Пока звенит ветряной колокольчик

༻༒🔻༒༺ ༻༒🔻༒༺

       Он живет у Сяо Чжаня целую неделю. А потом еще одну. И еще.        За это время он прилично так отъедается и набирает вес. Ему в принципе все нравится. Ему хорошо в этом доме.        Он даже работает.        Иногда он поднимается на верхний этаж — на мансарду с низким потолком и наполовину застеклённой крышей — и разбирает старые книги Сяо Чжаня, протирая их от пыли, подклеивая странички и раскладывая на стеллаж в алфавитном порядке.        Иногда он работает за хозяйским ноутбуком и бесконечно выписывает какие-то номера и цифры из документов. Он понятия не имеет, что это за цифры такие огромные и почему их не может вводить компьютер, но Сяо Чжань сказал делать и он делает. Тот просто распечатывает ему листы с этими номерами и требует по одному вносить в таблицу Эксель.        Иногда Ибо проводит время в саду и делает какую-нибудь мелкую работу, вроде шпаклевки металлической стойки, привезённой из неизвестных далей, или покраской кирпичиков для клумбы.        Пару раз за эту неделю Сяо Чжань возит Ибо с собой на машине вглубь закрытой территории к реке, где на специальном поле тренирует Шу. Ибо узнает, что Шу очень умная и воспитанная собака ее порода — бордер-колли. Это одна из самых умных пород в мире, что многое объясняет. Их тренировки долгие и интенсивные, но все же отношения между собакой и человеком очень близкие, поэтому они понимают друг друга и сразу же останавливаются, если кто-то из них выдыхается.        Всю неделю Ибо чувствует, как балансирует на грани. Он узнает, что оказывается, совсем не умеет врать. Когда Сяо Чжань в очередной раз спрашивает его что-то о жизни, о родителях или о работе, он не может придумать красивые небылицы. Он рассказывает и об отце, и о второй семье, и даже о бабушке с дедушкой. Из него вытягивают информацию о том, где он обычно живет и где берет деньги. Ибо рассказывает только о танцах, усилием воли умолчав о недавних преступлениях. Он буквально ощущает, что после каждого такого разговора он — раскрытый, разворошённый пакет с мусором, который достали и тщательно рассортировали. Мусор никуда не делся, как и презрение к самому себе, но становилось стыдно от осознания того, что кто-то другой его увидел.        Почему кто-то? За эти дни, проведенные под одной крышей, Ибо рассказал о себе если не все, то большую часть своей жизни и самые ключевые в ней моменты, в то время как Сяо Чжань продолжал молчать о себе. Он никогда не отвечал на вопросы Ибо прямо, но и не запрещал их задавать.        Но как бы мужчина не пытался отгородиться от него, Ибо все же прослеживал его характер и сущность по действиям, движениям, словам и мимике.        Сяо Чжань казался ему закутанным в огромный комок тайн и загадок, и ему было жутко любопытно, что же скрывается под этими многочисленными масками, которые он надевает буквально по щелчку пальцев. Иной раз, общаясь с этим человеком, Ибо наблюдал, как тот хмурится, морщится или ухмыляется, но каждый раз эмоции — вроде бы живые и искренние — не касались глаз. Возможно, он все это просто придумал, но в душе он осознавал, что ни разу не видел настоящих эмоций Сяо Чжаня.        Тот будто играет роль самого себя и сам же от этого устаёт. Он часто раздражается и даже злится, но никогда не повышает голос. Он предпочитает управлять Ибо с помощью слов, угроз и поощрений. Хотя и видно, что сила в этом высоком красивом теле имеется немалая, тот не использует ее и не дает ей выхода нигде, кроме как на спортивных тренажёрах в глубине сада. Сяо Чжань занимается там каждый день. Ибо однажды подглядывал, но по естественным причинам не совладал со своими собственными чувствами.        