Lonely is a man without love

      В его радужках голубой цвет смешивается с зеленым, но все же голубой преобладает. Пускай не такого же оттенка, как глаза Джона, но они все равно голубые, а еще яркие и необыкновенные. Он неотрывно смотрит в эти сияющие, гипнотизирующие красивые глаза, и что за нелепость — чувствует себя потерянным.       Нет, не красивые. Милые.       Похожие на темное облачное небо с изумительными проблесками лазури в нем. Или же на океан, каким он бывает в некоторых точках Арктики. Нет, они походили на апатиты или темные алмазы.       Да, они красивы.       Голубые с десятком других оттенков.       Джон не может перестать смотреть в них. Каждые несколько минут они с Хьюи встречаются взглядами и пристально смотрят друг на друга, а затем щеки Хьюи краснеют, пульс учащается, и он отворачивается.       Джон сидит, устроив подбородок на костяшках пальцев. Руки снова облачены в перчатки, материал слегка поскрипывает, когда его кулаки сжимаются.       Ему почти хочется забрать эти глаза себе. Быть может, он бы поместил их в банку или носил в кармане. Или он мог бы забрать всего Хьюи — целиком иметь его при себе куда лучше, чем по частям. Тогда он смог бы смотреть на него сколько захочет. Хьюи в его спальне, лежащий на кровати под одеялом, его длинные руки тянутся к Джону.       Приветствуя его в постели.       Джон, наконец, моргает, а затем чувствует, что в уголках глаз выступила влага. Раздраженно фыркнув, он прикрывает их.       «Что за хрень».       Он вновь открывает глаза и вновь смотрит на расслабленного Хьюи, который с энтузиазмом печатает какие-то заметки на своем айфоне, похожий на возбужденного новичка.       Все вертится вокруг Хьюи и его идиотских глазных яблок.       Оторвав от него взгляд, Джон откидывается в своем кресле так далеко, как только может. Как можно дальше от Хьюи. Ему нужно очистить свой разум. Сбивчивая речь Эшли превращается в бормотание. В его ушах все ее слова не более чем шум на заднем фоне. Он слышит лишь трепещущий и нервный пульс Хьюи. Звук заставляет разум гудеть, и Патриот сползает ниже в кресле. Скрещивает на груди руки и недовольно смотрит на стол перед собой. Нога постукивает по полу — почти неслышно из-за сапог, но Хьюи все равно поглядывает на него. Он отражается в дурацкой блестящей поверхности стола. Отражение Патриота смотрит совсем не на него, оно смотрит на самого Хьюи.       Оттолкнувшись от стола, Джон встает.       Эшли стучит ногтем по планшету еще раз, прежде чем повернуться к ним с улыбкой.       — И на этом мы закончили с презентацией! И поскольку уже девятнадцать минут второго, думаю, сейчас идеальное время для обеденного перерыва! Конечно, тебе еще нужно будет изучить все, что я при-прислала… — Эшли замирает, завидев, что он поднялся с места. — Сэр? В-вам что-то нужно?       — Ты, наконец, закончила с презентацией? — Патриот сцепляет руки за спиной. Эшли закрывает рот так быстро, что почти слышен щелчок, и кивает. От торопливых кивков ее парик слегка съезжает и едва не падает.       Развернувшись, Патриот идет к выходу из комнаты.       — Что за хрень. В следующий раз давай покороче. Я думал, ты никогда не заткнешься. Ты объясняла, как безопасно покинуть здание раза три, будто меня здесь нет, чтобы защитить Хьюи. Нелепица, — он фыркает и останавливается, поднявшись по ступеням.       Повернув голову к сбитому с толку Хьюи, он смотрит поверх его плеча.       — Ну? Ты остаешься с Эшли или ты — мой гребаный ассистент? Пошли, — отвернувшись, он идет к дверям.       Он замедляет шаг, слушая возню позади. Колесики стула скрипят, когда Хьюи встает. Ботинки мягко стучат по полу, когда он бросается следом.       Патриот возвращается к своему обычному темпу, едва Хьюи нагоняет его.       — До тех пор, пока ты не получишь планшет и все остальное, ты сможешь лишь ходить по пятам за мной и Эшли до половины четвертого. После перерыва ты должен будешь подписать пару отказов с Эшли и задать вопросы, если они будут.       — О-отказы? — Хьюи едва не запинается о собственные ботинки.       — На случай, если ты умрешь или будешь убит. Или на случай иного инцидента, — отвечает Джон, отмахиваясь. — Особо не волнуйся об этом, с моим ассистентом не может произойти никаких инцидентов.       — Не знаю, насколько я в это верю, но спасибо, — Хьюи расслабленно выдыхает.       — О? — Патриот усмехается и бросает на него косой взгляд. — Не веришь, что великий Патриот защитит тебя?       — Бутчер называет меня магнитом для неприятностей, и я не знаю, изменится ли это из-за того, что я стал твоим ассистентом.       — Похоже, я и Бутчер в чем-то согласны. И тебе стоит верить в меня, — Патриот хлопает его по спине, удар настолько болезненный, что Хьюи издает похожий на хрюканье звук. — Когда «Воут» публично объявит, что ты присоединился к компании как мой ассистент, думаю, неприятности начнут обходить тебя стороной.       — Ч-что? — Хьюи останавливается.       — Упс, — Патриот посмеивается, — я что, забыл упомянуть, что мы так делали? Идея пришла мне на ум сегодня утром, звучит здорово, верно? Конечно, я велел тебе никому не говорить, но раз это сделает «Воут», то это не считается, так что твои маленькие друзья пока что в полной безопасности!       Супер ухмыляется, обнажая зубы, походя на акулу, что готовится отобедать своей жертвой.       Хьюи не может не заметить, что Патриот будто бы не улыбается на самом деле. Его словно здесь нет, он даже не фокусирует на Хьюи взгляд, глядя мимо него.       Его беззвучный шаг приводит его прямиком к суперу, и Хьюи встает перед ним. Выпрямив спину, он смотрит на него с высоты своего роста.       — Я не думаю, что это хорошая идея. Зачем объявлять об этом публично? Я же не присоединяюсь к Семерке, в конце концов. Почему нельзя сделать все тихо? Просто добавить мое имя внизу твоей страницы на Vought.Org с подписью, что я твой ассистент? — у Хьюи начинают дрожать руки, едва он представляет, что его лицо снова появится везде.       Его грудь почти касается груди Джона.       Ресницы Джона трепещут. Джон немного откидывает голову, глядя Хьюи в глаза, и его губы чуть приоткрываются, когда он тихо выдыхает.       — В-верно, я могу сделать это. Я могу сделать все тихо… Тише, — Джон неожиданно хрипит и кашляет в кулак, наклонив голову.       Он пялится на свои ботинки, чувствуя ком в горле, слова застряли на кончике языка, и у него не выходит выплюнуть их. Встав прямо, он медленно поднимает глаза на Хьюи.       — Мы можем сделать все тише, но это вроде как приведет совершенно не к тому результату, что публичное объявление.       — Ну да, — Хьюи пожимает плечами. — Просто… пожалуйста, не надо устраивать шумиху, — умоляет он.       Услышав «пожалуйста», Джон хмурится.       — Не надо, блядь, умолять меня. От тебя это слышать странно, и моему ассистенту не следует вот так просить кого-либо. Я понял тебя, я уже сказал, что публичного объявления не будет. Расслабься, — развернувшись, Джон идет в ту сторону, откуда они пришли.       — А? — Хьюи стремительно нагоняет его. — П-погоди! Куда это мы?       — Я слышу урчание твоего желудка. Пообедаешь, и встретимся с коллегой, — замедлив шаг, Джон почти врезается в Хьюи. Подняв руку, он обнимает его за плечи. Ему тут же становится неудобно, но он игнорирует дискомфорт.       «Длинный тощий ублюдок».       Хьюи ссутуливается, пытаясь сравняться с ним в росте. Он перекидывает руку через плечи Джона в ответ.       Прикосновение заставляет вздрогнуть.       — Какого хрена ты, по-твоему, делаешь? Мы не приятели, — с его напряженных губ слетает рык, он сжимает челюсти, глаза сужаются.       Рука Хьюи почти сползает вниз, но Джон мешает ему отстраниться, все еще держа за плечи.       — Н-ну, ты это сделал, и я не понял, что «это» такое, так что просто вроде как… Ну, решил сделать то же самое. Я немного запаниковал, я могу просто… — Хьюи вновь пытается отдернуть руку, желая исправить совершенную ошибку.       Патриот хватает его за запястье, вынуждая оставить руку на месте.       — Я не говорил тебе убрать ее. Я просто хочу, чтобы ты пояснил, что ты делал, — Джон слышит приближающиеся шаги, и паника разрастается в нем, когда он понимает, как они выглядят со стороны.       Все еще держа его запястье, Джон перемещает ладонь Хьюи с плеч на середину спины, прямо под плащ.       — Вот так, теперь пошли.       Они идут, выглядя так, будто прилипли друг к другу. Хьюи вместо спины обхватывает бок Джона и вдруг замирает от осознания.       Джон не останавливается.       — Кто… — Хьюи не успевает закончить.       — Какого хрена?       Эхо крика Энни разносится по коридору. Вздрогнув от звука, Хьюи пытается отлипнуть от Патриота.       — Э-энни, я-я, типа, э-э, это… — Хьюи тут же понимает, что его рука застряла в ловушке, пойманная в хватке Джона. Тот удерживает ее на месте, не давая Хьюи отойти.       Взгляд Энни по очереди касается ладони, которую Патриот прижимает к собственному боку, его руки, переброшенной через чужие плечи, и чистейшей с каждой секундой все более возрастающей паники на лице Хьюи.       — Старлайт! — широкая ухмылка почти разрезает лицо Патриот пополам. — Я как раз хотел увидеть именно тебя! Хотел представить моего нового ассистента. Я знаю, ходили слухи о том, кто же собирается им стать, но вот он!       Хьюи чувствует, как, частичка за частичкой, его душа умирает с каждым произнесенным в этом разговоре словом.       Ладони Энни окутывает золотое сияние, лампочки над ее головой мигают.       — Какого хрена? — повторяет она, делая шаг вперед. — Ты, ублюдок, затащил Хьюи в «Воут?» Ты… Это ты — тот человек, которого он боялся. О, боже, — осознает Энни, глядя на Хьюи с ужасом и гневом.       — Ты сказал ей, что боялся меня? — спокойно спрашивает Патриот, впиваясь пальцами в его плечо. Хьюи сглатывает.       — Н-нет! — Хьюи трясет головой. — Я-я не гов… — он едва не задыхается от боли, когда Патриот сжимает его ключицу.       — Хьюи! — Энни тянется к нему, но Патриот оттаскивает его назад.       Красные глаза вспыхивают, заставляя ее застыть.       — Взрослые разговаривают, — Патриот безжалостно усмехается.       Вскинув руку, Хьюи шлепает Джона по ладони так сильно, как только может. Хватка ослабевает, а Джон поворачивается к нему с широко раскрытыми глазами. Рука Хьюи горит после удара.       — Ч-черт, — Хьюи вращает кистью и дергается от боли, прострелившей плечо.       — Ты меня ударил, — бормочет Джон.       — Да неужели? Ты едва не сломал мне плечо! — кричит Хьюи, полностью забывая, где он и с кем стоит рядом. Гнев мешает ему ясно мыслить.       Кажется, в эти дни он все больше и больше забывает, кто такой Патриот.       — Я не заметил, — Джон нахмурился. Его глаза снова подергиваются пеленой.       Энни наблюдает за ними сузив глаза, ожидая секунды, когда Патриот выйдет из себя, преисполненный гневом или раздражением, или же вовсе без причины, лишь потому, что он может.       Но супер только пораженно смотрит на Хьюи, почти надувшись.       Хьюи раскрывает рот, чтобы продолжить кричать на него.       Чужие пальцы касаются его собственных.       Он впивается взглядом в руку, которой все еще держит Джона за талию. Пальцы затянутой в перчатку кисти нащупывают его, переплетаются с ними. Большой палец нежно выводит круги на коже.       Гнев Хьюи гаснет как пламя свечи.       — …Всего лишь мой первый день, а такое чувство, что ничего, кроме инцидентов, со мной не происходит. Я должен быть твоим инцидентором, а не ассистентом, — шутка, неловко слетающая с его губ, звучит отчасти даже естественно.       Потребность разрушить царящую в коридоре тишину так сильна, что почти причиняет боль.       Он отрывает взгляд от Джона и переводит его на застывшую Старлайт, чьи глаза все еще светятся.       — Я-я думаю, что расскажу тебе все позже. Извини за… эм, это?       Он вовсе не сбегает, нет.       Джон зациклен на нем, Энни — зла, а Хьюи просто не может справиться одновременно с биполярными проблемами одного и вопросами другой. И он не позволит Энни пострадать из-за того, что происходит в голове его нового босса, чем бы это ни было. Потянув за собой Джона, он проносится мимо своей девушки, направляясь прямиком к лифту.       — Какого хрена, — стоя в стороне, бормочет Энни себе под нос, но Хьюи слышит ее ясно и отчетливо. Ему точно стоит поговорить с ней прямо сейчас и все прояснить.       Джон врезается в его плечо но, похоже, даже не замечает. Взгляд лазурных глаз следит за всеми движениями Хьюи, вплоть до мельчайших подергиваний тела. Хьюи держит голову опущенной. Лифт звякает, двери открываются. Три человека внутри, завидев его и Патриота, тут же в страхе вылетают наружу.       Хьюи, не глядя, жмет на одну из кнопок.       