Войди в меня

       По сжавшемуся изможденному телу пробежала волна нестерпимой боли, словно из него рывком вырвали хребет, перемалывая кости в кашу. Иван вскрикнул и впился пальцами в угол операционного стола.        — Да тише ты, блядь, — нервно шикнул Федор, надавливая облаченной в медицинскую перчатку рукой на чужую поясницу, — всех пациентов мне распугаешь.        В помещении теплицы, наспех оборудованной под процедурный кабинет из-за хорошего ультрафиолетового освещения, стоял приглушенный треск электрических ламп, дополненный шумом тяжелого дыхания и редкими тихими всхлипами. Стройные ряды томатных кустов безмолвно взирали на ползущие вдоль кирпичных стен линии ржавых труб, а их обездвиженные стебли выражали исключительное смирение с новым вынужденным соседством.        За отсутствующей стараниями Николая дверью, вздрагивая и напрягаясь, сидели Пушкин и Сигма. Они ожидали своей очереди на обработку полученных ранее ожогов, однако громкие отчаянные крики Гончарова, пострадавшего больше всех прочих, вызывали в груди инстинктивное желание тотчас подорваться с места и спрятаться в ближайшей кладовке.        Но бежать было некуда.

Нͅаж͌мӥ͘т͜е на те͜к͘сͅтово͠е п̋оле.͌

͗Выбер͠й́те з̚н̆ачо͝к на̑ӝ́м̋ите ̍ ̋

на̑ӝ́м̋ите ̍. ͝

Вы мо̅же͘т̀е́ вы͜по̋лн̋ӣть

слеͅдую̑щие дей͗с̕твия̓:̓

       Вереница металлических труб полноценно оплела собой каждый закуток сортировочной станции, словно становясь ее скелетом, прорастая вглубь фундаментальным основанием, от которого нет спасения.        Поначалу температура в здании начала стремительно повышаться, грозясь стать очередной катастрофой, однако в какой-то момент всё просто закончилось.        Будто ничего этого не происходило вовсе.        Как отступившее наваждение или пробуждение от неприятного сна.        Трубы перестали источать смертоносный яд, пространство вокруг больше не расплывалось подозрительным мороком, а зловонная черная жижа полностью потонула в пучинах канализации, оставляя после себя единственное свидетельство своего существования в виде изъеденного кислотой кирпича.        Сигма съежился, услышав очередной вскрик из соседнего помещения, и намертво вцепился в так кстати подвернувшуюся ладошку Николая, вынырнувшего из портала.        Усмехнувшись этому жесту и с удовольствием принимая дрожащую руку в свою, Гоголь прочистил горло.        — По результатам разведки мы в безопасности, друзья! С чем я нас и поздравляю! — громко заключил он, так что даже Федор в соседней комнате, несмотря на душераздирающие крики, мог расслышать итоги его вылазки.        — Что-то мне подсказывает, у нас с тобой разные представления о безопасности, — шумно выдохнув, злобно выдал Сигма, тщетно силясь вырвать свою ладонь из чужой хватки.        — Вероятно! — рассмеявшись, пропел Николай и наконец-то разжал руку, а затем резко подпрыгнул и натянул на лицо свою фирменную дебильную улыбку, по которой — Сигма бы никогда себе в этом не признался — он уже успел слегка соскучиться. — Но как минимум одна хорошая новость у меня есть: немного усилий, и у каждого из нас будет своя собственная душевая.        — Это действительно хорошая новость, — кивнув, удовлетворенно сказал Александр, продолжая при этом внимательно разглядывать свои обожженные ладони.

Чт̒об͝ы͝ ͑д̕об̐ав̚и̑тͅь̃ ͅǴͅĬF-и̋з͝о͝браͅжͅение,̕

ко̊сн̇и͆тес͝ь̉ кн͂оп̽ки ̈G͊ỈF и ̏в͝ыбͅе͠р̓ит̕е н̍уж͝н̀ы͝йͅ фа̽й͛л͛.͘

вы̍б̐е̑р͝и̚те͠ ̏ф̑а̇й͋л͘.

