Fuck love

      Утро было мрачным и пасмурным, таким серым, промозглым, что от него отдавало горечью. За это мучительное утро Джер уже два раза бегал к унитазу прочищать желудок, считая лбом все дверные косяки. Голова раскалывалась от жесточайшего похмелья. Всё тело ломало. Где он? Что вчера было? Он помнил только, как поцеловал Фрэнка и провалился в обморок, как девица. Да уж... То, что было дальше - очнулся он или нет - начисто стёрлось из его памяти. Но самым ужасным было то, что встреча с Линдси сохранилась в его голове во всех подробностях - а ведь он напился именно для того, чтобы забыть об этом. Тщетно. И теперь его мутило от одной мысли о том, что он сделал. Он унизил её. Он пытался использовать её. Боже, да как он просто теперь сможет в глаза ей смотреть! Да и Фрэнку в общем-то тоже...хотя нет, вот и он, только что зашёл в эту чужую, незнакомую комнату.        - Где мы, Фрэнк?        - В отеле. Мы с Рэем притащили тебя сюда, когда ты вырубился. Никогда больше так не пей, ладно?       Джерарду не давал покоя один вопрос, который так и норовил сорваться с языка, но он боялся услышать ответ. Фрэнк же подошёл к холодильнику, достал бутылочку с водой и начал жадно пить. Джерард тоже чувствовал невыносимую жажду. Он протянул руку, но Айэро отрицательно помотал головой.        - Эээ, нет, дорогой, тебя снова вывернет наизнанку, если ты что-нибудь выпьешь или съешь. Потерпи немного.       "Дорогой"       Чёрт, он должен это спросить.        - Мы целовались вчера... - начал было Джерард и тут же замолчал.        - Да, помню. И не смотри на меня так, ты сам ко мне полез. И если это хоть немного помогло тебе - я не жалею.        - А больше между нами ничего не было? - выдавил наконец Джерард, смотря в пол.        - Нет, - усмехнулся Фрэнк, а вокалист не смог сдержать вздоха облегчения, - Ты был не в том состоянии, а я, знаешь ли, никогда не воспользуюсь подобным положением дамы, - Джерард покорно проглотил эту подколку, - да и Рэй нас вовремя растащил.       Ну слава богу, значит он не совсем всё испортил прошлой ночью. А то стать единственной изменой Фрэнка перед Джамией - это уж слишком, даже для такого ебанутого типа, как он. Страшно хочется кофе... Его взгляд упал на трюмо, стоящее неподалёку. Ну и видок у него: жуткое, слегка припухшее лицо с чёрными кругами под воспалёнными глазами, волосы торчат во все стороны, а уж эта щетина и отсутствующий взгляд совершенно делали его похожим на бомжа. Интересно, это вот так он выглядел, когда полез к своем гитаристу? Или когда прижал Линдси к стенке и пытался снять с неё одежду? Джерард поморщился и застонал, желая забыть поскорее этот кошмар, но напомнить о нём поспешила боль чуть выше скулы; он пригляделся и только сейчас заметил немалого размера фиолетовый синяк. Когда она тогда ему заехала кулаком в лицо, он почти ничего не почувствовал, кроме замешательства, поскольку был мертвецки пьян. А сейчас резкая саднящая боль служила ещё одним напоминанием. Он этого, бесспорно, заслужил. Но что же теперь делать?        Он поднялся и нетвёрдым шагом направился в ванную. В первую очередь, надо привести себя в порядок. Он умылся, побрился, переоделся (только сейчас он с отвращением заметил, что заблевал свою футболку). Ну вот, так-то лучше. Теперь этот черноволосый чувак из зеркала хотя бы не вызывает такого отторжения. Он накинул свою осеннюю куртку поверх белой рубашки и решительно вышел из отеля. Он должен найти её. Он должен заставить её простить его. Даже если он сам с трудом может это сделать, но она должна. Он на всё готов, чтобы загладить свою вину.       