Войди в меня

Объект №: SCP-015

Класс объекта: Евклид

Описание: SCP-015 - это скопление труб, вентилей, бойлеров и прочего водопроводного оборудования, полностью заполнившее склад в ███████. Трубы, вероятно, растут, когда находятся вне наблюдения, пытаясь соединиться с близлежащими строениями через канализационную систему и подземные водопроводы. Некоторые трубы выглядят как новые, в то время как другие проржавели и имеют течи. Трубы состоят из кости, дерева, стали, прессованной золы, человеческой плоти, стекла и гранита. SCP-015 реагирует на инструменты и агрессивные внешние воздействия.

[ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ].

Были отмечены трубы, содержащие нефть, ртуть, крыс, некоторые виды еще не известных насекомых, толченое стекло, морскую воду, внутренности и расплавленное железо. Трубы будут продолжать взрываться вокруг субъекта до его смерти либо отступления.

       — Горячая… — непривычно тихо протянул Гоголь, придав своему лицу максимально сосредоточенный, задумчивый вид.        Пушкин вздрогнул. Обреченно вздохнув, он поднял испуганный взгляд на Николая, а его мысли стали медленно собираться по кусочкам в более или менее цельное подобие сознания.        — Ты вообще о чем? — после небольшой паузы хрипло спросил он, продолжая сидеть на полу и неловко переминаться на месте. С его текущего положения невозможно было разглядеть, чем именно занимался Гоголь, замерший возле противоположной стены, а собственные предположения, навязчиво мелькавшие в голове, лишь усугубляли внутреннее ощущение тревоги.        Вопреки обыкновению Николай не торопился с ответом. Его широкая, облаченная в плащ спина стояла неподвижно, частично сливаясь с подвальным полумраком. Едва Александр решился вновь повторить свой вопрос, Гоголь отозвался все тем же тихим и серьезным голосом:        — Сантехнический узел на станции только в жилой зоне расположен, вроде бы. Не помнишь?

в̓ыбер͝ӥ̕те́ фа͂й͒л͝.̔

̇

̎ВЫ̌БЕРИ͝ТЕ ̚      Ф̉АЙЛ

̎ВЫ̌Б      

ТЕ ̚Ф̉            

       Пушкин нахмурился и что-то непонимающе промычал. Он был откровенно ошарашен данным вопросом.        — Что? — растерянно уточнил он.        — Трубопровод, Сашенька, — Николай вздохнул не то устало, не то раздраженно. — У нас ведь одна душевая на всю станцию и только один стояк. Верно?        Глаза Александра непроизвольно округлились, а с уст сорвался приглушенный хрип. Отчего-то не прямая постановка вопроса и кроящаяся в этом самом вопросе опасность мигом лишили его дара речи, обратив разум в один единственный животный импульс, требующий от него незамедлительного побега.        Однако, вместо уместного, разумного и, возможно, даже жизненно необходимого движения в сторону ближайшей двери, он плотнее вжался в свой пуховик и неуверенно пробормотал:        — Да. Один трубопровод в жилой зоне.

Н͝ӑӝмите.̚

Н͝ӑӝмите.̚

Н͝ӑӝмите.̚

       Выслушав чужой ответ, Гоголь медленно повернулся, а на его лице вновь появилась странная, болезненно широкая улыбка. Но на этот раз она была не привычно дебильная и даже не устрашающая — вымученный, почти отчаянный оскал, больше похожий на спазм лицевых мышц разрезал его лицо на две одинаково безумные половинки.        Окончательно ввергнув Пушкина в состояние абсолютного ужаса и, судя по всему, что-то для себя поняв, он восторженно прошептал:        — Как интересно…

***

       — Ну и нахуй я это делаю? — раздраженно прошипел Сигма, сверля взглядом костлявую спину, облаченную в черную ткань зимнего пальто.        Они шли по темному узкому коридору, по меньшей мере, 15 минут, и парень с трудом осознавал, где конкретно они находятся сейчас, хоть и был знаком с общим планом станции довольно хорошо.        В груди слабо теплилось чувство, словно что-то изменилось. Не только визуально, а на более глубоком, структурном уровне. Давящий смрад постепенно рассеивался, и его плотные густые пары медленно заползали в вентиляционные решетки, немного облегчая нахождение вне стен комнаты.        — Не моя вина, что я работаю с долбоебами, — с идентичным раздражением отозвался Федор, даже не поворачивая голову на источник надоедливого шума в лице Сигмы.        Широкими размеренными шагами он упрямо шел вперед, старательно делая вид, что всё под контролем. Однако на его лице, помимо привычной холодной отстраненности, виднелась заметная тень беспокойства.        — Правда, что ли? То есть это не ты сам выбирал себе подчиненных, и Гоголя тоже не ты притащил? — усмехнувшись, возмущенно сказал Сигма, пытаясь ускориться и тем самым поравняться с Достоевским, но из-за недостаточной ширины коридора он все-таки был вынужден остаться позади.