В день по капле Ибо замечает изъяны в эмоциональных масках Сяо Чжаня, прослеживает какие-то его микродвижения и постепенно осознает, что, кажется, под масками находится человек который очень сильно устал от какой-то ужасно тяжелой ноши.        Он так и не понял, что конкретно натолкнуло его на такие мысли, ведь в целом Сяо Чжань выглядел стойким, сильным, уверенным в себе и в своих своих знаниях мужчиной.        Сяо Чжань выглядел человеком, погруженным в свои мысли слишком глубоко. По нему никогда невозможно определить, рад он или зол, чувствует он что-то или это его обыкновенное состояние.        И каждый раз, открывая для себя этого человека, узнавая его все больше и больше — лебедь внутри все сильнее расправляет свои перья, распушается и радуется, будто у него появился шанс, тогда как Ван Ибо становится все более хмурым, понимая к чему все идет.        Он не хотел влюбляться, но, видимо, в этом случае у него не было шансов.        Сегодня, в воскресенье они сидели дома и оба работали с компьютерами. Сяо Чжань вообще много работает. Ибо не знает, чем он там занимается, но тот выглядит всегда очень сосредоточенным и капельку более уставшим. В такие моменты куда сильнее прослеживается их разница в возрасте.        Нет, Сяо Чжань не выглядит старым, скорее слишком взрослым. Ибо на его фоне вообще кажется нелепым мальчишкой.        В этот день что-то идет не так. В плане того, что Сяо Чжань с самого утра ведет себя более нервно. Он никогда не завтракает, только пьет зеленый чай, но сегодня выдул уже три чашки кофе и прямо сейчас прожигает взглядом кофеварку, что торопливо готовит ему четвертую.        Сяо Чжань почти с ним не говорил и вообще никак на него не обращал внимания. Только положил перед ним стопку новых листов с номерами и цифрами и не пожелал доброго утра.        В обед он ничего не готовил и сам ничего не ел. Ибо доедал вчерашние блюда, удивляясь тому, что произошло с этим Сяо Чжанем.        Ибо не лез к нему, как и Шу, которая с утра сбежала в сад и дома и носа не показывала. Сяо Чжань обычно работал у себя в комнате на втором этаже, но сегодня сидел на кухне со вторым ноутбуком, и Ибо то и дело отвлекался на его хождения по кухне или звуки уведомлений на его телефон.        А потом тот просто встал, хлопнул крышкой ноутбука и ушел. Он уехал на машине в неизвестном направлении, не сказав ни слова. Шу он тоже не взял.        Ибо предполагал, что в той домашней одежде, в которой он был, мужчина, тщательно следящий за своим внешним видом, не поедет в город, а значит оставалось возможность того, что он все еще где-то на территории.        Но Ибо был не вправе задавать вопросы и требовать объяснений. Но ему было грустно. И плохо.        В этот день, закончив работу и прибрав стол в гостиной, он чувствовал себя одиноким как никогда. Сяо Чжань ведь совсем не плохой человек. Он показывал себя с такой не особо приятной стороны, старался зарекомендовать себя некомфортным, жестоким, угрожающим. Он говорил те вещи, о которых обычно молчат, указывал на то, о чем было бы тактичней забыть. Но за всем этим Ибо явно прослеживал какой-то скрытый контекст. То, что не видно взгляду, но что чувствует сердце. Или хочет чувствовать.        Он действительно хочет верить, что та забота, которую дарит ему мужчина — искренняя. Что он укрыл, накормил и одел его не для того чтобы потом использовать и с чистой совестью выбросить. Он верит, что каждый странным поступок этого человека был продиктован чем-то другим, нежели корыстью.        Сяо Чжань ведь не плохой. Он очень добрый. Он умеет любить и дарить теплоту. Сколько раз Ибо видел, как он играет с Шу. В такие моменты просто невозможно симулировать эмоции.        