Секреты любви

      На следующее утро Юнги появился в начале десятого. Чимин, удивленный, открыл дверь и провел его на кухню.       — Мне казалось, мы договорились на десять, — сказал он, указывая на стул у стола. — Я только что заварил чай. Выпьешь чашечку?       — Да, спасибо. — Юн сел, вытянув длинные ноги. — Я проснулся рано, решил зайти, помириться перед поездкой.       — Я не сержусь, — уверил Чимин. — Хочешь перекусить? Яиц нет, но могу приготовить тосты с мармеладом.       Юн улыбнулся.       — Спасибо, не откажусь. Я уже привыкаю завтракать и обедать с тобой. И вчера вечером мне было очень одиноко.       Нахмурив брови, парень сосредоточенно укладывал в тостер ломтики хлеба.       — Еще недавно ты вообще не помнил о том, что я существую на свете, так что твоя мелодраматическая поза неуместна, тебе не идет.       — Ты неправильно меня понимаешь, — возразил Юн, следуя глазами за Чимином. Он достал из буфета чашки, поставил на стол, подвинул к гостю масло и мармелад. — Пережитое потрясение сблизило нас. К тому же не забывай, ты вырос у меня на глазах. Хотя, должен признаться, что, когда ты ворвался в мою жизнь, словно тайфун, я поразился перемене: гадкий утенок превратился в прекрасного грациозного лебедя.       Чимин положил горячие тосты на белый керамический поднос и предложил Юнги:       — Раннее утро не слишком подходит для серьезного объяснения.       Их глаза встретились, и лицо парня залил яркий румянец.       — Что ж, выбери удобное время, и мы возобновим разговор.       — Ты уверен, что мне хочется выяснять отношения? — пробормотал он, делая вид, что занят чайником.       — Ты по-прежнему сердишься на меня из-за Сида?       — Нет. Я успокоился, даже немного жалею его, хотя до сих пор не понимаю, почему он столь жестоко обошелся с нами.       — Я тоже об этом размышляю. Мне представляется, что он — воплощение жизненных неудач, а я — успеха, как по службе, так и по любовной части.       — Но ведь ты развелся.       — Да, конечно, однако тут появляешься ты, как раз в тот момент, как он объяснил, когда его жизнь рассыпалась как карточный домик. — Юн протянул чашку, и парень вновь наполнил ее горячим чаем. — Пока Сид не увидел тебя, его удовлетворяло, что он внес небольшую сумятицу в мою жизнь — избавился от собаки, вынудил меня отослать Эми и супругов Дон. Он клянется, что намеревался вернуться в отель и позвонить мне оттуда, чтобы позлорадствовать перед отъездом в Шотландию. Так бы все и закончилось, но тут он увидел нас вместе, решил, что мы любовники, и его план мести коренным образом изменился.       -Значит, он не против таких отношений?       -Чимин, поверь, многие мужчины в наше время не обращают на это внимание и считают это нормальным.       -И ты?       -И я. - Чимин решил закрыть эту тему.       — Именно тогда начались анонимные звонки, отключили свет и прочее?       — Совершенно верно.       — И чего же он добивался, похитив меня?       — Как он и объяснял, ты служил приманкой. — Юнги недоуменно пожал плечами. — У Сида вдруг возникла потребность лично встретиться со мной.       — И все-таки я не понимаю, — сказал Чимин, — допустим, я бы не прыгнул с обрыва и остался его пленником, ты бы пустился следом за нами. И что дальше?       — Капитан планировал задержать тебя до моего появления. Потом он собирался свесить тебя над краем обрыва, в такой ситуации я был бы абсолютно бессилен, а он, наоборот, держал бы ее под контролем. Если бы я признал поражение, конфликт закончился.       — Отвратительно! И ты веришь ему? — возмутился Пак.       — Я уже никогда не узнаю, правду он говорил или нет. — Юнги не спеша отправил в рот последний тост. — Ты здорово проучил Сида, он не ожидал от тебя подобной прыти, а тут появился младший Мейсон и перекрыл ему путь к отступлению. Я же зашел спереди и одним ударом сбил его с ног. Раздался выстрел — капитан сломался и зарыдал, как дитя.       — О, понимаю, вот почему ты пожалел его.       — Не столько из-за слез, сколько из-за стыда, который сжигал капитана, когда он дал слабину, — серьезно разъяснил Юнги. — И я оставил его под присмотром соседей и бросился вниз искать тебя.       — А если бы меня не оказалось в убежище, — не успокоился парень, — что, если бы я действительно упал с обрыва?       Юн глубоко вздохнул, подошел к нему и повернул за плечи лицом к себе.       — Я очень переживал и не мог заснуть до утра. Вот почему встал так рано и, не находя себе места от беспокойства, отправился к тебе, чтобы убедиться — ты жив и здоров. И очень сексуальный, — вдруг добавил Юнги изменившимся от волнения голосом.       И, рывком притянув к себе парня, крепко поцеловал.       С трудом оторвавшись от ласковых, горячих губ, Юнги поднял голову и посмотрел в его потемневшие, как штормовое море, глаза.       — Только не говори, что для нежных чувств тоже слишком рано, я тебе не поверю. - Мин снова и снова целовал Чимина, пока тот не забыл обо всем на свете. Остались лишь жаркие настойчивые поцелуи и опытные мужские руки, возбуждающие каждый нерв его тела, даже сквозь теплую одежду.       Пак ответил на его призыв, раскрыв губы и принимая настойчиво ищущий язык. Он вдруг понял с ослепляющей ясностью, что еще немного, и падет последний бастион его сопротивления — ни он, ни Юн не смогут остановиться.       Усилием воли парень заставил себя вырваться из объятий. Он отбежал в сторону. Его грудь поднималась от волнения, щеки пылали, а глаза сверкали, словно голубые топазы.       — Нам нужно ехать за Эмилией, — с трудом проговорил Пак, тяжело дыша.       Юнги тоже едва перевел дыхание, его пальцы побелели, с силой вцепились в спинку стула.       — Мне очень жаль, что ничего нельзя изменить, — сказал он с грубой откровенностью. — Больше всего мне хочется заняться с тобой любовью, Чимин.       Пак гневно сверкнул глазами.       — И ты полагаешь, я легко соглашусь?       Юн покачал головой.       — Нет, я просто с тобой откровенен. И очень надеюсь, что ты в какой-то степени разделяешь мои чувства. Но я ни в чем не уверен. Женщины, которых я знал, вели себя иначе.       — Я не принадлежу к такой категории. — Его слова явно задели Чимина. — Я — это я. Пак Чимин играет по своим правилам.       — Если ты посвятишь меня в них, я очень постараюсь соответствовать им. — Юнги уже полностью владел собой.       Чимин недоверчиво сощурил глаза.       — Ты действительно хочешь?       Юн грустно усмехнулся.       — Возможно, мне придется жалеть до конца жизни, но я говорю откровенно.       — Прежде всего, если мы собираемся вместе работать, то физическая близость помешает.       — Но с Хосоком у тебя же получалось.       — И посмотри, чем закончилось. И потом с Хосоком было по-другому.       Пак замолчал, покраснев: взгляд Юнги стал суровым.       — Ты хочешь сказать, что любил его?       Чимин опустил глаза.       — Нет. Теперь я понимаю, что никогда не любил Хосока. Мне следовало раньше разобраться в наших отношениях, тогда не возникло бы столько проблем.       — Тогда в чем дело?       Неужели он не сможет честно ответить и скроет истинные мотивы? Или лучше сказать правду, надеясь, что Юнги поймет правильно?       — По-моему, для нас очевидно. — Пак с трудом подбирал слова. — Я имею в виду... ну, когда ты поцеловал меня...       — Мы с тобой вспыхнули как два факела, — пришел на помощь Юнги.       Парень смутился.       — Вообще-то на меня не похоже, то есть с Другими мужчинами проходило иначе.       В темных глазах Юна сверкнула искорка торжества.       — И Хосок — не исключение?       Парень неохотно согласился.       — Конечно, — осторожно заговорил Мин, — возможно, мы преувеличиваем. Я имею в виду тот примитивный инстинкт, который, как я однажды похвастался, не оказывает решающего влияния на мое поведение. Так вот, я ошибался. На самом деле я с трудом сдерживаю себя, чтобы не сжать тебя в объятиях.       — Что лишний раз доказывает мою правоту. Нам лучше не работать вместе.       Чимину казалось, что он слышит биение собственного сердца. Оба какое-то время молчали. Затем Юнги спросил:       — А если я пообещаю, что никогда не прикоснусь к тебе, пока ты сам не захочешь?       — И ты сдержишь слово?       — Я постараюсь, но, откровенно говоря, после вчерашнего дня мне непросто взять себя в руки.       — Что же изменилось?       — Когда я подумал, что ты упал с обрыва, ты забрал часть меня самого. — Их глаза встретились. — Только пойми меня правильно. Я не собираюсь настаивать на том, будто внезапно осознал, что влюблен в тебя. Подобное я уже испытал с моей бывшей женой и утратил иллюзии. Чувство, перевернувшее мне душу, когда я глянул вниз, с обрыва, совсем иное.       — То же самое ты ощутил, когда опасность грозила Эмилии, — поспешил подсказать Чим, — Ты понимал, что несешь ответственность за меня, и вдруг все пошло кувырком.       Юнги грустно улыбнулся:       — Ты не прав. Я убежден — ты мне необходим в любом качестве, на которое согласишься. Если ты только мой секретарь, я смирюсь, по крайней мере, на ближайшее время, — добавил он, блеснув глазами, — однако не стану кривить душой, утверждая, что не желаю большего. Мне доставило огромное удовольствие общаться с тобой последние дни. Да, мне хочется, чтобы ты был рядом. Ну и как тебе правила такой игры? Согласен стать моим другом и компаньоном?       Чим молча слушал Мин Юнги, старательно пытаясь скрыть заинтересованность. Он не верил своим ушам. Неужели он, его кумир, сидит здесь, на кухне, и говорит, что он ему необходим! Чудеса! Но сны иногда сбываются.       — Мне кажется, — осторожно заговорил Пак, — что мы жили на пределе человеческих возможностей. Поэтому не следует торопиться. Я предлагаю следующее: мы отправляемся за Эми и вместе проводим дней десять. Я помогу тебе разобраться со срочными документами. Потом вернусь в Сеул за вещами. А через пару недель, если ты не передумаешь, я тебя внимательно выслушаю.       — А как же Хосок? — не удержался Юн от мучившего его вопроса.       — Хосок больше ничего для меня не значит, — не колеблясь, ответил Чимин. — Но я должен сказать ему, что между нами все кончено — раз и навсегда. Даже могу отработать положенный до увольнения срок, если он начнет настаивать.       — Ты уведомишь его, что тебе предстоит работа?       Парень улыбнулся открыто и искренне.       — Да, обязательно. В конце концов, кого волнует, рассердится Хосок или нет? Ведь моему новому боссу не нужны его рекомендации!

***

      Несмотря на оттепель, поездка в Бруквер заняла больше времени, чем предполагалось. Эмилия, сгорая от нетерпения, ожидала, когда, наконец, появится отец. И как только «лендровер» притормозил у дома, она пулей вылетела из дверей — тоненькая, темноволосая, в красном свитере и джинсах. Копия отца, подумал Чимин и, повернувшись к Юну, растроганно улыбнулся:       — Яблочко от яблони...       Юнги, сияя, подскочил к дочери и, подхватив ее под мышки, поднял высоко над землей. Он звонко поцеловал Эми в раскрасневшуюся щечку, выслушивая нескончаемый поток упреков и новостей о том, как ей жилось, о Дейзи и ее щенках. Наконец спросила, почему он приехал без Мэг.       — Она пока еще в питомнике. Ну и болтушка же ты. — Отвечая дочери, Юн одновременно помогал Чимину выйти из машины. — Знакомься. Чимин, сын доктора Пака, нашего соседа.       Эмилия, казалось, удивилась. На узком смуглом личике застыл вопрос. Затем, перебросив косу через плечо, протянула парню руку.       — Привет. Я знаю твою маму.       — Я предполагал, — улыбнулся Чим и пожал маленькую ручку. — Мама столько и рассказывала о тебе, Эмилия, и я рад познакомиться с тобой.       