Что ты видишь?

      — Я заметил, что Энтони намного лучше, — говорил доктор Хоппер, идя по залитому солнцем тротуару. — Он стал более открыт на сеансах.       — Это замечательно, — улыбнулся Азирафаэль, который вызвался проводить доктора и заодно собрался заскочить в магазин за продуктами. — Думаю, твои беседы ему серьёзно помогают.       — О, нет. Дело не в моих беседах. А в тебе!       — Ты явно что-то путаешь, — отрицательно покачал головой юноша, пиная по дороге небольшой камушек.       — Нисколько. На всех наших сеансах Энтони говорит исключительно о тебе, — честно признался доктор, тепло улыбаясь. — Правда, эти разговоры сводятся к тому, какой ты плохой и как его бесишь. Но… С какой-то стороны Энтони стал более открытым. Он с большим энтузиазмом возмущался, рассказывая о том, как ты издеваешься над ним, пряча его ботинки, что я ни в коем разе не одобряю. — Мужчина ему подмигнул, а затем мягко добавил: — Я думаю, ты ему нравишься.       — Нравлюсь?! Да он скорее с радостью вышвырнет меня из дома, чем проникнется ко мне симпатией. Он тебе случайно не хвалился тем, что разрисовал мне как-то лицо зеленкой? Я неделю не мог отмыть зелёные усы, ходил так по магазинам. И, главное, этот демон не поленился заранее её найти, припрятать, а ночью пробраться ко мне. Порой мне кажется, что он не слепой, а просто капризный ребёнок, которому не хватает внимания, — запыхтел юноша, с силой ударяя по камешку на дороге.       — Ну вот видишь, как ты на него влияешь, — рассмеялся добродушно мужчина, опираясь на свой зонтик-трость. — Раньше Энтони и подниматься с кровати не хотел, а теперь вон, что может учинить. И если ты отрицаешь моё предположение, то хотя бы признай, что ему с тобой интересно.       — А мне-то как весело, — саркастически заметил парень, вспоминая недавние события. — Арчи, он не рассказывал про свои кошмары?       — К сожалению, нет, — печально вздохнул психотерапевт. — Энтони вообще мало что рассказывает о себе, о своей жизни и о своих переживаниях. И это очень негативно сказывается на его психике. Что он видит в этих кошмарах?       — Я не знаю. Он мне ничего не рассказывает.       — Знаешь, возможно, он видит кошмары, потому что в его жизни не происходит ничего нового. Человеческие сны чаще всего отражают нашу жизнь, мысли и переживания. Я думаю, что Энтони цепляется за прошлое, которое постоянно давит на него. Он же не выходит из дома! Ему бы пошли на пользу свежий воздух, новые звуки, запахи, а главное — новые воспоминания.       — Ты предлагаешь вытащить его на улицу? — задумался Азирафаэль, оглядываясь вокруг. — Даже не знаю. Как это устроить? И куда мне его повести? И согласится ли он?       — Я думаю, ты что-нибудь придумаешь, и он согласится, — подмигнул ему Арчи. — Ну что ж, а вот и мой транспорт. До встречи, мой юный друг.       Азирафаэль попрощался и медленно поплёлся в магазин. Кое-как закупившись продуктами и забыв многое купить, он медленно шёл по улице, рассматривая зелёные скверики, небольшое кафе, фонтан, возле которого сидели люди. А предположения, как и куда сводить Кроули, вертелись в голове.       Уже сидя дома, он читал книгу о том, как Ангел и Демон заключили соглашение в Шекспировскую эпоху. Но смысл книги всё время ускользал от юноши, возвращая к разговору с психотерапевтом. Энтони, как обычно, бездумно щёлкал телевизор, лениво зевая.       — Мистер Кроули, вы не хотите сходить куда-нибудь прогуляться? — с придыханием спросил парень, откладывая книгу в сторону.       — Нет, — сухо ответил писатель, даже не поворачивая головы.       — Очень даже зря. Сегодня такая замечательная погода. Солнце так и манит погреться в его лучах…       — Я сказал: «нет»! Если хочешь — иди, я останусь дома! — крикнул писатель, кутаясь в тонкий плед, накрывая себя с головой.       — Одному мне скучно, да и вы тут будете один. Я думал, что мы могли бы куда-нибудь сходить вместе…       Пока Азирафаэль говорил, звук на экране телевизора начал резко повышаться. Юноша обиженно замолк, смотря на то, как писатель совсем спрятался под пледом, из-под которого высовывался только острый нос. Азирафаэль печально выдохнул и перевёл взгляд на книгу. В следующий момент ему пришла гениальная идея, и он поспешил пересесть ближе, чтобы никакой телевизор его не перекричал.       — Ладно, если вы не хотите, то давайте останемся дома. Я как раз хотел расспросить вас про книги. Вот ваши герои прошли такой долгий путь, шесть тысяч лет! — восторженно начал парень, стараясь говорить особенно громко.       Энтони мученически простонал и отвернулся от юноши, пряча голову под подушкой. Но Азирафаэль не унимался и пересел еще ближе, говоря практически в самое ухо.       — Мне вот больше всего нравится Демон. Но Ангел тоже у вас вышел прекрасным, я бы сказал очаровательно-милым. У ваших персонажей поразительная история и очень инертно прописаны взаимоотношения с другими сородичами. Вот Всевышняя…       — Хватит! — крикнул Кроули, вырываясь из своего убежища. — Если мы пойдём, ты отстанешь от меня с этими тупыми вопросами?       — Конечно, — улыбнулся парень, а затем поспешил добавить: — Честно, клянусь, что, пока мы гуляем, ни одного вопроса про ваши замечательные книги. Я пошёл одеваться.       Азирафаэль поспешил в комнату. Он быстро выбрал из своего скромного гардероба лучшие вещи: персиковое худи, белые джинсы и белые кроссовки. Он покрутился возле зеркала, оставшись довольным собой, и пошёл к Кроули. Но писатель сидел у себя на кровати всё в той же одежде, что и был утром.       — Вы ещё не готовы? — изумился блондин, оглядывая абсолютно бездействующего мужчину.       — Я никуда не пойду, — серьёзно сказал писатель. — Мне нечего надеть.       — Не говорите ерунды, у вас полно одежды, — фыркнул юноша, подбегая к шкафу и начиная рассматривать его содержимое, копошась в многочисленных вешалках.       — Да, но я не смогу выбрать сам наилучший вариант. А выглядеть глупо я не хочу. — Мужчина скрестил руки на груди, прислушиваясь к шуму, доносившемуся из шкафа.       — Давайте я буду говорить, что вижу, а вы сами выберете, что хотите надеть, — обреченно выдохнул парень, даже не представляя, как будет описывать обилие чёрных вещей.       — Ладно, — с неохотой согласился писатель.       Азирафаэль изо всех сил старался описать каждую вещь, начиная от неотличимых оттенков чёрного, угольного, тёмно-серого и тёмно-бордового, заканчивая описанием каждой отдельной петельки, размером пуговиц и расположением рисунка или застёжки. Спустя длительные полчаса Энтони уже стоял одетый и обутый, стараясь самолично привести свои волосы в порядок.       — Давайте я вам помогу, — Азирафаэль схватил расчёску и силой усадил Кроули на стул, выслушивая, как писатель начал причитать себе под нос.       Юноша сначала слегка провёл рукой по длинным, вьющимся ниже плеч волосам, поражаясь, насколько они мягкие и приятные на ощупь. Но чтобы лишний раз не нервировать писателя, он с осторожностью взялся за дело. Тем не менее расчёска не смогла справиться с растрёпанными и запутанными волосами, которые не видели должного ухода уже несколько месяцев.       — Ай, — крикнул писатель, хватаясь за макушку. — Ты хочешь меня без волос оставить?       — Простите, но у вас сильно запутались волосы, — виновато произнёс парень и снова попытался расчесать колтун. — Тут помогут только ножницы.       — Нет! — крикнул Энтони, подрываясь с места и пряча свои драгоценные волосы, в которых запуталась расчёска, и выставляя руку в защитном жесте. — Я не позволю резать мои волосы!       — Но так мы вас не прочешем! Я аккуратно всё сделаю, — настаивал парень, делая пару шагов в сторону писателя.       — Фелл, я не позволю трогать мои волосы!       Кроули резко подорвался с места и поспешил убежать. Мужчина старался изо всех сил, но его ограниченные возможности позволили добежать только до гостиной. Там он спрятался за диваном и вооружился подушками, чтобы в случае чего быть готовым начать отбиваться.       — Ладно, — крикнул Азирафаэль, после того как первая подушка прилетела в него. Он незаметно взял ножницы и тихо, чтобы не шуметь ими, спрятал за спину. — Просто приведём ваши волосы в порядок. Я не буду ничего менять.       Энтони сперва долго думал, но, кинув в юношу ещё одну подушку для профилактики, всё же сдался и сел на стул, злобно фыркая и недовольно скрещивая руки на груди.       — Я тебя убью, Фелл, приду ночью и задушу подушкой, — угрожал Кроули, недовольный после стрижки, пока Азирафаэль чистил костюм липким роликом от остриженных волос. Причём Азирафаэль не только распутал рыжие волосы, но и значительно укоротил длину.       — Зато я буду убит очень красивым мужчиной, — усмехнулся юноша в ответ, улавливая взглядом довольную улыбку писателя, промелькнувшую буквально на секунду.       Когда всё было готово и они уже собирались выйти из дома, Энтони вдруг начал поправлять воротник пиджака. Писатель почувствовал, как неудобно шее, и попытался сам исправить ситуацию, но у него это получалось не очень умело, так что вместе с пиджаком был сбит и ворот рубашки.       — Позвольте я вам помогу. — Азирафаэль больше не мог смотреть, как писатель ведёт битву с собственной одеждой.       Юноша подошёл вплотную к мужчине так, что дыхание ощущалось на коже. Азирафаэль в страхе поднял свои глаза вверх, но встретился с холодными чёрными стёклами и безразличным выражением лица. Он сглотнул и потянулся к шее. Осторожно поправив воротник пиджака и рубашки, юноша случайно прошёлся пальцами по горячей шее писателя, отчего по его телу пробежался небольшой разряд.       — Ну что, как я тебе? — спросил Кроули шепотом, пока Азирафаэль не отстранился.       — Вы прекрасны, — не сумел солгать парень, залюбовавшись счастливой улыбкой напротив.       — Что ж, тогда веди меня на свою прогулку. — Мужчина тяжело вздохнул и расправил плечи, словно шёл не на прогулку, а спасать мир от Апокалипсиса.       Азирафаэль осторожно взял его за руку, зачарованно наблюдая, как их пальцы переплетаются. Юноша слегка сжал руку писателя и увёл того на улицу, закрывая дверь. А затем медленно помог спуститься по лестнице и вывел мужчину за скрипучую калитку. Как только та закрылась, он почувствовал, что Энтони крепко сжал его руку, а его дыхание стало более прерывистым и громким.       — Всё в порядке, я с вами, — прошептал юноша так, чтобы только писатель его услышал.       Они, не торопясь, шли вдоль дороги. Азирафаэль крепко держал руку мужчины, смотря, как тот постукивает тростью и с каждым шагом становится всё смелее.       Погода благоволила, солнце тепло пригревало, а легкий ветерок обдувал их свежестью. Писатель глубоко вдыхал носом запахи и каждый раз в испуге поворачивал голову в сторону резких звуков. Азирафаэль старался отвлечь его и завел разговор о разных мелочах, которые приходили ему в голову.       — И где мы? — спросил Энтони, начиная крутить головой, оказавшись среди большого количества людей.       — Я тут подумал, что вам может быть интересно сходить на фильм. Так что мы в кинотеатре, — радостно начал юноша.       — Если ты не заметил, Фелл, то я слепой, и такое развлечение не для меня, — рыкнул Кроули, продолжая крепко держать парня за руку.       — Ну почему же. Вы ведь смотрите телевизор дома. И к тому же фильм — это не только картинка, но и диалоги, музыка. Что вы предпочитаете? Есть комедия, драма, детектив, ужасы… — Азирафаэль повёл его в сторону и стал зачитывать название фильмов и их описания.       — Выбери что-то наименее бесячее, — выплюнул Кроули, продолжая вертеть головой.       Азирафаэль в итоге выбрал комедию, надеясь на то, что герои постоянно будут шутить и болтать без умолку. Кроули как-то недовольно скривил губы, но ничего не сказал. Они прошли в зал и сели на свои места. Азирафаэль специально выбрал места в углу, подальше от всех, чтобы в случае чего рассказывать Энтони про действие на экране.       Фильм начался, и Азирафаэль первое время сидел очень напряжённо, больше наблюдая за реакцией писателя, чем за сюжетом и героями.       — Что ты видишь? — спросил писатель, резко развернув голову на юношу.       — Я… Я… Простите, — начал извиняться Азирафаэль, отворачиваясь от пронзительных чёрных стёкол. Ещё бы, кому вообще понравилось бы, что на него пристально смотрят?       — Что? Я спрашиваю, куда этот Эрик прошёл! — прошипел Кроули ему на ухо. Фильм его явно заинтересовал.       — Ох да, фильм. Он решил спасти своего друга, магазин которого хотят забрать кредиторы. Сейчас наряжается в костюм какого-то старика, чтобы его не узнали и не заподозрили. А сейчас репетирует перед зеркалом походку, якобы он новый владелец, — поспешил ответить парень, пересказывая всё слово в слово.       — Хм, интересно… А если бы Демон нарядился, чтобы книжный магазин Ангела не закрыли, — пробормотал писатель себе под нос, хмуря брови.       В итоге Энтони остался доволен походом в кино. Когда они вышли из кинотеатра, тёплые лучи солнца приятно грели после прохлады в здании. Юноша снова взял писателя за руку и помог спуститься по лестнице, направляясь в сторону дома. Азирафаэль даже не заметил, как у них с Кроули завязался интересный разговор по поводу фильма и его героев.       — Вот видите, не все фильмы плохи, — сказал юноша, продолжая вести Кроули по тротуару.       — Соглашусь, всё же есть ещё режиссёры, способные снять достойную ленту.       — Так может и вам стоит согласиться на экранизацию ваших книг, — робко начал парень, почувствовав, как больно сжали его руку.       — Фелл, мы договорились — никаких расспросов! — выплюнул Кроули, начиная зло сопеть носом. — Я не хочу ничего слышать об экранизации моих книг. Точка.       — Простите, — юноша весь сжался, ощутив волну злобы, направленную в свою сторону.       Они молча прогуливались по длинным улочкам. Кроули часто останавливался возле цветочных магазинов, вдыхая носом приятные ароматы. Иногда Энтони просил Азирафаэля, чтобы тот осторожно положил его руку на зелёные листочки, и аккуратно водил подушечками пальцев по бархатистой поверхности растения. Блондин, находясь в этот момент недалеко, заметил, как счастливо улыбался писатель, как расслаблялось его лицо, а движения рук становились более плавными и мягкими, нежели обычно.       Азирафаэль решил, что сегодня не стоит утомлять Энтони долгой прогулкой, поэтому они пришли домой довольно рано.       Кроули был доволен, он даже рассказал Арчи об их небольшой вылазке, когда психотерапевт пришёл на очередной сеанс. И Азирафаэль, и Арчи заметили маленькую странность в поведении Энтони. С недавнего времени писатель стал запираться в вечно закрытой и таинственной комнате, о чём-то общаясь сам с собой. Азирафаэль даже пытался подслушать. Правда, толщина двери мешала разобрать слова. Блондин пытался и подсмотреть в замочную скважину, чтобы узнать, что же такое интересное делает мужчина, но у него ничего не получалось.       