Впрочем, найти Линдси было не трудно: он не сомневался, что она у Джимми. Гораздо труднее было решиться подойти к этому дому и нажать на звонок. Как назло, никто не отвечал. Он нажал ещё раз. И ещё раз. И ещё. Он начал тарабанить по двери кулаком, потому что точно знал, что она там. Наконец, дверь со скрипом отворилась, и в дверном проёме показалось тощее тело хозяина. Джимми выглядел почти также, как он сам в зеркале до того, как умыться. Он стоял голый по пояс, сложив руки на груди и смерил гостя презрительным взглядом. Спасибо ещё, что не плюнул.        - Мне нужно увидеть Лин, - как мог, твёрдо сказал Джерард.        - Тебе нужно проспаться. Как и мне, кстати. Уёбывай, - Юринджер вытянул руку, чтобы закрыть дверь, но Джерард решительно выставил ногу вперёд, не давая ему это сделать. Это не на шутку разозлило Джимми.        - Я сказал, проваливай, ты что, проблем хочешь? - повысил он голос.       За его спиной показалась грузная фигура Стива, который многозначительно потирал костяшки пальцев. Мда, тут уже пахнет неприятностями. Но терять уже нечего, отступать просто нет смысла.        - Я никуда не уйду, пока не поговорю с ней. Я знаю, что поступил, как полное чмо.        - Пошёл на хуй, - оборвал его Монтано, всем своим видом показывая, что не собирается долго пререкаться.        - Эй, ребят, ладно вам, - знакомый, но какой-то упавший женский голос. Боже, он никогда так не боялся смотреть на неё, но всё же, пересилил себя и взглянул. Лин, со следами прошлой бессонной ночи на лице, но уже одетая и накрашенная, растолкала парней и предстала перед Уэем-старшим. Взгляд карих, чуть раскосых глаз уничтожал. Джерард просто не мог поднять взор на неё и изучал её красные кеды.        - Мне надо объясниться, - пробормотал он кедам.        - Я вернусь через пятнадцать минут, - сказала Лин, повернувшись к ребятам. Тем явно не понравилось услышанное, но Джимми, внимательно посмотрев на этих двоих, молвил:        - В случае чего - зови, - и захлопнул дверь.       Джерард сделал ещё одно усилие, и заставил себя посмотреть в её лицо. Красные белки глаз выдавали ночные слёзы, кажется, она смотрит на него с плохо скрываемым отвращением. Ну ещё бы. Однако, он здесь не для того, чтобы заниматься самобичеванием. Его и так было достаточно за прошлую ночь.        - Я полный уёбок, Лин. Я не знаю, что на меня нашло вчера ночью, но это было отвратительно. Я... Я сам разрушил все те хорошие отношения, что были между нами, я предал твоё доверие. Прости меня. Я себя никогда не смогу простить.       Она молчала. Кажется, его слова совершенно не подействовали на неё.        - Просто эта чёртова известность, она заставляет тебя думать, что ты чем-то лучше других. Что ты имеешь право трахать, кого тебе вздумается и поступать с близкими людьми так, как тебе заблагорассудится, а они всё равно тебя простят. Я ненавижу это, Лин. Я ненавижу себя за это ещё больше, когда осознаю, что не имел права так поступить, зная...зная твой секрет. И это так мерзко - я хотел убить этого подонка, изнасиловавшего тебя, а потом вдруг сам чуть было не стал таким подонком. Блять, что же я наделал...        - Заткнись уже, - неожиданно сказала Линдси уставшим голосом, - Пошли, пройдёмся.       Джерард немного опешил от такой реакции на его слова, но ему ничего не оставалось, как поплестись за ней вдоль аккуратно подстриженных газонов спального района. Это была довольно безлюдная дорога, дома попадались лишь изредка, зато у крутых склонов, покрытых травой, стояли красивые высокие деревья с пышными кронами, ещё не тронутые осенней желтизной. Утренняя сонная тишина звенела в ушах, никто не нарушал молчания. Джерард терзал себя сомнениями, простит ли его Линдси. Заслуживает ли он прощения вообще? Он вглядывался украдкой в её каменное, ничего не выражающее лицо. Они были чертовски похожи сейчас - оба в тёмных джинсах, белых рубашках и кожаных куртках. Эта тишина казалась невыносимой. Он решил попытаться ещё раз.        - Линдси, - она даже не взглянула на него, - Я всё, что угодно готов сделать, чтобы ты меня простила!       Секунду поразмыслив, он бухнулся перед ней на колени, но это вызвало лишь брезгливую гримасу на лице девушки.        - Ради бога, давай без самоуничижения! - Джерард поднялся на ноги, ничего не понимая, - Вы все так делаете. Это просто дешёвый трюк.       Она отвернулась и ускорила шаг. До чего же противно.        - Нет, подожди, - он понятия не имел, что собирается ей сказать. Он просто догнал её, встал напротив неё, преграждая ей путь, но вызвал только раздражение.        - Джерард, ты можешь просто оставить меня... - внезапно она замолчала, увидев, как он побледнел, зрачки его расширились, а рот испуганно приоткрылся. Он с силой схватил её за воротник рубашки и толкнул в траву, навалившись всем телом. Девушка не смог удержать равновесия, и они покатились по крутому склону, собирая на свои спины утреннюю росу. Воздух разрезал оглушительный визг тормозов. На том самом месте, где полсекунды назад стояли Джерард и Линдси, на сногсшибательной скорости пронеслась старая спортивная голубая машина.        - Ах ты сука!!! - отчётливо донеслось из машины, и она тут же скрылась вдали, гремя работающим на износ двигателем. Джерард и Линдси поводили её застывшими в ужасе глазами. Только что они оба чуть не умерли.       Джерард всё ещё не выпускал из пальцев её порванный воротник. Она лежала на нём, в её тёмных глазах ещё стоял ужас, но она смотрела на него. И он тоже не мог оторвать взгляда от её лица. Её отросшая чёлка выбилась из-за уха и щекотала кончиками волос его кожу. Линдси, какая же ты красивая. Он осторожно намотал эту непослушную прядь на палец и вернул на положенное место. Губы Линдси приоткрылись, будто бы она хотела что-то сказать. Но Джерард опередил её.        - Я люблю тебя.       Кажется, она ещё больше побледнела и сейчас её тонкая шея почти сливается с её рубашкой. Алые накрашенные губы и почти чёрные из-за расширившихся зрачков глаза гротескно выделялись на фоне этой белизны.        - И я тебя люблю. Больше жизни.       Она тронула кончиками пальцев его синяк, отчего Джерард рефлекторно поморщился. Сегодня он снова спас ей жизнь - на этот раз по-настоящему, ибо очевидно, что у неё не было бы никаких шансов спастись, не заметь он этой машины. Сегодня она сказала ему это: "Я тебя люблю". И он тоже, действительно, совершенно точно и безо всяких сомнений - сказал это секундой раньше. Неужели это не сон?       Её пальцы в его спутанных волосах. Он погладил её по щеке. К ней начал возвращаться румянец. Джерард инстинктивно закрыл глаза и в следующую секунду почувствовал тёплое дыхание. Их губы сомкнулись. Он чувствовал себя так, будто это был их первый поцелуй. Первый настоящий поцелуй. Его разум не был затуманен алкоголем и ложной самонадеянностью. Он полностью растворился в ней; вкус её мягких губ, которые он целовал так осторожно и медленно, запах её парфюма, столь резкий и обжигающий в прошлую ночь, теперь он лишь оттенял аромат её кожи, её волос. Как будто в первый раз: медленно, растягивая каждую секунду, слушая её дыхание, наслаждаясь каждым мгновением. Она приоткрыла рот и их языки сплелись, также, как и их пальцы. Он чувствовал нарастающую волну блаженства, плавно переходящего в возбуждение. "Этот момент...ради него стоило остаться в живых", - мелькнуло в его голове. Линдси Энн Баллато, неужели это правда? Неужели это произошло?       