Пока звенит ветряной колокольчик

↠

       Сяо Чжань с самого детства знал цену любым поступкам. Его дед был ужасно азартным человеком и не особенно обременял себя иными заботами, кроме как заботой о самом себе.       Отец Сяо Чжаня после его смерти получил в наследство квартиру в ипотеке, машину в кредите и громадный карточный долг одному из судебных чиновников, выплатить который было бы сложно и трем поколениям. Он, в отличие от почившего безумного деда, семью свою любил и старался всю жизнь работать так, чтобы избавиться от не своих долгов.        Сяо Линю очень повезло встреть женщину, которая увидела его, полюбила и согласилась помогать, став частью его нелегкой жизни.        Сяо Чжань стал первым ребёнком этой пары и первые четыре года рос в не особо комфортных условиях. Но родители очень старались сделать его детство безбедным и Сяо Чжань позже понял, как сложно им тогда было.        К рождению Сяо Инь они полностью освободились от долгов государству, Сяо Лин почти окончательно посадил здоровье от тяжёлого труда на заводе, но долг чиновнику висел над ними как грозовая туча, мешая спокойно жить.        Через восемь лет с рождения Инь-Инь к ним в дом стали наведываться разные люди для, как они это называли, «общения». Пусть Сяо Лин работал, не покладая рук и каждый месяц приносил чиновнику почти все заработанные деньги, общая сумма дедовского долга уменьшалась крайне медленно.        В конце концов чиновнику надоело ждать и еще через шесть лет он явился сам. Сяо Чжаню тогда было уже восемнадцать, а Сяо Инь четырнадцать. Старшего сына дома не было, так он уже в то время работал, дабы помочь семье. Но дома была мать — Сяо Ий и младшая дочь.        Они говорили, конечно же, о деньгах и чиновник несомненно заметил веселую милую девчонку, улыбающуюся так ярко, что все же хочется улыбнуться в ответ.        Сяо Чжань понятия не имел, что тогда произошло и чем все закончилось, но в следующий раз, когда он пришел домой, мать плакала от горя, а Инь-Инь совсем не улыбалась, блуждая где-то в своих мыслях.        Через несколько дней девочка пропала. Ни в школе, ни в других учебных заведениях ее не видели. Она ушла, никому ничего не сказав. В ее комнате, помимо нее самой, родители заметите отсутствие ее сундучка с ценностями.       Она хранила его, как зеницу ока. Там лежали очень дорогие ей вещи, например изящные яхонтовые бусы — весьма дорогая и красивая вещь с кулоном в виде бабочки. Их она получила на самый последний день рождения и не носила, решив примерить в свои восемнадцать. Так же в сундучке лежала ее любимая красная лента, которой она собирала свои темные волосы на каждый праздник. Там же хранилась маленькая фотография их семьи, рамка для которой была выложена из крохотных камушков с берега моря, куда они ездили все вместе несколько лет назад. Еще там была брошь в виде бабочки, красиво сочетающаяся с бусами. Ее подарила подруга девочки — одноклассница.        Никто из их семьи не понимал куда могла деться Инь-Инь на целых два дня, пока вдруг Сяо Линю не позвонили и не сообщили, что долг с его семьи выплачен на девяносто процентов, хотя еще утром там явно не было и тридцати.        А потом полиция отыскала девочку в комнате одного из отелей города.        Инь-Инь была жива, но то состояние, в котором ее нашли, сложно было охарактеризовать какими-то приемлемыми словами.        Ей было всего четырнадцать. Как позже узнала семья Сяо, однажды к ней в школу пришел человек и сказал ей, что она сможет погасить больше половины долга родителей, если в назначенный день придет в назначенное место и принесет самое ценное, что у нее есть.        Сяо Инь было всего четырнадцать. И она очень любила свою семью, а потому хотела помочь. Она не знала, что у нее из ценного есть не только вещи и украшения. Но и тело.        Полиция занялась этим делом и в итоге нашла того, кто бронировал номер и светился в камерах видеонаблюдения незадолго до того, как пришла девочка. Этого человека осудили и отправили за решетку, и он, не оправдываясь, принял все обвинения.        Семья Сяо знала, что этот человек не тот, кто сделал такое с их девочкой, но и раскрыть правду они не могли, так как и сами не знали ни имени, ни портрета чиновника. Да и на них все еще висел долг этому человеку.        