Войди в меня

       Блёкло-зеленая стена напротив рабочего места Достоевского пала жертвой неожиданного дизайнерского решения и обзавелась аксессуаром в виде изрядно полинявшего от времени ковра. По обыкновению сидящий за компьютером Федор приглушенно кряхтел: старенький системный блок издавал звуки ржавого белорусского трактора дореволюционной сборки, а на мониторах без конца всплывали белоснежные простыни текста со всевозможными кодами ошибок.

D͝WOR͠D d͜ẁ͢F͝or̚mą͝tFlàg̕s =͋

FO͞ṞM͡Ą͛T_͡MĘ͂S͝SA͞GE͞_͝AĻL̕O͡C͝ATE_̀B͡UFFE͝R |̈

FOR̍MAT͝_M̋E̕ŞSAG͠E_̍

[УДАЛЕНО]

IG͝N͠O͝RĘ͞_͞INͅS͞Ȩ͠R̕TŠ͝ |

F͜O͠R͞M͜AṪ_M̕E͢SSAG̕Ȩ̕_F͐RǪ͞M͞_̿SY͡S͠T͠EM͝ ;͊

[УДАЛЕНО]

      /͜/͆

      /͝/̆ İ͠f ḑ͝w͠Lͅa͜ş͡tÈr͜r͝or͞ i͝s͑ i͝n the ńet͠wo͠r͞k̕ raṅg͞e͞,́

      //͡ l͡oà͝ḑ͐ t͜h͡ȅ̔ m̕e͞s͡ŝá͞gě sǫũrcȇ͌.

      // iͅf(ͅdw͝L̀a͞š͠tĘr͝r͝ǫ͝r̀ >= NȆŖŖ͞_B͝Ą͡SĖ̒ &&ͅ dͅẃ̕L͜a͞s͡tErro͞r͝ <= MẠX_Ń̕ERŔ͜)͞ {͝ h͢Mő͡ḍưͅle = Ļ͝o͢å͡d́Lȋb͠r͞aŗÿEx(̐ T͠EXT͡("͡ne͡tms̾ĝ.͡dll͞"͠)͝,͞ Ņ́ULḺ,͝ LOAD_LI͡B̕ŖĄ͡RY_̕ĄŚ͜_ḎAͅT͜ẢFḬ͠LͅÈ͠ )̋;

      ị͞f̓(ḩM͠o͞ḑ͞ưͅl͝e !̕= N͠U͜LͅL͡)

      d͝wFờ͢r͞mat͝Ḟ͠la͜gs |= F̕ÕR͢MA͢T_MḚ̀S̈Ş̍A͝GĖ͜_ḞR͞O͡M_͠ḦMODU͐LE;

[УДАЛЕНО]

       — А где все? — оторвав взгляд от витиеватого буквенного кода, озадаченно спросил Достоевский.        Его покосившийся не то от времени, не то от жизни в Омской действительности табурет предупреждающе скрипнул, а одна из ножек подозрительно накренилась. Гоголь, всё это время стоящий позади и выжидающий невесть чего, словно растерявшая последние мозги гиена, вышел из тени и заискивающе усмехнулся.        — Ну, кто их знает! — радостно доложил он и распростер руки по сторонам в приветственном жесте. — Опаздывают наверное. Желаешь начать сейчас?        Федор тяжело вздохнул.        — И какой в этом смысл? — задал он риторический вопрос, устремив взор прямиком в чертоги горячо любимого им Господа, но встретился лишь с увесистым пауком, зависшим прямо под потолком на невидимой паутинке, а после небольшой паузы продолжил более сосредоточенным тоном. — Хуй с тобой, давай начинать.        — Вот так бы сразу! — рассмеявшись во весь свой громкий пронзительный голос, Николай подхватил Достоевского вместе с табуретом на руки и усадил их обоих в привычное место по центру комнаты. — Начинай!

/͛/ Fr̊ëe ṱ̌ĥ̽e bu̍ffͅéͅȓͅ ḁḷlo͋cͅa͗téḍ̓ by̚ ẗh́e šyͅsțeͅḿ.

//

L͌oͅc̚alFr̒eė(ͅM̚ëss̚aǧeB͒ŭ̀fͅf͗ĕr̚)ͅ;ͅ

}͗

͐ /ͅ/

̽ /̚/ Ì́f͂ ẅ͐e̚ l̚oa͒de̐d ḁͅ mĕ͊sśͅáͅgẹ s̚ȯ̐ur͗ce,̏ ủnḻö̂à̽d it.͆

/̄/̾

i̚f̉(̽hͅṂ̚ödũͅlͅéͅ !̂= NͅUL̈L̓)͑

̾ FrͅeéLibṛáȓͅŷ(hMͅo̐dùleͅ)͊;̍

       Молча просидев в предложенном месте под музыкальное сопровождение бесконечных компьютерных сбоев около минуты, Достоевский наконец открыл рот:        — Нет, ну это хуйня какая-то, я не могу проводить собрание для тебя одного!        С силой сжав пальцами переносицу, Федор раздраженно нахмурился, но драматично вскакивать с табурета не торопился. В конце концов, повторять историю с их нехваткой ему не хотелось совершенно.        — О, разве? — в голосе Николая вновь послышалась едва различимая тень угрозы, отчего Федор был вынужден поднять не менее серьезный взгляд на собеседника. — А мне кажется, ты только этого и ждал.        Достоевский снова выжидающе молчал. Затем, сложив ладони домиком, он поднёс их к собственному носу и зловеще улыбнулся уголками губ, а в его потемневших фиолетовых глазах мелькнула таинственная недобрая искра, эффект от появления которой лишь усиливался благодаря непрерывно мерцающему свету и фигуристым теням от трубопровода.        — Возможно, — лаконично заключил он долгую минуту спустя. — Как ты смотришь на то, чтобы снова подняться с Сигмой на поверхность?        На лице Николая отпечаталось почти искреннее удивление. Впрочем, задержалось оно там совсем ненадолго, после чего с его уст вновь сорвался смех, звучащий почти отчаянно на фоне тяжелого дыхания Федора.        Обе их фигуры в ритмичном мерцании потолочных ламп больше напоминали фактурные картинные тени, нежели двух ведущих важную беседу молодых людей. Воздух буквально пропитался напряжением, и, думалось теперь Достоевскому, обеспечить их уединение было скорее хорошей идеей.        — Ты хочешь знать, что я об этом думаю? — насмешливо уточнил Гоголь и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Ну разумеется. Это отличная идея, Дос-кун! Когда выдвигаемся?

