Пока звенит ветряной колокольчик

༄

       Когда Ибо открывает глаза в следующий раз, за окном уже темно и мрак разгоняют жёлтые точки фонариков на заборе и в стене дома снаружи.        Ибо чувствует себя развалюхой, поднимаясь на постели. Он ощущает свое тело странно, как не ощущал никогда в жизни. Он выспался. И спал хорошо, спокойно и долго.        Такого давно с ним не случалось.        Дверь в его комнату приоткрыта и на ковре возле кровати лежит Шу. Услышав, что он проснулся, она тут же поднимается на лапы и хорошенько потягивается, широко зевая. Ибо невольно зевает тоже и трет глаза. Те слезятся от того, что он проснулся в темноте, а не в привычном шумном и светлом месте. Он привык, что глаза болят от напряжения каждое утро, а сейчас они вдруг начали слезиться.        Шу уходит за дверь, где слышно тихий бубнёж телевизора и где горит нормальный верхний свет. Все это так похоже на детские воспоминания о деревне и ощущается так уютно и правильно, что Ибо даже теряется, потеряв тот привычный жестокий в своей неумолимости жизненный поток, которому добровольно отдался. Теперь кажется, что и нет его больше, или он просто чудесным образом пока на задел ни одного подводного камня.        Вскоре слышатся шаги и дверь открывается шире. Щелкает переключатель и в комнате зажигается свет. Ибо зажмуривается и торопливо трет глаза руками, стирая выступившие слезы.        - Вставай, - зовет его голос Сяо Чжаня, но когда парень поднимает голову на дверь, тот уже уходит.        Ибо замечает в изножье кровати стопку одежды, а возле шкафа опершийся на него специальный медицинский костыль.        Он поднимается и рассматривает одежду, что ему выдали. Это оказывается совсем новая одежда еще и с бирками, но без ценников. Даже без них Ибо видит логотипы известных брендов и понимает, что одежда качественная и дорогая.        Она оказывается именно того размера, который он носит - то есть чуть больший, чем его собственный. Он надевает черные тонкие штаны со странными вышитыми лампасами красного цвета и простую черную футболку с маленькой надписью "cool" на груди.        На кровати остается запакованная в пакет красно-белая весенняя куртка, серая толстовка с большим капюшоном, вторая пара штанов и еще две простые футболки.        Одеваясь и рассматривая все это разнообразие, в нем все сильнее крепнет уверенность, что ему придется хорошенько поработать, чтобы расплатиться за это все.        Костыль немного непривычен, но с ним очень даже удобно ходить. Парень приноравливается и выходит из комнаты. В зале явственно чувствуется аромат чего-то жареного. У Ибо слюна скапливается во рту и он с трудом ее сглатывает.        Он прячется в туалете, чтобы хотя бы ненадолго отсрочить свое неизбежное падение. Если Сяо Чжань начнет шантажировать его едой, он, кажется, даже сопротивляться не будет. Сам сделает что угодно ради этих восхитительных запахов, подло долетающих до него даже через стену.        Он долго умывается, с удивлением глядя на себя в зеркало. Нет, конечно, он и раньше мылся и расчёсывался, но никогда не выглядел так... хорошо. Его как-будто обновили, загрузили новую версию, более свежую. Он даже расчёсывает волосы, что топорщатся во все стороны чужой, наверное, расческой. Он недолго пробует разные прически, смахивая челку то в одну сторону, то в другую, но в итоге просто зачёсывает волосы назад, открывая чистый ровный лоб с маленьким пластырем у виска и умывается еще раз.        Когда терпеть запахи с кухни становится уже совсем невыносимо, он все же выходит из ванной и ковыляет к источнику этих самых запахов.        Барная стойка разложена и теперь выглядит как полноценный обеденный стол. На ней стоит тарелка с кусочками колбасы и сыра, фруктовница и две тарелки.        Сяо Чжаня на кухне нет, но на плите стоят две кастрюли и большой вок. Духовой шкаф приоткрыт, но внутри ничего нет, кроме сладковатого запаха.        Ван Ибо боится шевельнуться, глядя на кухню из-за угла. С лестницы в другой части зала слышатся шаги и он поспешно оборачивается.        При появлении Сяо Чжаня с коврика в прихожей вскакивает Шу, но тут же послушно садится, когда тот на нее шикает.        - Как поспал? - обращается мужчина к нему, затягивая на талии пояс шелкового халата.        Его тон голоса кажется парню немного другим. Более грубым, твердым. И взгляд его такой пустой, что кроме тьмы там и нет ничего. У Ибо такое ощущение, что что-то случилось за то время, пока он спал. Но раз человек ничего ему не говорит и продолжает любезно к нему обращаться, то он и спрашивать не станет.        Мужчина выглядит, как после душа и это наверняка так и есть. Видимо, уже поздний вечер. Сколько же Ибо спал?        - Хорошо, - выговаривает он, голодно сглатывая.        Его живот громко урчит именно в тот момент, когда Сяо Чжань проходит мимо него на кухню.        - Время ужина, - туманно сообщает мужчина и подходит к плите. - Ты так и будешь там стоять?        Ибо шумно сглатывает уже в сотый, наверное, раз.        - Г-где мне можно сесть? - спрашивает он, глядя на четыре стула вокруг стола.        - Где хочешь, сегодня тебе можно выбирать, - снисходительно отвечает Сяо Чжань, вытаскивая из шкафчика большие глубокие тарелки.        Ибо чувствует подвох, но предпочитает его не замечать, усаживаясь на удобную желтую подушку стула, что ближе к окну.        Он смотрит, как мужчина выкладывает из вока жареную лапшу в овощах, блестящую от ароматного соуса и кунжута. Из другой кастрюли он выкладывает небольшие мясные стейки, нашинкованные яйцом и, кажется, сыром. Сверху он выкладывает кинзу и желтый перец, а Ибо сейчас кажется, захлебнётся слюной.        Он почти теряет сознание от запахов, когда Сяо Чжань ставит на стол тарелку для себя. Он оборачивается к нему со второй тарелкой, где порция намного больше и Ибо даже двигается вперед навстречу вкусной ароматной еде.        - Такой голодный? - стеклянно улыбается мужчина. - Не напрягайся так, иначе глаза выпадут, как ты их на меня таращишь.        Он усмехается и подцепляет с тарелки кусочек мяса. Он протягивает руку над столом и Ибо, даже не задумываясь, подаётся вперёд, чтобы обхватить чужие пальцы губами. Он тщательно слизывает соус с его кожи и глотает угощение, даже не жуя.        - Не кусайся, - пресным голосом предупреждает старший и все же забирает пальцы.        Он ставит тарелку перед Ибо и кивает в ответ на его недоуменный взгляд. Так просто? Он даже ничего не сказал ему сделать, ничего не потребовал, не взял клятв или обещаний.        Но на раздумья тратить время Ибо совсем не хочет. Вместо этого он хватает палочки и начинает с аппетитом уминать все, что ему отдали.        В итоге, пока Сяо Чжань расправляется со своей порцией, Ибо успевает выпросить еще две таких же. Сяо Чжань каждый раз смотрит на него с неискренней усмешкой и все же подкладывает ему еще еды, благо вок и кастрюли большие.        Ибо чувствует, как у него раздувается живот от количества пищи, что он съел. Кажется, он столько не ел за весь последний год в целом. Он чувствует себя тяжелым и довольным поросёнком. И ему кажется, что больше еды он в себя не запихнёт, но потом Сяо Чжань - этот колдун ебучий - наливает им обоим цветочный чай и приносит с подоконника остывшие маковые булки в креме и сливках.        Конечно же Ибо не может им сопротивляться. Он ест сладкую сдобу и пьет восхитительный чайный напиток, который будто снимает ощущение тяжести, делает его легким и воздушным.        Парень сыто облизывается, пожёвывая последний кусочек бисквита и глядит на мужчину, что откинувшись на спинку стула спокойно наблюдает на ним, мерно попивая свой чай.        В какой-то момент он тянется вперед и большим пальцем проводит по уголку его губ. Ибо невольно замирает. Мужчина отводит руку, показывая каплю крема, которую стер, а парень, недолго думая, слизывает эту каплю.        Взгляд человека замирает на его губах и тот решает действовать на опережение. Он смело обхватывает палец губами и неловко прикрывает глаза.        - Своевольный щенок, - говорит Сяо Чжань, касаясь пальцами его челюсти и щеки.        