Время и пространство исчезло для этих двоих: они совершенно не осознавали сколько минут, часов, дней они провели, лёжа в траве, не осознавали, где они находятся, и что происходит. Когда же этот восторг улягся, Линдси поднялась и села на колени. Она выглядела слегка растерянной, но совершенно умиротворённой. Джерард приподнялся на локтях и посмотрел в хмурое небо. Оно показалось ему прекрасным, несмотря на то, что они только что чуть не были убиты. Линдси вертела что-то в руках. Наверное, что-то нашла на этом девственно чистом газоне.        - Что это? - негромко спросил он. Не хотелось портить это спокойствие вокруг.        - Это бросили из машины... - в её руках была фотография, привязанная к камню. Непослушными пальцами она распутала нитки и разгладила изображение. Джерард внимательно посмотрел на снимок. На нём была запечатлена компания молодых людей где-то 20-25 лет в каком-то баре. Две девушки и пятеро парней. Он обратил внимания на девушку с правого края - бледная, чёрные волосы длиной до подбородка, мешковатая одежда - она широко улыбалась ярко накрашенными губами, сидя на коленках долговязого худого парня. Он сразу узнал Лин по этой её улыбке. Остальные люди на снимках производили впечатление довольно маргинальных личностей, из тех, с кем родители не хотели бы видеть своих детей. Палец басистки указал на ничем не выделяющегося парня, выглядывающего из-за голов остальных.        - Это он.       Джерарду не нужно было пояснять её слова. Он внимательно вгляделся в лицо её насильника. Не красавец, не урод - обычный. Шатен, предположительно, чуть выше среднего роста, на вид, может быть, лет 23. Едва заметный шрам на подбородке - хотя, возможно так кажется, потому что фотография вся измята.        - Отдай,- он вырвал из её рук снимок и засунул в задний карман джинс. Линдси смахнула упавшую чёлку.        - Я хочу домой. К себе домой.        - Хорошо. Заберём твои вещи или пойдём сразу?        - Надо бы забрать. Ребята, наверное, волнуются, что меня долго нет.       Он обнял её за плечи и помог встать. А потом она взяла его за руку, и они молча шли к дому Юринджера. Когда, наконец, путь их был окончен, она попросила Джера подождать её снаружи. Тот молча кивнул и вытащил сигарету. Как ни странно, ему совершенно не хотелось есть, пить, даже его нескончаемая жажда кофе прошла. Хотелось только курить. И найти эту тварь из спортивной голубой машины. Но это чуть позже.       Линдси вышла с закинутой на плечо сумкой. Джерард по привычке вызвался помочь, и, к его удивлению, она без лишних слов отдала ему сумку. Выждав несколько минут, он спросил:        - Ты сказала им?        - Сказала. Они рады, что со мной всё в порядке. Хотя, сначала чуть было не бросились искать тебя, когда увидели это, - она кивнула на порванный воротник рубашки.       "Они рады, что со мной всё в порядке", - Джерарду этот ответ показался странным, ведь спрашивая, он имел ввиду их поцелуй. Но сейчас его волновала проблема поважнее.        - Лин, ты запомнила номер автомобиля?        - DYB-7356, - без запинки выговорила она, - Он так и не купил новую машину, этот Дерек.        - Дерек?        - Дерек Стоун. Это был он.       Больше Джерард решил не мучить её расспросами.       Когда они дошли до дома Линдси, стало уж теплее. Улицы оживились, заполнились торопящимися на работу людьми, многие из них оглядывались на странную парочку, хотя, возможно, просто узнали в хмуром высоком брюнете вокалиста My Chemical Romance. Они вошли в комнату и Лин всеми лёгкими вдохнула этот запах родных стен. Дом - лучшее место на земле. И теперь, когда рядом Джерард - самое безопасное место. Он подошёл к ней, тихонько обнял, и она уткнулась лицом в его рубашку. Снова этот чудесный запах - смесь парфюма, чистых рубашек, сигаретного дыма и его собственного, едва уловимого аромата. Нет, этот человек не предаст её, не оставит. Ей хотелось плакать, но, кажется, все слёзы кончились прошлой ночью. Он проводит рукой по её волосам, и она слышит его голос:        - Может быть сходим в какое-нибудь кафе? Тебе надо подкрепиться и набраться сил.       