Улыбка Сяо Чжаня очень красивая, когда настоящая. И сам он весь очень красивый. У Ибо подчас руки дрожат и жгутся от желания потрогать его густые темные волосы, которые так легко пушатся, что даже не верится, что это волосы взрослого человека.        Сяо Чжань умный. Он читает столько книг и иногда произносит такие заковыристые и непонятные слова, что Ибо становится стыдно за свои прогулы в школе.        Сяо Чжань явно много в жизни достиг, раз к своим двадцати четырем имеет такой шикарный дом, сад, машину и может позволить себе хорошую одежду и еду. Ибо не знает, чем он занимается и от какой работы у него отпуск, но тот точно занимает не самую низкую должность. Это вызывает трепет и уважение. Ибо даже представить не может Сяо Чжаня в роли какого-нибудь помощника.        Сяо Чжань очень странный человек. В хорошем смысле этого слова. Он странный, потому что Ибо не может понять с чем связано его поведение. Для чего он постоянно надевает маски? Для чего держится особняком и не дает себе расслабиться и быть собой? Что держит его? Какая тайна тяготит его?        Ибо во всем этом видит взаимосвязь с чем-то очень важным и тяжелым, но понятия ни имеет с чем именно.        Сяо Чжань разный. У него есть свои желания, свои страхи, свои надежды и мечты. Ибо несколько раз был свидетелем того, как тот зависал в своих мыслях, глядя на горизонт. Его любимое место — мансарда со стеклянной крышей, где видно только закат над голубизной дальних лесов за рекой. Рассвет, к слову, поднимается из-за города, так что его они никогда не видели.        Сяо Чжань, гуляя по саду, иногда останавливается перед непонятным строением шестиугольной формы. Ибо так и не понял что это за домик в самой середине сада. Постройка похожа на большую застекленную со всех сторон беседку и с куполообразной крышей, из центра которой выходит печная или каминная труба. Все окна по периметру там наглухо зашторены и определить, что находится внутри не представляется возможным.        Ван Ибо полагает, что эта постройка имеет очень важное значение для Сяо Чжаня. Не зря он старается обходить ее десятой дорогой и так надолго потом уходит в свои мысли, если все же он вновь видит ее сквозь кусты растительности сада.        Сяо Чжань хранит в себе так много тайн, что Ибо задумывается иногда о том, насколько они с этим мужчиной разные, непохожие, несоответствующие. Ибо сам видит себя как прозрачное блюдце — маленькое и пустое. Обычное. Он почти ничего не скрывает, ничего не знает и мало чего путного умеет. Сяо Чжань совершенно другой. Ибо кажется, что тому ужасно скучно с ним — таким обыкновенным, прозрачным, с лужей грязи, посреди которой плавает одинокий глупый лебедь.        Сяо Чжань интересный, глубокий и его хочется узнать. Ибо, кажется, почти смирился с выбором своего лебедя. Он знает, что никакой взаимностью здесь и не пахнет. Но каждый раз, ловя на себя чужой мимолетный взгляд или приятное слово в свой адрес, глупое сердце радуется и вопит о том, что не все потеряно.        Это очень глупо, он прекрасно это осознает, но ничего не может поделать. Сяо Чжань единственный из посторонних людей проявил к нему столько заботы. У него даже шансов не было.        Но сегодня Сяо Чжань как специально не обращал на Ибо никакого внимания, раня его сердце молчанием и холодом. А теперь он просто уехал. Оставил парня одного.        Ибо наливает себе стакан воды, залпом его выпивает и стоит какое-то время у окна, грустно глядя на двор. Солнце вот-вот сядет и над деревьями уже скапливаются сизые сумерки.        Парень надевает свою новую толстовку, влезает в высокие домашние ботинки и выходит на крыльцо. Он садится на ступеньки под кованным козырьком, с которого по обеим сторонам свисают лозы вьюна.        