Ибо принимает это как сигнал к действиям. Он проскальзывает под столешницей, неосторожно задевая гипсом ножку стула. Но ему не больно, поэтому он не обращает внимания, выныривая с другой стороны. Он вцепляется пальцами в подлокотники чужого стула и прислоняется животом к его сидушке между расставленных ног мужчины.        Он смотрит снизу вверх, заглядывая тому в глаза и включает свою лучшую актёрскую игру:        - Может ли этот безродный щенок отблагодарить хозяина? - почти шепчет он, вытягивая шею.        - Отблагодарить? - так же тихо переспрашивает тот. - Я еще ничего не просил.        Ибо не улавливает прямого отказа, поэтому решается на действия. Он опускается на колени перед стулом и осторожно трётся щекой о чужое бедро через тонкий слой гладкого шелка.        На самом деле ему немного страшно. Он никогда не делал чего-то, выходящего за рамки. Он не вступал ни с кем в подобную связь и вообще смутно представляет, как это делать правильно. Конечно же он смотрел порно и слушал от старших истории об их жарких ночах.        Но сейчас страшно облажаться. И стыдно. Он вообще-то уже взрослый и глупо смущаться сейчас.        Он поднимает взгляд на человека, но тот почему-то ему сдержанно улыбается. В этой улыбке парень видит власть. Он не отстраняет Ибо, но сам отодвигает стул и встаёт. Парень растерянно смотрит на него, пока тот не протягивает ему руки.        - Вставай, - говорит он и Ибо послушно кладет свои ладони на его, поднимаясь.        Сяо Чжань отворачивается, чтобы взять костыль и передать его Ибо. Он ведет парня к дивану и усаживает перед включенным телевизором, но сам не садится.        - Отдохни, - коротко бросает он и кладет на подушку пульт.        Он уходит на кухню и принимается греметь посудой, складывая его в посудомоечную машинку. Ибо сидит на диване, недоуменно глядя на него через спинку. Что это было? Может ли быть так, что он неправильно понял? Может Сяо Чжаню не нужен секс с ним? Но тогда почему он его не оттолкнул? Он точно гей? Или же Ибо чем-то ему в этот раз не понравился?        Но спина мужчины ему никаких ответов не дает. Постепенно отступает отчаянное напряжение и смутный страх. Эмоциональное возбуждение также укладывается. Ибо откидывается на мягкие подушки, подбирает под себя ноги и упуливается в телевизор.        Он бездумно следит за мельтешащими на экране картинками не особо вдумываясь в смысл происходящего там. Кажется, это какой-то документальный фильм. Ибо такое не смотрит и потому не разбирается.        Сяо Чжань приходит к нему на диван спустя какое-то время. В кухне мерно гудит посудомойка, а в остальном там порядок и чистота.        Мужчина усаживается на диван с книгой, нацепляет на нос очки и невозмутимо раскрывает старый бумажный переплет.        Ибо невольно косится на него. Неужели все? Все так и закончится? Ничего не будет?        Он нерешительно двигается ближе и почти на четвереньках подползает к мужчине.        - Разве ты не смотришь фильм? - оборачивается на него тот с непроницаемым взглядом.        - Чего вы хотите? - вместо ответа спрашивает парень, пытливо вглядываясь в глаза напротив. - Что мне нужно делать?        - Разве я о чем-то тебя просил? - вскидывает брови мужчина.        - Я хочу знать, - упрямо настаивает Ибо.        Взгляд Сяо Чжаня становится твёрже:        - Я не обязан отвечать, верно? Придет время и тебе придется сделать то, что я прикажу. Сейчас в этом нет необходимости.        Конечно, Ибо предполагал, что мужчина пока ничего от него не требует именно из-за травмы. Все же лечил его именно он и было бы глупо подвергать своего "пациента" риску новых травм. Но это все равно не успокаивает Ван Ибо. Он не услышал ответов на свои опасения и предположения.        - Мы переспим? - прямо спрашивает он.        Сяо Чжань удивленно поднимает брови.        - Напомни, когда тебе восемнадцать? - спрашивает он.        - Через месяц - хмуро отвечает парень, не понимая намека.        - Вот через месяц и спроси. Но я все равно не отвечу тебе так, как ты хочешь услышать.        Ибо несколько секунд тупо смотрит на мужчину, переваривая услышанную фразу. Он конкретно так зависает, пытаясь разгадать смысл слов и их подтекст, но ему слишком сложно соображать. Он проспал целый день, хорошо поел и от него вкусно пахнет. В его голове нет места сложным мыслям сейчас.        - А что я должен хотеть услышать? - спрашивает он, чувствуя себя тупым орешком под чужим насмешливым взглядом.        - Ибо, - уж слишком наигранно мягко зовет его мужчина. Он вдруг протягивает руку, прихватывает его за шею и несильно давит, заставляя наклониться к своему лицу. Его шея красиво вытягивается и Ибо залипает взглядом на крохотной родинке под нижней губой этого человека. Чужое дыхание опаляет его ухо и он покрывается мурашками. - Если твои подростковые гормоны бушуют настолько сильно, что тебе так не терпится с кем-нибудь потрахаться, то сходи подрочи. В твоей спальне нет камер, не переживай что я выложу в сеть твое порно.        Уши Ибо загораются жарким пламенем. От стыда и от внезапно вспыхнувшего возбуждения. Все же организм в комфортных, не стрессовых условиях реагирует на близкий контакт другого человека совсем иначе. Не так, как он привык.        Обычно он бывает слишком уставшим и замученным, чтобы хотя бы задумываться об отношениях с кем-то. Да и то, что ему рассказывали про подобное, его не сильно впечатлило. С девушками он общаться не умел никогда, да и особо не приходилось. А про отношения с парнями он просто не думал, так как в его жизни не было места чему-то хорошему, теплому и стабильному.        Сейчас же, находясь почти во всех этих трех состояниях, его бешеная гонка и борьба против жизни наконец прекратилась и на свет начали появляться совершенно непривычные и незнакомые реакции.        Нет, он уже дрочил и знает, что такое оргазм. Примерно. Несколько лет назад отдыхая целое лето в деревне он как раз был на пике гормональной бури и тайно познавал подобную сторону удовольствий самостоятельно, при помощи интернета.        Но с тех пор прошло очень много времени и у него не было ни дня, когда бы он не был занят поиском ночлега и работы, пытаясь выжить. Ему было совершенно не до того, чтобы искать удовольствий высших, чем насыщение желудка.        Сейчас его желудок был полон, а в ближайшем обозримом будущем его ждала теплая огромная постель и отсутствие какой бы то ни было ответственности.        И горячий шёпот на ухо стал тем единственным минимумом, которого хватило, чтобы низ живота опалило пустым предвкушением.        Он отодвигается сразу, как только его отпускают. Сяо Чжань смотрит на него чуть насмешливо и косится вниз, что заставляет парня неловко сжать бедра и отсесть подальше.        Мужчина ничего больше не комментирует и поворачивается к книге. Ибо поглядывает на его расслабленный профиль, но не может так просто расслабиться тоже. Он зачем-то вспоминает, как утром этот человек практически мыл его - поливал водой, потом вправлял ему стопу и даже обрабатывал каждый ушиб на его теле. Он видел его голым, видел его грязным, видел его почти всего. Он явно знает о нем больше, чем говорит, в то время как о нем самом Ибо не знает совсем ничего.        Он пытается начать думать об этом, рассуждать про себя на какие-то отвлеченные темы, но мозг упорно зацикливается на воспоминаниях о чужих руках на своем теле. О прикосновениях. О жаре.        Он сидит еще некоторое время, но потом сдается и тихо поднимается на ноги. Он уходит в ванную, стараясь не замечать тот взгляд, которым его провожает старший.        Закрывшись на замок, он первым делом спешит умыться. Ему жарко, а от мысли, что в любой момент дверь может распахнуться и к нему придёт Сяо Чжань...        Он зажмуривается и быстро трет лицо руками. Это нисколько не помогает избавиться от странных фантазий.        Нет, он раньше задумывался о любви, отношениях и обо всем вытекающем. Он предполагал, что он - слишком мал и наивен, полагая, что однажды обретет того самого человека, с которым, как раньше говорилось, "раз и навсегда".        Все детство и юношество он прожил с четкой установкой о том, что он - самый порядочный однолюб и, подобно лебедям, отдаст себя только одной или одному единственному.        Мечты об этой лебединой любви развеялись сразу, как он из нескладного худощавого парнишки вырос в красивого привлекательного юношу. Его замечали, ему делали комплименты и он использовал свою внешность для заработка.        