Секреты любви

      Доктор подтвердил, что у Эми грипп, затронувший бронхи. Он прописал антибиотики, успокаивающую микстуру, традиционно напомнил о том, что нужно много пить, а аппетит вернется, когда спадет температура. Он не удивился, увидев Чимина в доме Минов, лишь упомянул мимоходом, что знания его родителей, видимо, со временем неизбежно устарели. На прощание он утешил Юна, объяснив болезнь дочери ослабленным иммунитетом после ветрянки.       — Наверное, она, как и мистер Дон, подхватила грипп в Бруквере, — предположил расстроенный Юнги после ухода самоуверенного молодого специалиста. — Если бы она осталась дома, ничего бы не случилось.       Чимин, во всем соглашавшийся с Мином, не возражал. Если бы он добрался сейчас до капитана, ему бы точно не поздоровилось, думал разгневанный парень, трогая горячий лоб Эмилии.       Так началась неделя, полная тревоги за Эми и предельно напряженная для Чимина. Юнги, как всегда, находился в прекрасной физической форме, но очень переживал за Пака, который явно был на пределе.       Из-за высокой температуры девочку тошнило, она сильно потела, постель и белье приходилось часто менять.       Парень давно забыл, что такое сон. Даже когда Юнги дежурил у постели дочери, он не позволял себе расслабиться — Так прошли три дня.       — Послушай, нет смысла не спать нам обоим, — говорил он Юнги. — Я подремлю в кресле возле Эми, я не смогу уснуть в постели.       — Так ты дойдешь до ручки, — не соглашался хозяин. — Поспи в моей кровати и просто отключись. Обещаю позвать тебя, если Эми проснется.       Однако девочка требовала Чима каждую минуту. Она открывала глаза, сразу же беспокойным взглядом искала его и с облегчением вздыхала, увидев его возле кровати. Пак держал стакан лимонада или просто накрывал маленькую горячую ручку прохладной ладонью.       Но больше всего Эми радовалась, когда, просыпаясь, замечала рядом с парнем отца. А еще она очень волновалась за Джет даже начинала плакать и успокаивалась лишь тогда, когда Юнги вставал и обещал спуститься на кухню к щенку.       — Мне лучше остаться с Эмилией, — упрашивал его Чимин, — ну, пожалуйста.       — Я бесконечно благодарен тебе. — Юн улыбнулся особенно значительно. — Из Санни никогда не получалось хорошей сиделки.       Да, но чем-то она, видимо, его привлекала, не без ехидства подумал Чимин.       К концу недели девочке полегчало. В пятницу Юнги настолько воспрянул духом, что даже выбрался в магазин за продуктами, пока Эми спала. Чим остался с книгой у ее постели, мечтая о том, что, когда Юн вернется, он сделает себе ванну, вымоет волосы и вообще приведет себя в надлежащий вид. Задремав, он вдруг проснулся, услышав лай собак и непрерывные звонки в парадную дверь.       Откинув волосы с усталого лица, Чимин побрел вниз по лестнице. Заглянув в застекленную половину двери, он увидел на крыльце женщину.       Он повернул ключ, открыл дверь, и сердце его, казалось, остановилось. Кто бы не узнал это красивое лицо, обрамленное роскошными каштановыми волосами! Санни Мин пришла в голову удачная мысль навестить свою дочь.       Санни сразу прошла мимо Пака в холл, и тот почувствовал запах дорогих духов. Высокая, стройная кинозвезда выглядела неотразимо в белом кашемировом пальто.       — Скажите, пожалуйста, а где майор Мин?       — Извините, его нет дома, — ответил Чим, стыдясь своей не первой свежести рубашки, вытянувшегося свитера и потертых джинсов. Картину довершали свалявшиеся волосы и изможденное лицо.       — Вы помогаете здесь по дому? — высокомерно обратилась к нему Санни, явно считая излишним представляться столь незначительной личности.       — Нет. Я Пак Чимин, ваш сосед.       — Боже милостивый, неужели вы тот самый сорванец в вечных царапинах, друживший с Чонгуком и Техеном?       Санни окинула парня цепким оценивающим взглядом, который свидетельствовал, что с тех пор Пак мало изменился.       — Да, я все такой же, — сдержанно ответил он, тем не менее, готовый кинуться в атаку, раздраженный взглядом насмешливых голубых глаз. — Ваша дочь нездорова, я помогал ухаживать за ней.       Санни нахмурила аккуратно выщипанные брови:       — Эми болеет?       — У нее грипп.       — Заразный?       — Теперь, наверное, нет.       — Что значит теперь? — недовольно переспросила мать. — Когда заболела дочь?       Чим объяснил, и Санни возмутилась:       — Ах, вот как! Может, и ты считаешь, что Юнги лучше позаботится об Эмилии? Где же, черт возьми, миссис Дон?       Узнав, что супруги в отъезде, несравненная Санни поджала красивые губы.       — Отведи меня немедленно к Эмилии.       — Она в своей спальне, — спокойно ответил Пак.       Миссис Мин вздернула подбородок:       — Боюсь, я не знаю, где она расположена. Я не была там с тех пор, как родилась дочь.       Парень повернулся к лестнице.       — Сюда, пожалуйста.       — О боже! Я уже забыла, какой здесь барак, — прокомментировала Санни, величаво следуя за Чимином по коридору второго этажа мимо закрытых дверей. — Представляю, как трудно обогреть дом!       — Эмилия здесь.       Игнорируя ее болтовню, Пак отворил последнюю дверь.       Санни вплыла в спальню, вновь обдав парня запахом божественных французских духов. Однако ее знаменитая улыбка сразу померкла, едва она увидела хрупкую фигурку и осунувшееся личико дочери.       — Ангел мой! Эми! Что они сделали с тобой?       Девочка изумленно уставилась на мать, на темные запавшие глаза навернулись слезы.       — Мамочка? — спросила она, как будто увидела призрак, который может испариться.       — Ну конечно, я твоя мамочка, дорогая. — Санни с опаской уселась на край кровати. — Я узнала, что у тебя грипп, кукленок. Какое невезение!       Чимин, ожидавший, что Санни задушит дочь в объятиях, тихо отошел к двери. Его сердце сжалось от боли, когда он увидел, как Эми сама вытерла слезы платочком, лежавшим под рукой.       Неожиданно дверь распахнулась, и в комнату вошел Юнги. Он остановился в дверях, словно громом пораженный:       — Санни?       — Юн!       Грациозно поднявшись, она поплыла ему навстречу, и Юн невольно заключил ее в объятия. Она поднялась на цыпочки и запечатлела на губах бывшего мужа долгий поцелуй. Пак наблюдал за сценой с нарастающей тревогой.       — Я собралась неожиданно и приехала без предупреждения, — сказала она, поглаживая щеку Юна пальцами с ухоженными ногтями, покрытыми лаком. — И, похоже, поступила правильно, — добавила она, повернувшись к Эми.       Чимин хотел незаметно выскользнуть из комнаты, но Юнги, выпустив Санни, остановил его, крепко схватив за руку.       — Как только Эмилия заболела, за ней стал ухаживать Чимин, он провел у ее постели не одну бессонную ночь.       — Заметно. — Гостья окинула парня неприязненным взглядом. — Почему ты не нанял профессиональную сиделку? Насколько мне известно, ты не стеснен в средствах.       Неожиданно Эми разрыдалась. Чимин кинулся к девочке, но Санни оттолкнула его:       — Ну же, дорогая, не плачь, — процедила она сквозь зубы и наконец, обняла ребенка. — Мамочка здесь, с тобой.              Чувствуя себя униженным, Чим, как слепой, вышел из комнаты, не заметив протянутой руки Юнги. Стремительно миновав холл, он понесся вниз по лестнице на кухню. Схватив пальто, минуту поколебался, глядя на Джет.       — А ты оставайся вместе с Мэг. Эмилия расстроится, если я заберу тебя.       Добравшись до своего дома, Чимин тут же направился в ванную. Погрузившись по самый подбородок в приятную теплую воду, он закрыл глаза. У него не хватило сил, чтобы выплакаться. Зазвонил телефон, но Пак не смог бы подняться даже под дулом пистолета. В конце концов, зачем ему такие коллизии? Девочка вне опасности, и к тому же в объятиях своей матери, к которой Юн, как оказалось, вовсе не равнодушен, хотя утверждал обратное. Парень то и дело напоминал себе, что Санни — первая любовь Юнги. Он сам сказал ей об этом. К тому же он ни разу не упомянул, что чувство прошло. Позже он сушил феном волосы, пока они снова не заструились блестящими прядями. Чимин ощущал блаженство. Пак даже не удивился, когда влез в джинсы времени ранней юности — стресс и бессонные ночи не прошли бесследно. Он застегивал ремень, когда заметил на стекле промелькнувший огонь фар. Подбежав к окну, Пак увидел, как знакомая машина выруливала к поместью Минов. Благодарение богу, супруги Дон вернулись.       