Последняя и первая любовь

Июль, 1997 Уилтшир       Просторная гостиная Малфой Мэнора была погружена в полумрак. Едва ли не единственным источником света оставался разожженный камин, и это придавало фигурам Пожирателей Смерти, безмолвно сидящим за длинным столом в центре комнаты, особенно загадочный вид.       Алекто Кэрроу, рыжеволосая женщина с ярко-зелеными глазами, сидела здесь же, совсем неподалеку от висящего над столом тела Чарити Бербидж. Измученная грязнокровка, время которой неумолимо приближалось к концу, не вызывала у Пожирательницы большого интереса. Первые пять минут она, конечно, всматривалась в черты ее бескровного лица и презрительно осматривала безвкусное тряпье, которое любители магглов вроде нее называли одеждой, но затем концентрация Алекто заметно ослабла и ведьма переключилась на сидящих за столом.       Упивающиеся были необычайно напряжены. И, хотя их лица большую часть времени оставались бесстрастными и, казалось, никогда не выражали больше одной эмоции за раз - будь то напускное веселье, когда кто-нибудь осмеливался вымолвить негромкую шутку, или безграничное омерзение, когда Темный Лорд знакомил их с принятой в Мэноре гостьей, - мысли волшебников наверняка с лихвой компенсировали внешнее спокойствие.       В очень-важных-и-насущных обсуждениях Гарри Поттера, касающихся его перемещения из одной маггловской норы в другую, Алекто не участвовала, предпочитая этому занятию лицезрение полированной поверхности стола. Один раз незаметно обернулась на брата, сидящего по левую руку от нее. Тот имел вид очень сосредоточенный, но, сдавалось ведьме, тоже едва ли вникал в происходящий диалог. Благо, Темный Лорд был слишком вовлечен в россказни Снейпа, чтобы это заметить.       Алекто, меж тем, думала о предстоящем ей разговоре с Волдемортом, который должен был затронуть их миссию в Хогвартсе и нынешнее положение дел. Вообще перспектива провести ближайшие несколько лет в стенах этого замка, под завалами бумаг и с дополнительными приключениями, которые могли обеспечить ей особенно одаренные ученики, не вызывала у ведьмы бурной радости (Темного Лорда она, конечно, уверяла в обратном). Но ответственная должность в таком важном и трепетно охраняемом объекте как Хогвартс была ее возможностью вернуть утраченное доверие и заработать дополнительные очки (особенно в случае, если Поттер решит заявиться в родные края, но это было маловероятно).       Откровенно говоря, волшебница была удивлена, что ее выдвинули на эту позицию. Она, конечно, блестяще проявила себя в операции по захвату месяц назад, но все же…       В конце концов, опыта преподавания у нее не было, равно как и любви к детям. Особенным терпением и сочувствием она тоже не отличалась. Великолепная кандидатура на роль профессора, что уж скажешь. Но, пожалуй, на первое время было достаточно и интереса к предмету, опыт - дело наживное, а все прочее вообще мало касалось системы образования.       На несколько секунд женщину выдернул из размышлений громкий протяжный крик, берущий начало где-то в подземельях. Присутствующие прочувствовали его под ногами, а некоторые даже испуганно уставились в пол. Алекто, в свою очередь, бросила на брата короткий, ничего не значащий взгляд, чтобы увидеть, как тот равнодушно пожимает плечами. Оба выглядели так, словно ничего только что не случилось.       Когда обсуждения операции по отлову Поттера завершились и Темный Лорд поднялся со своего высокого стула, все окружающие Алекто волшебники, как и она сама, заметно напряглись.       Его речь и последовавшие за этим действия, включая изъятие палочки Люциуса, вызвала у женщины неожиданную жалость. Малфоям вообще безумно не везло последнее время, и если к высокомерной Нарциссе и ее размазне-сыну Кэрроу относилась с неприязнью и безразличием соответственно, то к Люциусу, мало-мальски симпатичному ей из-за своей исключительной изворотливости и дара красноречия, она относилась с непривычным сочувствием.       Впрочем, жертвовать свою собственную палочку, желая спасти от унижения неудачливого коллегу, она бы определённо не стала. Ещё чего. Что вообще могло быть страшнее для мага, чем потеря собственного оружия?       