Гон

      В отличие от Рождества, первого января в доме Гардогов обычно собирались все близкие и по-своему даже больше, чем родные по крови. С самого утра, как по расписанию, прибывал Корбл со своей семьёй: женой Леслаей, тремя старшими сыновьями и младшим сынишкой и дочуркой. Потом приезжал и Рейнард с тем, чтобы остаться на ночёвку. А его ближайший друг Гантрам, придерживавшийся холостяцкого образа жизни, неизменно приезжал примерно к полудню и всегда один. Все обменивались заготовленными и красиво упакованными подарками, предвкушали весёлый вечер. Салюты, настольные игры. Троим старшим отпрыскам Корбла уже исполнилось семнадцать, и они втроём, отдав и получив подарки, уехали до двух часов дня. Как совершеннолетние со своими планами, что взрослые только приветствовали. В большом сером доме осталось десять человек, и в таком составе готовились к праздничному обеду. Из кладовой доставали большой и круглый стол, который появлялся в обеденной только по большим праздникам. Эта антикварная вещица, выполненная из цельного дуба, отличалась тяжестью, так что мужчины выносили ту из кладовой вчетвером. Со светлой кухни вились запахи угощений, доносился безмятежный ребяческий смех, там Ксара и Леслая, на удивление весёлая для своего строгого мужа, занимались готовкой вместе с детьми.       Каждый год Рейнард отмечал разнообразие стола, умение двоих женщин готовить. Вся стряпня была вполне вкусной. Однако на этот раз одно блюдо целиком приготовила Кирса. Медовый пирог, какой делают обычно в Коннектикуте. И парень в жизни не пробовал ничего вкуснее. Вкус пирога весь день и до самого вечера, когда гости уехали, томился на языке и, кажется, где-то на самом сердце. Сладко и нежно. За окном уже темнело, поэтому свет ламп и разноцветных гирлянд наполнял комнаты особым уютом, волшебством. Не хотелось никуда спешить, и первое января — последний день рождественских каникул, казалось застыло напоследок. На кухне теперь шумела только посудомойка, из телевизора разносились звуки игры — Фланн, сидя на полу на подушках, играл в приставку. В белом угловом камине празднично и уютно потрескивали горящие поленья. Реджинальд с Ксарой расположились на зелёном диване, обнявшись и любуясь такой идиллией в ожидании своей очереди для парного забега в Unravel 1, 2. А сам Рейнард на втором диване играл с Кирсой в шахматы. Она ещё ни разу его не победила, какими бы не играла: чёрными или белыми, но с каждым разом оказывала всё более долгое и сильное сопротивление. Ему всегда было интересно с ней играть, и он радовался каждому такому мгновению. А сейчас и вовсе ощущал, что та уже достаточно взрослая во всех смыслах.        От этого порой его губы растягивала особая улыбка знающего, но он ловко скрывал это за партией. Мужчина молча сразил белого короля, и племянница выдохнула с усмешкой досады и азарта — на этот раз её победа была очень близка. — Молодец, почти получилось, — довольно похвалил её Рейнард, сгребая немногочисленные оставшиеся фигурки, чтобы заново их расставить. — Ещё раз?       Кирса, уже потянувшаяся к белому, круглому журнальному столику, где стояли закуски и бутылки с газировкой, радостно кивнула. Однако в её взоре дядя прочёл лёгкое волнение, поэтому с новой партией не спешил. Подросток явно что-то хотела сказать. Она налила себе шипучку в чашку, медленно пила, а светло-зелёные глаза, зажигавшие в нём пылкий огонь, несколько раз коснулись родителей. И Рейнард понял, что та о чём-то хочет их попросить. Он привалился боком к спинке мягкой обивки дивана и пересел поудобнее. У него имелось несколько предположений: отменить один дополнительный курс математики, чтобы освободить график для посещения бассейна, приобрести ей для удобства графический планшет раньше дня рождения, выставка дизайна, где сами творцы будут рассказывать о создании предметов.       Парень знал обо всём, перво-наперво потому что часто общался с девушкой. Они не только советовались и делились — именно общались как очень хорошие друзья. Ну а вдобавок он посматривал на её поисковые запросы в интернете, следил за учёбой и проектами, на которые та нацеливалась. Без всяких сомнений — Рейнард знал о ней куда больше родителей. Поэтому он прикинул, что Кирса хочет попросить за выставку. И не ошибся. — Па-ап, — осторожно начала девушка, а когда дождалась внимание обоих родителей, чуть смущённо улыбнулась. — В субботу в Денвере будет проходить выставка искусства и дизайна. Можно я поеду? Я правда очень хочу там побывать.       