Приходит Шу, ластится ему под руки, заглядывает в глаза, кажется, с пониманием, и ложится ему на ноги.        Пару дней назад Сяо Чжань снял с его стопы гипс и заменил какой-то эластичной повязкой. Нога уже почти не болит и он может несильно на нее опираться. Бегать конечно он пока не решается, но ходит уже без надоевшего костыля.        Они так и сидят на крыльце, провожая взглядом стекающее с верхушек деревьев куда-то вверх золото. Становится прохладнее и земля начинает остывать, готовясь к грядущей ночи.        Ибо отмахивается от комаров и натягивает на голову капюшон. Он думает о том, что будет, когда его нога полностью заживёт. О каком деле и о какой работе говорил Сяо Чжань? Что ему нужно будет сделать? Что он потребует взамен на свободу?        И что будет с Ибо потом? Куда он пойдет? Что будет делать? Куда вынесет его течение? Если ничего не загадывать дальше, чем на завтра, что же будет?        Он задремывает прямо там, где сидит. Сквозь сон он слышит шум отъезжающих ворот и гул машинного мотора, но бессовестно продолжает спать, не желая вновь возвращаться в странную и непонятную реальность.        Шу поднимает голову и машет хвостом по траве, но не встает. Ибо слышит шаги на дорожке и приоткрывает глаза.        Сяо Чжань подходит ближе и опускается на корточки перед ним. Ибо сонно жмурится на него, силясь разглядеть черты его лица в сумерках, но тот стоит против света.        От мужчины странно пахнет и Ибо только через несколько секунд узнает душный запах алкоголя. Он мгновенно просыпается и отшатывается в страхе.        Пьяные люди — опасные люди. Ибо знает это с самого детства. Его мать постоянно пила и потом била его. Маленький Ибо на всю жизнь запомнил, что нельзя разговаривать с выпившими людьми и тем более провоцировать их.        Сяо Чжань же внешне не выглядит таким уж пьяным, но Ибо все равно настораживается.        — Почему сидишь тут? — спрашивает он и его голос такой же, как и всегда — ровный.        Ибо опасливо косится на него, пока Шу встает и отбегает на небольшое расстояние.        — П-просто так… — отвечает парень.        Мужчина молча смотрит ему в лицо и это уже странно. Он никогда так не делал. Это непривычно, но Ибо нравится, несмотря ни на что. Он смущается, но стойко смотрит в ответ.        Сяо Чжань выглядит немного иначе. Ибо смотрит в его глаза и видит столько путаных эмоций, что немного теряется. Чужой взгляд открыт. В нем очень много той давящей усталости. И это странно. Как можно быть таким уставшим в двадцать четыре?        Он вдруг протягивает руку и кладет ладонь Ибо на щеку. Парень замирает, а сердце наоборот принимается разгоняться до бешеного темпа. Сяо Чжань скользит пальцами по его скулам и упругим щекам, ощутимо округлившимся за последние дни.        — Мягкая, — озвучивает мысль мужчина. — Ты будешь меня ненавидеть, когда уйдешь?        Ибо нервно сглатывает. Когда уйдет?        Он молчит, настороженно глядя на старшего. Тот, кажется, не нуждается в ответе. Он поглаживает его щеку, задумчиво глядя на свою же руку. Потом его взгляд скользит выше и впивается в глаза.        Его взгляд в мгновение становится твердым, будто сталь, и тяжелым. Он убирает руку и встаёт на ноги, а потом хватает парня за локоть и вздергивает за руку.        Ибо чувствует холодок по позвоночнику. Но он не сопротивляется, когда Сяо Чжань затаскивает его в дом и закрывает дверь.        Они идут в спальню Ибо и тот все больше напрягается. Мужчина не включает свет в комнате и толкает Ибо на кровать. Он запинается и падает на живот. Инстинктивно пытаясь перевернуться лицом к человеку, он поворачивается, но на его спину опускается чужая рука, придавливающая его к постели.        — Сяо Чжань, — растерянно и немного напуганно зовет он.        — Тш, молчи, — рыкает на него мужчина. — Бессмысленно тянуть дальше.        Ибо дергается и пытается повернуть голову, чтобы заглянуть в глаза Сяо Чжаня, но тот лишь усиливает хватку и перекидывает ногу через его бедра, фиксируя. Он что, хочет его взять прямо сейчас? Трахнуть в таком невменяемом состоянии?        Ибо в панике извивается, но куда ему тягаться силами со взрослым мужчиной, который с легкостью его на руках носил?        Но ведь Сяо Чжань не может сделать с ним что-то плохое. Это же Сяо Чжань. Этого не может быть. Все это какая-то ошибка. Он не может причинить ему боль.        Лебедь в груди тревожно трепыхается. Ибо не может понять, как это произошло. Все же было хорошо. Почему Сяо Чжань так резко изменился?        Он замирает, когда мужчина стягивает с него куртку и задирает футболку. Кожу холодит воздух и чужие пальцы, оглаживающие бока и поясницу.        Ибо зажмуривается и прячет лицо в складки одеяла.        — Боишься меня? — раздается сверху низкий тихий голос и парень вздрагивает. — Правильно. Бойся. Она тоже боялась…        Его зубы вдруг впиваются в чувствительную кожу на затылке. Ибо сжимает в кулаках постельное белье и двигает головой, но чужие челюсти лишь сильнее сжимаются, принося боль.        Что происходит? О ком он говорит? Ибо ни в чем не виноват. Здесь точно ошибка и он пытается оправдаться:        — Сяо Чжань! Стой! Стойте! Я ничего не сделал! Отпустите…        Мужчина отстраняется от его шеи, но тут же сжимает ее рукой, нажимая на какие-то точки по бокам, из-за чего у Ибо все перед глазами начинает плыть и кружиться.        — Да неужели? — его голос хриплый, отчаянный и очень-очень больной. — Это не твои слова. И ты ответишь за все. Сукин сын! Я убью тебя. И ты не имеешь права сопротивляться!        Ибо в ужасе замирает. «Убьет?» Но за что? Неужели это и есть то самое дело, взамен вечной свободы?        Ибо страшно. И он ужасно разочарован. Он совсем не готов. Он хочет взглянуть в глаза Сяо Чжаня и убедиться в том, что тот действительно вот такой — настоящий. Что Ибо и в самом деле влюбился в одну из его масок. В несуществующего человека.        В конце концов он не знал, что этим все закончится. Он имеет право бороться за справедливость и свою жизнь.        Но ему не дают на это возможности. Чужие грубые руки держат так крепко, что и не шелохнуться. Все его потуги бесполезны. У него нет сил и ресурсов на борьбу.        Усилием воли он расслабляет напряженные мышцы и растекается по постели податливой лужицей. Чужие ладони скользят по его спине, а в шею вновь вцепляются острые зубы.        Ибо слабо стонет, но не сопротивляется. Сяо Чжань явно никуда не торопится. Он нависает сверху и просовывает одну руку ему под живот. Ибо шумно вдыхает, боясь шевелиться. Рука скользит вверх на грудь и вдруг тянет его на себя. Теперь они стоят на коленях и парень крепко прижат к чужой груди.        Он силится откинуть голову назад, но мужчина впивается зубами ему в шею, безжалостно терзая ту. Его руки блуждают под его футболкой, касаются груди. Ибо держится руками за его запястья, уже не надеясь остановить. Он просто хочет за что-нибудь цепляться в этом потоке страха и ужаса.        Вдруг он чувствует обжигающий холод у шеи и застывает каменным изваянием. Это лезвие. Острое, как бритва, наточенное лезвие ножа. Сяо Чжань крепко прижимает его плашмя к тонкой коже сбоку, где сонная артерия. Ибо не может осознать происходящее и чувствует ускользающее от страха сознание.        Он громко ахает, когда мужчина скользит ладонью вниз под резинку штанов. Ему страшно и неприятно, но он не смеет даже дышать. Он в таком душевном раздрае, что не может чувствовать ничего, кроме боли своего лебедя и жуткого желания все же жить.        