Что ты видишь?

      На следующее утро Азирафаэль встал с боевым настроем изменить их с Кроули существование и попробовать наладить отношения. Поднявшись с утра пораньше, он умылся, надел свою счастливую рубашку и, оглядев себя в зеркале, строго кивнул, смотря на отражение собственных серьёзных глаз.       Юноша постарался спуститься на кухню максимально тихо, чтобы его задумка не провалилась. Всё было как обычно: тщательно приготовленный завтрак и чашечка свежесваренного кофе. Но, помимо привычной готовки, он достал упаковку витаминов и старательно измельчил их в порошок. Высыпав в кофе, он хорошо всё размешал.       В следующую минуту Кроули показался в дверях, сладко зевая и почёсывая взлохмаченную рыжую макушку. Писатель привычно сел на своё место, на ощупь ища столовые приборы и принимаясь за завтрак. Азирафаэль поспешил поставить кружку на привычное для мужчины место, а затем сел на другой край стола, начиная завтракать, изредка поглядывая на Кроули.       — Фу, что за гадость ты мне подсунул? — спросил писатель, как только сделал первый глоток кофе.       — Вы в течение месяца не принимали витамины. Так что мне пришлось измельчить нужное количество и размешать с кофе. — Парень лишь отложил вилку, складывая руки на груди и продолжая наблюдать, как Кроули кривил свое лицо.       — Но зачем нужно было кофе мучить? — простонал писатель, плюясь и пытаясь поскорее избавиться от горького привкуса во рту.       В следующий момент чёрная кружка была со всей силы брошена на пол и разбита в дребезги, а горький кофе испачкал полкухни разлетевшимися каплями, образовывая скользкую лужу на серой плитке.       — Переделай, — скомандовал Кроули, указывая пальцем в сторону кофемашины. — И поживее, я не люблю ждать.       Юноша, пыхтя от злости и краснея, встал и, не сказав ни слова, пошёл делать новый напиток. Он повозился пару минут возле кофемашины, а затем вручил писателю идентичную чашку с точно таким же составом, включая растворённые витамины. Но и эту кружку постигла та же участь — осколки.       — Ты издеваешься надо мной? — завёлся мужчина и громко ударил руками по столу, поднимаясь с места.       — Нет. Я просто хочу, чтобы вы следили за своим здоровьем, — спокойно сказал юноша, начиная собирать осколки и убирая липкую лужу. — И теперь каждый завтрак, обед и ужин я буду добавлять в еду или напиток порцию необходимого лекарства. Вы можете или совсем не есть, или мы можем договориться, и я буду давать все медикаменты отдельно от еды.       В следующий миг Кроули схватился за голову и свалился на пол, скрючиваясь в позу эмбриона. Писатель часто задышал и мученически простонал. Его начало трясти, и мужчина заелозил по полу в ужасных судорогах. На лбу выступила испарина, а красивое лицо мужчины скривилось в гримасе ужасной и нестерпимой боли.        Азирафаэль, испугавшись, подбежал к нему и сел на колени, хватая руку и измеряя пульс. Юноша внимательно оглядел мужчину, пытаясь выявить признаки и причину столь болезненного состояния.       — А! Как больно! Мне очень плохо, голова раскалывается, — завыл писатель, а по щеке скатилась одинокая слеза.— Прошу, сделай мне кофе!       — Мистер Кроули, меня предупредили о ваших симуляциях. Боюсь, со мной этот фокус не пройдёт.       Азирафаэль отпустил руку писателя и поднялся с колен, наблюдая за попытками Кроули корчить из себя больного и немощного инвалида. Мужчина какое-то время ещё валялся на полу, держась за голову и крича об ужасной боли в глазах. Но спустя пару минут всё-таки сдался и оставил свою затею.       — Пошёл на хуй! Могу на шрифте Брайля написать, если хочешь, — выплюнул рыжеволосый и принялся поправлять свою рубашку, словно ничего и не произошло.       — Хорошо, я вас услышал. Как проголодаетесь — дайте знак. — Гордо подняв нос, юноша ушёл с кухни, оставляя позади себя красного от злости мужчину, который обиженно поджимал губы.       