К счастью, на Малфое отъем имущества как начался, так и закончился, и собрание постепенно продолжалось. Причём теперь последнее обещало стать особенно интересным ввиду глумления Повелителя над некоторыми своими приближенными.       Когда Беллатрикс, к которой вроде бы никто не обращался, решила привлечь внимание Милорда к себе, Алекто перевела на нее взгляд, полный неприязни и злобы. Просто поразительно - даже после продолжительного тюремного срока, должного вроде как перевоспитать и направить на истинный путь, эта женщина умудрилась остаться такой же невоспитанной стервой! Что тогда, что сейчас она брызгала ядом на каждого, кто был ей не по нраву, и, стоило ей выйти из поля зрения Темного Лорда, позволяла себе слишком многое.       Они с Алекто уже успели поцапаться до начала собрания.       «Грызуны, насколько я знаю, имеют отменный нюх. Я права, Цисси, ты не подскажешь?», - уточнила Беллатрикс у сестры, по-хамски встряв в диалог между той и обоими Кэрроу, справлявшимися о нахождении зала собраний. Появления еще одной обитательницы дома брат с сестрой никак не ожидали, но парировать ей не решались, даже вдвоем. - «Ну вот и чудесно», - отреагировала ведьма сама на свой же вопрос, пока Нарцисса неловко топталась на месте, думая, как утихомирить сестру, что вела себя неприемлемо грубо. - «Значит и крысам вроде вас не составит труда найти дорогу», - не удерживавшись от презрительной гримасы, выплюнула Беллатрикс. После чего (вот же дрянь!), не давая сестре проронить ни слова в поддержку оскорбленных гостей, увлекла ее за собой, с силой сжимая за локоть.       Отношения с Беллатрикс, надо сказать, не сложились у Алекто с самого начала ее появления в Ближнем Круге. Первая ревновала Хозяина ко всем без исключения Пожирателям (не считая, пожалуй, только Петтигрю - но он объективно был исключением), а уж о своём положении единственной Пожирательницы в его рядах пеклась как ни о чем более. Поэтому потенциальную конкурентку возненавидела с первого дня.       Ничего поделать она с этим, правда, не могла, так как никакой власти, помимо той, что изредка появлялась у неё на заданиях, да и то над крошечной горстью людей, не имела. Ее потуги как-то подставить или оклеветать молодую волшебницу приводили лишь к собственному унижению и строгим наказаниям от Темного Лорда. Свидетельницей одного из подобных Алекто однажды стала, поклявшись себе ни за что не повторять ошибок своей слишком эмоциональной «коллеги». Верность верностью, но всему же есть предел! Как можно так переживать из-за присутствия рядом с Хозяином юной девушки, подающей надежды? Так же никаких нервов не хватит! Да и вообще, разве не должна она была радоваться расширению числа его верных (ну, на тот момент ещё верных…) сторонников? Удивительный человек.       Меж тем, ведьма вернулась из размышлений в реальность. Беллатрикс как раз шелестела что-то о безграничной радости принимать Повелителя в этом поместье (от зашкаливавшего волнения она даже назвала Мэнор своим, едва не вызвав у Алекто глухой смешок - тот сдержал лишь присутствовавший у ведьмы инстинкт самосохранения) и, склонившись, всем корпусом подалась Милорду навстречу.       “Еще чуть-чуть и рухнет прямо на стол” - язвительно подумала Алекто, но поспешила отогнать от себя фривольные мысли. Какой бы расслабленной не казалась мадам Лестрейндж в этот момент, забывать об ее выдающемся магическом таланте, равно как и о способностях Волдеморта в Легиллименции, не следовало.       Вторая часть собрания показалась Кэрроу куда увлекательнее первой и доставила ей массу удовольствия. Мало того, что ведьма смогла вдоволь насладиться унижениями Малфоев и Беллатрикс, лица которых отлично видела из-за относительной близости (при этом горячо надеясь, что скверное настроение Волдеморта выплеснется только на них и смягчится к моменту их с братом собственной аудиенции), так еще и лицезрела эпическое убийство грязнокровки Бербидж в самом конце.       Она была так вдохновлена, что напрочь позабыла о назначенном разговоре и, если бы не рука брата, сомкнувшаяся на ее руке, напоминая о беседе с Милордом, все же завершила бы этот день под каким-нибудь пыточным.