Он почувствовал некоторое облегчение. Сейчас он мог забыть о семье Юнги с чистой совестью. Но неумолимый внутренний голос подсказывал: Эмилия проснется ночью и начнет плакать из-за того, что его нет рядом. Несмотря на то, что родная мать сидит у ее постели? — с горькой иронией мысленно возразил себе парень. Пустые мечты, глупышка Чим!       Он вдруг вспомнил, что почти вся его одежда осталась в доме Юна. Парень горестно вздохнул. Видно, придется оставить вещи до отъезда Санни. Джет не будет досаждать хозяину, поскольку Доны возвратились. Гарри займется дрессировкой собак. Выходит, присутствие Пак Чимина абсолютно излишне.       Почувствовав голод, он слегка удивился. Последние дни есть совсем не хотелось. Пак слишком переживал из-за болезни Эмилии и физически совершенно измотался. Ощущая усталость, он заварил чай, поджарил тосты из остатков хлеба и сыра. Устроившись поудобнее у телевизора, решил подкрепиться и послушать новости. Диктор объявил прогноз погоды. Она менялась к лучшему — небо очищалось от свинцовых облаков, и в последующие дни ожидалось, что солнце растопит остатки снега. Значит, дороги подсохнут, пойдут поезда, и он сможет вернуться в Сеул.       Когда зазвонил телефон, Чим неохотно подошел и нисколько не удивился, услышав голос Юнги.       — Как ты себя чувствуешь? Почему ты так поспешно убежал?       — Мне требовалось принять ванну. Как Эмилия?       — Понемногу оправляется от шока, вызванного встречей с матерью. Но она постоянно спрашивает о тебе. Может, вечером проведаешь ее? К тому же мне бы хотелось, чтобы ты отобедал с нами.       Мысль об обеде за одним столом с Санни Мин вызвала у парня симптом несварения.       — Благодарю за приглашение, однако я только что перекусил. После ванны у меня разгорелся аппетит. Я видел, как приехали Доны, поэтому не волновался за Эми и... за тебя.       — Приезд мистера и миссис Дон ничего не меняет, мы с дочкой по-прежнему нуждаемся в тебе, — возразил Юн, понемногу теряя терпение.       — При известных обстоятельствах мне пока лучше держаться в стороне. Передай Эмилии, что я обязательно приду, когда... ну, когда...       — Когда уедет ее мать, — закончил за него Юнги.       — Вообще-то, да, — не стал кривить душой парень. — И как долго Санни намерена пожить с вами?       — Не знаю. — Настроение Юнги резко упало. — Ты же понимаешь, что я не могу отказать ей в общении с дочерью.       — Естественно. У меня к тебе большая просьба. Присмотри, пожалуйста, за Джет. Мне нужно съездить в Сеул, чтобы забрать вещи.       — Я обещаю выполнять твою просьбу, и не только сегодня, но и впредь. — Мин заверил его столь горячо, что Чим чуть не разрыдался.       — Спасибо, — с трудом вымолвил он, — скажи Эми, пусть побережется, когда поправится.       — Не переживай, я позабочусь о ней. Санни хочет увезти ее на пару недель с собой, пока не началась репетиция в новом сериале. Я решительно возражаю, но вряд ли смогу воспрепятствовать.       — Я тоже так считаю. А что думает сама Эмилия?       — Она еще ничего не знает. Чимин, послушай...       — Извини, мне нужно идти. Кто-то звонит в дверь. Пока! Передай привет Эми. — Пак повесил трубку и поспешил к дверям, на ходу тщательно вытирая глаза.       Мужчина, рука которого замерла на пути к звонку, смотрел на него в страшном изумлении.       — Чимин, ради бога, что случилось?       — Хосок!       Чуть позже парень приготовил свежий кофе и принес на подносе в гостиную. Чон попросил разрешения закурить сигару.       — Твои родители не одобряют мое пристрастие, — сказал он, недовольно морщась, — но они отсутствуют, и, учитывая особые обстоятельства моего визита, дорогой, позволь мне закурить.       Чим кивнул:       — Конечно.       — Итак, я не могу повлиять на твое решение?       Хосок аккуратно выпустил струйку голубоватого дыма.       Парень спокойно улыбнулся. Хосок, как всегда, выглядел элегантно: безупречного покроя темный костюм, шелковый галстук в мелкий горошек аккуратно завязан под воротничком кремовой рубашки.       — Полагаю, нет. Но я надеюсь, что мы останемся друзьями.       