Сяо Инь пролежала в больнице пару месяцев, то приходя в себя, то снова скатываясь в депрессию. Врачи не ставили оптимистичных прогнозов и сразу предупредили, что психику девочки уже не вернуть. В итоге еще через месяц она умерла. Ее организм не справился и сердце просто остановилось.        Горе их семьи было невосполнимо. Сяо Лин отчаялся и продал все имущество, которое у них было, в уплату последних десяти процентов, уволился с работы, после чего забрал жену и они уехали в маленькую провинцию. Они купили скромный домик на отшибе и больше не вступали ни в какие близкие отношения с незнакомыми людьми.        Сяо Ий ушла глубоко в себя и сильно переживала за сына которого не удалось уговорить поехать с ними. Она была разбита больше остальных, ведь потеряла любимую младшую дочь. Но она находила в себе силы продолжать жить ради мужа и сына. Будучи поистине сильной и чудесной женщиной, она ни разу не пожалела, что вышла замуж за человека, проблемы которого принесли ей столько боли.        Сяо Чжань же был зол. Он в свои восемнадцать пылал лютой ненавистью и поклялся найти и уничтожить то поганое зло, что сгубило его сестренку. Он поступил на службу в той же провинции и, сметая все на своем пути, начал быстро и уверенно продвигаться по лестнице военного дела, меняя звание званием. Он почти достиг того уровня, на котором мог бы получить любую информацию и найти любого человека, как вдруг узнал о том, что тот самый человек мертв.        Его личность стала известна в узких кругах, как и информация о его смерти. Оказалось, что на счету некого судьи Ван было много мерзких и грязных делишек, которые он прикрывал чином и теми рычажками давления, которые люди добровольно у него забирали. Это были конечно же карточные долги. Многие семьи, подобно семье Сяо были ему должны из поколения в поколение и не каждый справлялся с этими долгами.        У Ван Мийюна было очень много недоброжелателей и врагов, но и он не просто так занимал настолько высокую должность. Он умело скрывался и вел дела через других людей, складно управляя каждым.        Но никому ничего не сходит с рук. Кто-то опередил Сяо Чжаня, нашел его и убил.        Сам же Сяо Чжань часто думал, сумел бы он сам совершить убийство того человека или же нет? В разговорах с родителями, когда он их навещал, он четко и ясно давал понять, что убьет. Что отомстит.        Мать плакала и просила его не совершать подобного, не становиться таким же, не уподобляться убийце. Она говорила, что за это его самого осудят и тогда они с отцом лишатся обоих детей, и она этого не вынесет. Сяо Чжань все понимал и как мог успокаивал родителей, но гнев и горе никогда не отпускали его сердце.        После того, как Ван Мийюна убили, он потерял цель. С одной стороны он должен был радоваться, что в мире стало на одно зло меньше, и продолжать жить с высоко поднятой головой, но… Но с другой стороны он чувствовал, что злость никуда не делась. Он не чувствовал выхода своим эмоциям, он даже не застал этого человека в живых.        С тех пор он продолжал бесцельно проживать свою жизнь в качестве военного. Он работал, тренировал младшее поколение, навещал родителей и постепенно смирился с тем, что навсегда в его душе останется кусочек нестерпимой ненависти.        Его жизнь стала похожа на медленную реку без порогов и склонов. Он много зарабатывал и мог обеспечить и себе и постаревшим родителям безбедное существование. Со временем он перебрался в город побольше и переквалифицировался в сотрудника полиции. Он не занимался чем-то сложным и серьезным, так как уже не чувствовал в себе нужного ресурса. Он в основном работал с мелкими преступлениями бытового характера и занимался бумажной волокитой.        Он не вступал ни с кем в близкие отношения и старался не привязываться к людям, зная о том, как тяжело жить с теми на ком давящий груз тяжелого прошлого. Ему не хотелось обременять других своим унынием, но так получилось, что за годы службы и работы он оброс связями и даже обзавелся приятелями. Все они частично или полностью знали его историю, а потому оставались рядом.        