Секреты любви

      Последовало неловкое молчание, мучительное для обоих. Первым не выдержал Чимин.       — Да, я собирался уехать сегодня с Хосоком в Сеул, в свою квартиру, — поспешно пояснил он. — Но не мог не попрощаться с Эмилией. Обещаю, приду утром.       — А после, если я правильно понял, ты возвращаешься к Хосоку. — Его голос не выражал никаких эмоций.       — Да.       Юн помрачнел.       — Понимаю.       — Я намереваюсь только работать с ним, ничего более.       — Насколько я помню, ты собирался поступить в мою фирму.       — Сегодня я понял, что такой шаг не вполне разумен.       Черные брови Юнги сошлись на переносице.       — Но почему, черт возьми?       Чимин решил сжечь все мосты.       — По известным нам обоим причинам мы столкнулись в одном месте, что явилось неожиданностью для обоих. Затем заболела Эмилия, мы сблизились еще сильнее. Но для меня совершенно очевидно, что ты по-прежнему влюблен, или, по крайней мере, неравнодушен к Санни. Я ничего не могу изменить. Не думай, что я виню тебя. В жизни твоя жена еще красивее, чем на экране. И я отступаю, пока у меня еще есть силы. Однако я не бросаю Эми. Обещаю, что, когда вернутся родители, я буду регулярно навещать ее. Я постараюсь объяснить девочке...       — Прекрасно! Может, тогда ты и мне кое-что объяснишь. — Юнги порывисто схватил парня за руки и крепко сжал, их. — Потому что, клянусь тебе, я ничего не понимаю. А что касается моего влечения к Санни, ты серьезно заблуждаешься.       — Ерунда! Я наблюдал за вами, — запальчиво наступал Чим, — и не заметил, чтобы ты сильно сопротивлялся, когда она целовала тебя. Отпусти же меня, мне больно!       Юн разжал руки.       — Ну, хорошо, — сказал он, раздумывая. — И что конкретно ты видел?       — Ну... как ты реагировал на ее порыв. — Пак опустил глаза. — Когда-то ты сказал мне, что Санни — единственная, кого ты любил. И я думаю, твое чувство не прошло.       Мин долго молчал, глядя на парня такими глазами, что, в конце концов, Чимину стало не по себе. Он беспокойно заерзал, потом затих, загипнотизированный его взглядом.       Наконец Юн заговорил. Голос был тихим, но в нем ощущалось скрытое напряжение.       — Скажи, как мне поступить? Я непременно должен доказать тебе, что ты ошибаешься.       Он стремительно подошел к Чимину и заключил его в объятия. Его сильные руки обвили парня, как два стальных обруча. Инстинктивно Пак пытался вырваться, но Юнги крепче прижал его к груди, так что он чуть не задохнулся. Он закрыл его рот поцелуем, решительно отклоняя любые протесты. С одной стороны, откровенный мужской натиск парализовал его волю, а с другой — взволновал чувственность.       Юнги взял Чима на руки и, не обращая внимания на сопротивление, с удивительной легкостью понес к двери. Что для него значили сто двадцать фунтов веса, если он мог прошагать шестьдесят миль с двумя сотнями фунтов экипировки на спине!       Подойдя к двери спальни, Юн открыл ее ногой и положил парня на кровать. Его дыхание участилось. Чимин понимал его состояние и в панике попытался увернуться, но Юнги вновь поймал его и прижал руки над головой.       — Ты не ошибся насчет влечения, — сказал он тихо, — но не разобрался, к кому оно относится. Я хотел, чтобы это случилось позже, когда наши отношения войдут в определенное русло, но ждать выше моих сил.       Горячее дыхание Юна обжигало губы Чима.       — Остановись, — выдохнул он, пытаясь сопротивляться, — прошу тебя, ты пожалеешь.       — Ты, может, пожалеешь, а я никогда.       Юнги отпустил его руки, но только для того, чтобы снять с него свитер.       