Войди в меня

       Шумный треск ознаменовал падение очередной стены в глубинах тоннеля, и в воздух поднялось плотное облако каменной пыли. Иван поморщился и приглушенно шикнул на Пушкина, который без конца мельтешил под ногами с тележкой и вообще непонятно зачем был здесь нужен. Однако господин велел занять его делом, и у Гончарова попросту не было иного выхода, кроме как загрузить Александра бессмысленной работой.        По факту, он лишь мешал процессу восстановления тоннеля и сбивал с приятного настроя своим тяжелым кряхтением, связанным, очевидно, с избыточным весом. Но Иван не сердился, вовсе нет — всепоглощающая радость, пронзившая разум, была слишком сильна, чтобы какие-то прочие эмоции могли взять верх над сознанием и обосноваться в голове.

[̶̛͉͉̲͌̉̽̋ͅД̴̺̮̲͐̓̇̏͝А̶̡̿Н̶͙̽̈̐̏͜Н̶̬͖͔́̿͂͛͠Ӹ̷̺̲̖̪́Ӗ̵̜̦̾ ̷̘̲̼̟͉̑У̴̛̹͛̆Д̸̢̟̹̝̤̑А̷̨̱͉̝͐̑́Л̷̛̦̞͛̅͝͠Е̸̘̗̳͚͕́̿͐̒̀Н̷̰̓́ͅЫ̷̩̩̝̭͂̔̇]̵͚̑

       С момента окончания довольно странного, даже по меркам Гончарова, собрания прошли сутки, и за это время никаких значимых подвижек в расчистке завалов не произошло. Федор порекомендовал Ивану использовать сломанные табуреты в качестве опоры, ведь иного материала на складе не имелось. Сложность заключалась в том, что дерево — не камень, и способность Гончарова в этой связи оказалась бесполезна, так что приходилось много работать руками. Из-за этого на мягких притягательных ладонях уже появились первые мозоли, а по телу разлилась неприятная, почти болезненная усталость.        Впрочем, Иван все еще не жаловался, ведь то было личное распоряжение господина, полученное им лично. От господина.        Останки табуретов совместными стараниями Гончарова и Пушкина слились в непрочную конструкцию, призванную укрепить стены, когда еще более шумный и противный треск ознаменовал приход человека, видеть которого не желал никто.                                                       .̷̙̼̈̊͗.̸̠̈́͜.̷̠̫̞̤̋̃͒̑͘Ӥ̵̬̕͝.̸̇͒̂͌͜͝.̷̖̂̈́̈́.̶̖̇̋̀̇ͅ