̂нажм̅и̾те̕ н͜а ͠нег͜о̅.̾

͜н̉ӑжмиͅтӗ ͜н͝а͆ нег̄о.

НАЖМ͠ӤТЕͅ НА Н̔ЕГО̕.̃

НАЖМ͠

       — Правда, — гораздо менее уверенным тоном подтвердил Федор, после чего соизволил обернуться.        Нахмурившись, он уставился на Сигму донельзя внимательным сосредоточенным взглядом. Темно-фиолетовая радужка казалась практически черной в условиях недостаточной освещенности, и в то же время в ней словно бы плясали языки пламени.        — Мы ведь в направлении тоннеля шли, и уже довольно давно, да?        Сигма подозрительно прищурился.        — Ну, — он сделал паузу и прочистил горло, — да. Никуда не сворачивали.        Окончательно утратив всякий намек на понимание во взгляде, Достоевский позволил выражению сильного беспокойства прочно обосноваться на его лице, вытеснив собой все прочие привычные реакции. До крови прокусив внутреннюю сторону щеки, он наконец задал давно повисший в воздухе вопрос:        — Тогда откуда здесь эта труба?

***

       Запрокинув голову и полностью обнажив клыки, Гоголь протяжно рассмеялся. Он предусмотрительно отступил на два шага в сторону, чтобы Пушкин мог основательно рассмотреть причину его странного, даже по меркам Николая, поведения.        Вдоль серой бетонной стены тянулась широкая металлическая труба, покрытая следами ржавчины и местами потрескавшейся черной краской. Не было до конца понятно, откуда она начиналась и куда вела, так как углы подвала по-прежнему тонули в непроглядном мраке, что не мог рассеять ни один источник света. От ее поверхности исходило довольно странное, но притягательное тепло. Словно интуитивное побуждение, что призывало мозг незамедлительно отдать команду телу и приблизиться, прикоснуться, соединиться...

̎ВЫ̌БЕРИ͝ТЕ ̚Ф̉АЙЛ

<b≯̏

̆Н͜а͐ж̓ми̏тͅе "̀Ӧ͝тпр̀авит̚ь͠      "͝ О͜тпра̰вить.͂

̕О      т̀пра̽в͊и      ть͠.

<b≯̇О̆т̌      п͠ра

в͘ить                  .

       Напряженная вспотевшая тушка Александра робко поднялась на ноги. Тяжело дыша, Пушкин по очереди смерил встревоженным немигающим взглядом оба предмета интерьера, которые вызывали у него оправданное беспокойство.        И Гоголь в своем обновленном амплуа казался куда более опасным, чем странная неопознанная труба.        Александр позволил себе выпрямиться и сжать кулаки. Едва оформленное ранее подозрение теперь сменилось стойкой уверенностью — Николай прекрасно знал, что происходит, но сообщать что-либо добровольно, похоже, не намеревался.        Приоткрытый рот Пушкина застыл в немом вопросе, который он так и не решился озвучить.

̕От̀пра̽в͊ить͠.

<b≯̇О̆т̌п͠рав͘ить.

       Протяжный металлический звон — словно череда сильных ударов топором по батарее — раздался омерзительным эхом, вынуждая обоих посетителей подвала рефлекторно схватиться за голову и зажмуриться. Николай тотчас отпрянул от источника шума, схватив Пушкина за шиворот его многострадального пуховика, и побежал вверх по лестнице.        Как только дверь за их спинами с треском захлопнулась, а звон немного отдалился, лицо Гоголя скривилось в болезненном понимании.        Они забыли Каневского.

..ВͅВЕͅДИТ̊Е ̐Т͝ЁК̓СТ͋.̀..̿