Пак принялся бороться не на шутку, но Юн имел явное преимущество в весовой категории, несмотря на худощавое сложение. Его тренированное тело могло выдержать любые физические нагрузки, а Чимин был хрупким парнишкой, упражнявшемся только в спортзале и игре на пианино. Очень скоро он уступил в неравной схватке, и Юнги быстро овладел им. К стыду Пака, ему удалось это слишком легко.       Он чувствовал себя униженным. Слезы обиды и гнева потекли, по его щекам, но неожиданно Чимин начал испытывать томящее удовольствие. Юнги оказался не только пылким, но и умелым любовником. Он сумел подвести его к наивысшей точке такого острого, пронизывающего естество ощущения, что парень вскрикнул, не в силах сдержаться. Юн испытал экстаз почти одновременно с ним. Его глаза горели триумфом победителя. Но когда все закончилось, тело Чимина вновь принадлежало только ему одному и перестало служить инструментом в руках Мин Юнги, хотя он оказался виртуозным исполнителем.       Чим лежал на спине совершенно неподвижно, закрыв глаза ладонями. Обнаженное тело еще дрожало. Ему очень хотелось, чтобы Юн ушел, однако он лежал рядом, на животе, забросив длинную смуглую ногу на его бедро, — это был жест собственника. Постепенно дыхание парня выровнялось. Молчание стало тяготить его, и он заговорил первым.       — Теперь, пожалуйста, уйди.       — Нет.       Он убрал ладони и увидел, что Юн, приподняв голову, смотрит на него. Его глаза мерцали, словно догорающие угольки в камине.       Даже узкой полосы тусклого света, проникающего с лестничной площадки, оказалось достаточно, чтобы заметить торжествующий блеск во взгляде удовлетворенного мужчины.       — Я убедил тебя? — тихо спросил он.       — В чем? — возмутился Пак. — Ты доказал мне, что сильнее меня и можешь подавить меня оружием, которого у меня нет. Экое дело!       — И ты ничего не почувствовал? Я тебя просто подавил?       Чим намеревался солгать, но передумал:       — Нет, и ты знаешь.       — Хочешь, чтобы я извинился?       Он гневно сверкнул глазами:       — А что толку? Зло свершилось.       Юнги нежно пригладил его разметавшиеся волосы, но парень сердито отвернулся.       — Чим, пострадала только твоя гордость.       — Моя гордость?       Юн кивнул.       — Я решил, во что бы то ни стало убедить тебя, кого в действительности я сильно желаю. Это не насилие. В конце концов, ты не смог скрыть, что испытал удовольствие.       Возможно, потому, с горечью подумал он, что прежде со мной подобного не случалось. С Хосоком он только притворялся. Очевидно, изобразить обратный эффект гораздо труднее.       — Тебе лучше вернуться к Эмилии, — напомнил он и попытался встать, но Юнги вновь пригвоздил его к постели.       — До моего возвращения за ней присмотрит миссис Дон.       — Почему не Санни?       — Она уехала.       — Уехала? — переспросил Чим.       — Да. Дэвид Сноу отвез ее в Липстен после довольно помпезного ужина.       — Ого, новый соискатель ее руки! — Чим мигнул, пытаясь сосредоточиться. — И когда же он появился?       — Во-первых, он, завезя сюда Санни, отправился зарезервировать номер в гостинице, а потом втроем мы отметили их бракосочетание, которое состоялось полгода назад.       — О! — Чимин насмешливо улыбнулся. — Представляю эдакую дружную компанию. Какие цивилизованные отношения!       — Обед стал сущим мучением. Мне приходилось каждую минуту подниматься к Эми. Дэвиду не терпелось покинуть дом, и, в конце концов, Санни уехала вместе с ним.       Почувствовав, что Пак шевельнулся, Юнги крепче прижал его к себе.       — В Липстене они задержатся на пару дней, чтобы подготовить поездку для Эмилии.       — А что думает сама девочка?       — Бедное дитя в растерянности. Конечно, она в восторге, что мама появилась, как сказочная фея. Однако как долго продлятся благие намерения Санни? Я надеюсь, что она проведет с дочкой хотя бы один день. — Юн осторожно погладил пальцем нежную щеку Чимина. — С точки зрения моей дочери, самый идеальный вариант — твое согласие присоединиться к нам.       Парень содрогнулся, представив благоухающую Санни. На такую жертву она бы не пошла даже ради Эмилии. Чим легонько толкнула Юнги в бок.       — Ну, теперь-то ты уйдешь? Я замерз и хочу одеться.       Вместо ответа он натянул одеяло.       — Не сейчас. Эми спит, а Дон позвонит мне, если я понадоблюсь. Мне приятно быть с тобой и чтобы ты лежал рядом.       Чим убрал его руку.       — И тебе еще хватает смелости после того, что ты сделал со мной...       — После чего? — беззаботно переспросил Юнги, вновь обнимая его. — После того, как мы занимались любовью?       Парень не отреагировал на ласку.       — Мне кажется, что ты доказал самому себе, действуя так, будто наказывал меня за что-то. Разве я для тебя не желанный трофей?       — Я безумно хотел тебя, — горячо заверил его Мин. — С самого первого момента нашей встречи, если тебе непременно нужны подробности. — Он привлек Чима к себе и впился в его губы долгим нежным поцелуем. — И я желаю любить тебя сейчас и немедленно. Но на этот раз я не буду торопиться. Соблазню тебя шаг за шагом, пока, дорогой, ты не попросишь пощады.       Во имя поруганной гордости Чим предпринял слабую попытку освободиться, не проявив, однако, должной настойчивости. Юнги уже целовал его, медленно продвигаясь от губ к подбородку, шее, груди и ниже, ниже... Его прикосновения казались легкими, но расчетливыми и возбуждали сильнее, чем прежняя грубая настойчивость. Он ласкал его тело с жадностью изголодавшегося любовника, лишая парня последних сил к сопротивлению. Чимин ощущал нарастающее желание, подобно волнам, которые вздымаются все выше и выше перед приближающимся штормом. Он изгибался дугой, прижимаясь к нему и несясь во весь опор в бурное море страсти. Когда, наконец, Юнги вошел в него, он издал тихий стон. Пак уже не ощущал, где начинается он и где кончается Юн. Все, что он понимал, — это то, что движется навстречу пику удовольствия. И они достигли его вместе.       Потом они лежали с закрытыми глазами, совершенно обессилевшие. Сказалось напряжение последних дней — оба крепко заснули.       Чима разбудил лай собаки и звуки чьих-то голосов. Медленно выходя из глубокого сна, он по-совиному захлопал глазами, когда в комнате неожиданно зажегся свет. Парень приподнялся и застыл, с ужасом глядя на потрясенные лица родителей.       — Мама? Отец? — пролепетал он, освобождаясь из объятий Юнги. Тот сел в кровати, заспанный, взъерошенный, но совершенно спокойный.       — Юн? — изумилась миссис Пак. — Я полагала, что здесь Хосок...       — Чимин расторгает помолвку с ним.       Мин счел нужным внести ясность и с улыбкой посмотрел на красного от смущения парня. Он робко жался к нему, натянув одеяло до подбородка.       — Весьма предусмотрительно при данных обстоятельствах, — возмущенно заметил отец, беря жену за руку. — Пойдем вниз, пусть они оденутся.       — Какое сегодня число? — в отчаянии спросил парень, когда дверь за родителями закрылась.       Юнги взглянул на часы:       — Четвертое марта.       — Они собирались вернуться лишь на следующей неделе, — простонал Чим, вдруг засуетившись. — Ради бога, быстрее уходи. Господи, а собаки! Уверен, Джет наделала лужи по всему полу.       — Успокойся, — урезонил его Юн, одеваясь как по тревоге. — Я все объясню и принесу извинения.       — Не надо, — накинулся на него Чим, в отчаянии бегая по комнате и хватая разбросанные вещи. Он провел расческой по волосам, безнадежно глядя в зеркало на пылающие щеки. — Я взрослый парень. В конце концов, спать с мужчиной в своей комнате, — не преступление. Но лучше, чтобы это был не ты.       — Как? Чона они восприняли бы благосклонно?       — Разумеется! Не забывай, мы собирались пожениться, — огрызнулся Чимин. — Боже мой, ну пошевеливайся же!       Мин легко оттолкнул его от двери.       — Поскольку я поставил тебя в неловкое положение, я пойду первым.       Не реагируя на бурные протесты, он быстро спустился вниз и вошел на кухню, где миссис Пак, как и следовало ожидать, подтирала лужи.       — Муж вывел собак на прогулку. Полагаю, Юнги, что щенок ваш? — Миссис Пак, как ни в чем не бывало, обращалась к нему. — Я поставила чайник. Хотите кофе?       Миссис Пак, казалось, уже забыла о сцене в спальне сына и спокойно объяснила, почему они вернулись раньше срока. Ее сестра купила очень Дорогой билет на благотворительный концерт и выиграла приз — поездку на Гаити.       Доктор Пак вошел на кухню, ведя отряхивающихся собак.       — А здесь холодновато, — бросил он на Мина недружелюбный взгляд. — Майор, я продал вам дом, но не своего сына в придачу.       — Папа! — вмешался Чимин.       — Я обязан дать твоему отцу разъяснение, — резонно заметил Юнги.       — Право, не стоит, — смягчился мистер Пак, — видимо, я отстал от жизни. Чимин — взрослый парень и вправе сам распоряжаться своей судьбой. И если он считает возможным лечь в постель с мужчиной, это не наша забота.       — В том-то и дело, сэр. — Мин встал, держась очень прямо, демонстрируя военную выправку. — Чимин не соблазнял меня. Инициатива исходила с моей стороны.       — Правда? — изумленно спросила у сына миссис Пак.       — Ну, да... в определенном смысле...       — Тогда вам действительно придется рассказать о случившемся, — нахмурился доктор Пак.       Неожиданный телефонный звонок разрядил обстановку. Трубку взяла миссис Пак и, послушав, передала ее Юнги.       — Мистер Дон просит вас, Юн.       Он с минуту молчал, затем поспешно ответил:       — Я понял. Скажи ей, я иду.       — Речь идет об Эми? — забеспокоился парень.       — Да. Она плачет, потому что меня нет рядом.       Мин быстро надел парку.       — Меня она тоже зовет?       — Я объясню, что приехали твои родители, и ты придешь утром. — Он повернулся к супругам Пак. — Прошу извинить меня, но беседу придется отложить. Хочу только, чтобы вы знали — я намерен быть с Чимином, и прошу вашей поддержки.       Родители дружно выразили одобрение, и Чимин, не успевший возразить, вышел вместе с Юном, чтобы поговорить с глазу на глаз.       — Ради бога, кто тебя тянул за язык? — сердито спросила он. — Тебе недостаточно сложностей, с которыми мы столкнулись?       — Но я сказал правду, клянусь! — У Чима перехватило дыхание. — При других обстоятельствах я бы дал тебе время на раздумье, но, поскольку твои родители застали нас в довольно щекотливой ситуации, необходимо поставить точку над «i».       — Интимные отношения — не повод для брака, — обиделся Пак, — похоже, ты задержался в прошлом столетии.       — Давай поговорим позднее, — заторопился Юнги, — мне нужно идти.       Держа поводки в одной руке, он другой привлек Чимина к себе и крепко поцеловал.       — Жду тебя утром.