Секреты любви

      Чимин нашел постель теплой и удобной. Но он слишком устал и поэтому спал урывками. Просыпаясь, он прислушивался к странным звукам, доносящимся с улицы. Возможно, по-прежнему завывал ветер, который проникал даже сквозь прочные стекла окон.       Открыв глаза в очередной раз, парень увидел, что комнату заливал свет, словно наступило солнечное утро. Оказалось, сработала система сигнализации, и прожекторы осветили двор и подъездной путь. Сердце у Пака забилось, как у загнанного зайца. Он с трудом успокаивался, стараясь убедить себя в том, что нарушителем стал барсук или незадачливая лисица. Юнги спал в другом конце коридора, в комнате, которая условно считалась «родительской». Поворочавшись, парень провалился в сон.       Первый утренний свет проник в комнату Чимина необычно рано для февраля. Он отражался от снега, покрывшего двор ровным белым покрывалом. Парень вскочил с постели, отдернул ночные шторы и посмотрел в окно. Но сквозь плотную пелену метели разглядеть что-либо было невозможно.       Да, с сожалением подумал Чим, поеживаясь от холода, в такую погоду я никуда не смогу выбраться. Ну а взломщик, видимо, предпочтет не высовывать нос из своего убежища.       Он быстро оделся, натянув для тепла плотные черные штаны. Хотя дом обогревался центральным отоплением, по утрам в комнатах чувствовалась прохлада.       В доме не раздавалось ни звука. Парень решил отправиться на кухню и подогреть чаю, надеясь, что хозяин отнесется одобрительно к его незаконному вторжению. Он тихо проскользнул мимо его спальни и, спустившись вниз, тут же столкнулся нос к носу с Юнги. Он уже приготовил завтрак, в воздухе плавали восхитительные запахи жареного бекона, тостов и кофе.       — Доброе утро, — смутился Пак, — я подумал, ты еще спишь.       — Армейская привычка подниматься чуть свет. — Юнги поспешно поднялся и пододвинул ему стул. — Кофе и тосты готовы, но, может быть, ты предпочитаешь что-то другое? Ветчину с яйцами?       Парень отказался:       — Нет, благодарю. Вполне достаточно.       Юнги снова сел, пристально глядя на Чимина.       Под взглядом его темных глаз парень чувствовал себя скованно. Нахмурившись, он ухватился за кофейник, как утопающий за соломинку.       — В чем дело?       — Сегодня ты какой-то другой.       — Немного косметики, уложенные волосы — вот и вся хитрость, — повеселел Чимин.       Юн одобрительно улыбнулся.       — А я уже стал забывать твои разноцветные пряди. Они естественные?       Парень кивнул.       — Вообще мне давно хочется выкрасить волосы в один оттенок.       — Ни в коем случае. Оставь так, как есть. — Юн вновь улыбнулся ему и подвинул поближе тостер. — Как тебе спалось на новом месте?       — Как в раю, — заверил Чимин, но, подумав, решил признаться: — Честно говоря, мне постоянно мерещились какие-то шорохи. Когда сработала сигнализация, подумал, что крадется взломщик.       Хозяин кивнул.       — Я выходил ночью, но снег застилал глаза. Возможно, границу нарушил незадачливый представитель животного мира.       — Я тоже предполагал, но все же сомневался.       — Если бы я знал, что ты не спишь, то непременно заглянул бы, чтобы успокоить. — Черные брови Юна взметнулись вверх. — Ты по-прежнему хочешь остаться?       — Да, если найдется ключ.       — А если нет?       Чимин стойко выдержал его взгляд:       — Тогда я сяду в поезд и отправлюсь за своим. - Юнги допил кофе, не сводя с него задумчивого взгляда.       — Похоже, ты настроен решительно. Но почему тебя неожиданно потянуло в родные края?       Чим сосредоточился на тосте, который тщательно намазывал маслом.       — Я сбежал, от человека, с которым... встречался в последнее время.       — Вы расстались по обоюдному согласию?       — В том-то и дело, что нет. Разрыв происходил очень тяжело. И я вдруг почувствовал непреодолимое желание послать все к черту и уехать.       — Кстати, что же натворил твой дружок? Замешан кто-то другой?       — Нет. — Чим сосредоточенно чертил на скатерти замысловатые узоры кончиком чайной ложки. — Сорвался я. — И он тяжело вздохнул. — Когда мы стали близки, он полагал, что свадьба — дело ближайшего будущего. — Чимин покраснел, осознав, что сказал лишнее. — Правда, раньше я тоже так считал. Иначе никогда не зашел бы так далеко, если бы не думал о замужестве. Я даже провел рождественские каникулы в его семье. Хосок шутил, что свадебное торжество организовать будет довольно легко, так как его тетка, которая имела булочную, могла обеспечить пирожные, а его кузина, цветочница, — праздничные букеты. У него родственники — на все случаи жизни: четыре брата, три сестры, дюжина дядь и теток. И все они считают непременным и законным правилом вмешиваться не в свои дела, и Хосок никогда ничего не предпринимал без семейного голосования. Я стал возмущаться их бесцеремонными советами насчет будущей семейной жизни, они даже всерьез обсуждали, где нам лучше провести медовый месяц. Чон согласился со мной, что женитьба касается только нас двоих, но хотел, чтобы совместную жизнь контролировала его семья. И вот, наконец, я понял, что чувство зависимости от родственников у Чона искоренить нельзя. Со мной вдруг что-то случилось — так задыхаются в замкнутом пространстве. И я не вынес расписанного по дням и месяцам будущего и взбунтовался. Ну и объявил, что расторгаю помолвку.       — Ты правильно поступил, — решительно поддержал его Юнги, — брак таит много ловушек для тех, кто думает, что главное — пожениться, а счастье придет само собой.       — С тобой тоже так случилось? — тихо спросил Пак.       — Да. — Юн невесело усмехнулся. — Я встретил Санни совсем зеленым юнцом. На выпускном балу отпраздновали помолвку, которая стала головокружительной, романтической страницей в книге нашей совместной жизни. И все-таки любовный фейерверк рассыпался и погас. Время показало, что мы слишком молоды для семейных уз. Повзрослев, каждый из нас пошел своим путем. Меня привлекла армия, а Санни выбрала театр. Правда, теперь ее пригласили на телевидение. Она выходит замуж за очень состоятельного человека. Возможно, ее вторая попытка создать семью будет удачнее.       И вновь у Чимина возникло ощущение нереальности происходящего: он наедине с Юнги, он рассказывает ему о Хосоке такие подробности, которых никому не доверял.       — Почему глаза печальные? — Голос Юна вернул его из забытья.       — Я просто размышлял о том, какие странные вещи иногда происходят, — мы с тобой здесь, твое присутствие меня успокаивает.       Юн, усмехнувшись, продолжал:       — Несвоевременная беременность Санни и рождение дочери только усугубили наши разногласия. Моя бывшая жена не создана для материнства. — Он замолчал и смущенно взглянул на парня. — Извини, но мне почему-то легко с тобой, я разоткровенничался, хотя обычно не имею привычки вспоминать о женитьбе.       — А я ни с кем не говорил о Хосоке.       Они замолчали, чувствуя неловкость. Чимин встал, поспешив сменить тему разговора.       — Пожалуй, позвоню насчет ключа миссис Дон.       — Хорошо. Если ты решил...       — Да! Я остаюсь!       — Один телефонный аппарат в холле, другой — в кабинете. Можешь воспользоваться любым. — Юн открыл дверь и пропустил Чимина вперед. — Где живет миссис Дон?       — В ближайшей отсюда деревушке. — Чим тепло улыбнулся. — Спасибо за завтрак.       Миссис Дон оказалась дома. Отдав парню ключ, она предупредила:       — Только не забудь вернуть его при отъезде. Иначе я не смогу прибираться в доме.       — Обязательно, не беспокойтесь. Обещаю быть очень аккуратным.       — Все в порядке, — сказал, вернувшись, Чимин Юнги притворно-веселым тоном. — Ключ у меня, я переселяюсь.       — Но ты же не можешь идти пешком, да еще в такой обуви. Подожди, я подготовлю машину, — решительно предложил он. — Я также надеюсь, что ты будешь регулярно звонить мне после того, как устроишься.       Пак внимательно посмотрел ему в глаза.       — Может, ты все-таки скажешь мне, кого... или что ты ожидаешь, Юнги?       — Поверь, я и сам не знаю. Однако необходимо принять меры предосторожности. Твой приезд несколько осложнил положение.       — Не беспокойся обо мне, Юн. Холодильник набит продуктами, в доме проигрыватель, пластинки, магнитофон. Я захватил несколько книг. Есть с чем коротать вечера.       — Неудивительно, что чемоданы такие тяжелые! Я отвезу тебя, мы включим отопление, а затем приедем сюда и пообедаем. Возражения есть?       Чим мило улыбнулся:       — Нет, господин майор! Слушаюсь, господин майор!       — Прекрати, — не принял шутки Юн и протянул ему поношенный выцветший пиджак. — Твой плащ еще не высох, надень вот этот, его носил Чонгук.       Юнги закатал рукава, заботливо расправил плечи, застегнул пуговицы, словно перед ним была маленькая Эмилия, а не Чимин. Затем он протянул парню твидовую шляпу, давно потерявшую первоначальный вид.       — Чонгук ходил в ней на рыбалку, — сказал Юн и не удержался от улыбки, когда Пак нацепил нелепый головной убор. — Конечно, она вышла из моды, но лучше так, чем вновь намокнуть. Ну, в путь!       Через полчаса они подъехали к дому Чимина. Юнги оставил его в машине, а сам осмотрел коттедж. Наконец он позволил ему войти. Чим сгорал от нетерпения.       — Ты напрасно волнуешься. Если я не смог войти, то неужели заберется посторонний?       — Если кто-то очень захочет проникнуть внутрь, то своего добьется, — пояснил Юнги, — впрочем, маловероятно. Твой отец установил надежную систему сигнализации, укрепил окна, но, как говорится, береженого бог бережет.       — Ты меня пугаешь, — сердито сказал Чимин, когда они прошли на кухню.       — Вот и отлично. Значит, ты будешь более осмотрительным, — невозмутимо заявил Юнги.       Включив систему отопления и свет, он отвез парня обратно.       — К полудню твой дом отогреется, а ты пообедаешь, — сказал он, когда, сопротивляясь сильным порывам ветра, они подходили к его жилью. — Ну и погодка, хорошо хоть снегопад прекратился!       Чимин сразу же включил электрический чайник, а Юнги пошел звонить миссис Дон, чтобы узнать об Эмилии. Когда он, наконец, вернулся, на его лице сияла счастливая улыбка.       — Эмилия соблаговолила простить меня. У сестры миссис Дон есть лабрадорша по кличке Дейзи. Так вот, она произвела на свет шестерых щенят, и, насколько я понял, дочка с утра до вечера выхаживает малышей.       Чимин, смеясь, разливал дымящийся кофе.       — Надеюсь, Дейзи как-то выражает ей материнскую благодарность!       — Не знаю, как Дейзи, а я действительно рад, — серьезно сказал Юнги. — Эмилия не могла понять, почему Мэг вдруг отвезли в питомник, а ее отправили с супругами Дон. Ну да с Дейзи она забудет обиды.       — Лучше так, чем знать правду, — заметил Пак, поежившись, и тут же намеренно сменил тему: — Что у тебя в холодильнике? Давай я приготовлю ланч.       Юн достал банку консервированного супа из омаров, остатки ветчины, зелень.       — Миссис Дон оставила мне готовый обед, но я не уверен, что там нет лука, — пояснил хозяин, энергично работая открывалкой, — самое лучшее, что я могу тебе предложить, — холодная закуска.       — А я обожаю ее, — заверил его Чимин. Он сделал салат, порезал толстыми ломтями хлеб домашней выпечки — предмет неизменной гордости миссис Дон — и поставил еду на большой дубовый стол. Юн тем временем разогрел суп, подал ветчину.       — Да, мы отличная команда! — весело заметил Юнги, когда они уже сидели за столом перед тарелками с дымящимся супом. — Если бы я знал, что ожидается гость, то непременно попросил бы миссис Дон приготовить пудинг: Сам я не ем сладкое, но Эмилия обожает мороженое, в холодильнике наверняка найдется что-нибудь вкусненькое для тебя.       — О нет, только не для меня, — решительно отказался Пак. — Я набираю вес лишь от одного взгляда на сладкое, так что воздержание мне только на пользу.       — Кстати, твой Хосок знает, куда ты уехал?       — Нет, я не сказал, что еду домой. И даже попросил Берту держать язык за зубами. Они с Хосоком не очень-то ладят. Уверен, она не проболтается. А ему и в голову не придет расспрашивать ее. Думаю; мне удалось убедить его, что между нами все кончено.       — Что же, будем надеяться, он успокоился.       — Сомневаюсь. — Чим недовольно надул губы. — Я задел его самолюбие и ранил чувства.       — Никому не нравится быть списанным со счета, — сдержанно заметил Юнги.       Чимин удивленно взглянул на него.              — Видимо, ты испытывал то же самое? Я понял, что Санни, скорее, не устраивала роль армейской жены, но не ты.       — Чимин, ты лучшее лекарство для моих душевных ран, — горько пошутил Юн. — Правда заключается в том, что в мое отсутствие Санни нашла другого. Она заявила, что ее новый избранник всегда будет рядом, а не станет мотаться по свету, играя в солдатиков. Но главное, у него много денег, и он обеспечит ей шикарную жизнь. Сэанни вообще может не работать. Впрочем, она всегда отличалась дальновидностью. Понимает прекрасно, что сделала карьеру благодаря внешним данным. Ее никогда не считали талантливой актрисой. И теперь, когда молодость проходит, она благополучно приземлится на ложе, выстланное деньгами короля фармацевтики.       — Понимаю. — Пак положил себе салат. — А ты переживаешь?             — Мне небезразлично только то, что наш развод ранил дочку, и я постараюсь, чтобы со мной она нашла тепло и уют родного дома. На следующий год она пойдет в местную школу, а не в пансион, как планирует Санни.       — Пансион? В семь лет! — ужаснулся Чимин. — Бедная малышка!       — Что поделаешь, — хмуро согласился Юн, — я уехал от родителей в тринадцать лет, и мне разлука давалась с трудом, первое время я даже плакал тайком.       — Ты плакал? — удивился Чимин. — А я был совсем ребенком.       Он как-то странно посмотрел на парня.       — Впрочем, сейчас никто не обращает внимания на разницу в возрасте, — поспешил исправить ошибку Чимин.       — Какое облегчение! А то я почувствовал себя древним, как Мафусаил.       После обеда парень вдруг понял, что ему не хочется покидать гостеприимный дом. В просторной кухне он чувствовал себя хорошо. Рядом Юнги. Но когда они убрали со стола, не оставалось причины задерживаться. И, поблагодарив Юна, парень настоял на том, чтобы уехать засветло.       — Ты нервничаешь? — спросил он.       — Не совсем. Но лучше побыстрее обжиться, посмотреть, какие есть продукты, ну и так далее.       — И все же здесь тебе безопаснее, — предложил Юн, озабоченно хмуря брови. \       Несмотря на соблазн, Чимин нашел в себе силы отказаться.       — Ты, право, очень любезен, Юн, но мне пора оставить тебя в покое.       Когда они дошли до коттеджа Паков, Юнги поставил чемодан в холле и протянул на прощание руку.       — До свидания, Чимин-а, обязательно звони мне.       