Азирафаэль спокойно приступил к своим делам. Он решил сперва заняться уборкой: быстро вытер везде пыль, протёр полы, заправил свежим постельным бельём кровати. А когда дело дошло до закрытой комнаты, парень снова с интересом заглянул в скважину, разглядывая многочисленные стеллажи с книгами, покрытыми слоем пыли. Так и не сумев попасть внутрь, юноша ушёл, но при этом продолжал с любопытством поглядывать на эту загадочную дверь.       Азирафаэль разместился у себя в комнате, читая любимую книгу про Ангела и Демона во времена Всемирного потопа, пока растрёпанная рыжая макушка не появилась в комнате с довольной улыбкой на лице.       — Я проголодался, — сказал мужчина, при этом как-то по-особому улыбаясь.       Азирафаэль поспешил на кухню, чтобы приготовить ужин, а Кроули пошёл за ним, присаживаясь на стул, скрещивая руки перед собой и укладывая на них голову. Блондин скептически поглядывал на ухмыляющегося автора, но тот лишь довольно улыбался, словно Чеширский Кот. Юноша быстро достал продукты и начал готовить ужин. За десять минут он с ним управился и полез в нужный шкафчик, чтобы достать лекарства.       — Куда вы спрятали таблетки? — повис в воздухе вопрос.       Парень повернулся к довольному своей проделкой Кроули. И как же Азирафаэль был рад, что мужчина слеп, а иначе писатель точно бы засмеялся, увидев его растерянное лицо, когда он начал поддаваться панике и краснеть. Юноша часто задышал и уже открыл рот, чтобы возмутиться столь несносному поведению, но вдруг в грудной клетке возникла острая боль, и он упал на колени, начиная тяжело и прерывисто дышать.       — Мистер Кроули, пожалуйста, скажите, куда вы спрятали лекарства, — дрожащим голосом говорил юноша, с болью сглатывая слюну и кривя лицо от пронизывающих его тело ощущений.       — Сказать тебе, чтобы ты меня снова всякой дрянью пичкал? Нет, не скажу, так что не стоит разводить тут сырость. — Мужчина скрестил руки на груди, продолжая довольно ухмыляться.       — Но я же туда переложил и свои лекарства. Прошу, скажите, у меня голова кружится… — сказал Азирафаэль, у которого начинало темнеть в глазах.       — Дохлый номер, Фелл! И, кстати, актёр из меня куда лучше…       Юноша стоял на четвереньках, плохо соображая, и уже не слышал, о чём говорил ему Кроули. В ушах ужасно звенело, а комната и предметы в ней начали двоиться и мутнеть. В следующий миг юноша упал на пол, сильно ударившись об ноги мистера Кроули головой. Глаза закрылись сами собой, а боль так и продолжала мучить его тело.       Он очнулся, когда стакан холодной воды окатил его лицо. Перед глазами появился образ доктора Хоппера, который поднёс к его носу вонючую ватку и кричал что-то, щёлкая перед лицом пальцами. От противного запаха парень подскочил и отодвинул руку Арчи, начиная приходить в себя.       — Азирафаэль, с тобой всё в порядке? — спросил мужчина, помогая подняться.       — Да, да. Лёгкое недомогание. Видимо, перетрудился, — растерянно пробормотал парень, потирая ушибленное место на макушке.       — Я надеюсь, тебе сейчас лучше? — учтиво спросил Арчи, подавая ему стакан воды и коробочку с его лекарствами.       — Было бы лучше, если бы кое-кто не спрятал таблетки, — злобно выплюнул парень, принимая стакан с водой и лекарства из рук доктора, и устремил красноречивый взгляд на писателя, который безразлично стоял недалеко, вслушиваясь в их разговор.       — Ты первый начал. — Мужчина лишь развёл руками. — Не стоило меня пичкать всякой дрянью, я же говорил.       Азирафаэль не на шутку разозлился после этого случая и, предвидя похожие шалости от рыжего демона, специально сделал несколько заначек с таблетками, спрятав их в разных местах, пока Кроули не было рядом, и передвигаясь по кухне как можно тише.       