АРЕНА

      Двухнормовая разминка, впрочем, прошла без сучка, без задоринки. Оторвались-выбесились все, кто хотел. А после – шумной гурьбой под завистливыми взглядами остальных аренных рванули вниз – в термы…       В меру теплая или прохладная вода бассейнов и откровенно горячая – кувшинов и ванн быстро сделали свое дело. Разгоряченные тела пришли в норму, случайно потянутые или слишком напряженные мышцы и связки – расслабились, впервые за последние несколько дней вспоминая о том, что такое настоящий отдых. Теперь их, как ту самую хорошо подогнанную сбрую, следовало только чуть-чуть подтянуть и… работать они будут даже лучше, чем на только что закончившейся тренировке.       А запах! Вместо дерева, камня, песка, сена, едва заметного привкуса застарелого животного духа и живого тела, вокруг повисли ароматы мыльных вод, трав и масел. Ненадолго, конечно. Но как же это отвлекает от мысли о том, что ждет их всего лишь после полудня! Ага – не меньше, чем писк-визг, устроенный «основняком» в самом большом из бассейнов. «Хоть бы Саур их поскорее выгнал оттуда,» - невольно мелькнула у в кои-то веки расслабившегося Лэйоса непрошенная мысль, но… Мощный плеск и последовавшее за ним незамедлительное, не менее громкое фырканье даже без помощи блаженно закрытых глаз убедили его в обратном: в самую гущу мелюзги рыбкой влетел неплохо плавающий Тисс. Ему хорошо: волосы в распрямленном состоянии – с полную ладонь длиной, от воды сейчас сильно беречь не надо…       Теперь Саурт явно никого не тронет. Будет любоваться выдуриванием приятеля до тех самых пор, пока сюда не заявится тренер. А Лэй… Лэй предпочел хоть какое-то время по возможности поблаженствовать под руками кого-то из мальчишек-рабов, расчесывавшего и приводящего в порядок его тяжелую темную медно-рыжую гриву и очень аккуратно работающего мягкими кисточками, умело нанося на глаза и руки доверившегося ему юноши предписанные традицией краски. Арена – большая, как бы лично он сам не относился к подобного рода «гриму», видеть его должны были даже с самых дальних скамей. И – ничего не поделаешь: «ведущим» – наиболее запоминающимся для зрителей членам группы – этого добра доставалось больше всего…       Даже продолжая не размыкать век, по одному дыханию и запаху он с легкостью понимал, что смотрит работающий с ним мальчишка на него, как на полубога. Еще бы!!! «Ведущий», фаворит одного из Служителей! «Чащежитель»… «А на самом деле, - едва заметно хмыкнул про себя Лэйос, - такой же раб, как и ты…»       Впрочем, руки у мальчишки были хороши. Может и стоит присмотреться к нему повнимательней? Из терм забрать, к группе приблизить. Тренер возражать не будет, а Тайет…       Под умелыми руками термового Лэйос невольно улыбнулся. Вот кончится сегодняшний день, так он даже на ужин общий не пойдет. Сунется в комнаты Служителей и…       «Шэх-х!!! Тайет! Он же наверняка сейчас места себе не находит… - внезапным тревожным сочувствием царапнула душу шальная мысль. - Снова дергается из-за того, что я буду прыгать. Но я не могу!..»       Бросить и без того поредевшую группу. Группу с неопытной шестеркой «основных», настоящий толк от половины из которых будет максимум через пару сезонов (если продержатся). В которой без него «ведущих» останется в лучшем случае – полтора рыла. При том, что «подстраховщиков» – пруд пруди: страшно сказать – уже целых трое.       Ага… Вот прям щаз… Только волосы перезаколю потуже! И: к Саурту с тренером – на поклон… «Избавьте, мол, меня от опасности быть убитым… мой «старший» за меня переживает…» Порченый-то – поймет: сам – «старший», хотя и не сможет не дать вспомнить о том, что тогда чуть ли не через каждый второй-третий прыжок к быку придется выходить ЕМУ, а вот тренер… Он, конечно, тоже не дурак, и видит, что Лэйосу пора сворачивать эту циновку, но шкуру спустит – по полной программе.       …Кстати, о тренере… Едва помянутый в мыслях, он совершенно неожиданно появился в термах и во плоти. А, появившись – застыл, разгневанный увиденным зрелищем, ровно затем, чтобы через мгновение обрушить на группу если не прямое наказание, то хотя бы полную меру своего раздражения.       - Так. Саурт! Что за веселье?! Гонга не слышали?.. А ну – живо из воды! И чтобы через пол нормы я ни одного не готовым к выходу не видел…       За шумом-гамом, доносящимся из бассейна, гонга, отмеряющего время до начала выступления, действительно не слышал никто. Даже Лэй. Впрочем, к нему-то как раз ругань тренера и не относилась. К нему, Кьеранту и еще одному парню – тоже из «ведущих». Что Лэйос к немалому удовольствию своему и отметил, открыв глаза и увидев вышеозначенных лиц тоже давно перебравшимися из ванн и бассейнов к чему-то более близкому к завершению обязательного приведения себя в надлежащий вид.       Едва удержавшись от того, чтобы не поддразнить остальную часть группы, Лэйос не без демонстративности, направленной уже скорее к наблюдавшему за всем тренеру, неторопливо подошел к стоящей вдоль длинной стены широкой каменной скамье. Пока группа развлекалась, отдыхала и приводила себя в порядок, сюда из их комнаты принесли заранее собранные свертки с выходной одеждой и прочими аренными «побрякушками». Пора было одеваться.       Поверх не слишком широкой набедренной повязки, в которой он как раз сейчас был, юноша привычно пристроил короткое – по середину бедра – чуть заметно сужающееся книзу полотнище переднего «фартука». Закрепил его на поясе таким узлом, чтобы тот развязался даже от легкого рывка за ткань, а сзади – с сильным запахом на бедро – таким же образом пристроил более широкий и свободный кусок «задника».       Прерывистое золотое шитье с яркими вкраплениями почти плоских поделочных камней, шедшее по краю одеяния, едва заметно царапало ладонь. Ну да сколько не просили в свое время смотрители Арены всех, кого можно, отказаться от этого «излишества», жрицы стояли на своем: белое с золотом – ДОЛЖНО БЫТЬ. Традиция Служения, мол… Хорошо хоть от тесьмы сплошной отказались – народу на чужих рогах калечиться стало чуть меньше…       Тончайшими белыми кожаными шнурами Лэй на пару с половиной пальцев от верха скрепил меж собой то, что получилось, но завязывать шнуры не стал. Еще чего! Не было счету подобного рода хитростям аренных, стремившихся так или иначе хотя бы попытаться сохранить себе жизнь. То что-то не завяжут, то стянут сильно хитрым узлом, то скрепят металлические вроде бы вещи едва заметной льняной-хлопковой нитью. Все знают, что они этим балуются… но, к счастью – вот этого-то жрицы не запрещают. Непонятно, впрочем, почему.       Держать все это уже надетое великолепие вместо тонких полуфиктивных завязок предстояло богатому кожаному поясу с тяжелыми золотыми бляхами. На вид, как раз, вроде бы целому, а на самом деле – состоящему аж из трех равных частей. И служащему также для крепления еще одной традиционной детали выходного убранства – «перекрестья». Сложного вида ленты, созданной из кожано-электрумовых пластин, верхняя «петля» которой накладывалась сзади на шею, а центральная бляха (в неполную ладонь величиной) вроде бы прикрывала грудь.       «Лента» как раз собиралась на тонкую шерсть, а крепилась к поясу примерно над бедренными суставами льняными нитками, и вот их-то завязать Лэйос вынужден был попросить кого-то из рабов – лень было возиться с такой мелочевкой, после чего еще – старательнейшим образом прятать концы, чтобы не болтались.       Под самое основание шеи на тонком шнурке закреплялся бронзовый кулон, еще в первый их раз подаренный юноше Тайетом, но его-то Лэй не снимал с себя никогда. Так что и возиться не пришлось. Как и с рабскими браслетами-створами, собственно…       Во всем остальном корпус его оказался свободен. Максимум, что оставалось добавить, так это – сложные надлокотные браслеты с подвесками, легшие как раз чуть ниже тех знаков, что нарисовал на его руках давешний мальчишка-раб. На ногах – ничего, даже обуви. Волосы – уже закреплены… Все.       Косо усмехнувшись, Лэйос спокойно опустился на скамью – ждать остальных. Была бы его воля – подождал бы в дверях, но там торчал разгневанный тренер – какой смысл был лишний раз нарываться? Даром, что, когда группа, наконец, собралась и почти целиком вышла, стало ясно – держаться подальше стоило не зря. Тренер едва сдержал занесенную уже было руку, желая закатить провинившемуся-таки Саурту вполне заслуженную им затрещину, но удар свой все-таки сдержал – не захотел неудачу приваживать. ***       Стараясь не растерять по пути с таким трудом достигнутое внутреннее спокойствие, Тайет неторопливо и молча вышел на верхнюю галерею внутреннего двора, куда выходили все двери покоев Служителей. Деревянный пол, резные мореные вставки на стене, искусно выделанные перила, бледно-серые плиты где-то недалеко внизу.       