Но Сяо Чжань имеет свои планы на эту самую его жизнь и не дает и шанса вырваться из его объятий. Он продолжает опалять его шею горячим дыханием и сжимает ладонь на его талии.        Ибо приоткрывает глаза и чуть поворачивает голову, неосторожно раня шею о лезвие. Горячая капля крови прочерчивает ниточку по его шее вниз на ключицы. Но никто из них не обращает внимания, а мужчина двигается чуть вперед, наклоняя голову, чтобы больно укусить в белое плечо.        Губы Ибо внезапно натыкаются на кончик его уха. Он даже даже не раздумывает — в каком-то неясном порыве он приоткрывает рот и с силой сжимает зубы на тонком хрящике.        — Айщ, — шипит мужчина и вдруг останавливается.        Они оба замирают. Ибо неловко разжимает челюсти, осознавая, что только что сделал. Он вдруг вспоминает, что Сяо Чжань все еще пьян и он своим необдуманным порывом мог сильно его разозлить, вывести на агрессию, а это еще более страшно.        Но Сяо Чжань молчит. По его уху катится крохотная капелька крови, но он не кричит и не ругается.        Он вдруг чуть двигается и опускает руки. Ибо тут же перекручивается и садится на задницу, осторожно отползая подальше. Мужчина садится на край кровати боком, спиной опираясь на невысокое изножье. Он опускает одну ногу на пол и поднимает руку, чтобы коснуться своего уха. Он стирает капельку крови и подносит ее к лицу, разглядывая так, будто не верит, что она настоящая.        А потом Ибо слышит смешок. Он недоверчиво смотрит на мужчину, но тот и в самом деле вдруг начинает смеяться. Неискренне, неправильно.        — Ха-ха, — он закрывает глаза рукой. — Ты права… Хах, мне это не по силам. А ведь я и правда думал, что смогу… Ха-ха… Прости, милая…        Он поворачивает голову в его сторону, перестает смеяться и устало опускает руку. Нож блестит в другой его руке.        Он выгляди так, как Ибо сам себя чувствует прямо сейчас. Это странно. И одновременно оно что-то неуловимо меняет в атмосфере между ними.        Они оба напуганы. Сяо Чжань не похож на того, кто действительно, не дрогнув, вонзил бы этот нож в его шею.        Но Ибо все еще слишком страшно. Он все еще чувствует фантомное прикосновение металла к шее, а в сознании бушует целый ураган чувств.        Ему кажется, он выбил себе короткую передышку, отсрочку и очень скоро время закончится. Мужчина снова набросится на него.        Он нерешительно подползает к нему и замирает рядом, внимательно вглядываясь в его лицо, подсвеченное фиолетовым небом за окном.        — Зачем? Зачем вы меня кормили и лечили, если решили убить?! В чем был смысл? — в отчаянии спрашивает он. — Зачем надо было играть со мной? Что я сделал? Чем я заслужил смерть? Я же вас…        Он замолкает, немо хватая ртом воздух и сквозь выступившие слезы глядя на мужчину.        Тот перестает уже и улыбаться. Он протягивает руку и снова обнимает его лицо. Ибо от страха даже не отстраняется.        — Ты думаешь, я сошел с ума? — тихо спрашивает он.        Ибо пару раз моргает, судорожно гадая требуется ли от него ответ, но старший больше ничего не говорит, слабо морщась от своих же мыслей. Парень неуверенно дергается назад.        Сяо Чжань хмыкает:        — И что же мне тогда делать? Что мне с тобой делать? Зачем ты пришел ко мне? Почему именно ко мне? Кто привел тебя? Ван Ибо… Я так… Ненавижу…        Ибо непонимающе хмурится. Улыбка мужчины становится чуть живее, вопреки странным словам, что он говорит. Он оглаживает его лицо вплетает пальцы в волосы.        — Ты победил, — шепчет тот. — Я сдаюсь. Я не хочу продолжать… Я не смогу тебя убить, глупый ребенок. Я не смогу. Я проиграл.        