В следующий раз Азирафаэлю уже легче было убедить Энтони выйти на прогулку. Пока стояли тёплые летние деньки, можно было смело бродить по улицам, не боясь дождя. Теперь Энтони более охотно собирался, продолжая командовать парнем по поводу своего гардероба.       Однажды Азирафаэль решил сводить Энтони в своё любимое кафе, которое как раз находилось недалеко от дома писателя. Учтиво разузнав у Кроули его предпочтения, он сделал заказ и удалился на пять минут в уборную. Вернувшись, он застал картинку того, как к мужчине приставала полногрудая официантка, всеми силами демонстрируя своё достоинство, а Кроули лишь спокойно сидел, не поддаваясь флирту. Азирафаэль осторожно сел на своё место, а официантка обиженно надулась, кидая в сторону блондина грозный взгляд.       — Такое чувство, что она была готова меня сама раздеть и трахнуть прямо тут, — прокомментировал писатель, поправляя свои чёрные очки.       — Ну, она очень старалась, поверьте мне, — усмехнулся парень, следя за тем, как эта официантка почему-то до сих пор прожигает его обиженным взглядом.       — Да? Тогда я её явно расстроил, сказав, что пришёл со своим мужем, — спокойно сказал Кроули, водя носом и стараясь уловить как можно больше запахов. — Когда принесут наш заказ?       — Боюсь, что теперь точно не скоро, — тепло улыбнулся блондин, радуясь, что Энтони сейчас не видел, как он покраснел.       Через пару минут им всё-таки принесли их ужин. Кроули тогда долго водил носом, наслаждаясь приятными ароматами от своей тарелки, но так и не решаясь взяться за приборы. Тяжело выдохнув, мужчина всё-таки взял вилку и принялся за горячее блюдо, но не рассчитал и случайно зацепил кусочек мяса на тарелке, который упал ему прямо на брюки.       — Вот же… — грозно зашипел писатель, зло всплеснув руками.       — Хотите, я вас покормлю? — учтиво спросил блондин, помогая быстрее убрать с чёрных джинсов кусочек, который ещё не успел ничего испачкать.       — Сам справлюсь, — прошипел мужчина.       Азирафаэль не стал настаивать. Энтони прекрасно справлялся сам, уже ловко орудуя вилкой и ножом, накалывая нужное количество порции, которое точно поместится во рту. Кроули довольно жевал, запивая все вином и слушая, как Азирафаэль рассказывал, как впервые посетил это место.       — Ты всегда такой? — поинтересовался писатель, подвинув к себе десерт.       — Какой? — спросил Азирафаэль, размешивая сахар в кружке.       — Не знаю, такой… Добрый… Позитивный… Жизнерадостный? — спросил писатель, аккуратно беря десертную вилку.       — Да. А зачем грустить? Жизнь одна и стоит насладиться всеми её моментами. А тратить время на негативные эмоции я не хочу. Тем более если я буду злым, то и люди рядом со мной будут злыми, а я не хочу так влиять на них, — печально улыбнулся юноша, рассматривая пирожное, которое ковыряет Кроули. — У вас вкусный десерт?       — Попробуй. Мне не понравился. — Энтони отложил свою вилку и недовольно сморщил лицо.       Азирафаэль смело потянулся через стол и ловко отломал кусочек, кладя его в рот.       — Фу, какой-то не очень. — Юноша сам скривился. — Хотите попробовать мой? У меня очень вкусный.       — Ладно, давай.       Писатель начал искать свой прибор, который уже и забыл, куда положил. Зато Азирафаэль ловко отломал кусочек и притянул его Кроули, пока тот искал по столу свою десертную вилку.       — Откройте рот, — лукаво сказал парень, поднося ложку к его рту.       — Я же сказал, меня не надо кормить, — снова прошипел писатель, которому всё-таки удачно сунули ложку в рот, и теперь мужчина с недовольным видом жевал вкусное пирожное.       — Я просто хотел помочь. Тем более нас здесь никто не видит, и я, как ваш муж, могу себе позволить некую вольность, — расхохотался парень, замечая, как ноздри Кроули начали ещё более яростно втягивать воздух.       В следующий раз Азирафаэль повёл Кроули в особое место. Парень долго думал, куда сводить писателя и где ему будет интересно, и в итоге выбор пал на концерт. Там выступали молодые парни, которые исполняли лучшие рок-хиты, в том числе и группы Queen, которую, как заметил Азирафаэль, Кроули очень любил.       Сказать, что автор был удивлен, значит ничего не сказать. Хотя Энтони всеми силами старался сохранить свою холодность и горделивость, юноша видел, как тот был счастлив. Мужчина сдержано поблагодарил парня, но даже этого блондину было достаточно.       Они разместились подальше от шумной толпы. Кроули всё расспрашивал, что видит Азирафаэль: как артисты были одеты, какие в руках были инструменты, какое видео крутили за их спинами, а ещё — что не поделили двое пьяниц, чуть поодаль от них.       Когда в очередной раз началась песня любимой группы Кроули, тут мужчина не выдержал и во всю глотку запел вместе с ними. Азирафаэль тепло улыбался и стоял рядом, отпустив руку писателя и наблюдая, как человек наслаждается моментом.       — Закрой рот, мудак! Дай нормальных певцов послушать, — крикнул какой-то парень недалеко от них.       — Это ты закрой свой рот, идиот! — не выдержал Кроули и крикнул вслед.       Азирафаэль недовольно покосился на нарушителя их спокойствия, заметив здоровенного парня, больше их в два раза, который уже сжимал в руках металлическую банку из-под газировки и недовольно косился в их сторону, скаля свои зубы.       — Фелл, где стоит этот урод?! — спросил Кроули, поворачиваясь к нему и хватая за руку. — Направь мою руку в его сторону.       Азирафаэль сперва скептически воспринял просьбу, но послушался и направил ладонь Кроули в сторону того грубияна.       — Он там? — спросил писатель.       — Да, там, как раз смотрит на нас, — сказал парень, до сих пор ничего не понимая.       — Отлично, — улыбнулся Кроули и показал незнакомцу свой выразительный средний палец. — Пошёл ты в задницу! — громко прокричал Кроули, а затем уже у юноши спросил: — Он впечатлен?       Азирафаэль, как в замедленной съёмке, видел, что стоящий недалеко от них бугай, увидев адресованный ему жест, смял одной рукой свою металлическую банку, откидывая её в сторону. А затем выражения его из просто недовольного превратилось в разъярённое.       — Ну, что Фелл, он видел или нет? — не унимался довольный своей выходкой Кроули, дергая его за рукав.       — Он очень впечатлен, и я думаю нам пора, — лишь выдавил блондин, хватая писателя за руку.       Азирафаэль схватил Кроули и с силой поволок за собой. Мужчина начал упираться и протестовать, уверяя, что только вошёл во вкус и что не все его любимые песни ещё прозвучали. Но юноша его не слушал, а лишь тащил за собой, уводя сквозь толпу и надеясь, что им удастся в ней затеряться.       — Хей, Фелл! — крикнул писатель, вырывая свою руку. — Я хочу остаться, куда ты меня тащишь?       — Тот парень, которого вы наградили вниманием, был так впечатлен, что хотел лично с вами обсудить детали его маршрута, — сказал юноша, надеясь, что они успели убежать.       — И что бы он мне сделал? — выгнул бровь мужчина. — Я тоже в состоянии дать сдачи, если ты не курсе. Пошли обратно.       — Не думаю, что это хорошая идея. Может, лучше поедем домой? — взмолился парень, снова замечая их достопамятного незнакомца.       — Я никуда не пойду. — Кроули выкрутил свою руку из крепкой хватки и, постукивая тростью, отправился вглубь танцпола, прямо в гущу толпы.       