами живы, и остальные стены не пали. — Она тихо усмехается, с горечью. Всё это, как ей кажется, звучит слишком по-взрослому… Но это ведь не удивительно — она просто процитировала отца.       Сейчас, возможно, в чьих-то глазах она бы показалась крутой. Так ответить и не расплакаться, не потерять самообладание… Только вот, будто бы, иной реакции у неё и быть не должно.       — Прости меня… возможно, не стоило тебя звать сюда. — Марко грустно вздыхает и теперь уже от Жана получает локтём в бок. Бодт почти моментально трёт ушибленное место. — То есть! Ты не подумай неправильно! Я к тому, что поставил тебя в очень неловкое положение… И вообще, мне лучше всего сейчас заткнуться. — После всей этой тирады он в действительности замолкает.              Сидит в своих мыслях и сетует на себя явно. Нисса же тяжело вздыхает. Переглядывается с Жаном, который сменил свой настрой по отношению к ней. Уже не излучает агрессию. Даже сожаления в глазах, на удивление, не видно. Нисса прикусывает внутреннюю сторону щеки. Думать начинает, как лучше сгладить всю ситуацию. Правда выходит крайне паршиво — Стоун просто не знает. Опять-таки, с коммуникацией плохо, с налаживанием связей не лучше. Оттого и в растерянности находится, а в мыслях хаос — даже зацепиться не за что. Замять это всё тоже не хочется, ибо… Тогда не будет никакого дальнейшего развития всей этой… дружбы? По крайней мере, она надеется на это. Посему она решает, что самый лучший вариант — это просто сказать, что всё хорошо.              — Ты меня не обидел. Всё в порядке. — Нисса выдаёт измученную улыбку. Пытается заглянуть в глаза Марко, что так старательно их прятал. Парень попросту хотел провалиться под землю. Ему неловко жутко. — И во всяком случае, я действительно рада, что я приняла твоё предложение. Лучше так, нежели я, как обычно, была бы в стороне.              Нисса пожимает плечами. Произнести вслух это оказалось так легко, однако горечь от сказанного ощущалась на языке. Быть вне компаний всяких — тяжко. От этого пребывание в кадетском училище становилось только тягостнее.              — Тогда, — уж больно задумчиво начинает Марко, — ты можешь всегда с нами садиться. Будем друзьями! — Позитивный настрой и уверенный голос вселяют в Стоун надежды на новое и хорошее начало.              — Да, — неуверенно протягивает Жан, кивая. Девчонку ему просто жалко стало. Пускай он не шибко всё это понимает, но её последняя фраза что-то надломила. Грустно это. Так что он готов принять инициативу Марко и перетерпеть. — Можем дружить.              — Куда вступать планируешь после училища? Вот я планирую в военную полицию! — Марко безмерно горд своим выбором, и тут Нисса вспомнила… То, как он постоянно бахвалился тем, что хочет служить королю. Искренне и бескорыстно. Почти достойно восхищения. Нисса улыбается.              Потому что сама вряд ли бы хотела вот так вот… Точнее, едва ли у неё было бы желание служить кому-то просто потому что. Будь у Ниссы возможность — она бы тоже пошла в военную полицию, однако вряд ли она выбьется в список лучших. Поэтому дорога туда ей закрыта. А жаль… Тогда бы она точно смогла бы обеспечить отцу лучшую жизнь. Чтобы он точно ни в чем не нуждался, а она была бы в безопасности. Только вот реальность куда сложнее, и всё это остаётся несбыточной мечтой.              Именно поэтому среди трёх вариантов она предпочитала самый простой и более безопасный:              — Гарнизон.              