***

Июль, 1997 Дербишир       Родовое поместье Ноттов располагалось в графстве в самом центре Англии и являло собой старый величественный особняк. Впрочем, слово “старый” было плохо применимо к этой красивейшей постройке. Правильнее было бы назвать ее древней, но при этом идеально сохранившейся до наших дней.       Дело в том, что в узких аристократических кругах ходила доброжелательная и вполне соответствующая истине шутка об особенной педантичности представителей этой семьи. Так, Нотты всегда с исключительной ответственностью относились к поддержанию особняка в идеальном порядке. Нанимали для ухода за территорией лучших садовников, блюли в доме безукоризненную чистоту, строго контролировали соблюдение всех предписаний, касающихся торжественных церемоний и домашнего обихода. И, разумеется, считали своим священным долгом реставрировать нуждающиеся части замка минимум раз в столетие. Словом, это были люди совершенного вкуса и большой педантичности.       И лишь на дцатом поколении этого древнего чистокровного рода, на исходе последнего десятилетия века, в проклятом девяносто шестом году, поместье все же утратило статус самого безукоризненно ухоженного в Магической Британии. Ведь именно тогда его хозяин, и по совместительству старший представитель рода из всех ныне живущих, был вынужден оставить свою резиденцию на целый год, приобщившись к обитанию в месте, уже облюбленном в свое время лучшими представителями высшего чистокровного общества. В Азкабане.       Рэдфорд Нотт был, несмотря на относительно моложавый вид и статную фигуру, уже повидавшим виды шестидесятивосьмилетним волшебником. Почти всю свою сознательную жизнь он посвятил преданной службе Темному Лорду. Знал Повелителя еще со школьной скамьи и был одним из тех, кто помогал (если можно так выразиться, говоря о величайшем темном волшебнике и его пути к власти) Волдеморту с самых первых дней. Он видел, как из крошечной горстки энтузиастов, являвшихся подающими надежды молодыми аристократами, разрастается большая, необычайно влиятельная организация, привлекающая под свои знамена все новых единомышленников.       Он был искренне верен своим идеям и глубоко предан Темному Лорду, которым восхищался и которого боготворил. Но все же в его жизни было место и для других людей, и ради одного из них Рэдфорду пришлось однажды поступиться своими принципами - в восемьдесят первом году, ранней и еще снежной весной, у него родился сын.       Появление на свет наследника, которого они с женой так долго не могли зачать, стало для Нотта-старшего величайшим событием. Мужчина, столько лет грезивший о продолжении рода, был счастлив и уповал на любимую супругу, которая, несмотря на возраст, неумолимо приближавшийся к сорока, смогла выносить и родить здорового ребенка. Впрочем, их семейное счастье продлилось недолго - спустя всего год Азалия Нотт умерла. С тех пор в этом большом зловещем поместье их осталось лишь двое, отец и сын. Не считая прислуги.       Отношения с сыном у Нотта складывались неплохо. Если сопоставлять их с отношениями в других чистокровных семьях, конечно. Впрочем, многое изменилось за этот долгий, тяжёлый год.       Аппарировав на территорию поместья, мужчина окинул удрученным взглядом ржавеющие ворота (да-а, а ведь ещё прошлым летом они были идеально чисты) и твердым шагом двинулся в сторону дома. Собрание в Мэноре почти не подняло ему настроение, хотя волшебник и рад был вновь увидеть Темного Лорда и лично отблагодарить его за возвращенную свободу.       Когда мужчина оказался в дверях поместья, ему навстречу выбежала молодая девушка. Весьма миловидная, с крупными ореховыми глазами, одетая в легкое льняное платье и тряпичную обувь.       - Вы уже вернулись? Так скоро? - спросила она, доставая из кармана платья волшебную палочку. После чего бережно пролеветировала себе в руки мантию Пожирателя, намереваясь заняться ее кропотливой очисткой.       Вообще-то держать в доме человеческую прислугу, особенно тем, кто помимо высшего чистокровного общества был вхож ещё и в Ближний Круг, с недавних пор, мягко говоря, не рекомендовалось. Однако Нотту все же удалось оставить в подчинении одну полукровку. В память о своих былых заслугах (хотя в меньшей степени, ибо оные несколько забылись Темным Лордом ввиду долгого отсутствия Рэдфорда на своем посту - говоря откровенно, ввиду его возмутительного хладнокровного предательства в восемьдесят первом) и, в большей степени, благодаря достойному выполнению новых важных поручений - волшебнику удалось добиться позволения Повелителя. - Все прошло хорошо? - спросила девушка, заметив озабоченность на лице хозяина.       - Вполне, - ответил мужчина холодно, закончив со сменой ботинок. Его уличные туфли превратились в домашнюю обувь. - Теодор в столовой? - спросил он, не желая углубляться в диалог о собрании. Девушка кивнула. - Хорошо, - бросил мужчина, после чего неспешно двинулся к лестнице, ведущей наверх. - Особенно аккуратно с подошвой, Майя, - предостерег он ее, обернувшись. Ни возраст, ни тюрьма не вытравили у него любви к чистоте.       Дождавшись покорного кивка, Нотт сделал первый шаг вверх по лестнице. Несмотря на зрелый возраст, он был в хорошей физической форме до недавнего заключения. Мог выехать на охоту на несколько дней, где постоянно находился в движении, и каждый год устраивал летние заплывы на небольшие дистанции, вызывая зависть у своих обрюзгших друзей и заодно прививая сыну любовь к спорту; и то и то получалось неважно. Однако этим летом устраивать подобные забавы он совсем не желал. Хотелось верить, что это всего лишь навалившаяся ленность, прежде ему не свойственная, или смена интересов (утверждение вообще-то крайне опасное, особенно в обществе, в котором ему довелось родиться). Но все же не понимать, какой урон нанес его здоровью этот несчастный год в Азкабане, мужчина не мог. За время в тюрьме у него обострились многие хронические заболевания, а его целитель, обычно восхищающийся здоровьем маститого Пожирателя, был мрачнее тучи и только разводил руками.       Даже подъемы по лестнице давались магу не так-то легко. В Мэнор он, например, специально прибыл на полчаса раньше положенного, когда на месте были лишь постоянные обитатели. Чтобы, заведя со встретившим его Люциусом Малфоем неторопливую беседу, не кое-как доковылять, а величественно проследовать до нужного зала.       Считанные секунды отделяли волшебника от вопроса о чудной трости Малфоя и месте ее приобретения, но Рэдфорд переборол себя. Нет уж, он был еще достаточно молод и здоров для того, чтобы не портить свой моложавый вид таким неприглядным старческим аксессуаром. Это, пожалуй, было едва ли не единственным, с чем консервативный Рэдфорд Нотт вступал в конфронтацию.       Достигнув дверей столовой, волшебник распахнул их и замер в удивлении - картина, представшая его взору, была ну очень живописной.       Высокий худосочный юноша, приходившийся Пожирателю единственным и любимым сыном, величественно восседал во главе стола в гордом одиночестве.       С идеально прямой спиной и расправленными плечами, невозмутимый и совершенно непроницаемый, он безучастно вкушал блюдо, лежавшее перед ним. Его движения были до того выверены и органичны, что невольно завораживали. Его манеры были настолько безупречны, что вызывали восхищение.       Видимо совсем я одичал за этот год, раз удивляюсь такому… - подумал Нотт, утирая пот со лба. И тут же отдернул руку. Что за очередная варварская привычка?!       Его сын же за прошедший год вполне привык к такой обстановке и уже почти не смущался при виде слуг (вернее, одной служанки и домовиков), которые кружили по столовой, сервируя стол на одного единственного хозяина.       - Отец, - почтительно проговорил юноша, когда Нотт-старший показался в дверях. - Я не знал, когда вы вернетесь, но велел Тикси сервировать стол на две персоны, - он учтиво указал рукой на тарелку и приборы, лежащие на противоположной от него стороне, ближе ко входу, из которого Рэдфорд и появился.       - Да, прекрасно, - отозвался мужчина отстраненно, все еще пребывающий в своих мыслях.       - Как прошло собрание?       Да они что, сговорились? Прекрасно!       - Весьма плодотворно, - Рэдфорд был немногословен.       За год отсутствия дома он успел сильно отдалиться от сына, с которым и прежде с трудом находил общий язык. При такой колоссальной разнице в возрасте - почти пятьдесят два года - находить точки соприкосновения было тяжело.       Но раньше (ещё до возвращения Волдеморта) они хотя бы изредка проводили время вместе. Выбирались на охоту, обсуждали философские и исторические сочинения, проводили эксперименты в своей домашней лаборатории.       