Теперь Азирафаэль был настроен решительно, как никогда раньше. Он продолжал при каждом приёме пищи подмешивать автору в еду соответствующее лекарство. Кроули сперва объявил забастовку и отказывался есть совсем, но долго не смог продержаться и всё-таки ел, кривя лицо от горького вкуса. Не выдержав и недели, автор согласился на условия Азирафаэля принимать таблетки отдельно от еды, а юноша был доволен своей маленькой победой.       Но среди побед были и поражения.       В один из дней они сидели в гостиной. Азирафаэль читал книгу, а Кроули слушал телевизор и бездумно переключал каналы. Юноша долго смотрел на расслабленное лицо писателя, а затем взгляд зацепился за обложку книги. И вопросы в голове возникли сами собой.       — Мистер Кроули, можно вопрос? — смело спросил парень, не желая терять удачную возможность побеседовать с любимым писателем даже после совета Марьяны.       — Нет. — Мужчина продолжал щёлкать пультом, ища что-нибудь более интересное.       — Вот вы написали столько книг, и мне всегда было интересно… — начал воодушевлённо Азирафаэль, подсаживаясь ближе.       — Нет, — незамедлительно последовал холодный ответ.       — Но вы даже не знаете, что я хочу спросить. — Парень перехватил книгу и прижал к груди, с надеждой смотря на автора.       — Догадываюсь, поэтому нет. — Ответ был такой же сухой и грубый, как и до этого.       — Но…       — Никаких «но»! — крикнул мужчина, выключая телевизор и разворачиваясь к парню. — Я не хочу и не буду разговаривать о своих книгах! Так что все свои расспросы: почему я забросил перо, что стало с героями, выйдет ли продолжение и всё в этом роде оставь при себе! Мне плевать! Не будет больше никаких историй. Точка. Вы все меня заебали с этими книгами, лучше бы я никогда не начинал писать! — прокричал писатель сквозь зубы.       Кроули вскочил с дивана и убежал из комнаты, закрываясь на втором этаже у себя в спальне. Юноша слышал только истерические вопли сверху, как вещи с неистовой силой бились то об пол, то об стену. Неуютно сжавшись, парень сперва хотел помочь, но так и не решился, оставаясь сидеть в одиночестве. Лишь зажмурил глаза от пронзительных криков боли и отчаяния. Азирафаэль грустно посмотрел на обложку книги «Во времена Всемирного Потопа», и со вздохом отложил её в сторону, прижимая колени к груди и обнимая себя руками за плечи.       Всю следующую неделю Кроули ходил надутый и обозлённый. Мужчину раздражала каждая мелочь. Азирафаэль долго себя корил за то, что поднял тему писательства. Это очень задело автора, который теперь срывался из-за всякой ерунды и кричал по любому поводу.       Азирафаэль не мог больше наблюдать за таким настроением и, чувствуя вину за плохое эмоциональное состояние Кроули, решил развеселить этого вечно злого и недовольного всем демона.       План был весьма прост: вырваться из дома буквально на час, но, чтобы предательская калитка его не выдала, пришлось лезть через забор и сбегать до нужного магазина. Уже вечером Азирафаэль валялся на полу и хохотал с того, как злой Кроули покрывает подушку-пердушку благим матом. Юноша тогда долго скрывал свой смех за благородными фразами в духе: «Не переживайте, с возрастом людям трудно сдерживать газы».       Такая выходка, конечно же, не осталась безнаказанной, и в эту же ночь юноша резко проснулся от того, что его окатили из ведра водой. Парень, недовольно пыхтя, ещё долго пытался выжать свою пижаму, слушая довольный хохот под ухом и фразы в стиле: «У детей порой бывают проблемы с недержанием». Стоит ли говорить, что матрас в ту ночь промок насквозь и пришлось спать на диване в гостиной, размышляя о том, что этот слепой чёрт даже своим сном пожертвовал ради этой забавы. А в голове зарождался новый коварный план.       С того самого момента и началась их война. Ну, как война, скорее, детское ребячество. Но каждый подошёл к своей миссии с особой ответственностью.       