В последний год работы он стал все больше и больше терять зрение в связи с частым чтением важных бумаг, а потому его отправили в добровольно-принудительный отпуск на целый месяц. Он прошел курс по возвращению зрения и даже завершил восстановительный период, когда на его голову внезапно свалилось это темноволосое диковатое недоразумение.        Парень, забравшийся к нему в сад, выглядел совершенно безобидно и Сяо Чжань даже не хотел с ним особенно возиться, пока не узнал кто он такой. Он, услышав его фамилию в самый первый раз, старался убедить себя, что это совпадение, но все же пробил парня по своим связям и выяснил жестокую правду.        Нет, он, конечно, помнил, что у Ван Мийюна была жена и даже маленький сын, но по всем данным было ясно, что с семьей он почти не общался, да и на сына ему в целом было наплевать, а потому никого не волновало их существование.        До этих самых пор. Сяо Чжань плохо помнил лицо Мийюна, но сознание вытащило на свет слишком много связанных с этим именем воспоминаний, а соответственно и ненависти, и потому он уверил сам себя, что глядя в это юное маленькое лицо парнишки, видит в нем то самое лицо убийцы его маленькой сестры.        Ибо не был похож на убийцу, да и вел себя как глупый испуганный ребенок, но Сяо Чжань заставлял себя думать только о злости и не прислушивался к голосу разума. В тот момент когда коллеги по участку доложили ему о том, что этот парень — разыскиваемый соучастник мелкого преступления, сознание возликовало, найдя сходство мелкого отпрыска с его отцом в отношении закона. Все же какой отец, такой и сын.        Пока время шло, Сяо Чжань оставлял Ван Ибо возле себя, играл роль нормального эгоистичного человека и пристально следил за всеми его действиями, прослеживая хотя бы малейшие признаки сходства с родителем.        Но парень был совершенно обычным подростком и рассказывал ему свою историю так искренне, что было невозможно ему не поверить.        Временами Сяо Чжань замечал в нем сходства с совершенно другим человеком — с его младшей сестрой. Порой он смотрел на то, как Ван Ибо хмурится, и видел маленькие нахмуренные бровки Сяо Инь. Или замечал сосредоточенный взгляд темных глаз и видел в воспоминаниях большие бездонные глаза его маленькой сестры.        Спустя время он постепенно осознал, что Ван Ибо по сути точно такой же ни в чем не виноватый ребенок — сын очень плохого человека, но все же не являющийся им самим и даже его копией. Он как чистый лист, пустое прозрачное блюдце — положи туда что-то светлое и доброе — и вырастет хороший человек, положи черное и злое — вырастет новое зло.        Ван Ибо сам по себе очаровательный. Сяо Чжань, сжимая челюсти и скрепя сердце, пытался усмирить злость и смотреть на него без призмы отвращения и ненависти. И он видел в нем растерянного потерявшегося парнишку, совсем одного. И ему хотелось помочь.        Но все же он был Ван. И Сяо Чжань боялся обмануться, а потому позволял темным мыслям просачиваться в сознание.        С осознанием похожести Ван Ибо и Сяо Инь, он вдруг взглянул на ситуацию под другим углом. Он внезапно увидел шанс для собственного отмщения. Ведь вот он — тот, в ком течет кровь настоящего убийцы и который в будущем с пятидесятью процентной вероятностью станет таким же преступником. Почему же Сяо Чжань не может сам провести правосудие? Ван Ибо ребенок, как и маленькая Инь-Инь. Никто из них не выбирал семью, в которой должен был родиться. Но Ван Мийюна это не остановило. Он изнасиловал и по сути убил маленькую ни в чем не виновную девочку. Так почему Сяо Чжань не может точно так же убить его собственного ребенка?        Неужели его семья страдала недостаточно, чтобы получить заслуженный покой, избавив этот мир от всех поганых Ванов?        Сяо Чжань, думая об этом все больше и больше погружал сознание и сердце во тьму, но каждый раз, встречаясь взглядом с этими черными детскими глазами, выныривал обратно. Что-то не позволяло ему окунуться в ненависть с головой. Этот взгляд держал его на поверхности и пленял. Каждую ночь ему снилась улыбка его Инь-Инь, а днем он продолжал видеть ее взгляд в чужих глазах.        Постепенно он начал видеть Ван Ибо. Он смотрел на него и очаровывался. В его присутствии становилось необъяснимо легче. Сяо Чжань слышал в ушах звон, похожий на переливы ветряного колокольчика, с которым так любила в детстве играть его сестра. Ему казалось, Инь-Инь зовет его, хочет что-то сказать. Будто ее душа находится там, где они с Ван Ибо вместе.        