Девочка вежливо улыбнулась, пытаясь скрыть, разочарование, она так надеялась провести день с отцом.       — Миссис Дон готовит какой-то особенный ланч, мистер Дон простудился и лежит в постели, — с важным видом доложила Эми. — А сейчас мы должны сразу пойти в столовую, обед уже готов.       Юнги и Чимин переглянулись, входя в гостиную через низкую, на старинный манер, дверь.       — Странно, что мне не сообщили о болезни Гарри.       — Возможно, он почувствовал себя неважно ночью.       Миссис Дон встретила их, явно взволнованная.       — Здравствуйте, мистер Мин! Чимин? Вот так сюрприз! Рада тебя видеть. А я совсем закрутилась: вызывала доктора, ухаживала за мужем и прочее. Поэтому вы должны извинить меня, ланч немного задерживается.       — Ничего страшного, лучше скажите, что произошло с Гарри.       Оказалось, что ему уже несколько дней нездоровилось, но он не признался.       — Вы же знаете, какой муж упрямый, — рассказывала обеспокоенная супруга, — а теперь у него высокая температура, он лежит в постели и выглядит весьма неважно. Я очень испугалась, что Эми может заразиться.       — Не беспокойтесь, — успокоил Юнги расстроенную женщину, обнимая дочку за плечи, — после ланча мы увезем ее домой, а вы оставайтесь с мужем и присматривайте за ним хорошенько, пока он окончательно не поправится.       — Но разве это возможно? — запротестовала миссис Дон. — Ведь кто-то должен присматривать и за хозяйством.       Интуиция подсказала парню, что в этих словах содержится явный намек.       — Не забывайте, я свободна и на ближайшее будущее у меня нет никаких планов, — оживился Чим. — Если Юнги и Эми рискнут отведать мою стряпню, я с радостью помогу им до вашего возвращения.       — Спасибо, — поспешил согласиться Юн, прежде чем миссис Дон успела открыть рот. — Мы в восторге от твоего предложения, правда, Эмилия?       И хотя девочка явно не ожидала такого поворота событий, она все-таки кивнула в знак согласия, однако без особого энтузиазма.       — А когда вы вернетесь, миссис Дон? — огорченно спросила Эми.       — Как только смогу, — заверила ее добросовестная женщина.       Она знала Чимина по прежним временам, когда мальчик таскал вместе с Чонгуком и Техеном пироги у нее из-под носа, и в кулинарных способностях сына Паков явно сомневалась.       — Не волнуйтесь, — успокоил ее Пак, — я действительно умею готовить, меня мама научила.       Лицо миссис Дон прояснилось. Она расспросила парня о здоровье родителей и отправилась за своей сестрой Мэри, чтобы представить ее гостям.       Ланч не изобиловал деликатесами, но приготовлен был отлично. Сначала подали суп и ростбиф, затем последовал домашний торт с глазурью, вкусное ванильное мороженое собственного приготовления, а Юнги ожидал сыр «стильтон» и овсяное печенье. Гости решили, что нужно возвращаться, пока погода не испортилась.       — Но прежде я покажу вам щенков, — настаивала Эми.       Во дворе находился амбар, и там они увидели обворожительного черного Лабрадора. Молодая мамаша тщательно облизывала щенят. Ахнув от умиления, Чимин опустился на корточки возле большой корзины, где возились крохотные четвероногие. Пак осторожно погладил пухленькие теплые комочки, блестевшие на свету, словно черный бархат.       — Правда, они умилительны? — воскликнул парень, обращаясь к Эми.       Та кивнула, довольная, что ее любимцы произвели впечатление, но потом тяжело вздохнула, выражая полную безнадежность.       — Милая, что случилось? — забеспокоился Юнги.       — Мне сказали, что всех щенков оставить невозможно. Некоторых уже купили соседи. Папа, неужели мы не возьмем себе одного?       — Но у нас есть Мэг, — возразил отец.       Чимин заметил, как черные глаза девочки наполнились слезами, и, к своему ужасу, тут же предложил:       — Я могу забрать, Эмилия.       Он с вызовом посмотрел на Юна и прочел в его ответном взгляде явное неодобрение.       — Ты осложнишь свою жизнь, — спокойно заметил он.       Но девочка смотрела на Пака глазами, выражающими безграничную благодарность:       — Правда? Ты возьмешь щенка? Я помогу тебе выходить ее.       — Значит, она? — улыбнулся Юнги.       Эми с готовностью кивнула, указывая на визжащий комочек.       — Вот эта мне нравится больше других.       Чимин посмотрел в корзину — он ни за что не различил бы щенков, но в доме всегда любили животных и до недавнего времени держали собаку. И тут его кольнула неприятная мысль, что коттедж вскоре будет принадлежать Мину, а не его родителям.       — Собачку зовут Джет, — услышал Пак тоненький голосок Эми, которая отважилась напомнить о себе, почувствовав его нерешительность.       — Хорошая кличка, — одобрил Пак, окончательно уступая умоляющему взгляду девочки.       — Мы всегда можем присмотреть за Джет, если тебе понадобится отлучиться, — наконец смягчился и Юнги.       — Тогда нет проблем, — бодро сказал парень, про себя подумав, что он окончательно сошел с ума. Вскочив на ноги, он стряхнул пыль с джинсов. — Пойду узнаю у хозяев, сколько они просят за Джет.       — Позволь сделать тебе подарок, — остановил его Юн, — в честь того, что ты так благородно поступил во имя благополучия наших желудков.       Чимин сначала возражал, но, когда узнал, сколько стоит Лабрадор, воспользовался щедрым предложением Юна. Вскоре они отправились в путь, захватив все необходимое для нового жильца — ошейник, поводок, миски, корзину, запас корма. Сама Джет не выражала восторга от того, что ее разлучили с матерью, и Эмилии пришлось терпеливо успокаивать визжащего щенка. В конце концов, обе крепко заснули. Юн взглянул на Чимина и усмехнулся:       — Страдаешь от приступа малодушия?       Он оглянулся на пассажиров, спящих на заднем сиденье.       — Честно говоря, я порядком струхнул, — признался Пак шепотом. — Мне казалось, что события последних дней отучили меня от необдуманных поступков. Но сегодня я снова влип, и только потому, что твоя дочь очень жалостливо смотрела на меня.       — Надеюсь, что ее отцу тоже удастся тебя разжалобить, — проворчал Юнги себе под нос.       Чим искоса сверкнул глазами-сапфирами:       — Нет уж, я не поддамся слабости. Мне предстоит разрываться между кухней и корзиной со щенком, не говоря уж об Эмилии — ведь я должен снискать ее расположение. Словом, забот хватит.       — Интересно, — задумчиво спросил Юн, — почему ты считаешь необходимым снискать расположение моей дочери?       Пак проклял свою способность мгновенно заливаться краской.       — Но я же буду работать у тебя, — напомнил он со сдержанным достоинством, — и, по-моему, вполне разумно подружиться с твоей дочерью. Разве ты забыл, что просил составить ей компанию, пока она не свыкнется с новым положением и не найдет друзей?       — Ты прав, Чимин, спасибо, что напомнил.       Он замолчал, прекрасно сознавая, что истинные мотивы куда более сложные, чем обычное стремление наладить отношения с дочерью босса. Правда заключалась в том, что Чим хотел завоевать привязанность девочки потому, что та являлась дочерью человека, которого он, несомненно, любил. Но не только это. Эми казалась необыкновенно милой и трогательной, и едва заметная грусть в ее темных глазах глубоко тронула сердце парня.       Санни Мин придется за многое ответить, подумал Чим. Однако он тут же одернул себя, решив, что несправедливо осуждать мать Эмилии, не зная обстоятельств развода. Тем не менее, он был абсолютно уверен, что никакие обстоятельства не заставили бы его отказаться от собственного ребенка, и уж во всяком случае, не замужество за богатым снобом, который не желал признавать маленькую падчерицу.       — Почему у тебя такой угрюмый взгляд? — прервал его размышления Юнги. — Я бы многое отдал, чтобы прочитать твои мысли.       Чим вздохнул.       — Ну раз уж ты не пожалел уйму денег за моего Лабрадора, полагаю, имеешь право знать, о чем я действительно думаю. Кажется, я взялся за непосильную ношу, вот что меня мучает.       — Ты считаешь, что твои родители будут недовольны появлением Джет?       Парень изумленно уставился на Юнги.       — Да о чем ты говоришь? Я постоянно размышляю о том, как справиться с проблемами, которые меня ожидают.       Юн довольно ухмыльнулся и вырулил на дорогу к Тегу.       Чимин вдруг всплеснул руками:       — Я забыл купить игрушки для щенка. Придется убрать дорогие мамины ковры.       — Сейчас домом Джет будет мой коттедж, — твердо заявил Юн, — и мне бы хотелось, чтобы ты пожил с нами, пока не вернутся супруги Дон.       Парень колебался.       — Да, но...       — Ты сделаешь мне большое одолжение, — перебил его Мин. — Эмилия привыкла, чтобы кто-то постоянно находился рядом. А меня ждут дела в связи с приобретением собственности. Так что ты наш спаситель.       Пак задумался.       — Послушай, я с удовольствием присмотрю за девочкой, уложу ее спать, но на ночь мне лучше возвращаться домой.       Лицо Юна посуровело.       — Почему? Или ты боишься, что я разгуливаю во сне?       — Мне такое и в голову не приходит, — запальчиво возразил парень — Мне просто хочется спать в своей постели, пока еще коттедж принадлежит нам. Ведь я там вырос и переезд для меня очень болезнен.       Юнги немного смягчился.       — Ты прав, извини. Мы будем благодарны за то время, которое уделишь нам. Я понимаю, что осложняю тебе жизнь. Ты, наверное, жалеешь, что сбежал сюда из города.       — Если бы я могл знать, чем все закончится, пожалуй, я бы предпочел остаться в Сеуле.       Мин выключил зажигание и повернулся к нему.       — Ты намерен повернуть время вспять и примириться с Хосоком?       Они посмотрели друг другу в глаза, и Чим медленно покачал головой.       — Никогда.       — Кто он, Хосок? — вдруг послышался сонный голосок Эми с заднего сиденья. — Ой, папа, Джет нужно выгулять!       И компания приступила к активным действиям. Эн помог выйти дочке, а Чим пристегнул поводок к ошейнику. Потом они дружно направились с Джет на первую прогулку. Сумерки уже сгущались, и сад освещался прожекторами. Покрытые снегом полянки и естественные зеленые ограждения сверкали на легком морозце. Сюда, на вершину, еще не добралась оттепель.       — Мне нужно сначала заглянуть домой и убедиться, что все в порядке, — сказал Пак.       — Мы идем с тобой, — твердо сказал Юнги. — Эми, держи крепче поводок, мы привяжем Джет на кухне, пока Чимин осмотрит комнаты.       — Ах, папа, — жалобно захныкала девочка, — Джет будет очень одиноко сегодня вечером. Она наверняка заскучает по своей мамочке.       Искреннее огорчение в голосе Эмилии отозвалось болью в сердце Чима. Он переглянулся с Юном и понял, что тот чувствовал то же самое.       — Если она начнет скулить, я встану, возьму ее на ручки и убаюкаю, — пообещал он Эми.       Та вскинула на него темные глаза, в которых засветилась радость.       — Правда, Чим?       — Чтоб мне не сойти с этого места, — серьезно поклялся Пак. — Но через день ты познакомишь ее с Мэг. Нужно, чтобы они подружились.       — Обязательно. — Эмилия наградила отца ангельской улыбкой. — Нам повезло, что Чимин нам поможет до приезда миссис Дон. Здорово, да?       — Мы с тобой везунчики, — подтвердил Юнги, глядя в глаза Паку. Он поставил для Джет миску с водой. — Следи, чтобы она не пустовала. Чим, ты, наверное, забыл, какие они водохлебы.       — Не беспокойся.       — Папа назвал тебя Чим, — заметила наблюдательная Эмилия, — можно мне к тебе тоже так обращаться?       — Непременно, Эмилия Мин.       Чимин вдруг обнял девочку и крепко прижал к себе.       Окончательно осмелев, Эми решила подлизаться:       — А ты умеешь готовить бургеры? Миссис Дон считает, что у нее они не получаются.