***

             Нисса искренне не понимает, откуда в её голове вообще взялся образ Марко. С чего, вдруг она вспомнила об их первом знакомстве. И, наконец, почему она решила вспомнить о нём тогда, когда они искали воинов детей. Может, из-за тех гадких подозрений о том, кто же именно повинен в смерти Марко? Они же тогда вместе стояли, все рядом. Нет. Это не так. Стоит перестать думать об этом. То лишь инцидент. Совпадение, не более. Да и так важно это теперь? Есть ли смысл в этих думах?              Нисса упорно качает головой. Пытается выкинуть из головы всё ненужное и сосредоточиться только на важном. Многое сейчас вторично. Она даже не уверена… Что в принципе сейчас важно? Все моральные границы стёрты начисто. Может… всеми этими поисками она просто пытается искупить собственные грехи?              Она глубоко вздыхает. С её уст срывается подобие отчаянного стона. Нисса прорывается, сквозь густую листву кустов, осматривает окрестности. Ни единой души. Детям тут будет тяжело. Если, конечно, их не нашёл уже кто-то другой. Она смахивает запутавшуюся листву с волос и продолжает свой путь. Нисса обнимает себя за плечи и совершенно не может разобрать то, что чувствует сейчас. Поиски уже длятся… несколько часов точно. Всё безуспешно. Чувство мерзкого отчаяния накатывает с головой. Собственное бессилие раздражает сейчас куда больше, чем то было в кадетском корпусе.              — Какое-то бесполезное занятие, не находишь? — сетует Жан, он быстро нагоняет её, равняется с ней. Смотрит то ли с сочувствием, то ли просто с грустью. Определить тяжело. В общем-то, на самих детей ему плевать. Он мало испытывал по отношению к ним после убийства Саши.              Тяжело хорошо думать о тех, кто подарил такую зияющую дыру в сердце. Но он старается. Притворяется ради Ниссы.              — Будь у нас УПМ, то было бы куда быстрее, — недовольно бурчит Нисса. У самой настроение просто поганое, и она готова излучать его. Делиться им с Жаном, даже несмотря на то, что тот никак не виноват. Он наоборот, старается, ей помогает. — И, возможно, мы бы уже всё сделали.              И это твоя благодарность ему за всё? Он тратит один из своих немногочисленных выходных на такое бесполезное дело. И всё ради из-за неё.              — Возможно, однако мы их разыскиваем не как поисковая группа, а…              — А из чистого моего желания найти этих детей, и возьми мы снаряжение, это вызвало бы уйму ненужных нам вопросов, а посему мы решили ограничиться нашими двумя ногами. — Нисса морщится, прикрывает глаза. Мобильность, которую бы им подарило УПМ, была бы кстати. Однако, возможно, не так сильно то и помогла бы. Стоун пытается дышать. Вдох-выдох. Нужно сохранять самообладание, перестать вести себя как несмышлённый ребёнок. Ей стоит начать нести ответственность за свои слова и поступки. — Прости… И спасибо, что ты здесь, рядом. — Она останавливается и, подняв голову, заглядывает ему в глаза. — Если ты хочешь, то можешь идти домой, я тут сама дальше.              Жан хмурится. Прокручивает её слова в голове повторно, потому что суть сказанного не сразу к нему приходит. А затем он смотрит на неё в ответ. Почти испытывающе.              — Совсем сдурела, что ли?! — Его голос полный возмущения, отчего-то заставляет Ниссу облегченно выдохнуть. Ей становится легко от этого, потому что так она знает, что не осталась одна.              От разведкорпуса, настоящего разведкорпуса, остались крохи. И то, все они сейчас не сплоченная команда, а кучка незнакомцев.              — Я просто даю тебе выбор. — Она пожимает плечами. Нисса ещё долго смотрит на него, а затем обнимает. Крепко и чувственно, насколько вообще способна. В груди неподъёмный груз, который она не может разделить даже с Кирштайном, но… с ним просто хорошо. Вот так вот, здесь и сейчас. — Ещё раз, спасибо.              — Разве я мог тебя сейчас оставить одну? — Почти как в сопливых книжках из Марли. И от этого совсем не по себе. Будто бы всё по-ненастоящему. Он гладит её по лопаткам. Это всё — минута спокойствия перед чем-то грандиозным. Нисса уверена, что это не продлится долго. У них на носу война.              Марлийцы вернутся. Отомстят. Продолжат этот круговорот насилия… И так будет раз за разом, пока бойцов не останется.              Поэтому Стоун решила, что имеет право расслабиться хоть на чуть-чуть. Иначе в беспросветной войне она просто потеряет разум. Этого ей не хотелось бы.              