Чон состроил гримасу, как будто проглотил ломтик недозрелого лимона.       — Избавь меня от старой шутки, дорогой.       — Я говорю искренне, — заверил Чим, и Хосок грустно улыбнулся:       — Знаю. Честно говоря, я давно ожидал, что ты дашь мне отставку, но ты нанес жестокий удар. Извини, я вел себя не лучшим образом. Дело в том, что я уже немолод и по-своему привязан к тебе. Но твоя неуемность заставляет меня помнить о разнице лет. К тому же я действительно получаю удовольствие от встреч с нужными мне людьми, контакты расширяют деятельность фирмы. Я ошибся, считая, что ты тоже заинтересован в деловом сотрудничестве. Вот, дорогой, что я хотел тебе сказать. А теперь давай начистоту, чем я могу помочь тебе?       — Ты не мог бы отвезти меня в Сеул сегодня вечером?       От проницательного взгляда Чона не укрылось подавленное настроение Чима.       — Ты что, устал от затворнической жизни в провинции?       — Почти.       — Тогда, конечно, с удовольствием. — Еще раз, внимательно взглянув на парня, Чон нахмурился. — Ты, в самом деле, выглядишь ужасно. Да, да, мне известно, ты выхаживал ребенка своего друга, но, сдается, за такой заботой кроется нечто большее. Зная о способности Хосока глубоко проникать в суть вещей. Чимин решил посвятить его в невероятную, полную неожиданных поворотов историю осады поместья Минов.       Чона так захватил рассказ, что он утратил неизменный апломб.       — Я не ослышался, дорогой? Мин Юнги просто отпустил отпетого негодяя?       Чим кивнул.       — Юнги обязан выдвинуть обвинение, — кипятился Хосок. — Господи, да ведь ты мог погибнуть! Неудивительно, что ты похож на привидение.       — Я приведу себя в порядок и снова верну свою ослепительную красоту, — весело пошутила парень. — Кстати, если ты не возражаешь против нашей совместной работы и не находишь подобную ситуацию неудобной, я готов вернуться в фирму.       — Какие возражения, дорогой! Я счастлив, — Чон пристально посмотрел ему в глаза. — Но ты вроде нашел другую работу?       Чимин опустил ресницы:       — Я передумал.       — А не означает ли это, что когда-нибудь ты изменишь свое решение и выйдешь за меня замуж? — спросил Чон, осторожно подбирая слова.       Парень дружелюбно улыбнулся.       — Нет, Хосок. Мне кажется, я не подхожу для семейной жизни.       — Не могу сказать, что разделяю твое мнение, — улыбнулся в ответ Чон и посмотрел на часы. — Если ты намерен ехать, думаю, пора собирать вещи. Я посмотрю очередную бездарную передачу по телевизору, а ты займись чемоданом.       Чимину не потребовалось много времени на сборы, поскольку большая часть одежды по-прежнему находилась в доме Мина. Он позвонил Берте и предупредил о приезде, потом стал набирать номер Юнги, но передумал. Его сердце больно сжималось, едва он представил маленькое беззащитное личико Эмилии, ее темные глаза, полные укора. И ты, Брут... мысленно упрекнул себя Пак.       Тяжело вздохнув, он спустился вниз.       — Я все-таки не поеду сегодня. Захвати мой багаж, а я отправлюсь завтра поездом.       — Конечно. — Он взял его чемодан. — И почему же ты передумал?       — Мне нужно попрощаться утром с тяжело заболевшей малышкой. Сначала я намеревался передать записку, но потом понял, что не смогу покинуть Тегу, не повидав ее. Шестилетние детишки очень впечатлительны!       — Не только шестилетние, — обиделся Хосок, но тут же улыбнулся, чтобы смягчить свои слова. — Я шучу. Значит, малышка — дочь майора Мина?       Пак кивнул.       — Она подхватила грипп, и я ухаживал за ней. Теперь появилась мать. Я больше не нужен. Но мне не хочется уезжать тайком, не попрощавшись с Эмилией.       Когда Чон отправился в Сеул, Чимин остался один со своими тревожными мыслями. Нужно набраться смелости и трезво оценить создавшееся положение, решил он. Итак, подростком он вбил себе в голову, что Мин Юнги — герой его романа. Не последнюю роль сыграла красивая офицерская форма и слухи о подвигах майора в армии. Однако он женился очень рано, и с годами Пак избавился от детского наваждения. Затем судьба снова свела их вместе, и парень не благодарил фортуну за столь жестокий поворот — его чувства находились в полном смятении. Душа разрывалась от жалости к Эми, ревности к Санни, к тому же он любил Юнги, любил глубоко и безнадежно. Короче, он оказался в глупейшем положении.       