Порочный круг измен Лань Чжаня или во всём виноват Вэй Усянь

      Когда всё пошло не так?       Когда они с Вэй Ином впервые встретились? Когда он понял, что чувствует? Когда они поссорились из-за Тëмного Пути? Когда ушлая девица, по которой даже не скажешь, что её опекуном был покинувший орден Лань Жуйчжэ, стала женой Вэй Усяня и родила ему ребёнка?       Или, может, когда эта самая девица дала ему надежду, что и он тоже сможет урвать свой кусочек счастья? И эта надежда придала ему сил и позволила наладить испорченные было отношения.       После точки невозврата, того дня, когда Вэй Ин умер, все эти вопросы стали не важны.       Он едва ли мог найти утешение в возможности спасти его детей, и единственная мысль, что позволяла удержаться на плаву, была довольно извращённой и не слишком радостной.       Если родится сын, возможно, он будет похож на него. Так Вэй Ин продолжит жить. Не смог спасти любимого, так, быть может, сможет сохранить жизнь его продолжению.       Нерешительность уже стоила ему всего. И именно поэтому он так вцепился в нежеланный, на самом деле, брак. С женщиной, которая несмотря на всю свою красоту, не была хрупкой и оказалась удивительно толстокожей.       В первое время Лань Чжань осмеливался думать, что ей всё равно на гибель Вэй Ина. Что ей, как и, вероятно, любой хорошей матери, сейчас важнее дети, а не сжирающая тоска. А потом она заставила его спать вместе и оказалось, что она сама не замечала своего подавленного состояния.       Всхлипы, которые он услышал ночью, звучали душераздирающе. Фухуа комкала в руках простыню, плакала и звала «А-Ина», умоляла его вернуться или не уходить. Он будил её, она в полусне переворачивалась, затихала. Иногда на всю ночь, иногда до момента, когда кошмар возвращался. На утро она ничего не помнила.       Эта женщина имела действительно стальной стержень, по-настоящему паршивый характер и весьма ядовитый язык. Он мог догадаться, что зацепило Вэй Ина. У дяди от неё начиналась мигрень ещё до того, как она успевала открыть рот. К тому же, ей отлично удавалось подражать жестам мадам Юй, что, в сочетании с тем, что она походила на неё внешне, но совершенно отличалась характером, вызывало у окружающих нервную дрожь. Адепты ордена Гусу избегали её, как огня, но её это, казалось, совершенно не заботило. Всё своё свободное время она посвящала детям.       Хотя ему всё же удалось настоять на тренировках, чтобы не дать ей потерять навыки и она могла защитить себя в случае непредвиденных обстоятельств.       Жить с ней в одних покоях было тем ещё испытанием.       Про стыд она если и знала, то давно забыла. И слышать про него тоже не желала.       А потом он, к своему ужасу, начал к этому привыкать.       Привыкать к чужому теплу, к лезущим с объятиями детям, к повседневным заботам, не связанным с заклинательством. Ему начало нравиться иногда, совсем изредка, пробовать еду, которая нравилась Вэй Ину, пусть и с меньшим количеством специй… Фухуа щадила его желудок.       То, с каким вниманием она относилась к его собственным вкусам и потребностям, казалось достаточно неожиданным на фоне остального её наплевательского отношения к чужому мнению. И это было… приятно.       Вэй Ин тоже плевал на чужое мнение, и в то же время удивительно точно подмечал чужие привычки. И предпочтения. Хотя и использовал это чаще всего, чтобы понасмехаться. Фухуа не насмехалась, по крайней мере, пока её не трогали. Вместо неё этим занималась её дочь.       Юньши в Облачных Глубинах жила дольше, чем в Илине, с членами ордена Лань она общалась тем более больше, чем с кем-либо ещё. Однако это совершенно не помешало ей расти такой же беспокойной, как её отцу. К тому же, ей нельзя было отказать в сообразительности.       Но настоящим утешением был Фэнъюй. Фухуа подтрунивала над ним, говорила, что он слишком потакает сыну и опекает его, но Лань Чжань ничего не мог с собой поделать. С каждым годом Фэнъюй всё больше напоминал Вэй Ина, к счастью, только ему… И Цзян Чену.       Зачастивший в Облачные Глубины Цзян Чен стал настоящей занозой в заднице. Пусть он, хоть и с запозданием, понял, что не стоит болтать о том, кто является отцом старшего сына, но раздражать меньше не стал. По крайней мере Лань Чжаня. Фухуа, когда поняла, что братец её первого мужа больше не представляет угрозы случайного разоблачения со всего происходящего начала просто веселиться. Она с удовольствием спихивала на него детей, когда выдавалась возможность, с радостью подшучивала над ним, подталкивала к этим шуткам своё многочисленнее потомство… В общем, старательно развлекалась. В Облачных Глубинах ей было, очевидно, скучно.       