Азирафаэль мог специально подбросить ему носки разного цвета, и Кроули приходилось выслушивать дурацкие шутки от психотерапевта. Или же мог спрятать левый ботинок буквально недалеко от правого и наблюдать, как пыхтящий от злости Кроули ползает по полу на четвереньках и ищет пару обуви. Также Азирафаэль особенно постарался, когда связывал в шкафу Кроули рукава всех рубашек, отчего писатель не смог надеть ни одну из них.       Но стоит сказать, что Азирафаэль использовал мягкие методы ведения войны. А вот Энтони старался на славу!        Однажды Азирафаэлю уж очень захотелось чего-то вкусного и он полез в шкафчик за последней коробкой печенья, которая оказалась вся облита клеем, из-за чего юноша долго не мог отодрать картон от ладоней. Но стоит заметить, что Кроули сам пострадал от своей шалости и тоже проходил с липкими руками, но, — самое главное, — довольный. Писатель мог забрать всю одежду из ванной, пока Фелл принимал душ, из-за чего после парень ходил по дому нагишом и причитал, как это «пошло и отвратительно», а Кроули смеялся рядом. Но отдельным удовольствием для Энтони стала игра в «спрячь самые любимые вещи Азирафаэля».       В период их войны Азирафаэль не раз удивлялся тому, как Кроули очень ловко и умело сам справляется с организацией этих шалостей. Отчего парень стал задаваться вопросом, а нужна ли ему «сиделка» или «помощник» вообще?       Но вскоре этот вопрос решился сам собой.       Так, однажды за ужином, Кроули отбросил вилку и скривил лицо:       — Что это за дрянь? Опять макароны. Ты издеваешься, мы их вчера ели, — причитал писатель, отодвигая тарелку со спагетти и фрикадельками подальше.       — Не нравится — не ешьте. Я вас не заставляю, — спокойно сказал парень, для которого такие капризы уже стали чем-то обыденным.       — Вообще-то, ты здесь работаешь. Так что должен делать так, чтобы я был доволен, — язвительно сказал мужчина, скрещивая руки на груди.       — Я вам не прислуга и не должен угождать. Я должен следить за вашим самочувствием и помогать, пока вы не освоитесь в новом для вас мире, — сказал спокойно парень, продолжая есть вкусный ужин.       — Я сказал: мне не нужна нянька! — прорычал Энтони, ударив ладонью по столу. — Я сам прекрасно справился бы и без сопливых юнцов. Тебе платят за то, чтобы ты работал здесь и делал всё, как я захочу. Поэтому давай, приготовь хозяину что-то вкусное.       — Прошу прощения, но при таком обращении единственное, что вы можете получить — это профилактический подзатыльник! Я бы даже прописал пару подзатыльников и лечебный пинок. — Азирафаэль пошёл к раковине, начиная мыть посуду и уже не обращая внимания на злого писателя.       — Дерзишь! — прошипел Кроули. Он подошёл к Азирафаэлю со спины, резко разворачивая его и хватая за ткань рубашки так, что их носы практически соприкоснулись. — Одно моё слово, и тебя уволят…       — Сомневаюсь, что вы сделаете это, — собрав всю свою смелость, выговорил парень, смотря на своё отражение в чёрных очках. — Вы и дня не продержитесь один, без моей помощи. А ещё вы отчаянно нуждаетесь в компании.       — Как насчёт спора? — проговорил писатель, приподнимая одну бровь. — Завтра я живу абсолютно один. А ты будешь привидением, которое не помогает, не говорит и вообще не ощущается в этом доме. Если я справлюсь, то ты выполнишь моё желание. Любое, чтобы я ни загадал… — лукаво протянул мужчина, напоминая больше змея-искусителя. — А если выиграешь ты, то, так и быть, я выполню любой твой каприз.       — Идёт, — ответил юноша и выскочил из своеобразного барьера в виде мощного тела. — Только с учётом того, что если вы хоть раз позовёте меня, то сразу проиграете.       Юноша довольно поднял вверх свой аккуратный носик и удалился в комнату, оставляя позади себя самодовольного мужчину.       На следующее утро игра началась. Азирафаэль встал пораньше и позавтракал, чтобы потом не мешаться на кухне. Он взял одну из книг «Эпоха Короля Артура» и начал читать о том, как Ангел и Демон забавно встретились в средневековой Англии.       