Lonely is a man without love

      — Глянь на себя — принял серьезное решение как взрослый мальчик до того, как я позвонил. Уверен, что сделал правильный выбор? — ухмыляется Джон, вновь надевая маску и пытаясь справиться с нервозностью, которая угрожающе нарастает.       Опершись на ограждение балкона, он возится с перчаткой, чтобы отвлечься.       — Д-да. Я уверен, что сделал правильный выбор, — шепчет Хьюи ему в ухо, и Джон, вжав телефон в щеку, закрывает глаза.       — Ну? — он сжимает перчатку в кулаке так, что она трещит. Из нее уже торчат нитки, паршивый материал рвется в его хватке.       — Я думаю… Я думаю, что стану твоим ассистентом, н-но нам нужно обговорить некоторые условия и обозначить границы?       Джон опускается, садясь прямо на плащ. Вздыхает, ударяясь затылком о стекло.       — Условия и границы? — он продолжает возиться с перчаткой, вытягивая нитки до тех пор, пока в руке не остается ничего кроме обрывков ткани.       — Ага. Н-никаких визитов в мою квартиру, пожалуйста. Не хочу, чтобы Энни волновалась. Она и так выйдет из себя, когда я ей обо всем расскажу.       — Продолжай, — кожу покалывает от жгучего раздражения, вызванного Старлайт и ее тупым именем.       — К-когда Бутчер позвонит мне или ему что-то понадобится, мне нужно будет отправиться к нему или к Пацанам. Я бы предпочел, чтобы ты не следовал за мной и не задавал тонну вопросов. П-пойдет? — голос Хьюи скрипит, когда он заканчивает говорить.       — Нет, насчет этого ничего не могу обещать, — Джон издает тихий смешок. — Если мой заклятый враг потащит моего ассистента на какое-нибудь опасное суицидальное задание, то, думаю, я буду иметь право знать все подробности.       Хьюи фыркает и быстро замолкает.       — Мы не всегда занимаемся чем-то опасным. Иногда мы просто собираемся, чтобы обговорить что-нибудь.       — Хорошо. Никаких расспросов, если это просто встреча, но если это что-то еще, ты должен будешь рассказать мне, что сможешь, — он пропускает пряди между пальцами и притягивает колени к груди.       Он не осмеливается слушать голос в голове, кричащий на него из-за плаща, который пачкается от сидения на полу.       — П-пожалуйста, не целуйся с моей девушкой при мне и-или хотя бы предупреди, если тебе понадобится сделать это на публике, или что-то в этом роде.       Слово «девушка» вызывает мгновенную реакцию: дрожь проходит через все его тело, и он резко выпрямляет спину.       — Ладно.       — Вот и все. Когда… — в голосе Хьюи явно слышится облегчение.       У Патриота тоже есть несколько условий, если уж на то пошло.       — Ах. Нет, сейчас моя очередь перечислять условия и границы. Первое: ты не убегаешь в обеденный перерыв к своей подружке. Есть будешь вместе со мной или в столовой. Также — никаких поцелуев при мне, ты — мой ассистент. Ничей больше! Так что все твое внимание должно быть сосредоточено на мне.       Он слышит тихий стон и чувствует искушение прилететь к Хьюи и задушить его.       — Х-хорошо? Я полагаю. Ух…       — Второе: ты не докладываешь Пацанам и Уильяму обо всем, что я делаю. Мне не нужно, чтобы они знали, сколько у меня встреч или были в курсе моего расписания, — Патриот тянется к волосам голой рукой и мягко проводит по ним пальцами, зачесывая назад выбившиеся пряди.       — Ладно?       — Я хочу… — начинает Джон, не зная точно, как продолжить.       Дерьмо. Что еще ему нужно от Хьюи? Он так много мог бы потребовать от него, как от своего ассистента. Он бы хотел ощутить его руку снова. Джон резко тянет себя за волосы, прикусывая губу.       — Я хочу… Я скажу тебе, если еще что-то всплывет, — бормочет он. Кончики пальцев онемели. Хьюи на самом деле согласился, он собирается стать его ассистентом.       — Звучит справедливо. Я-я, думаю… я увижу тебя завтра? Или, когда бы ты ни позвонил, я…       Пока нет, ему еще есть что сказать. Он не закончил говорить. Он не закончил.       Нет!       — Какое бы определение ты дал «одержимости»? — выпаливает он, понятия не имея, как родился этот вопрос, или почему это слово — «одержимость» — эхом отдается в голове.       — Эм… это зависит от того, о чем именно мы говорим? При одержимости фильмом или игрой, или еще чем, ты просто зацикливаешься на этом и хочешь смотреть или заниматься этим чем-то все время… — наступает пауза, заставляющая Джона затаить дыхание.       — Если мы говорим об одержимости одного человека другим, то она может быть как хорошей, так и плохой? Например, ты можешь испытывать влечение к кому-то и хотеть быть рядом с этим человеком, или иметь тесную связь с ним. В этом нет ничего плохого. Но также ты можешь впасть в зависимость от другого человека, или же стать объектом преследования, и такая одержимость ужасна.       Патриот улыбается, Одержимость может быть чем-то хорошим. Ему нравится определение.       — Ты приступаешь завтра, кстати, в девять утра мы начнем твое обучение, — до него доносится еще один стон. Патриот напрягает слух и слышит, как Хьюи проводит рукой по лицу.       — Девять?       — Только потому, что это обучение, обычно ты будешь здесь с семи утра и до восьми или девяти вечера, — слышать время от времени ругательства Хьюи приносит странное наслаждение.       — Черт, могу я забрать свои слова назад? — невозмутимый тон вызывает у Джона смех.       Они общаются друг с другом словно старые друзья. Никогда еще ему не было так легко говорить с кем-то по телефону. Однако стоит Джону заслышать, что Хьюи хочет отказаться от своего «да», сердце чуть не выпрыгивает из груди.       — Нет, — Патриот собирается нажать «отбой», палец зависает над красной кнопкой. Зубы кусают внутреннюю часть щеки, он сжимает их так сильно, что вскоре ощущает вкус крови.       — Я-я собираюсь идти спать. Я-я… э-э, увидимся утром? — спрашивает Хьюи после короткой паузы.       — Да, — Джон может найти сотню, даже тысячу способов продолжить разговор. Он мог бы вновь заговорить об Уильяме или же уточнить, правда ли Хьюи считает, что сделал верный выбор, сказав «да». Он мог бы…       — Спокойной ночи.       Звонок завершается, раздаются короткие гудки. Он вновь один с телефоном в руке.       Хьюи положил трубку.       Поднявшись, он отряхивает плащ и шествует назад в апартаменты. Упирается взглядом в картины на стенах и стоящие кругом статуи. Их творцам они, должно быть, казались прекрасными или даже совершенными.       В его глазах вспыхивает багрянец.       Все это мусор. Он больше в нем не нуждается. Пронзив лазерами ближайшую статую, он тянется к одной из картин и срывает ее со стены. До него доносится тихий звук, знаменующий прибытие лифта, и в апартаменты заходит Эшли, спотыкаясь на входе.       — С-сэр?! — раздается ее панический вопль.       Дрожь пробивает ее до самых костей. Они бряцают друг о друга и скрипят. Обрушив суперсилу на еще одну статую, Патриот наблюдает, как она с грохотом падает, разбиваясь на куски.       — Что?       — В-вы задумали р-ремонт? В-вам нужна помощь, или я-я-я могу… — она больше не может выплюнуть ни слова и принимается тыкать в экран планшета.       Патриот закатывает глаза.       — Мой ассистент с этим разберется. Он собирается помочь с ремонтом.       — Ассистент? — Эшли отрывает взгляд от планшета, становясь на несколько тонов бледнее.       — Хьюи Кэмпбелл. Он будет здесь завтра примерно в девять. Приведешь его ко мне сразу же. Также очисть свое расписание с одиннадцати до шести. Ты будешь его обучать.