Пусто. Слишком часто здесь бывает почти пусто. Даже тень трех-четырех приземисто-раскидистых деревьев во дворе и тихое журчание воды в небольших гротах-источниках и центральном бассейне-водосборнике редко притягивали к себе кого-то, желающего там отдохнуть. Через двор – проходили. И все… Почти не останавливаясь, и редко-редко разговаривая о чем-то друг с другом.       Если случалась нужда, встречались максимум – на галерее. Иногда заходили в гости, и позволяли себе посидеть немного этажом выше – на небольших, укрытых пологами тентов балконах или в тиши находившихся по ту сторону здания крошечных личных садов. Но сейчас именно галерея была тревожно пуста, а двор пересекала лишь пара рабынь в тяжелых и ярких сари, занятая, как понял Тайет, доставкой воды на ближайшую кухню.       Впрочем, нет. Почти повезло хоть кого-то увидеть. Из той части Служительского дома, что находилась по другую сторону двора, стремительным гоном выкатилась пара мальчишек: темноволосый подросток-алтрэн и его ровесник-человек.       С визгом и гиканьем они, толкаясь и оскальзываясь, бросились по галерее и лестнице вниз, а затем почти одновременно влетели в теплую воду бассейна, как пара оленей, окатывая торчащую тут и там из воды растительность веселыми искорками брызг. То, что следом за ними (по-возможности степенно) пыталась поспеть кто-то из младших жриц, на данный момент их нисколько не интересовало, а все ее рассерженно-гневные оклики до поры до времени ими старательно игнорировались.       «Счастливые,» - почти не одергивая себя, улыбнулся при взгляде на них Тайет. Они еще в том возрасте, когда можно хоть ненадолго забыть много и много о чем… И просто дурачиться, игнорируя не только мысли о месте, в котором они находятся, и о статусах, которыми обладают, но и те неизбежные последствия, которые их поведение будет иметь в самом ближайшем будущем.       «Ну вот, собственно, и результат…» Как уж там получилось так, что человеческий мальчишка оказался слишком близко к краю бассейна, было непонятно, но жрица действительно успела-таки сцапать его за довольно темнокожее по местным меркам плечо и с силой выволочь из воды. Без особого пиетета – а с какой стати ей испытывать что-то там по отношению к рабу??? – она погнала его обратно в сторону галереи, здраво рассудив, что тот, кто ей действительно нужен – более ловкий и осмотрительный приятель пойманного сорванца (будущий Служитель) – из чистой солидарности вынужден будет осторожно потащиться за ними следом. Очень старательно уворачиваясь от попыток девушки устроить соответствующий втык еще и ему.       - А ну – живо оба вернулись в сад!!! И чтобы ты, Алерт, на занятия явился вовремя! Мне из-за тебя и так придется все пропустить…       - Ну и шли бы смотреть вместе со всеми, - забывшись, почти огрызнулся ее юный подопечный. За что и получил-таки пару законных подзатыльников, даром что на узкой лестнице избегать прямого воздействия наставницы было уже тяжело.       Впрочем, наблюдать за ними и дальше Тайету было не с руки. И не только потому, что рано или поздно за всей троицей закрылась внешняя дверь покоев Алерта, но и потому, что путь самого Служителя лежал сильно за пределы здешнего двора.       Как раз в этот самый момент он с искренним наслаждением нырнул в бархтисто-серую тень широкого прохода, средней длины аркой лежащего под торцевой частью основного здания, и оказался в засаженной тенистыми деревьями части основного храмового двора.       Яркое весеннее солнце медленно, но верно, стремилось к зениту. Было жарко и ослепительные лучи острыми копьями врывались под только что повзрослевшую листву. Оставалось лишь радоваться тому, что не пришлось пересекать замощенную все тем же светлым камнем центральную площадку. Здесь – мало того, что тень и правильные световые блики давали старые шелковицы, так дополнительную защиту обеспечивала крытая аккуратной дранкой галерея. От зимних дождей на всякий случай поднятая также на полуторарэдовый фундамент и поддерживаемая длинным рядом деревянных колонн, соединенных между собой невысокими резными бортиками.       