Fuck love

      Эта зима была очень тёплой, только что выпавший снег тут же таял, смешиваясь с грязью в тихом спальном районе Нью-Йорка, где жил Джимми. Ему нравился этот район: здесь всегда было очень тихо и безопасно, единственным нарушителем спокойствия был он сам, когда устраивал безумные вечеринки с употреблением наркотиков или громкие репетиции. Но он жил здесь уже достаточно давно, чтобы никто не обращался в полицию, когда замечал обдолбанных мужчин и женщин, занимающихся прелюбодеянием прямо во дворе, или когда нецензурная брань его песен была слышна чуть ли не в соседнем квартале. Ведь во всём остальном мистер Джеймс Юринджер был крайне положителен - исправно платил налоги, время от времени вкладывался в какую-нибудь благотворительность и почти всегда был в хорошем настроении. Такова Америка - за деньги и вежливую улыбку можно купить расположение не только у почтенных старушек, но и полиции, которая посмотрит сквозь пальцы на твои отношения с запрещёнными веществами ради того, чтобы не портить репутацию этому милому, очаровательному спальному району.       Двое легко одетых молодых людей шли по широкой улице, обрамлённой аккуратно подстриженными деревьями. Экстремальный внешний вид парочки резко контрастировал с вполне традиционным американским пейзажем, но всем было плевать на розовые волосы парня и алую губную помаду девушки. Этих двоих тут хорошо знали. Они направлялись к дому Линдси, чтобы забрать её вещи.        - Вроде бы никаких битых стёкол, угрожающих граффити и кошачьих трупов, - заметил Джимми, оглядывая небольшую территорию вокруг дома подруги, окружённого белым забором.        - Отлично. Я подожду ещё неделю и въеду обратно, - Линдси копалась в карманах, ища ключи.        - Это вовсе не обязательно. Ты меня совершенно не напрягаешь.        - Я знаю, - она благодарно улыбнулась, - Спасибо. Но ты ведь сам прекрасно понимаешь, что я люблю жить одна.       Она, наконец, нашла ключи и шагнула на невысокий порожек, чтобы открыть дверь. Но тут же зацепилась ногой и споткнулась.        - Вот чёрт, так давно тут не была, что уже забыла сколько ступенек, - раздосадованно сказала она.        - Вообще-то дело не в ступеньках...       Джимми наклонился и поднял лежащий у порога свёрток, о который и споткнулась Лин. Также, рядом была стопка нескольких писем. Линдси удивлённо уставилась на всё это; письма она получала редко, посылки - и подавно. Она засунула всё это в сумку, хотя её распирало от любопытства. Но сейчас был не самый подходящий момент. Она повернула ключ и толкнула дверь. Ровно ничего не изменилось здесь с тех пор, как она в спешке собирала эту вот самую сумку в Мексику. Она тут же вспомнила, как Брэд стоял тут и что-то там болтал о прекрасных климатических условиях этой страны и о том, как здорово, что они поедут туда только вдвоём. А она думала только о том, что готова вытерпеть даже это, если это обеспечит ей безопасность. Какой же он надоедливый! Постоянно прижимался к ней, выпытывал подробности её личной жизни, то и дело намекал на то, как её портит её компания... Как же ей хотелось, чтобы тогда на его месте был Джерард, который принимал её такой, какая она есть, рядом с которым так спокойно, легко и уютно...и который в это время был в другом городе, занят своей группой. Да, она сама его чуть ли не выгнала, но как она могла просить его остаться? Музыка всегда должна быть на первом месте. На глаза попались две баночки, наполненные водой; они заставили её улыбнуться, напомнив о тех трёх днях, что они провели вместе. А вот и её портрет, приклеен к стене кусочком скотча. Его красивая подпись; пожалуй, она могла бы продать этот лист бумаги какой-нибудь сумасшедшей фанатке за кругленькую сумму, но она, конечно, никогда этого не сделает. Только сейчас она осознала, насколько ей дороги все эти напоминания об этом человеке. Даже странно, что вот этот акварельный портрет висит на её стене, а не находится под подушкой какой-нибудь милой молоденькой девушки, которая вслушивается в каждое спетое Джерардом слово, коллекционирует его фотографии и ходит на каждый концерт. Эх, Лин, почему ты не ценила его? А ещё этот Брэд...