Сам Цзян Чен к этому относился со смешанными чувствами. Лань Чжань ему после произошедшей аферы всё ещё не слишком нравился. Тот короткий период, когда у них наметился прогресс в приведении отношений в более дружеское русло был нагло порушен Фухуа и родившимся Юйфэем. Цзян Чен сделал скидку для Фухуа, очевидно припоминая дни, когда они все ещё жили в Пристани Лотоса с Вэй Ином. Но вот Лань Чжань такой чести не удостоился - молодой глава клана Юньмэн Цзян сходу и без малейших раздумий записал его в развратники.       Лань Чжаня. В развратники. Услышавшая это Фухуа хохотала до слёз.       А после провела с Цзян Ченом приватный разговор за закрытыми дверями о своих детях. Цзян Чен впечатлился. Лань Чжань подозревал, что ему пригрозили поркой его же хлыстом. Фухуа очень непочтительно относилась к нему, как к главе, и как-то раз, когда Цзян Чен вёл себя особенно несносно, даже стащила у него Цзыдань. И после гоняла его по всем Облачным Глубинам. Учитывая, что пользоваться она им не умела, навредить сильно не могла, но зрелище было то ещё. Цзян Чен позволил ей гоняться за собой в течение получаса прежде, чем остановить этот беспредел.       Дядя после этого выпил три чайника с успокаивающим чаем, Цзян Чен же невозмутимо забрал своё клановое оружие, погрозил ей пальцем и ушёл.       Было не совсем ясно, как она вообще смогла взять в руки Цзыдань, но ради собственного душевного спокойствия все, кто стал свидетелем случившегося хаоса, предпочли не пытаться понять этого. В конце концов — это не Суйбянь. Если бы она вдруг достала его, тогда к ней возникло бы много неудобных вопросов…       Шли года, Лань Чжань никак не мог отделаться от ощущения, что изменяет возлюбленному с его же женой… Но… в какой-то момент он даже начал считать её своей женой. В конце концов, ею она и являлась, пусть они долгое время и жили, как соседи.       Это было не так уж и плохо.       А затем тот, кого он считал ушедшим безвозвратно, неожиданно вернулся, привычный уклад жизни был разрушен и… Теперь он не мог отделаться от мысли, что изменяет своей жене.       И Фухуа даже не подумала сделать вид, что удивлена! Или хотя бы обеспокоена. Она смотрела на происходящее с плохо скрываемым предвкушением и откровенным ехидством, словно не просто с первого взгляда поняла, кто заявился в Облачные Глубины под видом Мо Сюаньюя, а заранее знала, что однажды это случится. Лань Чжань предпочитал думать, что жизнь с Вэй Ином просто лишила её способности удивляться. Учитывая, что он совершал.       В конце концов, ритуал пожертвования тела не из воздуха взялся, а был разработан самим Вэй Усянем. Сам Лань Чжань мало что знал об этом, но Фухуа вполне могла быть куда осведомлённее. Она очень многого не говорила, однако это было отнюдь не показателем.       Возможно, всё это время она просто ждала, что рано или поздно найдётся кто-то достаточно отчаявшийся, чтобы призвать Вэй Усяня обратно и, учитывая его репутацию, заставить его отомстить обидчикам? Если бы Лань Чжань не знал, что она не покидала Облачные Глубины без него и не контактировала ни с кем в мире, кроме погибшей Цзян Яньли, он предположил бы, что она послала Мо Сюаньюю подробности ритуала.       Однако для этого ей нужно было иметь при себе хотя бы обрывочные записи о нём.       В любом случае, она не выглядела ни удивлённой, ни взволнованной. Вместо этого она предпочла сразу приготовить любимый Вэй Ином суп и делала вид, что всё идёт так, как надо.       А не сидят с ней за одним столом два её мужа и внутренне умирают от неопределённости и непонимания ситуации. Вэй Усянь был смущён и обеспокоен, а Лань Чжань от волнения вдруг заговорил больше обычного. Только Фухуа и Юньши откровенно наслаждались происходящим. Сычжуй старательно делал вид, что он не при делах, а младшие дети либо ничего не заметили, либо брали пример со старших и делали вид, что не происходит ничего необычного, они каждый день обедают с сомнительными незнакомцами, которых их отец привёл в дом верхом на осле.       Уйти из Облачных Глубин вместе с Вэй Ином ради расследования показалось Лань Чжаню хорошей идеей. Ровно до того момента, как их не нагнала Фухуа, а после они и вовсе встретили детей. Первая слишком долго не выходила на ночные охоты, а вторые были ещё неопытны.       Они справились. Иначе и быть не могло. Но вот то, что случилось позже, определённо, добавило ему седых волос.       Он, наконец, понял своего дядю.       “Его” старший сын, определённо, заслуживал порки!