Рэдфорд всегда прививал сыну, своему единственному наследнику, любовь к образованию. В общем-то, мальчик и так с юных лет проявлял повышенный интерес к магии и всему, что ее касалось, и, так как по природе своей был глубоким интровертом, прекрасно умел себя занять, проводя свободное время в библиотеке, лаборатории или теплицах.       Что было в голове у сына, Нотт, впрочем, знал только поверхностно. Обсуждать с ним личные темы, например, мужчина считал излишним и не соответствующим возрасту (хотя Теодору месяц назад уже исполнилось семнадцать). А о чем еще с ним заговорить? О политике? О Зельеварении?       - Как идёт твоя подготовка к ЖАБА? - обратился к юноше Пожиратель, отпив тыквенного сока из хрустального бокала. Алкоголь он не пил уже очень давно и сына приучал к тому же.       Тут уж пришла пора Нотта-младшего ругаться и закатывать глаза - правда, тоже мысленно. Внешне слизеринец оставался невозмутим.       - Могу сказать, что все под контролем, - ответил он, выжав улыбку. - Разве что Трансфигурация составных предметов вызывает затруднения, но я уже заприметил в библиотеке несколько книг, которые помогут прояснить ситуацию, - поведал он с выражением полнейшей уверенности.       - Что же, приятно слышать, - отозвался Рэдфорд, польщенный сообразительностью и ответственностью сына. Как-никак, он не видел его целый год, и за это время мальчишка умудрялся не только достойно представлять их семью в Хогвартсе, но и поддерживать поместье в относительном порядке. Положим, пока не так умело, как отец, но все же его усердие заслуживало похвалы. - Может быть, тебе требуется помощь? У меня есть знакомый профессор из Женевского университета... - начал было Нотт, но, заметив, что сын пытается встрять, замолчал.       - Не нужно, отец, - мягко ответил тот, слегка улыбнувшись. - Я думаю, это будет нецелесообразной тратой средств. Которые нам и так сейчас нужны. Правда. Я вполне способен подготовиться самостоятельно.       - Как знаешь, - ответил Пожиратель, одновременно и поощряющий подход сына к сбережению финансов, и чувствующий некоторую неловкость. Если даже не сказать… вину.       У них ведь все шло так хорошо, так гладко. До прошлого июня. А потом Теодору пришлось резко повзрослеть. Забыть и о непринужденных прогулках с друзьями, и о беспечной подростковой поре.       Теперь он задумывался о ведении семейного бюджета, изучил все расходы на поместье вдоль и поперёк и даже разбирался в вопросах уплаты налогов. Кстати, схватывал буквально на лету - не то, что его постаревший отец.       Рэдфорд был бесконечно горд сыном, но он не мог также не думать о том, что вынудил его повзрослеть слишком рано. Что слишком резко и безжалостно (но видит Мерлин, не специально!) окунул сына головой в ледяную бочку, носившую гордое имя «жизнь».       - Чем планируешь заниматься до начала учебного года? - спросил мужчина, желая заполнить повисшую тишину.       - Буду продолжать подготовку, - отозвался Теодор, не задумываясь. - Не хочу упускать возможность позаниматься в тишине.       В гостиной Слизерина постоянно царил шум, да и компания его друзей, в большинстве своём, не была так уж увлечена учебой.       Рэдфорд кивнул. Такой ответственный подход сына к образованию его очень радовал. Намного лучше, чтобы он был сосредоточен на обучении в свои юные годы. А то, упаси Моргана, последует примеру некоторых инфантильных ровесников - женится раньше времени, заведёт детей, погрязнет в семейной рутине. И уничтожит все шансы на карьеру в научной среде. Нет, до тридцати лет о семье ему и думать нечего!       - Прошу извинить меня, отец, - произнес волшебник, обмакнув губы салфеткой и поднимаясь из-за стола. - Я тут экспериментирую с зельями для экзамена… и одно из них должно быть уже готово. Надо пойти посмотреть. А то вы знаете, как бывает - одна минута, и котла как не бывало, - усмехнулся он.       - Да, конечно, конечно, - запоздало ответил Нотт-старший, когда юноша уже проходил к выходу мимо него. Сам Пожиратель был задумчив и меланхоличен.       Выскользнув в коридор, Теодор выдохнул в облегчении. Он был очень рад вновь остаться один. Общество отца, конечно, не претило ему, но вызывало необъяснимую скованность. Казалось, он находился в доме с совершенно чужим человеком.       И что только Азкабан делает с людьми? - подумал юноша, невольно содрогнувшись. От одной мысли об ужасах волшебной тюрьмы у него по коже пробежали мурашки.