ВЫ̌Б̉ЁРИТ̏Ӗ Ф̕Ӑ͐ЙЛ͊

Н̏аж͘мит͝еͅ

"Отп́р́а̕ви͜ть"ͅ ́

От̓п̑р͠ав̿ѝт͌ь.͠

       С уст Гоголя вновь сорвался короткий психопатичный смешок. Подхватив не успевших отпрянуть коллег за плечи, он резво влетел в теплицу и усадил их обоих на скрипнувшие от такого натиска табуреты.        — Дос-кун, давай я тебе помогу! — подобрав с пола какой-то крем, восторженно протянул Николай, ловя на себе полные леденящего ужаса взгляды.        Сигма испуганно приоткрыл рот, но тотчас поспешил закрыть его, будто вспомнив, чем это чревато.        — Да, давай, — вздохнув, сказал Федор, продолжая с ноткой отвращения рассматривать объем будущей работы.        Некогда соблазнительный зад Ивана выглядел откровенно плохо. Обожженные ткани багровели и пузырились, а то, что творилось внутри, больше походило на пережаренные куриные крылышки, чем на анус здорового человека. Тем не менее, шансы на выздоровление у Гончарова были, хотя с актерством в шедевральных кинолентах Гоголя точно придется повременить.

в͝ыбͅе͠р̓ит̕е н̍уж͝н̀ы͝йͅ фа̽й͛л͛.͘

вы̍б̐е̑р͝и̚те͠ ̏ф̑а̇й͋л͘.

ВЫ̌Б̉ЁРИТ̏Ӗ Ф̕Ӑ͐ЙЛ

       — Да прекрати же ты извиваться! — гневно прорычал Достоевский, крепко сжав чужое бедро.        В другой руке он удерживал фиолетово-зеленый тюбик с противоожоговой мазью, которой уже 15 минут пытался обработать сфинктер Гончарова. С наружными ранами, которые практически полностью покрывали его грудь, ягодицы, колени и локти, они справились без особых проблем, а вот проникновение внутрь заметно затягивалось из-за чрезмерной реакции Ивана на каждую попытку спасительного проникновения.        Достоевский обреченно вздохнул и отложил мазь в сторону.        Тут определенно требовался другой подход.        Криво искусанный указательный палец с нажимом прошелся вдоль линии позвоночника, разглаживая каждый угловатый выступ мягко, но в то же время требовательно. Продолжая компульсивно вздрагивать, Иван сдержанно промычал.        — Господин-сенпай... — прошептал он одними губами, рефлекторно подставляясь под ласки.        Но не успел он толком насладиться столь желанными прикосновениями, дарящими легкое удовольствие, а не режущую боль, как жесткая рука Федора, предварительно смазанная целебной мазью, грубо ворвалась внутрь и принялась разглаживать израненные стенки.        Гончаров завыл, подобно китообразной акуле, и рванул вперед, но его удержал в очередной раз подоспевший невесть откуда Николай.        — Я закончил, — широко улыбнувшись, торжественно заявил он и плотнее обвил запястья Ивана ловкими паучьими пальцами.        — Молодец, — сухо и безэмоционально отозвался Достоевский, свободной рукой наливая дополнительную порцию мази на ритмично сжимающееся колечко мышц. — Я тоже. Почти.

̄С͊ов̋е̓т. ͅ

Ч̃то̓быͅ ̓в͌ё̈р̊н̐уͅться к ̐в͠в͠оду т͊екста̔, ̑

̓на͜жͅм̃иͅте͝ ̕А͠БВ.

       Покончив с истязаниями, которые довели Гончарова до очередного обморока, Федор стянул с рук латексные перчатки и устало качнул головой.        — Собрание проведем завтра, я думаю, — вздохнув и усевшись на свободный табурет, подытожил он.

.͐.͝В̕ВЕ͠Д̓ИТЁ͘ ̚ТЕКСТ͝...̕