Чимин бичевал себя с беспощадностью. Правильнее было уехать с Хосоком. И если говорить начистоту, то не только воспоминание о бедной Эмилии удержало его здесь. Он не мог уехать, не повидав Юна хотя бы для того, чтобы попрощаться навсегда. И пусть он наслаждается обществом знаменитой бывшей жены.       Пак вскочил с кресла, не в силах оставаться на одном месте, и отправился на кухню варить кофе. Он хотел отвлечься от навязчивого видения, представляя Санни рядом с Юнги. Парень наполнил чайник и стал ждать, когда закипит вода, задумчиво облокотившись о стойку. Мысли его витали так далеко, что внезапный стук в дверь испугал Чима до смерти. Сердце учащенно забилось, когда он узнал знакомый условный сигнал.       — Чимин, — послышался голос Мина, — открой.       На мгновение возникло детское желание заставить его ждать, притвориться, что он не слышит стука. Но здравый смысл и смутная надежда на ответное чувство Юнги толкнули его к двери. Он отодвинул затворы. Перед ним стоял сосед в знакомой парке, держа на поводке Джет и Мэг.       Чим молча смотрел на него.       — Можно войти? — просто спросил Юн.       Щенок радостно подпрыгивал, приветствуя парня.       Не говоря ни слова, Пак впустил Мина. Он передал ему поводки и наклонился, чтобы снять ботинки. Парень с преувеличенным энтузиазмом возилась с собаками, стараясь скрыть охватившее его волнение. Поведение Юнги говорило о том, что он собирается задержаться дольше, чем требовал визит вежливости. Он выпрямился, скинул парку, повесил ее на крючок и отстегнул поводки.       — Я хочу поговорить с тобой, — коротко объяснил Мин и, дав команду «место», закрыл за собаками дверь на кухню.       — Пойдем лучше в гостиную, — сдержанно пригласил Чимин и повел гостя наверх. Он уютно устроился в углу дивана, подобрав под себя ноги, и жестом радушного хозяина указал Юнги на стул:       — Садись, пожалуйста.       Однако тот предпочел стоять. Низкий потолок комнаты подчеркивал высоту его роста.       — Когда я выгуливал собак, то видел, как от твоего коттеджа отъехала машина.       Парень вздернул подбородок:       — Да, так и было.       — Кто приезжал?       Он одарил его ледяным взглядом:       — Зачем тебе знать? Или ты единственный, кому дозволено принимать гостей?       Глаза Юнги сердито сверкнули:       — Я не приглашал Санни.       — И я не звал Хосока.       — Так я и предполагал. У меня возникла мысль, что «мерседес» в духе твоего бывшего жениха. — Он вдруг подозрительно сощурил глаза. — Или отставка не принята?       — То же самое я могу спросить о Санни! — Чим сразу понял свою оплошность и поспешил сменить тему. — Как Эмилия?       — Она успокаивается. Боюсь, что любая мелочь может вывести ее из равновесия. Я позвал на помощь миссис Дон, чтобы заставить дочку уснуть. — Во взгляде Юна появился упрек. — Она не понимает, почему ты ушел.       Пак побледнел, почувствовав острое раскаяние.       — Мне казалось, Эми не будет скучать, ведь рядом ее мать.       Мин испытующе взглянул на него из-под темных бровей:       — Ты уверен? Или ты покинул нас, обидевшись по вполне понятной причине — моя бывшая жена повела себя довольно грубо по отношению к тебе?       — Прошу тебя, сядь, — раздраженно попросил Чим. — Мне трудно разговаривать, ты буквально подавляешь меня.       Юн примостился на край дивана, полуобернувшись к парню.       — Разве Санни не помогала тебе укладывать дочь спать? — не удержался от вопроса Чимин.       — Нет. Она разозлилась. Эми постоянно спрашивала о тебе. Бедная девочка в таком состоянии, что я поспешил сюда, но, увидев машину, понял, что мне не повезло.       — Я бы обязательно пришел, если бы знал, что нужен Эмилии.       Юнги пожал плечами.       — Мне не хотелось выглядеть навязчивым. Поэтому я вернулся и сказал дочке, что у тебя гости, и ты навестишь ее утром. — Их глаза встретились. — Я страшно боялся не застать тебя дома или застать не одного.