Рейнард чуть улыбнулся своей прозорливости и её желанию, которое маскировали аккуратность и вежливость. Она уже училась держать баланс между собой — ребёнком, и собой — личностью. Он с интересом повернул голову к соседнему дивану, высвеченному приглушённым светом и бликами мигающих гирлянд. Словно затаившийся дикий кот, ждущий чужой ошибки. Без сомнений, что та последует.       Мать как обычно пустила эмоции вперёд разума, и пока Реджинальд задумчиво тёр подбородок, начала вслух делиться сомнениям. Ограничивающими подростка, что потихоньку и неизбежно становилась взрослой. — Не знаю, Кирса, суббота учебный день. Пропускать уроки не стоит. А выставку могут провести ещё как-нибудь потом. Да и, — женщина переглянулась с мужем, сверкнув в тревоге изумрудными глазами, — это же Денвер, даже не Форт-Коллинс. Большой город. — Это в Денвере, — согласно кивнул глава семейства, а потом обратился к дочурке, сделал предлагающий жест рукой: — как ты планируешь до туда добираться?       Мысленно Рейнард хмыкнул — они даже не предложили самим отвезти её. Хотя при желании могли это сделать. Но, судя по-всему, ни один из них всерьёз об этом не раздумывал.       Зато у родственника медленно, крадучись закрутились свои мысли на этот счёт. Старший Гардог вместо назойливой опеки как раз давал чаду простор взрослости, как бы проверяя её готовность к самостоятельности. Парень-то знал, что Кирса готова. И она в самом деле без особых промедлений ответила: — Я могу добраться до Форт-Коллинса на местом автобусе, а оттуда до Денвера на Greyhound, — девушка чуть помедлила, потом предложила второй вариант. — Могу сесть на электричку у Веллингтона, если вы меня подбросите. Так дольше, но без пересадок. У меня хватит карманных на билеты. Туда и обратно.       Ксара поперхнулась воздухом и хотела было возразить, но Реджинальд с улыбкой перехватил её руку и в успокаивающей поддержке сжал своей крепкой ладонью. Фланн, казалось, слушал их, не отрываясь от игры. Звуки шутера в стиле Дикого Запада разносились по разукрашенной гостиной. Кирса же терпеливо ожидала следующего уточнения, вопроса или довода, на который смогла бы рассудительно возразить. Как на переговорах. Хотя по сути так и было — они именно пытались договориться. — Как я помню по брошюре, выставка проходит несколько дней, верно? — спросил отец и получил в ответ сухой кивок. — Ты думала о том, где будешь там ночевать? — Мне хватит на номер в мотеле, — пожала девушка плечами, но поиграла полу-наполненным стаканом. — Я и уроки возьму вперёд у учителей. Чтобы не отставать.       В движении и последней фразе Рейнард распознал её переживания — она ощущала, что эту «договорённость» проигрывает. Старалась добавить убедительности.       А он про себя в этот момент вовсю ругался, стоило ему лишь представить, как его девочка остаётся в дешёвом мотеле рядом не пойми с кем. Одна, юная и чистая. Это же так опасно! Да и ехать автобусами не самое лучшее — ими помимо семейных компаний часто пользуются командировочные, бедные. Или те, кто хочет обойти стражей порядка на вокзалах. Он знал об этом сразу с нескольких сторон. И у него от этих картин сердце исполнилось недовольством и сдержанным ужасом. У Реджинальда, судя по-всему, тоже. — Похвально, Кирса, — он одобрительно улыбнулся, показывая, что оценил её готовность, самостоятельность и организованность, а потом покачал головой: — но я полагаю, что это всё не слишком безопасно для шестнадцатилетней девушки. Это, конечно, не так далеко как Колорадо-Спрингс, но Денвер большой город. А в таком всегда не спокойно.       Они действительно не предложили той свою помощь — Рейнард лишь убедился в своих предположениях. А ещё видел, как этот вопрос крутится у Кирсы на губах и как она загоняет его обратно в глотку. Не первый раз.       Однако сейчас она уже была не ребёнком. И парень знал, как важна для неё выставка, что это не прихоть. На этой выставке можно было дизайнерам дать свой проект, и они присылали его оценку с резюме на почту. Весьма неплохое дополнение к аттестату человека, который собирался поступить в колледж искусств. И в целом такая выставка очень интересный опыт. Да даже лично пообщаться, послушать людей, которые творили. Но кажется, все эти возможности либо прошли мимо внимания родителей, либо же просто показались им не особо важными. Но таковыми они оставались для самой Кирсы.       