Парень пообещал и после ухода Юна запер двери. Он поспешно оглядел дом, повсюду включая свет. Наконец добрался до маленькой уютной спальни, расположенной под самой крышей. Наклонный потолок спускался к небольшому окошку, под которым стояла скамеечка с мягким сиденьем. В этом заветном месте, Пак часто мечтал о неотразимом Мин Юнги.       Чимин грустно улыбнулся, вспоминая детское увлечение, и принялся разбирать немногочисленный гардероб, который успел захватить с собой. Он положил два романа на ночной столик, третий взял с собой, спустился вниз и отправился исследовать холодильник. Как он и ожидал, он был набит всевозможными деликатесами, значит, на несколько дней едой он обеспечен. Пак достал томаты, овощной гарнир, поставил в электропечь размораживаться, затем задернул шторы и уютно устроился на диване в гостиной с книгой, которую давно хотел прочесть. В его распоряжении — целый вечер, но парень неожиданно понял, что не может сосредоточиться. Раздраженно нахмурившись, он упорно продолжал вникать в интригу, но едва осилил половину главы многообещающего романа, как зазвонил телефон. Ожидая услышать голос Берты или Юна, Чим взял трубку и приветливо бросил «алло». На другом конце провода молчали. Затем послышался странный смешок, от которого у него зашевелились волосы на затылке.       — Говорите! — сердито бросил Пак, но трубку уже положили.       Паку ничего не оставалось, как сделать то же самое. Его руки дрожали. Ну и денек! Сначала Юнги со своей комедией в духе «плаща и шпаги», теперь какой-то негодяй развлекается. Чтобы подавить страх, он поспешил на кухню заварить свежий кофе.       В течение следующих минут телефон звонил несколько раз, и опять — молчание, затем смешок. Третий звонок взвинтил Чимина до предела. Он позвонил Юнги, но никто не отвечал. Стараясь не думать о том, что в доме никого нет, парень снял трубку и положил рядом с аппаратом. Потом решил приготовить овощи в томатном соусе. Он включил радио, чтобы не прислушиваться к тишине. Привычная суета, связанная с приготовлением пищи, успокоила расстроенные нервы. Чим и раньше слышал о подобных звонках, но при сложивших обстоятельствах они его настораживали.       Чимин поставил тарелки на поднос и устроился перед телевизором. Позже он немного почитал под тихую музыку, которая доносилась из приемника. В десять с трудом заставил себя выключить свет на первом этаже. В конце концов, освещались кухня и холл на тот случай, если, боже упаси, ему придется спуститься вниз среди ночи. Со светом спокойнее.       Парень принял ванну и забрался с книгой в кровать. Как только он очутился в знакомой постели, ему сразу пришло в голову, что он еще ни разу не спал в доме один. Какой заманчивой казалась идея оказаться здесь после разрыва с Хосоком! Но теперь у Чима возникло чувство, что он попал в переделку. И все из-за Юна. Или того идиота, который щекочет ему нервы по телефону. Скорее, даже последнее. Но что бы ни происходило, это касалось Мин Юнги, а не Пак Чимина!       Немного успокоившись, парень отложил книгу и спустился вниз, чтобы положить трубку на место, затем снова забрался в постель, оставив радио и лампу включенными.       Он уже почти заснул, когда вновь зазвонил телефон. Парень подскочил как ужаленный, сердце едва не выскакивало из груди. Господи, кто бы он ни был, пусть оставит его в покое! Но телефон не унимался. Он вскочил с кровати и побежал к аппарату. Сорвав трубку, ответил охрипшим от испуга голосом.       — Я ожидал звонка, как договорились. Я должен убедиться, что с тобой ничего не случилось. — Юнги говорил раздраженно. — Я звонил несколько раз, но у тебя постоянно занято. Черт возьми, Чимин, почему ты не объявился?       Пак вдруг почувствовал слабость в ногах и опустился на край кровати.       — О, Юнги, это ты!       — Я это должен понимать как возглас облегчения или разочарования?       — Облегчения, — сказал Чимин дрожащим голосом. — Но я звонил, тебя не было дома.       — Я совершал обход. Территория большая, за час не управишься.       — Ты сумасшедший. Ты же рискуешь! — Он откашлялся, чтобы избавиться от хрипоты. — Мне не хотелось зря тревожить тебя, но кто-то недавно звонил и молчал.       — И ты не сообщил мне? — Юн явно рассердился. — Ну, вот что, милый, с меня достаточно! Давай немедленно переезжай ко мне!       — Нет, — вознегодовал он, — возможно, я напрасно волнуюсь.       Парень пронзительно взвизгнул, так как коттедж погрузился во тьму.       — Чимин! Что случилось? — Голос Юнги гремел.       — Отключили электричество. — Его трясло как в лихорадке. — У тебя горит свет?       — Да! Теперь слушай меня. - Тон Юна не допускал возражений. - Оставайся там, где стоишь. Никуда не ходи! Я подъеду через пару минут, и постучу в боковую дверь условным сигналом: три долгих и три коротких удара.       Он повесил трубку.       Парень, завернувшись в стеганое одеяло, сел на стул.       Казалось, он слышал удары собственного сердца. Шорохи и скрипы старого дома ночью звучали громче и наводили ужас. Паку чудилось, что кто-то пытается проникнуть внутрь.       Прошла вечность, прежде чем он заметил луч фонаря, мелькнувший в окне.       Мгновением позже раздался стук, громкий, по-хозяйски уверенный. Чимин на ощупь спустился в темноте по лестнице. Босые ноги ступали по холодному полу, словно по льду. Он подошел к боковой двери.       — Чимин! — крикнул Юнги. — Ради бога, открывай!       Со вздохом облегчения он отомкнул замок негнущимися от пережитого страха пальцами. Откинул засов, и в то же мгновение Юн оказался на кухне. Прежде чем сказать хоть слово, он водворил засов на место.       — Я осмотрю дом, оставайся здесь, — распорядился он.       — Ни за что! Я пойду с тобой.       Юн молча заглянул в комнаты на первом этаже, затем быстро осмотрел верхний этаж. Убедившись, что в коттедже никого нет, он втолкнул Чимина в спальню и закрыл дверь. Он опустился на скамеечку у окна, чувствуя, что потрясение еще не прошло.       — На раздумья нет времени, — резко сказал Юнги.       Осветив фонарем комнату, он направился к туалетному столику, чтобы зажечь свечи в небольших викторианских канделябрах. В полутьме его фигура в просторной парке казалась еще выше. Он как атлант подпирал свод низкого скошенного потолка.       — Побыстрее собери самое необходимое. Чем скорее мы уберемся отсюда, тем лучше.       — Но...       — Никаких «но». Делай, что говорят, и поторапливайся! — прикрикнул Юн, да так, что Чимин пулей подлетел к шкафу и не глядя побросал в чемодан вещи, которые недавно тщательно развешивал.       Юнги стоял у окна спиной к нему и неподвижно всматривался в ночную мглу.       — Смешок по телефону принадлежал мужчине? — повернулся он к Чимину.       — Да, смех очень тихий, и мне кажется, в нем звучала ненависть, — ответил он, ощущая, как по спине побежали мурашки.       Юнги направился к двери. Пак летел за ним, как бабочка, вниз по лестнице, через холл, на кухню. Он прижался к стене, пока Юн закрывал дверь, затем вцепился в его руку, и они побежали что есть духу вокруг коттеджа к подъездному пути. И только в доме Юнги Чимин испытал такое облегчение, что у него подкосились колени.       Прислонившись к старой вешалке, он не спеша стянул жакет и отряхнул снег с отделанных мехом ботинок, которые явно знали лучшие времена.       Юн провел его на кухню, усадил в кресло, включил чайник и только потом позвонил в местную ремонтную службу электросети. Затем взял Пака за руку, крепко сжал, как бы подчеркивая значимость предстоящего разговора.       — Чимин, тебе пора серьезно задуматься над происходящим. Ты, видимо, считаешь, что я делаю из мухи слона. Однако драматизировать события не в моем характере. Я на самом деле опасаюсь, что кто-то намерен причинить мне зло. Я не имею в виду убийство, иначе негодяй уже предпринял бы попытку. Но он ведет себя иначе. Мне тоже звонили. Я не хочу пугать тебя, хотя следовало бы.       Чимин смотрел на Юна широко открытыми от ужаса глазами. Его розовые щеки побледнели.       — Значит, кто-то намеренно отключил электричество в моем доме?       — Именно так. Если бы были неполадки в центральной сети, то я бы тоже сидел без света.       Юнги отпустил его руку и встал, чтобы заварить кофе.       Чимин отпил глоток горячего ароматного напитка, испытывая невероятное блаженство. Немного успокоившись, он спросил:       — Если кто-то хочет навредить тебе, почему он взялся за меня?       — Да потому, если я только не ошибаюсь, что мы имеем дело с человеком, обладающим теми же навыками, что и я. Вероятно, он внимательно наблюдал за домом. Я убежден, что он хорошо меня знает и понимает — Мин Юнги не из робкого десятка. Но если опасность грозит моим близким, я уязвим. — Юн тяжело вздохнул. — Я полагал, что избавился от ахиллесовой пяты, отослав Эмилию, но тут появился ты.       Парень закусил губу.       — Итак, этот тип уверен, что сильнее огорчит тебя, если будет угрожать Эмилии или мне.       Хозяин усмехнулся.       — Слово «огорчит» не совсем подходит для данного случая. Я чуть с ума не сошел, укоряя себя за то, что позволил тебе уйти.       Чимин упрямо вздернул подбородок.       — О чем ты говоришь? Я сам принял решение. Следовательно, ответственность лежит на мне. Так-то, господин майор!       — Теперь все обстоит иначе. — Юнги отпил кофе. — Если бы я мог, я бы сию минуту отправил тебя в Сеул, но сегодня поезда не ходят. Однако завтра я обязательно отвезу тебя в город.       — Ни в коем случае! — вознегодовал Пак.       — Возражения не принимаются, — твердо повторил Юнги.       Парень был готов испепелить его взглядом, но тут зазвонил телефон, и он замер, затаив дыхание. Хозяин взял трубку, рявкнул «слушаю», подождал немного, сурово поджал губы и положил ее на место.       — Наш приятель, — сказал он Чимину насмешливо. — Судя по выражению твоего лица, новые доводы не потребуются.       — Да. — Он залпом допил остатки кофе и вопросительно посмотрел на Юнги. — Ты звонил в полицию?       Он отрицательно покачал головой.       — Только в крайнем случае. У меня же нет доказательств. Никто не вламывался, не нанес ущерба. В телефоне — молчание, а электричество у тебя могло отключиться из-за снегопада. — Лицо Юна помрачнело. — Я справлюсь сам.       Парень поежился.       Некоторое время они сидели молча и смотрели друг другу в глаза. Наконец, лицо хозяина смягчилось.       — Ты всегда был самодовольным упрямым ребенком.       — Да ты вообще не замечал меня!       — Еще бы! Стоило тебе появиться, как братья начинали ходить на головах. Если твои каникулы начинались раньше или позже, в доме становилось заметно спокойнее.       — Понятно. Ты замечал не меня, а мое отсутствие!       Юн кивнул и добавил уже серьезно:       — Я бы многое отдал, чтобы и сейчас тебя здесь не было.       Чимин обиженно надулся, но он улыбнулся так тепло и искренне, что и на губах парня заиграли смешинки.       — Пойми, Чимин, при других обстоятельствах я бы с удовольствием провел вечер в твоей компании.       — Обойдемся без сентиментальной чепухи, — проворчал он, стараясь скрыть охватившую его радость. — Спасибо, что подсластил пилюлю. Пожалуй, я пойду спать. Полагаю, снова в комнате Эми? — Нет. — Юнги протянул ему руку, вставая с кресла. — Сегодня ты переночуешь в моей спальне.