Время и место чтобы подумать

      Не обнаружив Чёрного у двери кабинета, где обычно ожидали его подопечные, Ральф решил, что беглец нашёл силы и наглость ослушаться. Нельзя сказать, что этот факт расстроил воспитателя, — возиться с глупым мальчишкой на ночь глядя не было верхом его желаний. Однако не ощутил Р.Первый и досады, когда увидел в полумраке кабинета полулежащий на письменном столе силуэт.       Задремавший было Чёрный очнулся почти сразу, несмотря на бесшумность появления мужчины. Выпрямился, потёр глаза, и, секунду подумав, встал с табуретки. Ральф собирался включить верхний свет, но поморщился и щелкнул настольной лампой. Желтизна мягко объяла помещение, поблескивая искрами на концах взъерошенного, мокрого ежика светлых волос Черного. — Сядь, — бросил воспитатель снова морщась, словно необходимость говорить причиняла болезненные ощущения. Парень опустился на табурет как подрубленный, глядя куда-то в сторону от Ральфа.       Зашумел электрический чайник. Ящик аптечки, проскрипев, выдал Р.Первому бумажный пакетик с порошком. Звякнула о стекло ложка. В комнате запахло лимоном. — Пей, — мужчина поставил на стол перед Черным чашку от которой шёл пар. Парень отпил лекарство без промедления, но зашипел обжигаясь. — Не обязательно вливать в себя кипяток. И…разве не принято уточнять что тебе предлагают употребить? — спросил Ральф с насмешливым удивлением. Черный ответил взглядом, говорящим что-то среднее между «а не все ли равно?» и «надеюсь, там отрава». Воспитатель хмыкнул и скрылся в ванной, откуда вернулся с полотенцем и свертком одежды. — Вытрись и переоденься, потом допьёшь. Облик Чёрного был привычно индифферентен, хотя происходящее немало удивляло и абсолютно расходилось с его ожиданиями от встречи с наставником.       Собственная одежда была мокрая до белья, тяжелила, противно липла, и парень снял её полностью, не замявшись ни на секунду. Ральф только снова хмыкнул и скрылся на балконе. В комнату тонко потянуло сигаретным дымом. Чёрный тщательно вытерся, влез в чуть великоватый спортивный костюм и теплые носки. Мокрые шмотки валялись на полу неопрятным комом, парень сложил их аккуратней, но куда убрать не придумал. — Брось в ванной в корзину, — подсказал вернувшийся Ральф. Чёрный поднялся слишком резко, закружило голову, он пошатнулся. Воспитатель придержал его за плечо и хотел было забрать одежду, но парень дёрнулся, бросив по-мальчишески вредное, твёрдое «Я сам!». Через полминуты Ральф услышал из ванной комнаты звуки рвоты.       Спустя две выкуренные сигареты мужчина постучал в дверь уборной. — Помощь нужна? Наружу почти сразу выбрался Черный. Бледным и измученным он выглядел моложе своих лет. — Нет, — ответил парень сипло, но не возражал тому, что Ральф почти что под руку довёл его в комнату, усадил на кровать, сунул в руки чашку с лекарством. — Допивай и ложись спать, — в интонациях воспитателя не осталось привычных командных нот, только вселенская усталость. Чёрный на секунду внимательно посмотрел в темные глаза Р.Первого, и после, закрыв лицо чашкой, пробормотал нечёткое «Спасибо».