Азирафаэль поспешил за ним. Но людей было так много, что он упустил Кроули из виду. Он начал бегать по танцевальной площадке, пытаясь отыскать рыжую макушку. Но яркий мигающий свет, большое количество толкающихся и танцующих людей постоянно мешали ему. Азирафаэль уже оббежал всё по несколько раз, но так нигде и не нашёл писателя. Пока не услышал из толпы знакомый пьяный голос. Кроули сидел возле бара, уже знатно напившись и рассказывая бармену что-то смешное.       — Энтони, вот вы где, — спокойно выдохнул Азирафаэль, подходя ближе. — А я уже вас обыскался. Пойдёмте домой.       — А вот и он, — пьяно сказал Кроули, выпивая залпом очередную стопку. — Фелл, я хорошо провожу время, так что не мешай, ладно?       — Вам противопоказан алкоголь. И нам пора домой, чтобы вы лекарство выпили, — сказал юноша, слыша, что где-то рядом посмеивается бармен и ещё пара ребят.       — Что, Кроули, твоя курочка-наседка волнуется? — рассмеялся какой-то мужик с пирсингом, как у быка. — Ну не переживай ты так, сейчас поедете домой, тебя в попку поцелуют, и ты успокоишься.       Все, кто был возле бара, разом расхохотались. Азирафаэль заметил, как Кроули сжал кулаки и скривил губы в отвратительном оскале. Он выпил очередную стопку, под противный гогот со стороны.       — Пойдём, Фелл, — выплюнул писатель, позволяя взять себя за руку и увести.       — Давай-давай, Кроли, твой мальчик сейчас всё сделает, — снова послышался хохот толпы.       Юноша кинул на обидчиков грозный взгляд, но увидел только непристойный жест. Он взял писателя за руку и как можно быстрее увёл их в сторону, слыша пошлый свист и сальные шутки в их сторону.       Как только они ушли далеко от бара, Азирафаэль повернулся к рыжеволосому, замечая, как тот поник, а радостного настроения, которое было в начале концерта, след простыл. Юноша хотел подобрать слова поддержки и успокоить явно обиженного мужчину, но его резко оттолкнули от Кроули. Азирафаэль больно приземлился на копчик и поднял грозный взгляд на обидчика — это был тот самый мужчина, которому Кроули недавно продемонстрировал свой средний палец.       — Ах, вот ты где, шваль рыжая! — появился перед ними здоровенный парень, разминая свои кулаки.       — Что ты сказал… — начал Кроули, но договорить ему не дали.       Уже через час они сидели дома, и Азирафаэль бережно обрабатывал разбитый нос и смазывал заживляющим гелем синяк, который уже постепенно начинал проявляться. Кроули сидел молча, лишь позволяя обрабатывать свои раны и периодически жмуря глаза от боли.       — Вот зачем так надо было поступать? — сурово сказал Азирафаэль, складывая медикаменты в аптечку. — Я вас по всему залу бегал, искал!       — А не надо было меня искать, — прошипел Кроули, отворачивая лицо. — Я взрослый мужчина. Не надо меня опекать, словно я ребёнок. Мне тридцать один год, я могу позаботиться о себе и сам!       — Да? Что-то прошлый наш спор доказал обратное. — Парень с силой захлопнул аптечку и перевёл серьёзный взгляд на писателя.       — Фелл, я только недавно вспомнил, каково это — нормально жить! Я практически забыл о том, что я навсегда ослеп. Я веселился, развлекался и всё было чудесно, пока не появился ты и всё не испортил! — крикнул писатель, подрываясь со своего места.       — Ну уж простите, что я переживаю за вас и ваше здоровье! — Юноша скрестил руки на груди, серьёзно посмотрев на мужчину.       — Да наплевать мне уже на здоровье. Уже ничего не исправить! Я потерял зрение! Навсегда! И никакой алкоголь мне уже точно не навредит! — прошипел Кроули и поспешил на кухню, где отыскал запрятанную бутылку крепкого виски.       — Но ведь то, что вы потеряли зрение, ещё не значит, что можно так наплевательски относиться и к остальному организму. — Азирафаэль пошёл за ним, наблюдая, как мужчина злится, не в состоянии сам открыть свой алкоголь. — Я понимаю, что вам сложно свыкнуться со своим положением, но ведь потеря зрения не означает потерю жизни. У вас прекрасно получается адаптироваться.        — Ты меня понимаешь?! — саркастически заметил мужчина, приподнимая одну бровь и продолжая грозно шипеть. — Ты ничего не понимаешь! Ты и понятия не имеешь, что значит, когда всё в твоей жизни рушится из-за болезни! Это разрушительная сила, которая уничтожила всю мою жизнь. А я просто хочу жить, как прежде! Ты меня никогда не поймёшь!       Юноша замер от страха и сделал несколько шагов назад. Он опустил голову, сглатывая тяжёлый комок, что образовался в горле.       — Что, нечего сказать? — не унимался писатель. Он с силой швырнул бутылку, разбивая её вдребезги, и продолжил грозно кричать: — У тебя есть всё в этой чёртовой жизни! Всегда приветливый, дружелюбный! Строишь из себя добродетеля, героя, пытаешься помочь! Но твоя помощь нафиг никому не сдалась! Потому что ты не знаешь, что значит страдать от болезни! Ты никому не сможешь помочь, потому что понятия не имеешь, что значит потерять всё! Ты никогда не был слепым, а значит никогда не сможешь понять, что мне пришлось пережить!       — Да, я не знаю, что значит быть слепым, — прошептал юноша, опуская взгляд. — Зато я знаю, что значит жить с аневризмой аорты, от которой я могу умереть в течение этого года.       Азирафаэль, не собираясь больше выслушивать оскорбления в свой адрес, развернулся и пошёл прочь из кухни.       — Фелл, прости, я не знал… — сказал тихо мужчина, прежде чем парень успел уйти.       Юноша сжал кулаки, но так и не посмотрел на писателя. Он поспешил уйти, захлопнув дверь к себе в комнату. Впервые за долгое время он разрешил своим слезам скатиться по щекам. Азирафаэль уткнулся лицом в подушку, позволяя солёной влаге впитываться в ткань, оставляя после себя мокрое пятно. Обняв одеяло, он долго лежал и не мог уснуть, подавляя всхлипы и крики отчаяния в плотной ткани.       Он слышал, как под его дверью ходит Кроули. Писатель мерил шагами пространство, а его тень мелькала в щёлке под дверью. Мужчина то ходил, то останавливался, что-то бормоча себе под нос, но так и не решился постучать. Через долгие полчаса Кроули всё-таки ушёл, так ничего и не сделав, тихо, практически не слышно, закрывая дверь к себе в комнату.       Азирафаэль долго вертелся в кровати, вспоминая, как пару лет назад врачи поставили неутешительный диагноз — аневризму аорты. Юноша смахнул выступившие слёзы — память снова подкидывала эпизоды, как плакала мать, как переживал отец, а он, не веря своим ушам, только начинал осознавать, какой короткий срок ему отведён в этом мире. Конечно, был способ вылечиться, но он был настолько несбыточным, что юноша даже не хотел сейчас предполагать, чтобы было бы, если бы чудо всё-таки произошло.       Он вытер дорожки слёз и поспешил на кухню — из-за всех этих переживаний у него ужасно заболело в груди. Он достал необходимые лекарства и, уже привыкший к этому ужасно горькому вкусу, выпил их, не задумываясь.       Взяв стакан воды с собой, он медленно ушёл в комнату, но остановился на полпути, когда услышал, как из спальни Энтони снова доносятся ужасающие слух крики и стоны, жалкие обрывки фраз: «Прошу, остановись!».       Юноша уже подошёл к двери Кроули и хотел снова разбудить мужчину от мучивших его каждую ночь кошмаров. Но в последнюю минуту передумал и ушёл к себе, больше не взглянув на дверь, где слепого писателя продолжали мучить призраки прошлого.