За племянницу сделалось особо обидно. Она очень хотела на эту выставку, даже была готова сама отвечать за свой маршрут. Тянуло возмутиться. Внешне выражение лица девушки не особо изменилось, но в её глазах, пожалуй, только Рейнард видел глубокую расстроенность, может и разочарование. Слово отца весомо и обычно не подлежало оспариванию. Если только это не слово его брата. — Да ладно, — дядя закинул локти на спинку дивана, подобно племяннице, утаивая недобрые реплики к чужой невнимательности где-то в глотке, как и желание обнять девушку, притянуть её к себе, — давайте я её отвезу в Денвер.       Кирса повернулась к нему — во взоре вспыхнула надежда и восторг благодарности. Он лишь улыбнулся ей краем губ, показывая что попробует переубедить бдительных и недостаточно чутких опекунов. Недостаточно чутких, чтобы заметить, что он ждал подобной их оплошности. Реджинальд нахмурился, тогда как Ксара удивлённо вскинула тёмные, аккуратные брови: — У тебя работа и важные переговоры, ты сам говорил об этом с Гантрамом, — заметила женщина с удивлённым интересом, покачивая головой. — Мне кажется, что не стоит жертвовать чем-то серьёзным. — На машине мы доедем всего за часа два по I-25, — непринуждённо ответил парень, и этого хватило для хозяйки дома. — Да и мне всё равно в Денвере стоит навестить парочку партнёров, договориться о летних сделках.       Словно его, по правде говоря, несуществующее попутное дело снимало со взрослой женщины некую неловкость за лишние неудобство подросткового желания.       Но Рейнард повёз бы Кирсу на выставку в любом случае, несмотря на загруженность работой. Для него она всё. Сокровище, ликование, радость жизни. И в такие моменты он сам дивился тому, как умело всё это прячет и маскирует под маской просто заботливого дяди. — Если ты, правда, сможешь, — начал Реджинальд, но его брат тут же кивнул, прерывая все возможные реплики. — Спасибо тебе, Рейнард, — с улыбкой повернулся к дочери, тепло взглянул серо-голубыми глазами: — Тогда я спокоен за тебя, Кирса. И не думай, билеты на саму выставку мы тебе оплатим. Ещё один новогодний подарок.       Девушка счастливо закивала, и парень видел, что той хотелось его обнять на радостях, но всё же при родителях она сдержалась. Он так же заметил, что она уже предвкушала их небольшое путешествие. Хоть и не так как родственник, и тем не менее это грело ему сердце. Поездка представлялась совершенно особенной. Они будут вдвоём и наконец-то одни по-настоящему на несколько дней без всяких привязок. Рейнард с улыбкой наблюдал за тем, как Кирса расставляет шахматы для новой партии и как Фланн с громким возгласом поднимает руки с джойстиком в победном жесте, установив рекорд на уровне по очкам. Реджинальд со смехом хвалил сына, а Ксара уже перехватывала второй джойстик, чтобы самой включить игру. В самом деле семейная идиллия. Разве что с одной червоточиной — Рейнард не сомневался, что в этой поездке сделает то, о чём долго мечтал, любя свою племянницу, что бессознательно тянулась к нему.

***

      Парень сморгнул эти воспоминания: особенные и сладкие как тот медовый пирог — свет фар заставил светоотражатели указателя ярко вспыхнуть во тьме, привлекая к себе внимание. Нужный ему съезд на S-218, по которому предстояло ехать километров тридцать. Он мигнул поворотником и сместился вправо. В салоне продолжала играть нейтральная музыка. Дорога проходила через Вайоминг, и трасса оставалась достаточно оживлённой несмотря на поздний час. Мимо проносились машины, мелькали фонарные столбы, держа островки света в этом мраке. Снова оказавшись на более свободной прямой, мужчина вдавил педаль газа, и мустанг охотно понёсся вперёд сквозь ночь с характерным урчанием. В целом ситуация складывалась схожим образом — на следующей неделе Кирса, на этот раз с просьбы обеспокоенных родителей, останется на его попечительстве. Одна. По-своему это будоражило. Как и в той первой отдельной поездке.       «Ещё и каникулы начинаются с воскресенья. Целых несколько дней» — прокрутил в голове Рейнард, а настроение из просто переживающего за девушку становилось ещё и предвкушающим. У него имелись планы на следующую неделю. Нужно лишь удачно перехватить Кирсу, пока та не наделала глупостей в своём бегстве. Не поранилась ещё больше. — Моя маленькая, — прошептал Гардог, ощущая на душе целый коктейль эмоций: тревоги, страсти, нежности и всепоглощающей тяги, потянулся включить себе джазовый альбом.       Заиграл трибьют к Джеку Джонсону. Бодрящая музыка-грув заполнила собой всё, так и навевая мысли о великом боксёре прошлого. Который смог не только стать первым чернокожим чемпионом бокса, но и жениться на белой женщине в эпоху сегрегации. Причём четырежды. Сам парень собирался жениться если не по закону, то один раз в жизни. Настроение несколько расслабилось и позволило Рейнарду выдохнуть. Улыбнуться, глядя вперёд на ночную дорогу.