Да, конечно. Куда угодно, если ты пойдёшь со мной. Одиночка-Лин сейчас страшно боялась остаться одна. Ей ни на минуту не хотелось отпускать его красивую твёрдую ладонь. А Джерард поймал такси и повёз её в своё любимое кафе в Нью-Йорке. Он всегда здесь бывал, когда заезжал в этот город. У этого места была масса преимуществ перед другими: музыка негромкая и ненавязчивая, полумрак, чудесный дизайн в тёмно-бордовых тонах, есть возможность курить и почти всегда безлюдно. Конечно, можно было бы приготовить что-нибудь дома, но он хотел показать Лин это место. Он хотел, чтобы ей тут понравилось. И она действительно была впечетлена спокойной и крайне уединённой атмосферой, царившей здесь. Они выбрали самый дальний столик и выкурили по сигарете. Лин смотрела на своего спутника сквозь белый дым и, улыбнувшись краем губ спросила:        - Говорил ли тебе кто-нибудь, что ты потрясающе красиво куришь?        - Примерно раз сто, - честно ответил Джерард, смеясь над сконфуженной басисткой, - Но когда это говоришь ты - это другое.       И это тоже была правда.       Они заказали себе по стейку и кофе (от утреннего похмелья Джерарда не осталось и следа) и говорили, говорили, говорили... Он стремился узнать про неё всё и рассказать всё о себе. Он рассказывал о своём детстве и о том, как они дрались с Майки, когда были маленькими, рассказывал о том, что терпеть не может электронную музыку и когда кофе разбавлен молоком, но при этом обожает молочные коктейли. Что он до сих пор считает себя наполовину музыкантом, наполовину художником и издаёт свой собственный комикс, хотя никто не понимает, зачем ему это нужно. И ей были интересны эти мелочи. Он поведал ей и про то, что Рэй никому не разрешает трогать свои волосы, а из Майки трудно выдавить хотя бы улыбку.        - Но ведь Джимми и Китти заплетали Рэя на Рождество, а Майки хохотал, глядя на это, будто под кайфом? - изумлённо округлила глаза Линдси.        - Видимо, твои ребята стали действительно близкими для моих ребят, - улыбнулся Джерард.        - Я так рада, - просияла басистка.       Они просидели в этом кафе несколько часов. За это время он узнал о ней столько всего, сколько не смог за весь год, что они знакомы. Он узнал, что она любит кошек, да и вообще, всех животных; узнал, что она способна иногда перепить Стива, и что старшие классы, в отличии от него, были для неё замечательным временем. Он узнал, что воровство она предпочла проституции, и что именно оно и помогло ей оплатить первый год обучения в художественном институте. Узнал, как она любит маленьких детей и мечтает иллюстрировать детские книжки. Он всё задавал и задавал ей вопросы, пока не заметил, что её глаза слипаются. Она засыпала прямо за столиком. Он взглянул на часы и с удивлением обнаружил, что уже пять часов вечера. Странно, что ребята из группы ему не звонят. Впрочем, это не так уж и важно. Он довёл девушку до машины и они поехали обратно в её дом. Они ехали в такси, за окном сгущались сумерки и Нью-Йорк уже начал зажигать свои ночные огни, а на его плече покоилась голова спящей девушки. Он осторожно, кончиками пальцев убирал с её лица то и дело падающие чёрные пряди. Они ехали домой. Сегодня Джерард Артур Уэй был самым счастливым человеком на свете.