Ибо чувствует, что должен как-то объясниться. Ему кажется, они упускают что-то важное.        — Я… — нерешительно начинает он, шмыгая носом. — Я прикрывал людей, которые украли оружие с полицейского склада. Мне пришлось бежать, так как группа оставила меня. Это было в подземных переходах. Один из ходов есть в склоне над этим местом. Я выбрался из него и пролез в этот сад, чтобы спрятаться. Меня… никто не посылал. Я случайно пришел к вам…        Сяо Чжань слушает его молча и его лицо не выражает ни удивления, ни недовольства. У Ибо появляется смутное подозрение, что тот уже давно знает его историю.        — Правда? — чуть заметно улыбаясь, выговаривает он. — Что ж… Я рад, что ты рассказал.        Он отводит взгляд и какое-то время молча глядит в стену, о чем-то размышляя. Ибо пытается понять, чем ему обернется эта правда. Рука человека соскальзывает с его щеки.        — Ван Ибо… Уходи, — вдруг произносит Сяо Чжань. — Уходи сегодня. Иди, куда захочешь. Оставь меня. Но просто уходи. Скоро все закончится.        Ибо растерянно моргает. Что это значит?        — Но я…        — Ибо, — перебивает его мужчина. — Мой отпуск заканчивается сегодня. И тебе тоже больше не нужно находиться здесь. Собирайся, я отвезу тебя, куда ты захочешь.        С этими словами он поднимается с кровати и выходит, щелкнув выключателем. Комнату затапливает ярким светом. Ибо сидит несколько минут, тупо пялясь на дверь, пока не слышит с улицы звук заводимой машины.        Видимо, это и правда конец. Он так и не узнал ничего существенного. Он все еще не понимает, что все это значило и почему его только что хотели убить и, видимо, изнасиловать. Но делать нечего. Почему Сяо Чжань вдруг стал таким странным? Таким… настоящим?        Парень смотрит на шкаф со своими новыми вещами и думает о том, насколько невежливо было бы оставить ее здесь. Но потом он решает, что пользовался чужим гостеприимством совсем не бесплатно, а потому берет толстовку, в которой был и выходит в зал.        Он не оборачивается, пока идет к двери, а потом к машине. Он замечает Шу, запертую в том самом вольере. Она стоит на задних лапах, жалобно поскуливая и царапая лапой сетку клетки.        Ибо вздыхает, мысленно прощаясь с красивой собакой, и забирается в машину на заднее сидение, все еще испытывая подсознательный страх. Сяо Чжань коротко оборачивается на него, но ничего не говорит. Он ждет, пока откроются ворота и молча выруливает на улицу.        До высоких кованых ворот они едут в тишине. Как только машина выезжает на более оживлённую дорогу, Сяо Чжань спрашивает:        — Куда тебя отвезти? — его голос такой же, как в самом начале — пустой, искусственный.        Ибо морщится и чуть было не ляпает что-то обидное и грубое. Но вовремя себя останавливает.        — В общежитие, — все же отвечает он. Больше они не говорят. Всю дорогу Ибо бездумно считает придорожные фонари, мечтая ослепнуть от их света, уснуть и проснуться где-нибудь во вчера, когда все было хорошо.        Но путь заканчивается и машина останавливается перед воротами единственного в городе общежития. Ибо смотрит на знакомое старое здание и очень сильно не хочет возвращаться в ту жизнь.        Но кроме нее у него ничего нет. Он не может выбирать. К родителям идти нет смысла. Вряд ли его там ждут.        Он крепче сжимает толстовку в руках и открывает дверь.        Он хочет было попрощаться и сказать что-нибудь, чтобы в груди так сильно не болело. Но Сяо Чжань не даёт:        — Иди.        Ибо шумно втягивает носом воздух и выпрыгивает из машины. Та срывается с места сразу, как захлопывается дверь. Ибо смотрит ей вслед, пока алые огни не скрываются в потоке точно таких же.