Он учился красиво двигаться и соответствующе одевался на выступления, и не думал о любви настоящей. Он танцевал в клубах и барах и почти сразу понял, что никакой такой любви в этом грязном мире развращенных понятий порядка и нравственности не бывает. Нет таких людей, кто бы не ошибался. Никто из всех, кого Ибо, танцуя в шортах на сцене, встречал - не находили свою любовь сразу.        В то же время он понял, как работает бизнес и на чем наживаются прошаренные в этом люди. На потребностях. И он понял, что одна из основных таких потребностей - удовольствие. И те, кто его окружал последние несколько лет, совершенно не задумывались ни о чем возвышенном или хотя бы романтичном. Секс был чем-то обыденным, нормальным и привычным. Никто не стеснялся своих многочисленных связей. Ими даже гордились.        Ибо общался с некоторыми парнями и девушками помоложе. И кто-то из них однажды обронил фразу о том, что первая любовь почти никогда не бывает счастливой. И что пройти ее должен каждый - чтобы понять, чего так хочет каждый человек. Своего. Чего-то устойчивого и постоянного. Своего лебедя. Человеку нужно всегда держаться за кого-то и чувствовать, что этот кто-то всецело и полностью принадлежит ему. И любовь - то самое недостижимое чувство, которое возникает в момент взаимной связи. Когда ты хочешь не только присвоить себе, но и отдаться сам. Принадлежать другому.        Но взаимность в этом мире слишком сложно отыскать, а потому люди меньше вспоминают о подобном, закрывая своё сердце, но безжалостно цепляясь за чужие в попытке не пропасть во тьме своего одиночества.        Ибо никогда не влюблялся по-настоящему. Может в детском садике или в школе ему были симпатичны какие-то девчонки, но в осмысленном возрасте он никогда не встречал того, к кому бы его влекло и телом и сердцем.        Он одновременно ждал и боялся того момента, когда ему нужно будет "пережить" это первое лебединое чувство. Он каждый раз, встречая интересного человека, заранее навешивал ему ярлык пустышки, вечно прокручивая в голове фразу "первая любовь не может быть счастливой".        Но он знал по рассказам, что в самом начале чувства возникают при частом контакте с одним и тем же человеком, которому вы симпатизируете. То есть самая мала капля внимания и какой-никакой заботы способна пробудить то самое первое и хрупкое, что неизбежно разобьётся и осядет пеплом.       В этот раз Ибо потерял бдительность, забыл о своих ярлычках и позволил себе неосознанно принять так много внимания и заботы. От мужчины. От такого одновременно постороннего и сложного, но в то же время слишком близкого и обыкновенного.        И вот сейчас он стоит в чужой ванной с первым в его жизни естественным стояком и не знает, куда деваться. С одной стороны, ничего не изменится, если он просто подрочит на фантазии о горячих руках Сяо Чжаня, но с другой, это слишком глупо и бессмысленно. Они не могут быть парой и Ибо не стоит привязываться к нему еще и физически. Даже физически.        Он чувствует, что назад дороги не будет. Если он впустит в сердце этого человека сейчас, то потом точно пожалеет об этом множество раз и маленький прекрасный лебедь в его сердце неизбежно умрет.        Ибо знает все это и понимает каждый свой риск, но не может перестать думать о дурацкой родинке под изящными изгибами тонких губ. Лишь раз увидев, хочется смотреть на нее постоянно. Это сводит с ума.        Сердце мечется от обилия противоречивых мыслей и желаний. Он чувствует тягу, чувствует потребность в любви и внимании, но вновь и вновь вспоминает своего лебедя и изо всех сил пытается его защитить.        Он будто разрывается, находясь в том самом диапазоне между отчаяньем и надеждой, не находя выхода.        И все же здравый смысл побеждает физическое влечение. Перед его глазами вновь и вновь истекающий кровью от осколков одинокий лебедь, пока он умывается снова и выходит в пустую гостиную.        Сяо Чжань очевидно уже ушел спать, ведь время позднее. Он тоже пробирается в свою спальню, а ночью ему снятся безжизненные остекленевшие глаза белой птицы.