Сяо Чжань не понимал природу этих чувств, но никогда он не мог противиться желаниям сестренки. И он продолжал смотреть, продолжал оставаться рядом, продолжал узнавать Ван Ибо непредвзято, чисто и объективно.        Парень вырос на улице и его мать явно не заботилась его воспитанием. Но все же он не стал отбросом общества. В его взгляде и словах была осмысленность, и внутри него явно прослеживался устойчивый стержень внутренних убеждений.        Они провели под одной крышей достаточно времени, чтобы Сяо Чжань узнал мальчишку получше. Он не осознавал этого, но все же привязывался к нему. Он ощущал, что в этот момент что-то в его жизни меняется. Он вдруг перестал чувствовать пустоту в груди, ему будто стало легче дышать. Одиночество, съедающее его последние годы, развеялось, и тем, кто смог заполнить эту пустоту, неожиданно оказался мальчишка — Ван Ибо — сын того самого ублюдка, которого мужчина ненавидел примерно всю свою осмысленную жизнь.        И это напугало Сяо Чжаня. Ему это казалось неправильным, диким, необъяснимо противным. Будто через хорошее отношение к этому парню, он порочит имя сестры, забывает о ее смерти, забывает о ее жертве.        Тот день был днем смерти Сяо Инь. Сяо Чжань не смог поехать к ней на могилу, как делал каждый год раньше. Он был в смятении и внутренний раздрай не давал ему мыслить трезво.        Алкоголь усугубил ситуацию и мужчина вдруг решил, что все это бред и он полностью очистится, только если в самом деле убьет его порождение и докажет себе, что в силах отомстить смерть сестры.        Но он не смог. Это оказалось выше его сил.        Однажды в детстве они с сестрой поругались из-за какой-то ерунды и даже подрались. Девчонка тогда больно цапнула его прямо за ухо, даже до крови. Они неделю не разговаривали, пока Сяо Чжань ходил с перебинтованным ухом, но потом все же помирились.        Мужчина не мог объяснить этого. Почему Ван Ибо сделал почти так же? Почему укусил его в то же самое ухо? Это ужасно глупо и комично. Кому рассказать — не поверят. Но так и было. Так случилось в самом деле и этого не могло привидеться.        Сяо Чжань был оглушен звоном в ушах. И он сдался. Он отпустил мальчика в тот же день и поклялся себе больше никогда его не преследовать и забыть о его существовании.        Но, конечно же, он не мог выбросить его из головы. Он чувствовал вновь появившееся одиночество и пустоту в душе.        Он понимал, что уже не может работать там, где работал всю свою жизнь. Он перестал понимать где правильное, где неправильное. Где чёрное, а где белое. В его голове все смешалось и он не стал продлевать контракт, по которому работал. Он подал в отставку и стал заниматься привычным делом — писать картины.        В работе полицейского и военного мало прекрасного и очень сложно сохранить способность видеть красоту в тех условиях, в которых он оставался много лет. Он работал с самой отвратительной стороной человеческой личности, но тем не менее оставался верным своим юношеским порывам.        В детстве они с сестрой очень любили рисовать вместе. Она всегда рисовала карандашами и пастелью, а Сяо Чжань красками. У них неплохо получалось творить вместе и все стены в их первой квартире были сплошь увешаны пейзажами и портретами.        Мужчина очень давно не практиковался а подобном творчестве и начинать это дело снова ему было довольно тяжело.        Еще на этапе планирования строительства и проектирования его участка на этой земле, Сяо Чжань захотел себе место для этого занятия и построил мастерскую в центре сада. Когда родители приехали в его дом в первый раз, почему-то выбрали именно это строение для маленького храма Инь-Инь, и установили там фотографию их дочери. Теперь там находился уголок памяти юной Сяо Инь и некоторые ее вещи. Сяо Чжань очень редко решался туда входить.        Теперь же, перестав ощущать большую часть жуткого тяжкого груза, он не боялся взгляда сестры с фотографий. Он открыл мастерскую и стал навещать сестренку каждый день. Но она не разговаривала с ним. Сяо Чжань не чувствовал отклика в сердце и даже чуточку теплоты.        Инь-Инь его не слышала.        А Сяо Чжань чувствовал, что ему чего-то не хватает. И он скучал.