.̷̻́́̂̊̾.̴͔̙̋ͅ.̸̯̪̭͊̈́̿͠В̵̖͒͆̓͝.̷͍̼͎̮̂́̈́.̶̡̙͖̱͗̂̈́.̸̨̝̔̈́̋̒͝

                  .̵̺̩͎̖̅.̵̙̬͈̗̰͛̏͌͝.̴̝͙̓̅С̶̧̪̈̒.̵̖͓̑̃͜.̷̡̨̩̟̩͠.̴̩͋̓̾̀

                                                      .̸̢͇͕̠̞̚͝.̸̯̤͐͝.̵̫͉̈́͋̐̚Е̸̖̎̅̇̚.̷̯̱̼̩̘̂͒͛͘͝.̶̞̭̠̓̊͗.̴̙̳̞̩̍͜

      .̴̯̝̗̫͒̓̅.̶̨̹̠̇́̕͝.̸̢̢͚̝̊́̈̂͘ͅТ̸̧̙͚͇̪̎̌.̵̞͙͚̠̱̈́̾̆̈́͝.̵̨̨̘̠͛̉̔.̶̘̮͙̈́̑͋͑                              

      .̷̼͗̀͌ͅ.̶̧͇̰̆̾.̴̤̺̹͌̿͊̀̏ͅА̷̢̡̬̺̩͋.̷̧̖̩̑.̴̡̛̜͍̌̇.̶̻̭͇̩̑͊͜                                          

      .̵͕̲͂̚̚͝.̶̣͉̉̋.̵̱̂ͅК̸̨̓̿͒.̵̙̺̬̣̣͒̊̾̕͘.̷̬̖̖̙̪͆͐̋̄.̶̜͎̂̐̚

                              .̷̧̘̗̝̊.̵͚͚͗ͅ.̷͈͉̎͐̌̑̐͜И̴̞̂̓̆̀.̴͇̠̈́͒̀͂̇.̷̭̟̊̂͑̚.̸̧͙̪̫̀̾͒́͠ .̸̰̠̾.̷̢̭̀́̎.̷̲̠̔

       — Ва-неч-ка! — омерзительно высоким голосом сладко протянул Гоголь, резко вырастая за спиной равнодушного к эксцентричности коллеги Гончарова.        — О нет, только не это, — устало отозвался Иван, складывая камни в симпатичную башенку.        Николай состроил обиженную мину и с напускным разочарованием запрыгал вокруг, вынуждая Пушкина остервенело вжаться в булыжник в попытках спрятаться. Но такого, как Пушкин, не в силах скрыть ни один булыжник, и его, разумеется, заметили.        — Но я ведь еще даже ничего не сказал! Неужели ты меня даже не выслушаешь? Ва-анечка, ну не будь таким злым! Знаешь поговорку? На обиженных воду возят, а злых в жопы ебут! Чистая правда, я сам видел…        Ненадолго задумавшись, Гончаров изобразил на лице раздражение и бросил камень средних размеров в Николая, но тот с истерическим смехом увернулся, вновь выныривая из портала где-то сзади.        — Да говори уже, что хотел? — прошипел Иван, возвращая камень на место. В порыве вынужденной экспрессии он нарушил самолично составленную композицию, и на языке ощутилась неприятная горечь.        С почти ласковой улыбкой склонив голову вбок, Гоголь немного успокоился и встал на месте, готовясь начать повествование.        — А помнишь…        — О нет, только не это, — вновь отозвался Иван и иронично посмотрел на коллегу.        — Да подожди ты, дай сказать! — Николай немного разозлился. — Помнишь серию из “Времени Приключений”, где все королевство было вынуждено тусить в замке, пока Принцесса Жвачка разбиралась с армией зомби? Чтобы ранимые конфетки не нервничали…        Из тоннеля послышался рокот, заставивший Пушкина, по-прежнему исступленно прячущегося в тени, встрепенуться и больно удариться о камушек.

М̶̛̦͑̽г̷͉͇̈́͌͊н̸̦̓о̵͔̅̈́̌в̴͎̒̓̈е̶̰͌̀͝н̵̩̮͐н̸͎͘ы̵͇̫̓͝й̶̯͐ ̴̢͚̒̇п̴̢̬̑̀̆е̴̪̍͊̈р̴̝͎̾̔̉ͅе̶̞̜̏̽в̵̲͈̄̈̇о̷̰̀͝д̶̼̰̆ ̸̞̜̈́н̶̢͌а̶̹̞̞̄б̸̨͎̩̂р̶̫̙̪͆а̸͙̊н̷̥̌͑̔н̵͎̥̭̀ӧ̴̮̠́г̸̡̹̇̏̿о̴̼͙̅ͅ ̵̺̐ͅт̸̣͓̜̒͝е̴̹̋͜к̴̰͍͔̆͝с̶̫̈́т̴͓̼̍̌̄а̶̢͍̀ ̴̓̆̕ͅ

Т̶̭̟͔̾е̵̣̿к̶͍̱͑́̌с̵̯̀͂̋т̵̣̮̈́̔͝,̷̺̭̊̋̕ ̶̦̲̟̀к̶͚͊̍̅о̶̢͍͙̇̀т̴͙́̑͒о̸̣̽͑̚р̶̘́̌̈́ы̸̛̼̮̀̕ͅй̸̛̛̟̜̞ ̶͔̕в̸̫̊ы̵̗̰̱̐̊͊ ̶̗͛п̷͔̻̈ͅе̵͓̝̌̊ч̷̛̤̩̉а̸̤̫͖̐̔̉т̴͚̏̽̍а̶̜̩͗̌е̶̹̇т̷͓̻͘͜е̸̖̜͆ ̵̬͙͆н̸̢̇̄͘͜ӓ̸̬͊ ̵̙̰̝̈́̆͐к̷̯̲̒͆͂͜л̸̝̻̉̚а̷̧̩͑́͜в̶̣͛̀ͅи̸̻̑а̶̞͙̯͋т̷͎͓͑̎̓у̴͙͂́̚р̷̲̉͊͝е̸͕̞́͜ ̴̰͋G̷̱̉͆̽b̶͖̃́͝o̶͚͉̓̇á̴̧r̸͉̞͚̎̀d̸̲̟̣̏,̴̦̊̈ͅ ̴̲̓̄͝