Основной двор лежал довольно далеко и тяжелых, лишь минимально отесанных камней цокольного этажа центрального храма отсюда почти не было видно. Как не было видно и тех жилых домов свободных храмовых обитателей, что лежали еще дальше. Также укрытые листвой от яркого света, с лихвой заливавшего эти земли без трех лун весь солнечный год.       Зелени в той части Храма оказывалось еще больше. И росла она куда более открыто. Ибо, если садов Служителей никто толком никогда не видел, то оба дома, скрывавших в себе покои жриц, окружало что-то вроде небольшого парка, лишь в самой глубине своей делившееся на небольшие лоскутки личных зеленых пространств.       Младшим жрицам и ученицам, кстати, подобной роскоши не полагалось. Их «личные владения» сливались в пару единых участков, но… как же они оказывались хороши… Зелень, цветы, искусственные ручейки и пруды-бассейны.       Через нечто подобное Тайету, кстати, предстояло пройти совсем скоро. Внешний сад, украшавший этот кусок земель Арены, у пришлых лиц не из Храма тоже вызывал изрядное восхищение, но Служитель знал: по убранству своему он оказывался сильно проще всего остального. Как минимум – за счет того, что деревьев в нем росло очень мало и все они по большей части оказывались невысоки. Зато роскошные раскидистые кусты, аккуратно подстриженные зеленые ограды и яркие кипы цветов, как пестревших на клумбах, так и увивавших пару беседок и несколько изящных шпалер, делали это место пускай и сильно открытым, но очень своеобразным.       Впрочем… чему удивляться-то? Сады и личные дворики жриц являлись тем, что должно было радовать глаз постоянно, а эти места так и оставались всего лишь еще одним здешним двором. Да – максимально облагороженным, но посещавшимся кем-то едва ли не реже, чем двор Служителей – практически только в дни выступлений.       Хотя…       Именно здесь обитатели храма порой встречались с аренными. В том случае, если не хотели, чтобы пол храма сразу узнало об этой встрече. Конечно, полностью утаить появление кого-то во Внешнем саду было практически невозможно, но…       Иногда возможность поговорить в красивом месте, под открытым небом и без лишних ушей дорогого стоит.       Однако на этот раз Служителю не довелось встревожить пыль на знакомых дорожках. У самой границы сада близ внутренней стены его встретили не ворота, как всех остальных сегодняшних гостей, а средней ширины каменная лестница в полтора десятка ступеней высотой. Ведущая на поднятую на изящные столбы верхнюю галерею, где-то довольно далеко прямой стрелой упиравшуюся строго в служительский вход на трибуны Арены.       Поднимаясь по ней, Тайет невольно в почтении склонил голову. Еще бы! Под самой крышей галереи, строго на границе Аренного Двора пришедшего извне встречали неподвижные желтые глаза Спутника – не слишком крупной статуи с телом алтрэн и головой волка, в спокойно опущенных руках которого, словно клинки мечей, скрещивались на уровне щиколоток отделанные золотой чеканкой обрезки бычьих рогов. Две пары настоящих рогов, венчавших тончайшую вязь резных черепов, располагались слева и справа от бога.       «Помни, куда входишь!» - говорили они. Как будто он и так не знал…       - О жизни прошу! - привычно коротко дрогнули неподвижные до сей поры губы, но внял ли Спутник просьбе своего Служителя, как всегда, осталось неведомо.       Из без малого двух сотен солнечных лет своей жизни более полувека являлся Лэйос фаворитом своего «старшего». Более полувека неизменно слышал Спутник соответствующую сакральную мольбу. А наскучит ли ему внимать этой просьбе и когда именно – кто знает…       И как будто мало Тайету соответствующего напоминания над оградой. Так ведь весь оставшийся до арены путь по галерее с обеих сторон снова и снова выступали из костяных остовов (уже без черепов) парные «копья» угрожающе изогнутых живых пик. По одной между каждой третьей и четвертой колонной.       Да уж… Куда лучше было старательно обратить свой взор не на них, а – чуть ниже – в сторону раскинувшегося вокруг небольшого парка. В кои-то веки принимавшего у себя так много гостей. Как храмовых, так и заметное количество представителей окрестных кланов. Первый в году выход… Будет на что посмотреть…       Чуть не начав вновь терять самообладание, Тайет резко ускорил шаг и очень скоро скрылся в коротком полумраке очередного широкого коридора. Наконец-то выведшего молодого алтрэн туда, куда он и стремился попасть.