Нисса отстраняется от Жана, тянет за шиворот кофты и целует в щёку. На большее она сейчас неспособна, да и лишним было бы это. Сейчас, в лесу, обстановка не самая располагающая. Лицо Жана зарделось, и Нисса, довольная собой, пошагала дальше, вглубь леса.              — Здесь есть какие-нибудь деревушки поблизости? — Она сводит брови к переносице, пытаясь вспомнить. Однако, как ни старалась напрячься, мыслей было ноль. Сейчас в голове царил полнейший хаос.              — Есть несколько, думаешь, могли там обосноваться? — Жан пытается уже прикинуть, насколько это всё может плохо закончиться. Эти дети на свободе — совсем не хорошо. И если Нисса переживает об их состоянии, то Жан лишь о том, не наворотят ли они ещё дел. Интересно, связаны ли переживания Стоун с фамилией девочки или это всё-таки акт чистого альтруизма?              Забитый камнями охранник выглядел до ужаса мерзко. Это просто каким нужно быть монстром, чтобы сотворить такое? Им с самого детства внушали ненависть к ним, демонам Парадиза. Их с самого детства обучали убивать, отправляли на войну… Так что совсем не удивительно, что они стали такими. Промытые мозги, все дела, однако, даже зная это, тяжело оправдать их. По крайней мере, сам Жан не может.              — Это единственный их шанс выжить и остаться нераскрытыми. К тому же немногие горожане, в принципе, знают о беглецах. И о том, что это дети, — резонно подмечает Нисса. В груди по-прежнему тревога. Навязчивое беспокойное чувство, от которого выворачивало наизнанку. — Так что их вполне мог кто-то укрыть у себя.              И с этим всем их поиски лишь усложняются. Это выводит её из себя.              — Тогда… может на сегодня прекратим? — мирно предлагает Кирштайн. — У нас с тобой сегодня ещё были дела. Помнишь?              — Ресторан… встреча с твоей матерью, помню. — Наверное, в такой день не стоило заниматься всем этим. Чисто из-за дани уважения к Браус, однако Нисса была уже как одержимая с этой идеей. — Извини, да, ты прав.              Нисса голову вниз опускает. Жан берёт её за руку и упрямо тянет в ту сторону, откуда они изначально пришли. Выход из этого нескончаемого леса. Она почти не сопротивлялась, позволяла Жану себя вести. Потому что так было правильно. Кирштайн помогал ей сохранить крупицы самообладания и не утонуть в пучине противоречивых эмоций. У них действительно сегодня была встреча, которую пропускать точно не стоило. Некрасиво было бы. Не по-людски. И пускай для всех с Марли они демоны с острова, сами они себя таковыми не считали. Хотя, после случившегося в Либерио, спорный вопрос. Потому что такие мысли проскальзывали в голове у Стоун.              Хотя, может, это все люди — демоны? Все они повинны в войнах, смертях и прочем. Виноваты в с е. Не только Парадиз. Ненависть, страх — главные двигатели всего этого.              — Ты же винишь её, да? — вдруг задаётся вопросом Нисса. — В смерти Саши. Ненавидишь её за это, — зачем-то добавляет она.              — А ты… ты хочешь найти её из-за того, что она Браун? — Жану тяжело даётся этот вопрос. Ему кажется, что он достоин медали за то, что произнёс это вслух.              Оба их вопроса так и остаются без ответа. Они обессиленные, уставшие, решают замять это всё дело, потому что так будет проще. Так они ничего не усложнят. А в мире, в котором у них и так слишком полно вопросов, усложнения ни к чему. Пускай на душе и останется неприятный осадок.              Во всяком случае, это можно отложить на неопределённое количество времени. Если, конечно, они доживут до тех заветных лучших времён, в чем Нисса глубоко сомневается. Но все эти мысли она оставляет при себе.              При выходе из леса Нисса освобождается от хватки Жана. Топчется на одном месте некоторое время, пытается понять, как правильно сейчас поступить. Идти в ресторан не хотелось от слова совсем, однако и особого выбора у неё уже не было, потому что если она не пойдет, это будет выглядеть как неуважение.              — Тогда встретимся там, да?              — Уверена? — прищуривается Жан, будто бы выискивая некий подвох в её поведении. — Я могу пойти с тобой.              Нисса неуверенно кивает.              — Ну, нам обоим нужно переодеться… Да и всё-таки, здесь мы убили слишком много времени, поэтому… — Она ищет оправдание своему желанию побыть наедине с собой. Хочется отдаться во власть всем своим мыслям. Понять, как быть дальше.              — Хорошо, — как-то чересчур обречённо выходит у Жана. Он рукой прикрывает глаза. — Тогда встретимся там.