м̴̧̲̼̑о̶̢̬͝ж̷͉̫̺͠н̷͓̘̀о̸̝̆͠ ̴̙͆̋с̷̡͚̎р̶̝͖̌̎͝ӓ̷̝̝́з̵̧̞̂̏у̸̗͙̇̍ ̶͖̳̳͊п̴̻͙̜̄̿̋е̷̪͇̥͆̂р̸̩̗̹̐е̶͙͙͉̊в̶̞̖̠͛о̸̦͇́̒д̸̗̎̓и̶͉̌̿̃т̶̠̘̓̈́̄ь̵̥̇̓ ̶̟̇н̴̗̥̻̂̍а̸̝̪͎̓̈́ ̵͉͉͕̀̕д̶̖̪̾̎̂р̸͈̫͒̐̀у̸̥͎̩̊̉ѓ̷͓͚о̴̣́́й̸̨̜̋͘ ̵̗̆̎я̵̯͑̑з̴̼̏͛ы̷̱͂͗̕ͅк̴̟̝̈́͜.̸̠̼͇͊

       — И к чему ты это? — перебив Николая, отвлекшегося на странный звук, недоуменно спросил Иван, который, по обыкновению, не слышал ничего странного.        Николай быстро взял себя в руки и вновь натянуто улыбнулся.        — Ну как же! У нас чрезвычайная ситуация, все на нервах, а это, как известно, мешает плодотворной работе!        Гончаров усиленно задумался. На его лбу едва заметно выступила венка, настолько сильно слова Гоголя заставили его напрячь мозги.        — А-а, я понял. Ладно, — после достаточно длинной паузы с улыбкой сказал Иван и уже вознамерился вернуться к работе.        У Николая дернулся глаз, а на его лице расцвела поистине коварная ухмылка. Понимание того, что необходимо срочно прояснить ситуацию, отзывалось нервным напряжением, ощутимо давящим на грудь.        — Уточни пожалуйста, что ты там понял, мой хороший? — мягко пропел Гоголь, приблизившись к Гончарову сбоку и немного наклонившись.        — Ты намекаешь на то, что мы должны совершить групповое самоубийство. Я не против, только спрошу у господина сперва, — равнодушно выдал Иван, с некоторым недоумением взглянув на Николая. По его мнению, все было очевидно, и ситуация в уточнениях не нуждалась.        Замявшись буквально на секунду, Гоголь экспрессивно треснул себя по лицу, оттягивая кожу вниз, и нервно усмехнулся.        — Нет же, ты все не так понял! Я имею в виду, что нам нужно устроить пирушку!        — А-а… — Гончаров заинтересованно улыбнулся. — Ну, так тоже можно, я думаю. А от меня-то что нужно в таком случае?        — Разумеется, помочь с приготовлениями! Как насчет томатного пирога? — заговорщически подмигнув, Николай схватил Ивана за локоть и приобнял, активно жестикулируя свободной рукой.        — А такое вообще бывает? — с ноткой недоверия в голосе уточнил Иван, бросая косые взгляды в сторону незавершенной конструкции из табуретов. — Да и у меня тут работы много, сам видишь.        — Работа подождет! Все равно, пока Сигма не поправится, никуда мы отсюда не денемся. Спешить некуда! А поднять всем настроение — это же просто отлично, м? — Гоголь звучал более чем убедительно.        Гончаров снова погрузился в рассуждения, теребя кончик покрытого пылью воротника.        — Наверное, ты прав, — со вздохом согласился он. — Прямо сейчас идем?        Николай удовлетворенно рассмеялся и потряс Ивана за ладонь, приближаясь вплотную к его лицу.        — Ванечка, я так рад, что ты согласен! — эмоционально выпалил он, игнорируя раздраженное шипение Гончарова, пытающегося отнять свою руку. — Да, ты иди, а я тут еще кое-что проверю и подойду.        — Хорошо, — несильно кивнув, Иван смерил Гоголя скептичным взглядом и наконец освободил конечность из мертвой хватки.        Развернувшись на носках, он медленно зашагал в сторону выхода из тоннеля, периодически оглядываясь по сторонам и оценивая объем грядущей работы. Резко вынырнув из своего укрытия, Пушкин пристроился сзади, надеясь благополучно покинуть пугающую локацию, но его кто-то сильно ухватил за воротник куртки.        — Давай-давай, — весело крикнул Гоголь вслед уходящему Ивану, прижимая Александра ближе к себе.        Рука Николая обманчиво нежно обвила пухлое тело, впиваясь в рельеф куртки. Почувствовав, как от всепоглощающего страха поджались конечности, Саша понял, что всё.

В̷̗̙̈͊̉͝͝В̴͖̈́̃Е̴̧̨͕͇̖̤̐Д̷̣̦͉̐И̷̢͇̣͕̳̎̃͑Т̸̢͙͕̲̭̹͊͗͝Е̸̣͎̟̩̤̐̈́̆ ̶̨͍̦̩̤͚̊̋̉̓Т̷͔̭͔͝Е̸͇̂͑К̵͕̣̞͑̆̕͝С̴̭̒̾Т̴̡̢̲̐̄̊̎