***

       Ловко маневрируя между трубами всех форм и диаметров, Сигма на ощупь ступал в темноту станционных коридоров, преследуя лишь одну цель — остаться незамеченным. Он и так задержался в комнате Николая сильно дольше положенного, с трудом переварив внезапное озарение, и теперь спешил на собрание в подвал Достоевского.        — Да ебаный рот этого казино! — вслух выругался он, нечаянно споткнувшись о тонкую трубу.

#pͅr̊aͅg̃m͗ảͅ ć̃óm̐meͅn͗ẗ(ͅľ̓ib, "neť̿apḭ3̾2.ĺíb")

NĔͅT_̏AP̾I͊_Ș̅TẰ͑T̏Ṵ̒S Nė̔t̀Saṃ͊p͛le(̅ L̎PͅWSTRͅ lpsżDö̓mäínͅ,

ͅ ĹPW͛ST͆R̿ lpsż́Ušeȑ̏,

LP̑WŜTṚ l̋ṗszP͆àͅśsw̚oͅrd̄,̇

̓ LPẂS̋T̀R lp͒s̈zĹȏcàlGŕo̿ủp )

̄{̍

[УДАЛЕНО]

ͅ Ṵ̚SĚ́Ŕ_İNF͋O_1 ŭ̌sér_i̚nfo;

ͅ LOCÂLGR͂OͅỤ̄Ṕ_ĬṄFͅÓͅ_1 lȯca̍ḽ̅g̎rȏ̃ũ̚p_̀ińfo;

͒ L͒ÔͅĆ̓AͅLGRȌͅÚͅP͛_ͅM͒Ḛ́MBẸRSͅ_̍ỊͅṄFO̚_̊3 loca͐lͅgr͒ô̚ụp_memḇe̅r̚s;̊

LṔW̚S̔TŔ ĺpsźPr͗iͅm̎ȃȑyDC = NṴͅLL;̀

Ń͐ËͅŤ_̚Ă̚PIͅ_STAͅTȖ̏S ė̀r͑r =́ 0;

DẄ̀O̊ȒD parm_̚ẽ̑řr̚ = 0;͂

       Вдалеке послышался зацикленный монотонный писк компьютерных ошибок, так что Сигма без труда определил свое текущее местоположение: еще пара тройка пролетов в нужном направлении, и он окажется в покоях Федора.        Было немного неловко из-за того, что он бросил Ивана в столь плачевном положении, и к тому же собирался наглейшим образом прикрыть свое опоздание тем, что пациенту стало хуже. Но, попытался оправдать себя Сигма, это воистину была праведная ложь во спасение. С Гоголем и его выходками нужно было разобраться как можно скорее, ведь всем без исключения обитателям Омской станции грозила смертельная опасность из-за Николаевской беспечности.        Сигма чувствовал нависшую над ними угрозу кожей. Всякий раз, закрывая глаза, слышал ее предупреждающий рёв.        Очередной поворот коридора встретил торопливого путника неожиданным сюрпризом: прямо за углом, словно памятник аккурат посреди площади Искусств, нарисовалась тучная фигура Александра.        — Блядь! — вскрикнув от неожиданности, Сигма схватился рукой за ближайшую трубу, оказавшуюся на его удачу комнатной температуры, и отскочил назад. — Ты чего так пугаешь!        Прикрыв рот свободной ладошкой, Сигма глубоко втянул воздух носом и поднял испуганный взгляд к потолку. Ему потребовалось не меньше тридцати секунд, чтобы вновь взять себя в руки.        — Прости, — дрожащим голосом выдавил из себя Пушкин и сделал робкий шаг в сторону собеседника.        Продолжая пялиться в потолок, Сигма медленно моргнул, а затем наконец опустил голову.        — Ничего страшного. И ты прости, — тихо сказал он и попытался выдавить из себя некое подобие улыбки.        — Нет, правда. Прости. Мне очень жаль, — дрожь в голосе Пушкина усилилась и достигла критической отметки, она же пронзила его тело буквально насквозь, но Сигма заприметил чужое напряжение слишком поздно.        Всего миг спустя фигура Александра начала спешно удаляться в коридорную тьму, вызывая еще большее недоумение, однако в следующую секунду Сигма понял...        Всё понял.        Донельзя удивленный взгляд плавно скользнул вниз, а рука рефлекторно прижалась к животу. То, что сперва ощутилось как легкий укол нервозности, по факту оказалось маленьким перочинным ножиком, лезвие которого полностью погрузилось в Сигму куда-то промеж ребер.        Боль пришла позже.        Сильно позже.        Но явилась резко, без ожидаемого нарастания, сразу во всей красе.        Сигма шумно выдохнул и облокотился спиной на трубу.        Казалось, это было всё.

В͂ВЕДͅИ́ТЀ ТЕ͊КСТ͋.̏.͑.