какая глупость! Никогда больше никому она не позволит управлять её жизнью, распоряжаться её временем, обманывать её.       Лин наспех покидала в сумку всё то, что было необходимо для недельного проживания в доме Юринджера. Ей было немного стыдно перед Джимми, ведь она уехала, никому ничего не сказав, на целый месяц, а когда вернулась, тут же попросила приюта у него. Конечно, подаренное сомбреро, которое теперь висит в его спальне, несколько компенсировало её вину, но она ещё ни разу не извинилась. А стоило бы: Лин слишком дорожила своей семьёй.       Джимми стоял на пороге, опёршись спиной о косяк и запрокинув голову, и курил, жмурясь на раннее солнце. Линдси невольно залюбовалась этой картиной - она чертовски скучала по ребятам. Розоволосая голова с уже сильно отросшими тёмными корнями повернулась в её сторону и мужчина молча протянул свою сигарету. Пока девушка докуривала, они молча стояли на пороге, чуть поёживаясь от холода. Им обоим было не по себе - тут же возникали мысли о том, что недоброжелатель Лин прячется где-то в кустах и следит за каждым их движением. Линдси бросила окурок и наступила на него остроносым ботинком. Затем она подняла голову и спросила своего коллегу:        - Вы с Китти вчера в бар ходили, как там было?        - Да ничего особенного. Познакомила меня со своими друзьями, какая-то электронная группа. Выпили, поболтали. Всё как всегда.        - Как всегда - значит опять кого-то трахнул? - хитро сощурилась басистка, на что Джимми лишь рассмеялся, неожиданно смутившись.        - Нет, как-то обошлось.       Лин чувствовала, что Джим что-то недоговаривает, но решила, что она этого заслужила.        - Прости меня. Я больше никогда вас не брошу ради какого-то мудака.        - Уверен, что так оно и будет, - он обнял её за плечи и чмокнул висок, - От этих грёбанных "половинок" всех заносит не в ту сторону, правда, Лин-Зи?        - Это точно, - вздохнула она.       Как только дверь комнаты для гостей в доме Юринджера захлопнулась, Линдси Баллато тут же принялась изучать полученную посылку. У неё внутри что-то дрогнуло, когда она прочитала адрес отправления и имя. Нью-Джерси, Дж. А. Уэй. Она в мгновения ока распаковала свёрток и обнаружила там новенький мобильник и небольшое письмо. Вот это да! Беглого взгляда на телефон было достаточно, чтобы узнать свою старенькую, уже совершенно не работающую детку. Ахнув от восторга, девушка взялась за письмо. Привет, Лин. Я знаю, что Рождество уже прошло, но мне хотелось сделать тебе небольшой подарок. Знаешь, за всё время, что мы знакомы как-то так получилось, что мы ещё ни разу не говорили по телефону. Т. к. твой любимый друг ушёл на покой, я дарю тебе новый, точно такой же марки (я чудом смог его достать, потому что их уже не выпускают), и там уже есть номера всей нашей группы, так что ты всегда можешь связаться со мной или с кем-нибудь из ребят. Они присоединяются к моим поздравлениям и пожеланиям всего самого лучшего и чудесного. Ты этого заслуживаешь. Джи.       Линдси перечитывала снова и снова эти простые и незамысловатые поздравления, и строчки расплывались перед её глазами из-за навернувшихся слёз.       Джерард Уэй почувствовал вибрацию телефона в кармане как раз в тот момент, когда допивал вторую утреннюю кружку кофе. Привычным жестом он достал телефон из заднего кармана брюк, но когда увидел высветившееся "Лин" на экране, тут же расплылся в улыбке.        - Наконец-то дошла эта посылка, - тут же выпалил он.        - Я так рада тебя слышать, - он слышал, как она улыбается, видимо, не врёт, - Мы ведь действительно ещё ни разу не разговаривали по телефону... Как ты? Я от Китти слышала, что у вас там какая-то секретная концепция нового альбома разрабатывается.        - А, ну да, но это ооочень секретно, - кажется, Фрэнки заслужил хороший подзатыльник за свой длинный язык, - У меня всё нормально, ты лучше скажи, как у тебя дела? Всё в порядке?        - Да, я живу у Джима. Сегодня мы заходили ко мне домой за вещами, там всё спокойно. Думаю, я уже скоро вернусь в свой дом. Вот, почту получила. Представляешь, мне пришло несколько писем от фанатов, офигеть!        - Эмм, а что тут такого? - не понял Джерард.        - Мне впервые приходят бумажные письма от фанатов!        - А, да? А мне чуть ли не каждый день.        - Ну куда уж мне до тебя! Вот, послушай только: "Привет, Лин! Ты очень клёвая, я с трудом нашёл твой адрес и сразу решил написать тебе. Мне очень нравится MSI, по-моему, вы самая лучшая группа на свете, а ваши концерты это форменное, блять, безумие! Этим летом, после шоу, Джимми расписался на моём члене..." А, я помню этого парня! "...не могла бы ты передать ему, что я действительно сделал татуировку и прилагаю фото..." Боже мой, ты бы видел, он реально сделал это!        - Эм, действительно, жаль, что не могу посмотреть, - блять, неужели она в самом деле думает, что ему интересно посмотреть на фотку члена какого-то парня? Впрочем, это не так уж и важно, он готов говорить с ней о чём угодно.        - "...просто я действительно чертовски люблю Джимми, по-моему, он стоит того, чтобы ради него стать геем ("Faggot" - моя любимая песня, кстати), и я был бы очень признателен, если бы ты выслала мне его адрес, потому что...." Короче, это не мой фанат, а Джимми. Ну как всегда, - Лин рассмеялась.        - Посмотри, может там и для тебя что-то есть. Не может быть, что у тебя нет ни одного поклонника, - Джер действительно не мог в это поверить.        - Ну вот один хочет, чтобы я выслала ему свои трусы, это считается? Вот ненормальные!        - Думаю, считается.        - А вот, ещё одно письмо, последнее..., - он услышал шорох разорванного конверта, а затем внезапную тишину. Почему она молчит? Что случилось? Джерард почувствовал лёгкое беспокойство.        - Эй, ну как там твои фанаты?        - Это счета пришли, - ему показалось, что голос её дрогнул, а потом она спросила торопливо и сбивчиво, - Слушай, можно тебя кое о чём попросить?        - Проси.        - Будь осторожен, ладно? То есть...ну, береги себя.        - Что..? То есть...Хорошо. А я вот тут хотел заехать в Нью-Йорк, потому что мы скоро уезжаем в тур и...        - Извини, но это не лучшая идея. Надеюсь, ваш тур пройдёт с большим успехом. Пока, - скороговоркой выпалила Баллато и в следующее мгновение её голос сменился монотонными гудками. Джерард бессильно опустил руку с телефоном. Что происходит?       В просторную кухню Уэев зашёл Майки. Его глаза были красными, это было видно даже сквозь стёкла очков, да и вообще, выглядел он неважно. Джерард вспомнил, что его брат ещё не ложился спать со вчерашнего дня, всё играл в компьютерные игры, которые, казалось бы, навсегда забросил несколько лет назад.        - Привет, - машинально поздоровался Майки, - О, кофе!       Он налил себе полную чашку и, сгорбившись, забрался с ногами на кресло рядом с окном,уставившись невидящим взглядом прямо перед собой.        - Эй, Майк,- Джерард давно не видел своего брата таким. Он ведь обычно такой скрытный, никто никогда не знает, о чём он думает. Но то, какой он сейчас - это уже край.        - Что с тобой? - Джерард уселся рядом на стул, его тёплые зелёные глаза смотрела на брата с тревогой.        - Алисия, - выдохнул Майки, - Мы расстались. И вот только не надо делать такое удивлённое лицо.        - Кхм, хорошо, - Джерард постарался изобразить равнодушие, но это был шок. Майки и Алисия, Алисия и Майки - только так он их видел, эти двое души друг в друге не чаяли! Уэй-младший каждую свободную минутку в туре, или во время записи, или во время чего угодно, постоянно сидел в телефоне, переписываясь со своей любимой девушкой. Она часто бывала в их доме, да и Майки постоянно ездил к Симмонс в Лос-Анжелес, хоть и путь был неблизкий. Они двое были воплощением вечной любви в глазах Джерарда, и вот теперь, как после таких слов верить в настоящую любовь?        - Да я сам виноват. О чём только думал? Мы живём в разных городах, какие могут быть отношения? Так что пошло оно всё, - Майки редко ругался. Ему это ужасно не шло. Но Джерард мог представить, как тяжело его брату. Разные города...        - Она наверняка уже кого-то нашла, пока я месяцами пропадал в студии.        - Чёрт, Майкл, прости... Это ведь я вас гонял с этими синглами и...        - Джи, у нас в последнее время всё к тому и шло, так что не вини себя. Сам понимаешь, какие они, эти красивые татуированные басистки.       А вот это было действительно неожиданно. Джерард вздрогнул.        - На что это ты намекаешь?       Майки устало вздохнул и допил остатки кофе.        - Я знаю тебя всю жизнь. Неужели ты думал от меня скрыть, что влюблён в Линдси?        - А это что, так очевидно? - Джерарду стало стыдно. Он действительно повёл себя как идиот.        - Более чем. Ещё кофе не сделаешь? Я так хорошо, как ты, не умею.       Когда Линдси нажала кнопку сброса, больше всего на свете ей хотелось просто зарыться лицом в подушку и зарыдать. Но лить слёзы понапрасну было не в её характере, и, чтобы не разреветься, она до боли закусила нижнюю губу, размазав помаду. Если сейчас он ненавидит её, он будет прав. Если сейчас он скажет: "Да пошла ты на хуй, Баллато!" и больше никогда не вспомнит её имени, он будет тысячу раз прав. Она отвергает его, несмотря на все его попытки стать ближе; она отвергает человека, который искренне привязан к ней, несмотря ни на что. Человека, который смог завоевать доверие и ни разу не предал. Человека, который любит её, которого она любит, как бы она не пыталась это отрицать. Но у неё просто нет другого выхода. В Джерси он будет в безопасности, а если он приедет, то из-за неё может попасть в беду. Она никогда не простит себе это. Майки, Фрэнк, Рэй и Боб тоже никогда не простят.       Она снова перечитала злосчастное письмо, испытывая какое-то мазохистское удовольствие в этом самоуничижении. Я убью тебя вместе с этим грёбанным смазливым пидорасом, который живёт с тобой, ёбаная сука. Ты за всё ответишь, тварь.       И письмом-то не назовёшь - всего одна строчка, напечатанная на принтере. Никакой подписи, никакого обратного адреса, лишь почтовый штамп указывал на то, что письмо было отправлено в Нью-Йорке. Кто этот сумасшедший ненавистник, который мешает ей жить? Она ведь даже не в какой-то известной группе играет; как она умудрилась стать настолько дерьмовым человеком, что сумела нажить себе смертельного врага, не имея ни одного поклонника? Не зря мать называла её говном, как бы она не сопротивлялась, так оно и есть. Как бы она не убеждала себя в том, что она самостоятельна и независима, на деле она боится оставаться одной в собственном доме и живёт у друга. А её группа не интересна никому, кроме извращенцев и маргиналов. А сама она - одинокая, вечно обманутая, всё ещё носящая школьную форму, с кучей комплексов и сломанной психикой - да кому она нужна? Вот чего ты добилась к своим полным 27-ми годам, Линдси Энн Баллато, говно ты эдакое.       "Ну и ладно. Зато гордое говно", - попыталась сама себя утешить девушка, утерев слёзы и окончательно размазав макияж. Она решительно встала и достала скетчбук. Изобразительное искусство, всё-таки, великая вещь. И пусть её работы никогда не будут в Лувре, пока принадлежности для рисования с ней, всё будет отлично. Она нарисует свой прекрасный мир, без ненависти и крови, без разочарований и депрессий, без насилия и разрушенных надежд. Однако стоило ей только положить на колени блокнот, как отворилась дверь и показалась голова Джимми.        - Есть будешь? - он показал большой пакет чипсов. Да, отличный завтрак. Линдси молча помотала головой. Джимми вошёл в комнату и уселся рядом на кровать, хрустя чипсами.        - Тебе тут письмо прислали на мой адрес. Тот самый парень, которому ты на члене расписался летом.        - О, вижу, тату, - удовлетворённо сказал Джимми, разглядывая фотографию и ничуть не удивляясь, - Не реви, тебе это не идёт.        - Да мне насрать.       Она со злостью выхватила пакет из рук вокалиста. Тот, тем временем, изучал письма. Лин уже было всё равно - нет никакого смысла что-то скрывать от Джимми, если она живёт в его доме. Услышав, как тот присвистнул, она поняла, что он прочитал записку с угрозами.        - Интересно, про какого это смазливого пидораса идёт речь. Я надеюсь, что это Брэд?        - Он не жил у меня. У меня жил только Джерард, но всего три дня.        - Вот чёрт. Жалко мальчика.        - Мальчик в порядке, лучше меня пожалей, - мрачно усмехнулась Лин.        - Пока ты здесь, тебя никто не тронет. Так что лучше здесь и оставайся, я не хочу искать новую басистку. Если уж ты послала Уэя...       Линдси сжала губы. Какого хрена этот мелкий говнюк наступает своим сарказмом на её свежие раны? Как он вообще догадался? А говнюк невозмутимо продолжал.        - У него бы хватило яиц защитить вас обоих, а ты даже не дала ему права выбрать. С одной стороны, я аплодирую стоя твоей гордости, но с другой - а ты уверена, что поступила так, как хотела, а не так, как должна?        - Он...ненавидит меня, да? - голос Лин предательски дрогнул.        - Возможно.        - Я - конченный человек.        - Ахахахах, посмотри на меня! - расхохотался Джимми, - В моём возрасте уже воспитывают двоих детей, возглавляют корпорации и ходят на футбол по выходным, а я меняю цвет волос каждый месяц, валяюсь на сцене в чём мать родила и пою песенки, которые никогда не пустит ни одно радио или MTV. Я так жалок, правда? Ведь мне уже 31, понимаешь? А я так и не достиг того самого "успеха". Я просто расписываюсь на пенисах, но знаешь - по крайней мере, я ни у кого не спрашивал разрешения и всегда делал то, что хочу. И ты такая же. Мы все, Mindless Self Indulgence, четыре уёбка без будущего, но мы будем делать то, что хотим только мы, посылая всех несогласных, и ты одна из нас.        - Одна из вас. Здорово, - Линдси слабо улыбнулась, - Только ты можешь поддержать человека в трудную минуту, обозвав его уёбком.        - Если бы была не такой же как мы, ты бы давно свалила. Кто бы такое выдержал!       "Поступать так, как хочешь, а не так, как должен" - о да, это жизненное кредо Джимми. Может быть, в этом что-то есть? Может быть, отвергнув Джерарда, она действительно лишила его права выбора, которое тот имел? Может быть ещё не поздно что-то исправить? Линдси в задумчивости хрустела чипсами. Джимми ведь далеко не глуп; она знала это, поэтому всегда прислушивалась к тем вещам, о которых он говорил всерьёз.       Совместное проживание двух коллег по группе, в итоге, затянулось. Лин старалась пореже попадаться Юринджеру на глаза, хотя тому, казалось, было всё равно. Девушка почти не выходила из комнаты, рисуя и слушая музыку целыми днями напролёт. Джимми тоже стал вести более скрытный образ жизни, что на него было совершенно непохоже. Он постоянно где-то пропадал, приходил на удивление трезвым и адекватным, а на вопросы о своём времяпровождении загадочно отмалчивался. Лишь однажды он попросил Линдси не быть дома вечером, поскольку он собирается привести гостей. Это не очень понравилось басистке, но возразить хозяину дома ей было нечем, и она послушно отправилась в кино на какой-то ужастик. Однако всё равно пришла домой слишком рано, и застала непривычно хорошо одетого Джимми в компании симпатичной фигуристой девушки. Фронтмену ничего не оставалось сделать, как представить дам друг другу. Рыжую красотку звали Шантал, она была вокалисткой электро-группы Morningwood - той самой, с которой они познакомились в баре. Весёлая оказалась девчонка, правда Джимми при ней вёл себя как-то скромно. Впрочем это не особо заботило Лин. Все мысли её были заняты Джерардом и тем, как вернуть их нарушенную душевную близость.