Ближе к одиннадцати на кухню пришёл Кроули и по привычке сел на своё место, уже пытаясь на ощупь найти вилку и тарелку, но стол оказался пустым. Грозно пробубнив себе под нос ругательства, писатель поднялся и направился к холодильнику. Азирафаэль даже книгу отложил, наблюдая, как демон разбивал яйца мимо миски и они падали прямо на пол. С ножом Энтони и сам пока не решался сотрудничать, поэтому после некоторых раздумий он просто сделал кофе и достал печенье. Завтрак прошёл без происшествий.       Потом, напевая себе какую-то песню под нос, Кроули прошёл в ванную, где спокойно умылся и переоделся, но свои волосы расчёсывать не стал. Затем он отправился в гостиную, где и провалялся до обеда. Азирафаэль было уже думал, что мужчина и правда выиграет, но во время обеда всё переменилось. Началось с того, что писатель всё никак не мог найти себе кастрюлю, чтобы что-то приготовить.       — А где у меня стоят кастрюли? — спросил мужчина, вслушиваясь в звуки. Но затем поспешил закричать. — Нет, не надо ничего говорить. Я найду, я справлюсь.       В итоге Кроули нашёл миску, которая была далеко не похожа на кастрюлю. И вскоре, не выдержав горячей температуры на плите, бедная миска начала плавиться. К счастью, юноша вовремя среагировал и незаметно убрал её, пока не случилось катастрофы, но не стал ничего говорить, а тихо переложил содержимое в настоящую кастрюлю, пока Энтони шумел возле холодильника. Кроули разгромил всю кухню, пока готовил, но в итоге он нарвал руками салат, кое-как разогрел в микроволновке вчерашние макароны и поел.       — Чёрт! — выругался писатель, после того как уронил тарелку, которая разбилась. — Ну где же? — сквозь зубы шипел мужчина, который попытался сам убрать осколки, осторожно водя руками по полу, чтобы не пораниться. — Ай, ладно, потом. — Сдавшись, автор махнул рукой и довольный ушёл с кухни.       В гостиной Кроули пытался несколько раз заговорить с Азирафаэлем, но каждый раз себя одёргивал и напоминал сам себе, что сегодня он полностью один. Так что прекрасную компанию ему составил телевизор, с которым они проболтали. Затем было время стирки, где писатель, пожав плечами, наугад закинул всё в стиральную машинку. Просыпал порошок, нажал «нужную» программу и пошёл вниз. А юноша с грустью смотрел, как его белая пижама стирается с остальным чёрным бельём.       Когда время приблизилось к девяти вечера, а часы Кроули объявили, что пора ужинать, автор снова выдвинулся на кухню. Он, довольный собой, шёл, насвистывая песню победителя. Ужин готовился также, как и обед: много мусора и грязи кругом, мешанина в тарелке, но довольный писатель.       — Чувствую, что кто-то будет мне должен желание, — победно крикнул Энтони, вставая, чтобы отнести тарелку в раковину.       Но когда он сделал шаг, то наступил на яйцо, лежавшее там с самого утра, и упал, приземлившись рукой на осколок, который так и валялся не убранный с обеда.       — Фелл! — крикнул Кроули, делая очередную безуспешную попытку подняться с пола. Он никак не мог опереться на руку, в ладонь которой вонзился острый фарфор.       — Я здесь, — подбежал юноша, помогая подняться, и увел его с кухни.       Азирафаэль всё это время был рядом, готовый в любую минуту помочь и подхватить, как ангел-хранитель старался уберечь от опасности. Но юноша не решился бы ничего делать, пока Кроули сам не дал знак. Поэтому сейчас парень усадил его в кресло в гостиной, а сам побежал за аптечкой.       — Давайте руку, — сказал блондин, обеспокоено осматривая запястье, в которое вонзился мелкий, но довольно острый кусочек. — Я вам сейчас обработаю рану. Скорее всего немного пощиплет. — Юноша пояснял каждое своё действие, чтобы мужчина лишний раз не нервничал. — А сейчас вокруг раны нанесу заживляющую мазь и перевяжу бинтом.       — Ш-ш-ш, — прошипел Энтони сквозь зубы, когда холодный гель коснулся его запястья.       — Нужно потерпеть, чтобы всё прошло. Это не больно, — парень поднёс руку к губам, практически касаясь запястья, и слегка подул на больное место, прогоняя боль. А затем одернул себя, вспоминая, что подобного делать нельзя. Но, видимо, из-за сильного переживания все знания, полученные в институте и больнице, отошли на второй план. Поэтому юноша постарался нежно погладить пострадавшую руку кончиками пальцев, чтобы расслабить мужчину и отвлечь от больных ощущений.       — Ещё будет какой-то юнец указывать мне, что и как делать, — грубо выплюнул Кроули, продолжая шипеть сквозь зубы, поджимая губы.       — Мне, вообще-то, двадцать шесть, и я всего-то на пять лет младше вас, — пожал плечами парень, старательно завязывая бинт на аккуратный бантик. — Ну, вот и всё.       — Спасибо. — Писатель выдернул руку, проверяя на ощупь, что с ним сделали.       — Итак… — воодушевлённо начал парень, откладывая аптечку, и радостно похлопал по своим коленкам.       — Я не справился, — печально выдохнул писатель, понурив голову.       — Почему? Вы очень хорошо держались, у вас практически всё получилось… — подбодрил его Азирафаэль, но был грубо перебит.       — Я не справился, — обречённо произнёс Кроули. — И что же ты хочешь?       — Я тут подумал, что хочу сохранить своё желание на будущее, — озорно сказал Азирафаэль, улыбаясь и закусывая губу в ожидании какого-нибудь смешного и язвительного ответа.       — Хорошо, — лишь прошептал писатель.       Кроули молча встал и направился к себе в комнату, оставляя удивлённого Азирафаэля сидеть в одиночестве. Юноша ещё долго сидел внизу, обдумывая случившееся. Он скорее ожидал, что Кроули будет рвать и метать, злиться, ругаться, язвить или отшучиваться. Но такого Кроули Азирафаэль видел впервые — опустошённого, печального, обречённого.       В эту ночь парень долго не мог уснуть, ворочаясь в кровати и рассматривая тёмное ночное небо через окно.       — Может, это была не просто игра? — прошептал он сам себе.       В следующий момент он услышал, как из соседней комнаты донёсся мученический стон. Сначала юноша не придал этому особого значения. Но затем парень услышал крик. «Нет!» — кричал автор не своим голосом. «Прошу остановись!», «Я не хочу!», «Мои глаза!» — надрывно доносилось из спальни.       Азирафаэль тихонько встал и поспешил к писателю. Забежав в комнату к Кроули, он увидел, как мужчина, холодный от пота, мечется в своей кровати, выкрикивая несвязные обрывки фраз, крича от боли. Энтони шумно возился, хватался за голову, прятал за своей рукой глаза, закусывал до крови губу, тяжело и часто дышал.       — Кроули! Это кошмар! Проснитесь! — вскрикнул юноша, подбегая к нему, хватая за плечи и легонько встряхивая, чтобы разбудить.       Энтони подскочил, просыпаясь. Мужчина тяжело и прерывисто дышал, словно загнанный хищником маленький зверь, а всё тело писателя дрожало. Он сел на кровати, опустив голову и закрыв лицо руками. Редкие всхлипы доносились до юноши, который осторожно подошёл к нему.       — Мистер Кроули! Всё хорошо! Это всего лишь сон, — мягко сказал парень, подсаживаясь рядом.       — Уйди, Фелл, — прошептал сквозь темноту писатель.       — Вы точно в порядке? Может, вам принести воды? — Азирафаэль положил руку на голое плечо, осторожно поглаживая.       — Я сказал уйди! — прошипел Кроули, так и не открыв лицо, спрятанное в ладонях.       Мужчина скинул со своего плеча руку парня, затем поспешил отвернуться от него и лёг, кутаясь в одеяло так, что была видна только рыжая макушка.       — Я могу посидеть с вами… — снова начал осторожно блондин.       Но ответа так и не последовало, Кроули только больше накрылся одеялом, словно желая сейчас спрятаться ото всех. Юноша понял желание мужчины побыть одному и тихо, на одних носочках, поспешил выйти из комнаты. Но прежде чем он закрыл за собой дверь, услышал, как писатель тихо начинает плакать.