Он словно горит изнутри после встречи с Энни. Он не был готов встретить ее, но должен был ожидать этой встречи. Они работают в одном и том же здании и по большей части на одном этаже.       Он должен был ожидать, что произойдет то, что произошло.       Воспоминание об алых глазах Джона, впивающихся в Энни, мелькает в разуме.       Дверь закрывается, и Хьюи тяжело опирается на холодную стену.       — Ты спланировал это? — спрашивает он с так редко снисходящей на него отвагой.       — Хм? — Джон по-прежнему смотрит на него, не моргая.       — Ты спланировал это? Ты хотел, чтобы мы столкнулись с Энни? — повторяет он в то время, как их руки сплетаются вместе.       — Да, — Джон медленно кивает. — Но не это важно. Почему она сказала, что ты боялся меня?       Телефон в кармане взрывается панической вибрацией. Энни закидывает его сообщениями, в которых определенно высказывает ему все, чего он заслуживает.       — Она волновалась, и я сказал ей, что мне никто не угрожал, что эта работа — хорошая возможность помочь людям, — Хьюи кидает взгляд на нажатую им кнопку. Тридцать седьмой этаж. Они останутся в лифте еще на некоторые время. — Я, должно быть, упомянул, что мой новый босс вроде как действительно угрожал Билли, ей и остальной части Пацанов. Я не говорил, что напуган и не говорил, что мой новый босс это ты. Я клянусь.       Что бы ни происходило с его новой работой или Патриотом, он не мог испортить этого — он получил блестящую возможность помочь Бутчеру и Энни.       Он только что помог Энни, оттащив Джона от нее. Он сделал что-то хорошее, верно?       — Хорошо, — Джон прижался к его плечу, нежно сжав пальцы обхваченной им ладони. В следующую секунду он мягко оттолкнулся от Хьюи и встал прямо.       — Кстати говоря, у меня был целый план, как представить тебя Старлайт как моего ассистента, — его взгляд становится пронзительным. — Но она и ты все разрушили.       — Зачем? Я имею в виду, она бы узнала об этом из твоего объявления, или же зайдя на Vought.Org, — говорит Хьюи, пытаясь понять, зачем Джон разработал план, и как Хьюи мог его разрушить.       — Ты, правда, спрашиваешь? — Джон ухмыляется. — Я ненавижу ее, мне казалось, это очевидно. Я хотел использовать тот факт, что ты на меня работаешь, чтобы вывести ее из себя, — он разражается смехом.       — Совершенно очевидно, что ты ненавидишь нас всех, — Хьюи закатывает глаза, — и именно поэтому я все еще не понимаю, почему ты предложил мне работу. Это и есть настоящая причина того, почему ты хочешь, чтобы я здесь работал? Чтобы позлить мою девушку?       Презрительно улыбнувшись, Патриот отворачивается и злобно фыркает, будто обиженный ребенок.       — Я тебя не ненавижу, ты — мой новый ассистент, как-никак, — Джон прислоняется к стене рядом с Хьюи.       Вот так новость. Хьюи едва не подпрыгивает.       — Т-ты не ненавидишь меня? Мне казалось, что я определенно в твоем черном списке.       Вспыхнув, голубые глаза расширяются, и Джон отстраняется. Вырвав руку из его, он вновь сцепляет ладони сзади, прижав к телу плащ.       — Ты мне не нравишься, и я все еще мог бы ногой раздавить тебе голову. В твоей работе нет ничего непонятного. Я хочу, чтобы ты был моим ассистентом. Вот так просто, и никаких больше долбаных вопросов или я раздроблю твой череп.       Угроза повисает в воздухе, и Хьюи кивает. Он не настолько верит в себя, чтобы попытаться ответить что-то умное. Лифт звякает, и Хьюи кидает взгляд на табло с номером этажа. Они на семьдесят втором. Двери открываются, и Патриот, оттолкнувшись от стены, выпрямляет спину. Сделав шаг и почти закрыв Хьюи собой, он мрачно смотрит на людей, столпившихся возле лифта.       — Убирайтесь к чертовой матери, — он окидывает суровым взглядом дрожащих, смотрящих на него расширенными глазами работников, которые в ужасе сбились в кучу.       — Д-да, сэр! — выкрикивает одна женщина, вместе с остальными отступая от дверей.       Двери лифта закрываются, и Джон скользит взглядом по кнопкам.       — Хренова столовая на пятидесятом этаже, идиот.       — Окей? Прости, я думаю? — Хьюи складывает руки на груди. Джон тянется к нужной кнопке, но вдруг останавливается.       — Джон? — Хьюи пытается заглянуть тому в лицо и по выражению понять, что же заставило его остановиться.       — Ты когда-нибудь обедал в Италии?